332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Конн Иггульден » Чингисхан. Пенталогия (ЛП) » Текст книги (страница 16)
Чингисхан. Пенталогия (ЛП)
  • Текст добавлен: 26 октября 2016, 22:56

Текст книги "Чингисхан. Пенталогия (ЛП)"


Автор книги: Конн Иггульден






сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 133 страниц)

– Пригласи меня гостем в твой улус, – проговорил Тэмучжин.

Взгляд Коке метнулся от Арслана к молодому человеку, которого он знал так давно. Тэмучжин понимал, что Коке находится в сложном положении. Или он унизительно отступит, или его убьют.

И Тэмучжин ждал. Коке был ему безразличен. Он обвел взглядом воинов, уделив несколько мгновений тому, что натянул тетиву до самого уха. Тот готов был спустить стрелу, и Тэмучжин покачал головой, показывая, что все видит.

– Будь гостем в моем улусе, – прошептал Коке.

– Громче, – потребовал Тэмучжин.

– Будь гостем в моем улусе! – повторил Коке сквозь стиснутые зубы.

– Прекрасно, – ответил Тэмучжин и повернулся в седле к воину, который все еще натягивал лук.

– Если выпустишь стрелу, я вырву ее и всажу тебе в глотку, – пообещал Тэмучжин олхунуту.

Тот моргнул, а сын Есугэя не сводил с него взгляда до тех пор, пока острый как игла наконечник стрелы не опустился с какой-то непонятной робостью. Юный хан услышал, как выдохнул Коке, – это Арслан убрал клинок. И Тэмучжин глубоко вздохнул, чувствуя довольство собой и одновременно удивляясь этому чувству.

– Поехали с нами, Коке, – сказал он, хлопая двоюродного брата по плечу. – Я приехал за женой.

Немыслимо было войти в улус олхунутов и не предстать перед ханом. Тэмучжин вспомнил, покривившись от душевной боли, как Есугэй с Сансаром вели свою ханскую игру. Он держал голову высоко и не испытывал ни малейшей робости, когда Коке вел его в середину улуса. Несмотря на успешные набеги на татар, Тэмучжин не был Сансару ровней, как некогда его отец. В лучшем случае он был предводителем воинов, удальцом, который едва достиг славы, и лишь благодаря славе его принимали. Если бы за ним не было его дел, то только из-за уважения к памяти отца он мог повидаться с ханом. А может, и этого не получил бы.

Тэмучжин с Арсланом спешились и позволили увести своих коней, оставив луки на седлах. Коке возмужал с тех пор, как они виделись в последний раз, и Тэмучжину было любопытно видеть, как ханские стражники переговариваются с его двоюродным братом. Коке высоко стоит в племени, сделал он вывод. Любопытно, какую службу сослужил он хану олхунутов?

Коке нырнул в ханскую юрту и долго не выходил из нее. На Тэмучжина нахлынули воспоминания, и он тихо засмеялся, пробудив Арслана от молчаливой настороженности.

– Эти люди всегда заставляли меня ждать, – заявил Тэмучжин. – Но у меня ведь хватит терпения, как думаешь, Арслан? Я вынесу их насмешки с великим смирением. – Его глаза сверкнули чем-то вроде веселья, и Арслан склонил голову. Ледяное самообладание Тэмучжина среди этого улуса могло кончиться в любой миг. Хотя он ничем этого не выдавал, Арслан подумал: может случиться так, что их обоих убьют здесь из-за неосторожного слова.

– Своей сдержанностью ты почтишь память отца, – тихо проговорил он. – Это ведь не от слабости, а от силы.

Тэмучжин бросил на него острый взгляд, но эти слова, похоже, успокоили его. Но Арслан ничем не выдал своего облегчения. Несмотря на выдающиеся качества, Тэмучжину было всего восемнадцать лет. Кузнец с мрачным юмором подумал, что юный хан правильно выбрал себе спутника для поездки на юг. Они были сейчас в огромной опасности, а Тэмучжин был колюч, как любой молодой и гордый человек в новом положении. Арслан приготовился быть сдерживающей силой, которая нужна была Тэмучжину, если он верно понимал своего молодого спутника.

Не прошло и ста лет, как вернулся Коке. Каждое его движение говорило о презрении к гостям.

– Господин мой Сансар увидится с вами, – сообщил он, – но вы отдадите оружие.

