Текст книги "Дорога Ведьм (ЛП)"

Автор книги: Кейт Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 36 страниц)

17. ПРИМАНКА

Многословная болтовня лорда Дуэнна помогла Элин справиться с потрясением. Немногие наблюдали за ней, их внимание было приковано к громкому голосу лорда и его порывистым жестам. Она знала, что лучше не протестовать, не спорить и не сопротивляться. Дуэнн обладал всей полнотой власти в этом обмене. У нее не было ничего. Она перебирала в уме возможные варианты. Бумаги ценза были точными. Архивистка Хейяди сочтет их законными.

Итак, сначала Кем. Дуэнн заберет мальчика домой, заставит его носить женское имя, заставит выйти замуж, чтобы принести пользу Манору, даже посадит его в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, опасаясь, что он может сбежать, как это сделала его мать. По мере того, как Кем становился старше, Элен брала его с собой во все более длительные походы, чтобы он научился путешествовать по суше. Аовинг познакомила его с растениями, чтобы он знал, что можно есть в дикой природе, какие растения могут исцелять, а какие – отравлять. Они были готовы к тому, что этот день настанет.

И вот этот день настал, и ей не нравились шансы.

Интендант прочистил горло. Когда она посмотрела на него, его правая рука как бы невзначай сделала жест – от-раскрытой-ладони-к-сжатому-кулаку, – который часовые использовали в значении «Нам нужно поговорить наедине».

– Лорд Дуэнн, – сказал он. – Архивисту потребуется некоторое время, чтобы обработать документы. Пожалуйста, позвольте мне предложить вам перекусить в моей гостиной. Я могу организовать для вас отдельные комнаты, если вы предпочитаете отдохнуть. Я считаю, что вы путешествовали достаточно долго.

– Да, в течение нескольких месяцев, – фыркнул Дуэнн, как будто его утомила страстная речь. Возможно, так оно и было. Он выглядел таким измученным, каким не был четырнадцать лет назад. – Мне было бы полезно немного посидеть и подкрепиться. Все это стало для меня шоком.

– Я вполне могу себе это представить, – согласился интендант. – Моя кастелянша покажет вам апартаменты и пришлет еду и питье.

Дуэнн протиснулся мимо ополченцев, схватил Элен за руку с такой силой, что она вздрогнула, и грубо поднял ее на ноги.

– Преступница пойдет со мной.

Интендант приветливо улыбнулся, что выглядело как извинение, но на самом деле было тактическим маневром. «Лорд Дуэнн, это имперская Резиденция. Я не позволяю своему персоналу, работающему снаружи, и слугам, таким как помощники-курьеры, заходить в крыло, отведенное для лордов Маноров. Мы держим там прислугу, прошедшую дворцовую подготовку, для ухода за уроженцами Маноров. Если вы беспокоитесь о безопасности в моей резиденции…» Он сделал паузу, чтобы до лорда дошло обвинение.

Лорд ничего не сказал, отказываясь отвечать на преднамеренное оскорбление.

В улыбке интенданта были угрожающая мягкость и железная вежливость.

– Лорд Дуэнн, напоминаю вам, что я здесь интендант и юстициарий. Это моя юрисдикция, а не ваша. Таким образом, я несу ответственность за любого помощника-курьера, назначенного в мое управление. Я запру обвиняемую в камере предварительного заключения в караульном крыле до тех пор, пока…

– Я хочу, чтобы дело было рассмотрено прямо сейчас. Сию минуту!

– Это произойдет позже, – сказал интендант, не упомянув принца или его скорое возвращение.

Странно, подумала Элен, что лорд Дуэнн не спросил об императорских каретах, которые проехали мимо него ранее по дороге. С другой стороны, он был человеком, слишком увлеченным разглядыванием себя в зеркале, и видел в мире только отражение его собственных забот и важности. Если здесь проезжал принц, то какое это имело значение для него? Он был нелюбопытным человеком, что вселяло в Элен надежду.

Дуэнн пыхтел и кряхтел, но доводы интенданта были неопровержимы.

– Я не вижу способа обойти ваши возражения, хотя и согласен с вами только по принуждению. Но я поручу паре своих ополченцев охранять заключенную.

– Вы можете пройти с нами в тюремный блок, если хотите, – любезно предложил интендант. Он ни на йоту не выдал, что добился своего, но Элен его знала. Он, конечно, был мрачен, но при этом воздерживался от суждений по поводу обвинения. Это было все, о чем она могла просить.