Тэмучжин открыл было рот, чтобы запротестовать, но Арслан быстрым движением отвязал ножны и сунул рукоять меча в ладонь Коке.

– Стереги этот меч получше, мальчик, – сказал Арслан. – Такого славного меча ты больше в жизни не увидишь.

Коке не мог устоять перед соблазном осмотреть меч, но Тэмучжин лишил его этой возможности, сунув ему в другую руку свой меч, тоже выкованный Арсланом. И олхунут должен был либо взять меч, либо выронить оба. Отдав оружие, Тэмучжин ощутил себя почти что голым и задержал взгляд на мече, когда Коке отошел.

Арслан первым шагнул к ханскому стражнику у дверей, раскинул руки, как бы приглашая обыскать его. В его неподвижности не было безучастности – Тэмучжину она напоминала смертоносное спокойствие змеи перед броском. Стражник тоже это ощутил и обхлопал кузнеца с ног до головы, вплоть до отворотов на рукавах халата и щиколоток.

Тэмучжин не мог повести себя иначе, потому позволил обыскать себя, но начал закипать гневом. Он не мог любить олхунутов, хотя и мечтал объединить все племена на этой земле. Когда настанет время, олхунуты не войдут в созданное им племя, пока не истекут кровью.

Стражник удовлетворился обыском, они, пригнувшись, вошли в юрту. Тэмучжин тотчас вспомнил ту ночь, когда ему сообщили о ранении отца. Полированное дерево под ногами было все тем же, да и Сансара годы словно обошли.

Однако при появлении гостей хан олхунутов продолжал сидеть, глядя на них темными глазами с усталым удивлением.

– Великая честь увидеть тебя, господин, – проговорил Тэмучжин отчетливо.

Сансар улыбнулся, его кожа сморщилась, как пергамент.

– Не думал, что снова увижу тебя, Тэмучжин. Смерть твоего отца была потерей для всего нашего народа. Всех племен.

– Те, кто предал его, еще дорого заплатят за это, – отозвался Тэмучжин.

Он услышал, что в воздухе зазвенело еле заметное напряжение, а Сансар подался вперед, словно ждал чего-то еще. Молчание стало нестерпимым, и хан олхунутов улыбнулся.

– Я слышал о твоих набегах на севере, – сказал он. Голос его будто свистел во мраке. – Ты создал себе славное имя. Думаю, отец гордился бы тобой.

Тэмучжин потупился, не зная, как отвечать.

– Но ты ведь пришел ко мне явно не за тем, чтобы похваляться победами над мелкими разбойничьими шайками?

В голосе хана была еле сдерживаемая злоба, но Тэмучжин ответил спокойно.

– Я пришел за тем, что мне было обещано, – сказал он, глядя Сансару в глаза.

Сансар сделал вид, что не сразу понял.

– За девушкой? Но тогда ты приезжал к нам как сын хана, как тот человек, кто может стать вождем Волков. И та история рассказана и закончена.

– Вовсе нет, – начал Тэмучжин, все еще глядя на Сансара.

Тот на мгновение прикрыл глаза, и в его взгляде появилась насмешка. Этот человек любовался собой, и Тэмучжин решил, что, пожалуй, хан может и не выпустить их живыми. В юрте находились двое ближних воинов, оба в доспехах и при мечах. А в стороне, потупив голову, стоял еще и Коке. Посмотрев на него, Тэмучжин понял, что легко сможет выхватить у него мечи. Двоюродный брат как был, так и остался дураком.

Тэмучжин заставил себя расслабиться. Он пришел не за тем, чтобы умереть в этой юрте. Он видел, как Арслан убивает ударом руки, и решил, что первое нападение стражников они отобьют. Но как только на помощь сбегутся воины, все будет кончено. Тэмучжин оставил эти мысли. Сансар не стоил его жизни – ни тогда, ни сейчас.

– Значит, слову олхунута верить нельзя? – негромко спросил он.

Сансар выдохнул сквозь зубы. Его стражники зашевелились, положив руки на рукояти мечей.

– Только юные могут так беспечно относиться к своей жизни, рискуя оскорблять меня в моем собственном доме, – начал Сансар. Но тут его взгляд упал на Коке и загорелся при виде мечей-близнецов. – Что может простой удалец предложить хану олхунутов за олхунутских женщин? – спросил он.