Интендант отдал приказ своим часовым сопроводить Элен в тюремный блок. Лорд Дуэнн настоял на том, чтобы пойти с ними в сопровождении двух своих ополченцев, один из которых носил капитанский значок, а другим был человек, который проиграл Элен свои перчатки в давней карточной игре. Она не помнила ни игры, ни перчаток. Вероятно, она обменяла их на что-то, в чем нуждалась больше.

Поэтому большая группа сопровождающих проследовала за ней в заднюю часть резиденции и мимо конюшен к блокгаузу без окон. Тяжелая дверь вела в закрытый вход, где стояла стража. За внутренними воротами начинался единственный тупиковый коридор с пятью зарешеченными камерами с каждой стороны. Внутри воняло плесенью и мочой. В камерах, ближайших к двери, обычно содержались пьяницы и мелкие воришки, но по традиции интендант объявлял амнистию накануне Недели Заявлений, поэтому помещение пустовало.

Окруженную часовыми интендантства, которых она хорошо знала, Элен отвели в последнюю камеру. Лорд Дуэнн грубо толкнул ее вперед. При свете лампы мужчина настоял на том, чтобы лично осмотреть стены, а также убедиться в отсутствии окон, за исключением вентиляционных щелей, слишком узких для того, чтобы в них можно было протиснуться, прежде чем громко заявить, что он удовлетворен тем, что камера, по его мнению, достаточно безопасна. Он собственноручно втолкнул ее внутрь, подождал, пока решетки не были задвинуты на место, и вышел. За ним последовали его ополченцы; тот, кто упомянул о перчатках, бросил на нее злобный взгляд, обещающий расправу. Ворота, ведущие в караульное помещение, захлопнулись.

Голоса отдалились, когда Дуэнн вышел из блокгауза, не переставая разглагольствовать своим громким голосом. На протяжении всей этой ужасной процессии она даже не взглянула на Кема в последний раз; он был уже вне пределов ее досягаемости. Она не заботилась о себе, по сравнению с тем, что пришлось бы вынести Кему, если бы Дуэнну позволили забрать его. Но что она могла поделать? Какие у нее были варианты?

Поставив рюкзак на пол, она осталась стоять одна в полумраке, вцепившись в прутья, похолодев от дурного предчувствия. В конце центрального коридора находилась тяжелая дверь, окованная железом, со встроенной в нее решеткой, через которую охранники могли заглядывать в коридор и видеть все камеры.

Щеколда на воротах караульного помещения с легким скрипом отодвинулась. Тяжелая деревянная дверь со скрипом приоткрылась. В щель протиснулась фигура. В луче света блеснуло лезвие ножа.

– Сюда, живо! – раздался знакомый голос Уджина из караульного помещения за дверью. Обычно Уджин не дежурил в блокгаузе, но интендант доверял ему. – Мы держим эту дверь закрытой, друг, чтобы не чувствовать вони! Присаживайся! Давай сыграем в кости, а?

Блеск исчез, когда нож убрали, а дверь закрылась. Через отверстие в решетке она услышала, как часовые Орледдера громко шутят со своими новыми товарищами о том, что хуже пахнет – лошадиное или лосиное дерьмо. Уджин начал петь популярную песню, в которой был припев с притоптыванием ногами, к которому могли присоединиться остальные, и примерно сотня все более непристойных куплетов. Когда они запели первый припев «Всего лишь раз, дорогая», у задней стены коридора шевельнулась тень.

– Мне нужны объяснения, – тихо сказал интендант.

18. МЫ МОГЛИ ПОТЕРЯТЬ ТОЛЬКО НАШИ ЖИЗНИ

– Я ценю то доверие, которое вы мне оказываете, – сказала Элен как можно тише, благодарная за шумное пение. Очевидно, это устроил интендант.

– Я разочарован, – сказал он холодным тоном. – Думал, встречу ответное доверие.

Ей пришлось прижаться головой к решетке, так как эмоции захлестнули ее с новой силой. Люди не помогали таким, как она. Что, если она не заслуживала его доверия? Она была именно такой, как утверждал лорд Дуэнн: воровкой, убийцей, лгуньей. Но это только один из способов взглянуть на историю. Она выжила. Любимая сестра Аовинг и тетя Кема, даже если они и не были кровными родственниками. Но что такое кровные родственники, в конце концов? Они могут быть вашими самыми верными союзниками или самыми злостными предателями.