Сансар не заметил, что Арслан на миг прикрыл глаза, борясь с негодованием. Его меч был с ним более десятка лет, это был лучший из мечей, что выковал он за всю свою жизнь. Больше им нечего предложить. Арслан спросил себя, догадывается ли Тэмучжин, что будет ценой за жену, и решил не предупреждать его.

Тэмучжин ответил не сразу. Воин, стоявший рядом с Сансаром, смотрел на чужака как на бешеного пса, ожидая, когда тот оскалится, чтобы убить его. Тэмучжин глубоко вздохнул. Выбора не было, и он не стал смотреть на Арслана в поисках одобрения.

– Я предложу тебе меч, сделанный человеком, которому нет равных в кузнечном деле, – сказал он. – Это не плата, а почетный дар народу моей матери.

Сансар милостиво кивнул и дал Коке знак приблизиться. Двоюродный брат Тэмучжина спрятал усмешку и протянул оба меча.

– Похоже, я могу выбрать меч, Тэмучжин? – усмехаясь, спросил Сансар.

Тэмучжин печально смотрел, как Сансар ощупывает резные головки, поглаживает подушечками пальцев кость и бронзу. Даже в темноте юрты они были прекрасны, и Тэмучжин ничего не мог поделать с собой – он все вспоминал отцовский меч, первый из тех, которых он лишился. Он вспомнил обещание, данное братьям, и заговорил прежде, чем Сансар успел объявить свое решение.

– Кроме обещанной мне женщины мне нужны еще две жены для моих братьев.

Сансар вздрогнул, вынул из ножен меч Арслана и поднес к глазам, чтобы рассмотреть клинок.

– Если отдашь мне оба меча, я найду тебе подходящих девушек, Тэмучжин. У нас в юртах слишком много дочерей. Можешь забирать дочь Шолоя, если она тебя захочет. Она – бельмо у нас на глазу, и никто не сможет сказать, что олхунуты не держат обещаний.

– И еще двух, молодых и крепких, – сказал Тэмучжин.

Сансар долго смотрел на чужаков, положив мечи на колени. Наконец он неохотно кивнул:

– В память о твоем отце, Тэмучжин, я дам тебе двух олхунутских дочерей. Они усилят твой род.

Тэмучжину очень хотелось схватить хана за морщинистую глотку, но он потупил голову. Сансар улыбнулся.

Костлявые руки хана все еще ласкали оружие, взгляд его стал рассеянным, и он словно забыл о людях, стоящих перед ним. Небрежным жестом он велел проводить чужаков из юрты. Стражники выставили их на холод, и Тэмучжин сделал глубокий вздох. Сердце его колотилось.

Лицо Арслана стало жестким от гнева. Тэмучжин коснулся его руки.

– Ты даже не знаешь цены своего дара, – проговорил Арслан.

Тэмучжин помотал головой, видя, как следом выходит Коке с пустыми руками.

– Меч – всего лишь меч, – сказал он. Арслан повернул к нему холодное лицо, но Тэмучжин не дрогнул. – Ты сделаешь еще лучше, для себя и для меня.

Он обернулся к Коке, который застыл, разглядывая их.

– Веди же меня к ней, брат.

За все годы, прошедшие с тех пор, как Тэмучжин в последний раз был в улусе олхунутов, кочевавших на большие расстояния, судя по всему, положение семьи Шолоя осталось прежним. Коке отвел Тэмучжина и Арслана к самому краю улуса, к той же залатанной и убогой юрте, сохранившейся в памяти сына Есугэя. Он провел там всего несколько дней, но воспоминания были ясны, и Тэмучжин с трудом отделался от чувства, что попал в прошлое. Тогда он был почти ребенком. Теперь же волновался, примет ли его Бортэ взрослым мужчиной. Наверняка Сансар сообщил бы ему, если б она уже вышла замуж. Тэмучжин мрачно подумал, что с хана олхунутов станется получить два меча ни за что ни про что; он еще и порадуется своей мудрости.

Когда Коке приблизился к юрте, Шолой вынырнул из низенькой дверцы и прикрыл глаза рукой от утреннего солнца. Годы обошлись с ним не так милосердно, как с ханом. Он похудел еще сильнее, плечи поникли. На нем был старый грязный халат. Они подошли поближе, и Тэмучжин увидел на узловатых руках старика сеть синих вен. Старик чуть не ахнул, точно только что признал их. Зрение явно подводило его, хотя в ногах, подобных старым корням, которые держатся до последнего, еще оставалась сила.

– Я думал, что ты помер, – сказал Шолой, вытирая нос рукавом.

Тэмучжин покачал головой.

– Еще нет. Я же говорил, что вернусь.

Шолой издал какой-то сиплый звук, и Тэмучжин не сразу понял, что он смеется. Старик закашлялся, и на землю упал ком коричневатой слизи.

Коке раздраженно хмыкнул и произнес:

– Хан дает свое позволение, Шолой. Приведи дочь.

Шолой повернулся к Коке:

– Что-то он не приходил ко мне, когда прошлой зимой разошелся шов на моей юрте. Что-то не видел я Сансара на ветру с куском войлока и жильной нитью. Надо же, я и сейчас его не вижу! Так что попридержи язык, пока мы будем разговаривать.

Коке вспыхнул, стрельнул глазами в сторону Тэмучжина и Арслана.

– Приведи остальных девушек, Коке, предназначенных для моих братьев, – сказал Тэмучжин. – Я дал за них хороший выкуп, так что найди крепких и приятных лицом.

Коке разозлился, что его так отсылают. Но Тэмучжин и Арслан не удостоили его взглядом.

– Как здоровье твоей жены? – спросил Тэмучжин, когда его двоюродный брат ушел.

Шолой дернул плечом.

– Померла две зимы назад. Просто легла в снег да померла. Теперь у меня осталась одна Бортэ.

Сердце Тэмучжина подпрыгнуло от звука этого имени. До сей минуты он толком не знал, жива ли она. Он понимал, как одинок старик, но ничего поделать не мог – Шолой лишь расплачивался за все тумаки и злые слова, которыми осыпал своих детей. Поздно жалеть о прошлом, такова участь стариков.

– Где?.. – начал было Тэмучжин.

Но не успел договорить: дверь юрты распахнулась, на мерзлую землю ступила женщина. Когда она распрямилась, Тэмучжин увидел, что Бортэ стала высокой, почти вровень с ним. Она встала рядом с отцом и посмотрела на Тэмучжина с откровенным любопытством, кивнула головой в знак приветствия. Этот кивок нарушил его оцепенение. Он заметил, что она одета в дорогу, в подбитый мехом халат. Черные волосы собраны в косу.

– Долго же ты шел, – обратилась она к Тэмучжину.

Он вспомнил этот голос, и грудь сдавило от нахлынувших воспоминаний. Она уже не была костлявым подростком. У нее было волевое лицо, а темные глаза смотрели в душу. Он не мог разглядеть ее фигуру, скрытую толстым халатом, но стояла она прямо и гордо, и на коже ее не было отметин от болезней. Когда она наклонилась к отцу и поцеловала его в щеку, волосы блеснули на солнце.

– Черному теленку надо вскрыть копыто, – сказала она. – Лучше сделать это сегодня.

Шолой кивнул с жалким видом, но обниматься на прощание отец с дочерью не стали. Бортэ взяла холщовый мешок из юрты и закинула его на плечо.

Тэмучжин был околдован ею, поэтому почти не слышал, как Коке привел коней. Рядом с ним шли две молоденькие девушка, раскрасневшиеся от плача. Тэмучжин глянул на них: одна закашлялась, прижимая ко рту грязную тряпицу.

– Эта больная, – повернулся он к Коке.

Двоюродный брат нагло пожал плечами, и рука Тэмучжина потянулась к мечу, которого при нем уже не было. Коке заметил этот жест и осклабился.

– Сансар велел привести тебе эту девушку и ее сестру.

Тэмучжин поджал губы, взял девочку за подбородок и поднял ее лицо. Она была очень бледна, и сердце его упало. Как это похоже на Сансара – искать выгоду, когда уже ударили по рукам!

– Давно ли ты больна, малышка? – спросил Тэмучжин.

– С весны, господин, – ответила она, глядя на него со страхом. – Болезнь то приходит, то уходит, но я крепкая.

Тэмучжин перевел взгляд на Коке и смотрел на него до тех пор, пока с лица брата не сползла улыбка. Наверное, вспомнил, как отделали его в ту далекую ночь. Тэмучжин вздохнул. Девочке повезет, если она переживет дорогу на север. Если же умрет, кому-то из братьев придется искать себе жену среди пленных татарок.