– Если я захочу помочь вам, мне нужно доверять вам, Элен.

Она подняла голову.

– Я всегда служила вам верой и правдой. Я никогда не предавала вашей щедрости.

Он покачал головой, как учитель, получивший неверный ответ от ученика, который был способен на большее.

– Элен, я хорошо вас знаю, и в то же время совсем не знаю. Я спрашиваю не об этом. Когда вы с акушеркой Аовинг просили разрешения поселиться здесь, вы сказали мне, что вы родились не в Маноре.

– Это не совсем так.

– Но. – Его хмурый взгляд поразил ее в самое сердце. – Вы точно выбрали слова, чтобы ввести меня в заблуждение. Вы говорили только о себе и своей сестре.

Она ничего не сказала, потому что он был прав. Они были очень осторожны.

Переминаясь с ноги на ногу, он продолжил.

– Мне жаль это говорить, но теперь я должен поверить, что вы намеренно скрыли от меня, что Кем – ребенок лорда Манора.

– Аовинг стала конкубиной лорда Дуэнна не потому, что хотела этого. Он надругался над ней.

– Познакомившись с ним, я в этом не сомневаюсь. Но закон есть закон.

Как же она ненавидела эту надоевшую фразу!

– После того, как Кем был отнят от груди, на вторую зиму, лорду Дуэнну надоела Сови, как он ее называл. Он забрал у нее Кема, чтобы его воспитала жена, и послал Аовинг в казармы. Он знал, что с ней там случится. Я думаю, ему доставляло удовольствие осознавать, что он может позволить своим людям безнаказанно совершать жестокие поступки, которые были бы преступными, если бы совершались за пределами Манора. Но закон позволяет ему полностью распоряжаться жизнями людей в его доме. Она бы умерла, если бы мы не убежали.

– Я не лишен сочувствия к ее бедственному положению. Я полагаю, что обноски лорда достались в первую очередь капитану ополчения, этому Роэлу.

Ее руки судорожно сжали прутья решетки.

– Да, – выдавила она. – Я думала, что он порядочный человек, который никогда бы… – Но больше она ничего не могла сказать. Воспоминания были ядом, горящим в ее разуме.

Он вздохнул.

– Я не допускаю подобных злоупотреблений на территории, которой управляю, насколько я о них слышу. Но, как юстициарий, я не могу принять иного решения, кроме как вернуть юношу его законному отцу. Кем родился в Маноре. Маноры не ослабляют контроля над теми, кто родился в их чертогах. Особенно теми, кто родился в правящей семье.

Она задернула шторы той ужасной ночи, затем закрыла их снова и выровняла дыхание.

– А что, если бы я рассказала вам правду о Кеме, когда мы впервые приехали сюда?

Интендант напрягся, обдумывая ее слова. Он вспомнил, как они встретились в разгар прорыва Споры.

Как он увидел свою дочь на другой стороне рва, когда Спора ворвалась в деревню. Как он бросился вплавь, так отчаянно желая спасти свою любимую девочку, что даже не подумал о том, что уже слишком поздно. Как никто из его свиты не бросился за ним, чтобы оттащить назад, потому что все они были слишком напуганы ужасающей и извивающейся огромной Спорой, которая каким-то образом прорвала защиту рва. На их потрясенных глазах Спора пожирала людей, животных и растения, превращаясь в огромную, свистящую, похожую на купол паутину, которая пульсировала, когда тянулась к ним, но не могла дотянуться через барьер воды.

Затем незнакомка, девочка не старше его старшей дочки, которая была при смерти, спустилась в ров вслед за ним. Элен догнала интенданта и оттащила его назад как раз в тот момент, когда он карабкался по внутренней стене рва. Она заметила Спору, ползущую по его рукаву и готовую вонзиться в плоть его руки. В тот момент у нее был выбор: толкнуть его вперед, чтобы он умер вместе со своей дочерью и жителями деревни, потому что было уже слишком поздно спасать их, – или рискнуть раскрытием, чтобы спасти его.

Если она толкнет его вперед на виду у всех, то только выставит себя убийцей. Так что отчасти ее выбор был продиктован инстинктом самосохранения. Но в основном это было из-за того, что он так любезно разговаривал с ней и Аовинг, когда накануне их привели к его столу, чтобы получить трехдневный пропуск на проживание в местном хостеле Храма Сердца, согласно законам империи. Эта доброта пролилась, как дождь на пересохшую землю.

Поэтому, повинуясь внутреннему инстинкту, она выпустила гадюку, когда оттаскивала его назад, и та обвилась вокруг его руки, чтобы съесть Спору. Он один это видел. К тому времени, как они благополучно добрались до внешнего берега, гадюка заползла обратно в ее тело.

Тем не менее, он мог приговорить ее к смерти как одержимое Пеленой чудовище. Он мог бы принести ее в жертву на сожженной земле, если бы захотел. Но он был честным человеком и поклялся никому не рассказывать, потому что был обязан ей жизнью. После этого он разрешил ей и Аовинг остаться в Привале и заняться официально лицензированной работой при условии, что Элен согласится обучиться на курьера. Будучи стратегом, он сразу понял, что гадюка сделает ее незаменимой на высоких дорогах и изолированных тропинках холмистой страны.

Это было все, что она успела вспомнить, и все же он ничего не сказал. Его молчание напугало ее, поэтому она продолжила, как будто потоком слов могла отсрочить катастрофу.

– Появление гадюки было сильным потрясением, – тихо сказала она. – Но вы же понимаете, что это дает мне усиленное предупреждение о присутствии Споры, что делает интендантство более безопасным, чем оно могло бы быть в противном случае. Это был выбор, который вам позволили сделать ваши полномочия – позволить мне остаться и обучаться на курьера. Но что бы потребовал закон от Кема? Вы честный человек, интендант, а также заслуженный юстициарий. Вы бы сочли своим долгом вернуть нас всех в Манор Дуэнн, так?

Он тяжело вздохнул, как человек, измученный множеством горестей за свою долгую жизнь.

– Вы были неправы, скрывая от меня эту информацию, но я понимаю, почему вы ее утаили. Вы никогда не думали о том, чтобы оставить ребенка, когда убегали?

Ее руки судорожно сжали прутья решетки.

– Конечно, нет! А вы бы согласились? – Затем она подумала о его сыне, вынужденном жить далеко, в сердце страны. – Мои извинения, интендант.

– Вам не нужно извиняться за то, что вы говорите правду. У меня нет вашего мужества.

– Я здесь не для того, чтобы судить о мужестве других, чья ситуация не похожа на мою. Нам с Ао нечего было терять. Это облегчило нам выбор. Легче, чем вам, потому что у вас были другие дети, другие родственники, другие обязанности. Вы выполняете обязанности интенданта и юстициария. Вы можете лишиться всего этого. Мы могли потерять только наши жизни.

Он негромко хмыкнул, что, как она знала, означало, что его это забавляет.

– Это сказано с присущей вам щедростью духа.

– Я не щедрый человек.

– Это вы так говори те, но я вижу это по-другому. Ладно, это не имеет значения. Вам никогда не приходило в голову изменить имя ребенка? Это на вас не похоже.

– Мы не знали, что это необычно. Были и другие с похожими именами.

– Вы не понимали, что имя из провинции Лесоповал может показаться необычным в других местах?

– Да. – Теперь она сожалела об этом, но никому из них это просто не приходило в голову.

– Смешно, – сказал он таким тоном, который означал, что это совсем не смешно. – Теперь вы говорите как местная. По вашей манере говорить, никто бы не догадался, что вы росли не здесь. Но акушерка Аовинг так и не избавилась от своего северного акцента. Я также помню, как архивистка Хейяди однажды заметила, что это не совсем акцент провинции Лесоповал. У нее чуткий слух на такие нюансы. В то время вы говорили, что родом из малонаселенной холмистой страны. Из региона, где нет Маноров.

– Это верно. – Она столько раз повторяла эту версию своего детства, что она слетала с ее губ, как будто это была правда. – Это место было так уединенно, что я не помню, чтобы когда-нибудь слышала об империи. Такие дети, как мы, ничего не знали о том, что находится за следующим холмом.

– Это осторожный способ не сообщать мне ничего полезного о том, откуда вы родом, так? Расплывчатые общие положения подобны родниковой воде, которую легко пить, но она очень холодная.