Арслан взял повод, и Тэмучжин сел в седло, глядя сверху вниз на Бортэ. В седле не было места для двоих, потому он протянул руку и усадил ее к себе на колени, обняв вместе с ее сумой. Арслан точно так же подхватил девочку, что кашляла. Ее сестре придется идти за ними. Тэмучжин сообразил, что надо было привести с собой коней, но сожалеть было поздно.

Он кивнул Шолою, понимая, что это последняя их встреча.

– Ты крепко держишь слово, старик, – сказал он.

– Береги ее, – отозвался Шолой, не сводя глаз с дочери.

Тэмучжин ничего не ответил. Они с Арсланом поехали по улусу прочь, и олхунутская девочка бежала за ними.

ГЛАВА 22

Арслан догадался оставить их наедине в первую ночь. Кузнец все еще тосковал по утраченным мечам. Он взял лук и пошел охотиться, предоставив Тэмучжину познавать свою олхунутку. Девушка, которая шла пешком, натерла ноги и к вечеру, когда они остановились на ночевку, окончательно выбилась из сил. Тэмучжин узнал, что ее зовут Елюн и что она всегда ухаживала за своей сестрой, Махдой, когда та заболела. Тэмучжин оставил их рядом с лошадьми после трапезы, но даже издали был слышен сухой кашель Махды. Они укутали девочек на ночь. Олхунутки не казались крепкими и выносливыми. Если Махда переживет путь на север, то Оэлун отпоит ее всякими травами, но надежда на это была слаба.

Бортэ была задумчива и молчалива, пока Тэмучжин раскатывал одеяло у трескучего костра. Он привык спать на земле в одном халате, но не мог заставить ее дрожать от холода. К тому же он не знал, к какой она жизни привыкла, не знал, как Шолой обходился с ней после его отъезда. У него не было взрослых сестер, поэтому ему было неловко.

Он хотел поговорить с ней по дороге, но она сидела, выпрямившись, напряженная, покачивалась в седле и глядела за горизонт. Он так и не нашел, с чего начать разговор, и теперь между ними возникла какая-то преграда, и он ничего не мог поделать.

Когда Арслан вернулся с охоты, то с обычной своей сноровистостью взялся послужить им. Выпотрошил подстреленного сурка, зажарил кусочки мяса до золотистой вкусной корочки. Потом ушел куда-то, затерявшись в сгущающихся сумерках. Тэмучжин ждал от Арслана хоть какого-то знака, что тот одобряет его обмен, но тот только мрачно молчал.

Ночь плыла над ними. Тэмучжин начал беспокоиться, не понимая, как развеять неловкое молчание. Он заметил гладкую смуглость лица Бортэ, когда она умывалась в ручейке, таком холодном, что даже зубы у нее застучали. У нее хорошие зубы, думал он, крепкие, белые. Он хотел похвалить ее, но это было все равно что восхищаться новой лошадью, а других слов не находилось. Да, ему хотелось, чтобы она оказалась с ним под одеялом, но годы разлуки точно возвели между ними стену. Бели бы она спросила, он рассказал бы ей обо всем, что произошло, но она не спрашивала, а он не знал, с чего начать.

Тэмучжин улегся, надеясь, что она услышит, как шумно он дышит, но девушка ничем не показала, что не спит. Он был как будто один – так он себя и чувствовал. Подумал было не спать до рассвета, чтобы она увидела, как он устал, и пожалела бы, что не обращает на него внимание. Любопытная мысль, но он не мог долго лелеять свою раненую гордость.

– Ты не спишь? – вдруг неожиданно для самого себя спросил он. И увидел, что она тут же поднимается и садится.

– А как тут уснешь, когда ты так пыхтишь? – откликнулась она.

Он вспомнил, как услышал тогда этот голос в темноте, и тот поцелуй. Его охватил жар, несмотря на то что ночь была ледяной.

– Я думаю, мы можем провести первую ночь под одним одеялом, – проговорил он. Ему хотелось быть мужчиной, но слова его прозвучали раздражающе жалобно, так что девушка хихикнула.

– Да как устоять перед такими нежными словами? – съязвила она.

С надеждой ожидал Тэмучжин продолжения, но воцарившееся вновь молчание было ясным ответом. Может, она и легла бы с ним. Он вздохнул, поймал себя на этом, когда Бортэ хихикнула, и быстро завернулся в одеяло. И, внезапно развеселившись, улыбнулся в темноте.