Она не смогла бы вынести, если бы он подумал о ней плохо. Большинство людей в ее жизни ей нравились или не нравились, несмотря на фон безразличия. Узы нужно разрывать в любой момент. Сентиментальность сковывает тебя, поэтому лучше никогда не связывать себя узами. И все же люди стремились к любви, потому что она была как воздух и вода: необходима для жизни. Она знала, что доверять нельзя, но иногда сердце заставляло ее заковывать себя в эти цепи.

– Интендант… дядя, если я могу вас так называть… Я не знаю названия места, где мы с ней жили в детстве. Мы уехали оттуда совсем маленькими, чтобы не быть убитыми Спорами. – Это, по крайней мере, было отчасти правдой. – Мы были благодарны, что нашли место в Маноре Дуэнн, где могли жить за рвом и стенами. Есть каждый день. Приобретать навыки, которые сделают нас полезными и помогут выжить.

– Маноры редко принимают посторонних.

– Это мы узнали много позже. В провинции свирепствовала страшная болезнь. Бледная корка, похожая на иней на соляных прудах, образовывалась на языках людей и закупоривала горло. Никто не знал, была ли это новая болезнь или новая форма Спор. Они потеряли так много людей, что Манор стремился принять посторонних на работу.

– А, да. Чума Белого Языка особенно сильно поразила провинции Лесоповал и Глубоководье. Это был последний год правления Императора Лилии. Говорили, что чума предвещала его смерть, знак от Высоких Небес, что он тоже будет угасать, что его время закрывается, как ворота. В том же году я стал интендантом Орледдера.

– Мне жаль, – сказала она, испытывая прилив стыда и страха. Ей было стыдно за то, что она скрывала так много из их прошлого от хорошего человека, который помог им. Но страх пересилил стыд. Что, если интендант решит, что больше не может ей доверять? Она должна была удержать его на своей стороне, если хотела вытащить Кема из всего этого. – Мы так боялись. И нам здесь понравилось. Орледдер – первое безопасное место, которое мы когда-либо находили.

Давление взгляда интенданта имело свой собственный пугающий вес. Он был умным и справедливым человеком, знавшим, как люди пытаются сорваться с крючка, на который они сами попались. Она подумала, что он собирается спросить ее об обвинении в убийстве, но вместо этого он указал на ее предплечье.

– Вы так и не рассказали мне, как получилось, что вы носите в себе такую смертоносную штуку. Из вежливости я никогда не спрашивал. Возможно, мне пора услышать правду.

Элен давно придумала историю на этот счет, но слова застряли у нее в горле. Она не могла заставить себя солгать ему об этом, поэтому не знала, что сказать.

Пронзительный звук рога пронзил толстые стены блокгауза. Снаружи послышался топот ног и шум голосов. Внутренние ворота открылись. На свету показалась знакомая широкоплечая фигура капитана Джиньян.

– Интендант, принц вернулся.

19. РЕШЕНИЕ

Вот оно. Решение. Смелое и возмутительное, невозможное и отчаянное. Но путь, которого она раньше не видела.

Элен прошептала:

– Интендант, насколько вероятно, что послания принца случайно заблудились? Разве не более вероятно, как вы предположили, что сообщения намеренно никогда не отправлялись, но принцу сказали, что они были отправлены?

– Вы имеете в виду, насколько вероятно, что принцесса Асталин пытается подорвать статус принца Гевулина во дворце, мешая ему завершить свою миссию и выставляя его некомпетентным дураком? Возможно, так оно и есть. Также возможно, что принц Гевулин некомпетентный дурак. Но он послал разведчика-грифона, который, по словам принца, доставил сообщение в Крест Илвивайнд, но так и не прибыл сюда. Обычно такие вещи можно объяснить некомпетентностью, но остается вероятность злого умысла.

– Я прошу вас, интендант, возьми меня с собой поприветствовать принца.

– Чего вы надеетесь добиться? Когда лорд Дуэнн увидит вас, мне придется ответить за то, что я освободил вас из тюремного блока. У него будет еще один шанс казнить вас на месте. По крайней мере, он снова будет давить на меня, чтобы я передал ему вас, сказав, что я нарушил свою часть сделки: держать вас взаперти. И он не ошибется.

– Помните, я рассказала вам о секретном временном переходе через Разрез Точильщика, который я обнаружила несколько месяцев назад.

– Дороге контрабандистов?