– Я часто вспоминал тебя все прошедшие годы, – сказал он.

Заметил, что девушка шевельнулась, и понял: она повернулась к нему. Он лег на бок и почесал нос – трава щекотала.

– И сколько же раз?

Он задумался на мгновение.

– Одиннадцать. А если считать эту ночь – двенадцать.

– Ты это все придумал, – заявила она. – И что ты обо мне помнишь?

– Что у тебя приятный голос и сопля под носом, – откликнулся он с такой небрежной искренностью, что она замолкла в изумлении.

– Я долго ждала, что ты заберешь меня у отца, – наконец сказала она. – Вечерами мечтала, что ты приедешь к нам на коне, возмужавший, настоящий хан Волков.

Тэмучжин напрягся во тьме. Не в этом ли дело? Может, из-за его нынешнего положения он умалился в ее глазах? Он приподнялся на локте, собираясь ответить, но она продолжала, не догадываясь о перемене в его настроении.

– Я отвергла трех молодых олхунутов, – рассказывала она. – Последнему отказала, когда моя мать была больна и вряд ли пережила бы зиму. Женщины смеялись над девчонкой, верной Волку, и все равно я ходила мимо них с высоко поднятой головой.

– Ты знала, что я приду, – сказал Тэмучжин с некоторым самодовольством.

– Я думала, что ты мертв, – фыркнула Бортэ, – но не желала выходить за какого-нибудь конюха и рожать ему детей. Над моей гордостью все смеялись, но больше у меня ничего не было.

Уставясь в темноту, Тэмучжин пытался представить, какую борьбу за жизнь ей пришлось выдержать. Может, не меньшую, чем его собственная. Если судьба чему и научила его, так это тому, что есть люди, которые от одиночества становятся только сильнее. Это полные жизни, опасные люди, и они взращивают в себе те качества, что не дают им сблизиться с другими. Похоже, Бортэ из таких. Да и сам он тоже. Он подумал о матери. Она говорила ему, чтобы он был ласков с Бортэ.

– Когда я в первый раз приехал к олхунутам, тебя предназначили мне, и мой отец одобрил выбор, – сказал он негромко. – Во второй раз я приехал по собственной воле, чтобы тебя найти.

– Ты хотел оставить во мне свое семя, и все, – глухо проговорила она.

Он пожалел, что не видит ее лица в темноте.

– Хотел, – признался он. – Хотел, чтобы в моих сыновьях и дочерях был твой дух – лучший среди олхунутов. Лучший из Волков.

Он услышал шорох и ощутил ее тепло: она приблизилась и забралась под его одеяло.

– Скажи мне, что я прекрасна, – прошептала она ему на ухо, возбуждая его своей близостью.

– Ты прекрасна, – хрипло ответил он. Распахнул ее халат и почувствовал гладкость ее живота. – У тебя очень белые зубы. – Она хихикнула ему в ухо, но руки ее уже ласкали его тело, и у него больше не было слов, да и не нужны они были.

Следующий день оказался неожиданно ярким. Тэмучжин ехал с Бортэ. Его чувства обострились почти до болезненности. Каждый раз, когда он касался ее кожи, то думал о прошлой ночи и грядущих ночах, потрясенный тем, что им пришлось испытать, и их близостью.

Они уехали не очень далеко, хотя Арслан усадил обеих сестер в седло и вел лошадь в поводу большую часть дня. Они останавливались поохотиться и в два лука добывали дичь, чтобы зажарить на ужин. Кашель Махды становился все сильнее, чем дальше уходили они от олхунутских юрт. Сестра девушки тихо плакала и ухаживала за ней. Арслан ласково разговаривал с ними обеими. К концу первого месяца Махду уже приходилось привязывать к седлу, чтобы она от слабости не свалилась с лошади. Никто не говорил об этом вслух, но все уверены были, что долго она не протянет.

Они медленно, но верно двигались на север, трава становилась желтее и суше, а как-то утром Тэмучжин, проснувшись, увидел снег. Завернулся в одеяло, обняв Бортэ, и они опять крепко заснули, уставшие от холода и однообразия степей. Снег остудил пыл Тэмучжина, ибо счастливые времена кончались. Может быть, он уже никогда не будет так счастлив. Он осознавал, что возвращается к трудам и сражениям, что ему придется вести братьев на татар. Бортэ уловила возникшую в нем непонятную отчужденность и сама отдалилась от него, так что каждый день они по многу часов проводили в настороженном молчании, а ведь раньше чирикали как пташки.