– Да, о той самой, по которой вы еще ничего не предприняли, потому что хотели выяснить, кто за этим стоит. Как вы думаете, принц захочет попытать счастья, отправившись по суше через холмы Восхода Луны, а не ползти обратно во дворец, поджав хвост? – У нее перехватило дыхание от настойчивой надежды, что она сможет спасти Кема. Ей было трудно говорить спокойно.

– А. Я понимаю. Вы думаете, что сможете переправить принца через Разрез.

– Похоже, он в состоянии совершить прогулку по холмам. Как только мы пройдем Разрез…

– Если не умрете при попытке.

– Да, если мы не погибнем, то я смогу вывести его отряд на имперскую дорогу к северу от Разреза.

– Это и есть ваша ставка? Что принц, поняв, что его вероломно ввели в заблуждение, сделает все, чтобы добраться до Дальнего Пограничного Бдения? Даже рискнуть своей жизнью?

– Вы разбираетесь во внутренней работе дворца, в отличии от меня. Разве это не смертельная игра, в которой принц не может позволить себе проиграть?

Он сухо усмехнулся.

– Вы самый сообразительный человек из всех, кого я знаю, за исключением моей дорогой покойной девочки. Но вы правы. Принц Гевулин не может рисковать и проиграть в борьбе за власть во дворце. Как мы оба знаем, он единственный, кто может переубедить лорда Дуэнна. Или, по крайней мере, единственный, кто сегодня находится на Привале.

– Завтра будет слишком поздно.

– Да, если вы имеете в виду, что для Кема слишком поздно. Но я не понимаю, как это поможет мальчику.

– Я скажу, что мне нужен Кем в качестве помощника в путешествии. Прежде всего, гид должен знать, где находится переправа. Кроме того, нужны два человека, чтобы установить мост, и эти люди не должны бояться высоты. Кем ловкий и сильный, и он не боится высоты.

– Да. Они с Йофом не раз развлекали нас своими акробатическими трюками на канате. И, насколько я помню, именно Йоф сломал лодыжку, а не Кем.

– Точно. Стоит попробовать, верно?

Снова раздался рог, на этот раз ближе.

– Интендант, я должна посоветовать вам идти, – сказала Джиньян с порога. – Заставлять принца ждать, особенно когда он ищет виноватого, может привести к фатальным последствиям.

Интендант направился к воротам, затем остановился, поглаживая бороду. Свет, падавший из-за двери, освещал его лицо. Она знала это выражение. Однажды он сказал ей, что человек, умеющий думать на несколько ходов вперед, может найти выход из положения.

– Капитан, немедленно отправляйтесь к лорду Дуэнну и скажите ему, что он никоим образом не должен беспокоить принца. Пусть остается в гостевых покоях, пока его не позовут.

– Интендант. – Капитан щелкнула каблуками и ушла, оставив ворота открытыми, а караульное помещение пустым.

Несколько мгновений они стояли молча и в темноте. Несмотря на то, что он был добр к ней, даже теперь, когда атмосфера секретности была частично нарушена, Элен не решалась заговорить без разрешения интенданта, когда рядом не было собеседника. Поэтому она ждала.

Он вернулся в камеру, держась за одну из решеток. Она собралась с духом, ожидая, что он снова спросит о гадюке, но он был человеком действия и знал, что сначала нужно решить самую насущную проблему.

– Никто из нас не знает принца. По нашему короткому знакомству я не могу судить, относится ли он к тому типу людей, которые, скорее всего, примут предложение о помощи как должное, или к тем, кто с большей вероятностью будет действовать, если решит, что люди пытаются что-то от него скрыть. Он вполне может захотеть обвинить меня, поскольку не может добраться до своего соперника. Но мы должны надеяться, что он понял – его послали с поручением, целью которого было выставить его дураком. Если он рассматривает сухопутный маршрут как способ помешать своему сопернику, это должно его заинтересовать.

– Зачем знакомить лорда Дуэнна с принцем? Если вы скажете его светлости держаться подальше, это наверняка подтолкнет его к тому, чтобы вломиться на встречу.

Его рука крепче сжала решетку.

– Да, я рассчитываю на это. У меня есть предчувствие. Я не знаком с группировками внутри дворца. Но лорд Дуэнн сопровождал припасы для инженеров.

– Понимаю. Принцесса Асталин – Возвышенный Генерал Имперского Инженерного Корпуса.