Странников первым заметил Арслан, и его окрик встряхнул Тэмучжина. Под прикрытием холма трое мужчин сгоняли небольшое стадо к маленькой покосившейся юрте. С той самой поры, как Сансар забрал мечи, Тэмучжин опасался таких встреч. Держа Бортэ в объятиях, он выругался себе под нос. Всадники быстро вскочили в седло и пустили коней вскачь. Может, намерения были у них самые мирные, но три молодые женщины любого вдохновят на убийство. Тэмучжин схватил повод, и Бортэ спрыгнула на землю. Достал лук и снял крышку с колчана, натянул лучшую свою тетиву. Глянул на Арслана – тот тоже был готов к сражению. Кузнец обрезал веревки, удерживавшие Махду, и вместе с сестрой спустил их на замерзшую землю. Усевшись в седло, он переглянулся с Тэмучжином.

– Будем ждать? – спросил Арслан.

Тэмучжин посмотрел на несущихся к ним воинов и пожалел, что при нем нет меча. Трое нищих бродяг клинков не имели, и мечи сделали бы исход стычки решенным заранее. А теперь они с Арсланом в мгновение ока могут достаться на корм стервятникам. Если они сами нападут, риска будет меньше.

– Нет! – крикнул Тэмучжин, перекрывая ветер. – Мы убьем их.

Он услышал, как воют от страха сестры, ударил коня пятками и поднял лук. Несмотря на опасность, он был в восторге от скачки, управлял конем одними коленями и в совершенстве держал равновесие. Готов был вот-вот спустить смерть с тетивы.

Сначала, пока они неслись по равнине, расстояние до врагов казалось большим, но вдруг чужаки оказались очень близко. Ветер ревел в ушах. Тэмучжин прислушался к ударам копыт своего коня, ощутил ритм. В галопе бывают мгновения, когда лошадь отрывает от земли все четыре ноги. Есугэй научил сына стрелять как раз в этот момент, потому он всегда попадал в цель.

Противники не имели такой многолетней выучки. Они, руководствуясь лишь азартом, неверно оценили расстояние, и первые стрелы просвистели мимо, прежде чем Арслан и Тэмучжин доскакали до чужаков. Копыта стучали по земле, и снова и снова наступало мгновение, когда кони точно зависали над землей. Тэмучжин и Арслан выстрелили одновременно.

Воин, в которого попал кузнец, тяжело упал с седла. Стрела торчала у него в груди. Его конь дико взвизгнул, взбрыкнул и встал на дыбы. Выстрел Тэмучжина тоже был метким: второй противник упал недвижимым на промерзшую землю. Третий на полном скаку выпустил стрелу, целясь в грудь Тэмучжина, когда они во весь опор проносились мимо друг друга.

Сын Есугэя отпрянул в сторону. Стрела прошла мимо, но он слишком сильно отклонился и теперь никак не мог усесться в седло. Он завопил от ярости, ведь нога его выскользнула из стремени, и он чуть не повис на полном скаку под шеей лошади. Земля неслась под ним, а он яростно дергал за поводья. Вырвал удила из лошадиной пасти и потерял второе стремя. Через мгновение его уже волокло по мерзлой земле, и он огромным усилием воли выпустил узду и упал, отчаянно стараясь откатиться подальше от копыт коня.

Конь помчался без него. Вскоре топот затих в тишине падающего снега. Тэмучжин лежал на спине, прислушиваясь к своему рваному дыханию и собираясь с мыслями. Все болело, руки тряслись. Он поморгал, прогоняя головокружение, сел и стал высматривать, что случилось с Арсланом.

Кузнец всадил вторую стрелу в грудь коня, и чужой воин покатился по земле. Тэмучжин увидел, как тот встал, шатаясь, на ноги, явно оглушенный.

Арслан достал нож и, не торопясь, пошел заканчивать дело. Тэмучжин попытался крикнуть, но когда он набрал в легкие воздуха, боль пронзила грудь, и он понял, что при падении сломал ребро. Он поднялся с усилием и сделал вдох.

– Стой, Арслан! – крикнул он, морщась от острой боли.

Кузнец услышал его и остановился, следя за человеком, которого спешил. Тэмучжин прижал руку к груди, сгорбившись от боли, и пошел к нему.