– Мы должны спросить себя, почему лорд Манора Дуэнн сопровождает важные грузы для имперских инженеров. Зачем вообще привлекать Манор, а тем более его лорда? Очевидный ответ заключается в том, что провинция Лесоповал выигрывает от открытия этой дороги. Но что, если есть другая причина? Что, если принцесса Асталин увидела возможность пошпионить за своим братом или как-то помешать ему с помощью Манора Дуэнн? Мы должны рассмотреть возможность того, что дворцовые интриги были частью всего этого предприятия.

Он обернулся на звук быстрых шагов, к нему торопливо приближалось несколько человек. Элен схватила свой рюкзак. Распахнув дверь, интендант вывел ее наружу. Они поспешили через караульное помещение и вышли за дверь во внутренний двор блокгауза как раз в тот момент, когда принц и его свита прибыли пешком.

Принц сердито нахмурился.

– Вы участвуете в заговоре?

Он подскочил к интенданту и хлыстом для верховой езды так сильно ударил старика по лицу, что звук эхом отразился от высоких стен переднего двора.

Элен подпрыгнула, пораженная скоростью, звуком и внезапностью. Рука капитана Джиньян метнулась к мечу, но она успела опомниться, когда два имперских стража уставились на нее. Поднять оружие на принца означало навлечь на себя немедленную смерть. Обнажение меча в присутствии члена императорской семьи приравнивалось к государственной измене.

Никто из окружения принца, казалось, не удивился удару хлыста, как будто они много раз испытывали на себе его вспыльчивость. Что же касается интенданта, то он мгновенно пришел в себя, хотя от удара на его щеке появился красный рубец.

– Что вы можете сказать в свое оправдание, интендант? – спросил принц. – Вам было приказано скрывать сообщения? Игнорировать их?

– Ваше Высочество, я не стану притворяться, что не в курсе ваших обвинений. – Интендант говорил мягким тоном, хотя Элен слышала в его голосе сталь. – Я не знаю, почему сообщения о вашей экспедиции не дошли сюда. Я даже не получал сообщений о том, что над нами пролетал грифон-разведчик. Клянусь вам честью Высоких Небес, что такой разведчик здесь не приземлялся. Почему вам сказали во дворце, что дорога проходима, я не могу знать. Имперские инженеры работают над ее открытием почти два года, поэтому они знают, что она остается закрытой. Со всем уважением и смирением, пожалуйста, позвольте мне напомнить вам, что я дважды спрашивал вас о сообщениях. Я предупреждал вас, что дорога перекрыта. – Затем он замолчал.

Выражение гнева на лице принца сменилось озадаченной подозрительностью.

– Что вы хотите сказать этой дерзкой речью?

– Ну, я только хочу предположить, что есть другой возможный маршрут, Ваше Высочество.

– Вы издеваетесь надо мной! Как принц-страж, я прекрасно знаю, что единственный способ добраться до Дальнего Пограничного Бдения – вернуться в Крест Илвивайнд и несколько недель идти по Северо-западной дороге, а затем на север по Полевой Шпатовой дороге в западную часть Лесоповала, а оттуда на северо-восток к Дальней Пелене.

– Это верный путь, – согласился интендант.

– Разве я не ясно выразился? Это дело, имеющее первостепенное значение. У меня нет лишних недель и месяцев.

– Ваше высочество, у меня есть решение, если вы выслушаете меня.

Принц отошел, остановился, сжав кулаки, затем вернулся, более дробным, но еще более нервным шагом. Он воинственно встал перед интендантом, руки его дергались, словно он хотел снова отхлестать старика. Но у него хватило самообладания не сделать этого. Наблюдая за блеском его глаз и поджатыми губами, Элен догадалась, что он в отчаянии.

– Как я могу доверять вам? Потому что ясно, что меня намеренно послали этим путем, чтобы задержать. Это сделал тот, кто желает моего провала и моего позора.

– Ваше Высочество! – возмущенно прошептал капитан стражи принца. – Такое публичное распространение слухов и грязного белья отразится на вас, когда это дойдет до ушей дворца, что, несомненно, произойдет.

Принц сердито повернулся к капитану стражи.

– Ущерб уже нанесен, и нанесен молча, с хитростью и злым умыслом. Я заплатил за доверие к своей сестре этим ударом в спину. Я поверил в ее дружеские попытки примирения. Я невинно питался ее ложью. Теперь она душит меня, как, должно быть, всегда и намеревалась.