Чужак смиренно смотрел на врага. Неподвижные тела других лежали рядом, а кони щипали траву и волочили за собой спутанные поводья. Его же конь издыхал на подмерзшей земле. Тэмучжин подошел ближе и увидел, что чужак подошел к брыкающемуся коню и прикончил его ножом. Ноги коня замерли, из перерезанного горла потоком хлынула кровь.

Чужак с темной красноватой кожей и глубоко посаженными глазами был невелик ростом и крепко сложен. От холода он обмотал себя тряпками, на голове красовалась квадратная остроконечная шапка. Со вздохом он отступил от мертвого коня и поманил Арслана окровавленным ножом:

– Ну иди и убей меня. Увидишь, что я для тебя припас.

Арслан не ответил, а повернулся к Тэмучжину.

– Что, по-твоему, тут происходит? – крикнул чужаку сын Есугэя, подходя ближе. Он отнял руку от груди и попытался выпрямиться, но каждый вдох отдавался болью. Мужчина смотрел на него как на сумасшедшего.

– Я жду, что вы меня убьете, как и моих товарищей, – откликнулся он. – Или, может, собираетесь дать мне одну из ваших женщин и коня?

Тэмучжин хмыкнул, глядя в ту сторону, где вместе с Елюн и Махдой сидела на земле Бортэ. Ему казалось, что кашель девушки доносится даже досюда.

– Это подождет, пока мы не перекусим, – произнес он. – Будь моим гостем.

Мужчина открыл рот от изумления.

– Гостем?

– Почему нет? Мы же твоего коня есть будем.

Поутру они выступили в путь. Сестры сидели на лошадях, и у них прибавился еще один воин для похода на татар. Новичок совершенно не доверял Тэмучжину, но если повезет, его сомнения и смущение продержатся весьма долго и они успеют достичь затерявшегося в снегах улуса. Если нет, то он получит быструю смерть.

Ветер жестоко терзал их, снег обжигал обнаженную кожу, забивал глаза. Елюн стояла на коленях в снегу и выла над телом сестры. Махда умирала нелегко. Постоянный холод обострил болезнь, засевшую в ее легких. Всю предыдущую луну Елюн начинала утро, колотя сестру по спине и груди, чтобы выбить из нее сгустки крови и слизь, чтобы она хоть сплюнуть могла. Когда Махда совсем ослабела, Елюн руками прочищала рот и глотку сестры, а та в ужасе выкатывала глаза и давилась, отчаянно пытаясь сделать хоть один глоток морозного воздуха. Кожа ее приобрела восковой оттенок, и в последний день она дышала словно через тростинку. Тэмучжин дивился ее живучести и много раз думал, не дать ли ей легкую смерть, не перерезать ли горло. Арслан предлагал так и сделать, но Махда каждый раз вяло качала головой, когда ей предлагали быстрый конец.

Почти три месяца они ехали от олхунутов, когда девушка вдруг обмякла в седле, повисла на веревках, и Елюн уже не смогла посадить ее прямо. Арслан опустил Махду на землю, а сестра ее разразилась рыданиями, и они потонули в реве ветра.

– Мы должны идти дальше, – сказала Бортэ, положив руки на плечи Елюн. – Твоя сестра ушла от нас.

Елюн подняла покрасневшие глаза и молча кивнула. Сложила руки сестры на груди. Снег засыплет ее, возможно, до того, как придут дикие звери и набросятся на труп. Им тоже нужно бороться за жизнь.

Все еще всхлипывая, Елюн позволила Арслану поднять ее в седло. Она оглядывалась назад, на маленькую фигурку, еще долго, пока та совсем не исчезла. Тэмучжин заметил, что Арслан дал ей запасную рубаху, и Елюн поддела ее под халат. Всем было холодно, несмотря на меха и многослойную одежду. Их силы были на исходе. Но Тэмучжин знал, что улус не должен быть далеко. Чем дальше они продвигались на север, тем выше поднималась Полярная звезда, и он прикинул, что отряд, должно быть, уже вступил в татарские земли. Ну, по крайней мере, снег укроет их от врагов – как и от братьев с Джелме.

Когда коням давали передышку и вели их в поводу по глубокому снегу, Бортэ шла рядом с Тэмучжином. Они держались за руки, сунув их друг другу в рукава халатов, чтобы хотя бы так согреваться.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю