Текст книги "Дорога Ведьм (ЛП)"

Автор книги: Кейт Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 36 страниц)

22. ЛУЧШЕ ВСЕГО ВОСХИЩАТЬСЯ НА РАССТОЯНИИ

Когда кавалькада выехала из Резиденции, Элен пришлось решать, заговорить ли ей первой и понести наказание или позволить Хемерлину повернуть на юг – когда ему нужно было повернуть на север – и только с опозданием понять, что он поступил неправильно, не посоветовавшись с ней. Последнее было забавным сценарием, которому, при других обстоятельствах, она бы позволила развернуться, просто чтобы посмотреть, что произойдет. Но ее обвинили бы независимо от того, какой бы выбор она сделала. Тем временем лорд Дуэнн размышлял в Резиденции, стремясь найти любой возможный способ вернуть Кема в свои жестокие лапы.

И она заговорила:

– Север, а не юг.

– Есть улица, которая отходит от дороги и ведет на юг от Привала, – возразил он с надменной уверенностью человека, который знает карту, но не местность.

– Да, это улица Реки Сул. Она поворачивает на юг, через фруктовые сады, поля, мимо кирпичного завода и печей. В конце концов через боковой переулок можно повернуть обратно на север, через мост Верхний Сул. Это, конечно, прекрасная поездка, но я бы не хотела задерживать принца даже на самых живописных объездных путях. Если мы поедем этим маршрутом, то к заходу солнца окажемся в низинах, а не поднимемся на гребень и в холмы.

Он не ответил. Тем не менее, он повернул экипаж на север. Прохожие скрестили руки на груди и кланялись, когда кареты проезжали мимо. Из окон выглядывали лица, а старики и дети столпились на балконах, чтобы с благоговейным трепетом наблюдать за проезжающими животными. Тишина, царившая на обычно веселых и шумных улицах Орледдера, показалась Элен странной, слышался только ритмичный стук колес по камню. Это напомнило ей о ее ранних снах. В детстве тишина была вестником смерти. Она вздрогнула, надеясь, что это воспоминание не было дурным предзнаменованием для путешествия.

Они добрались до центральной площади Привала, пустой – люди расступились, чтобы убраться с дороги. На самом деле никто не хотел находиться слишком близко к дворцу. Как говорилось в старой поэме, «его великолепными башнями и крепостными валами лучше всего любоваться издалека».

Элен сказала Хемерлину:

– Поезжайте по восточному пандусу. Да. Туда! Прошу простить, что я говорю, не спрашивая разрешения, но, если вы хотите воспользоваться моими услугами в качестве проводника, мне нужно иметь возможность высказаться, не дожидаясь, пока другие спросят меня о маршруте, которого они не знают.

– Вы грубы и высокомерны.

Она прижала руку к сердцу в жесте искреннего извинения, ставшем знаменитым из-за пьесы Месть Злого Слуги. Своим самым искренним тоном она сказала:

– Я благодарна, что мне выпала честь служить высокому принцу.

Его руки крепче сжали поводья, когда он подтолкнул пантер, чтобы они свернули на пандус.

– Не думайте, что для вас найдется место в свите принца, если это то, что вы добиваетесь.

Чего она добивалась, так это безопасности Кема. Быть стражем было небезопасно, и это было совсем не то, что она бы выбрала для него. Ему придется нелегко среди людей, выросших в Манорах, где его провинциальные манеры и деревенский акцент будут заметны, как язва на большом пальце. Но он Заявил об этом. Вчера она возлагала на него другие надежды. Сегодня главное – уберечь его от рук лорда Дуэнна.

Карета с грохотом въехала на пандус. Сидя в карете, Элен не почувствовала никакого дискомфорта, когда они пересекали дорогу, только легкое беспокойство, которое могло быть вызвано беспокойным шевелением гадюки или ее собственным тревожным ожиданием. Примерно в двухстах шагах впереди, на дорожке, ведущей через внешний район, она заметила юношу с желтой повязкой на голове – имперский гонец.

Когда карета достигла подножия внешнего пандуса, она подняла руку в знак приветствия Эммару и Хилсит. Часовые, разинув рты, потрясенно уставились на нее, когда увидели, что она сидит на месте кучера имперскую кареты. Они запоздало отвесили неуклюжие поклоны.

Она крикнула вниз:

– Кто этот гонец, который только что прошел мимо? Вы знаете, кто его послал?

Часовые ничего не услышали, потому что их отвлек подбежавший Йоф, раскрасневшийся и запыхавшийся, который пытался крикнуть что-то на прощание. Он бросил рюкзак Кему, сидевшему на второй карете. Парень ловко поймал его. Йоф скорчил гримасу, сначала он выглядел так, будто вот-вот расплачется, а потом начал дико махать руками и подпрыгивать на носках, когда они покатили дальше, оставляя его позади.

Работники на полях прекратили свою работу и склонились, как колосья под порывами сильного ветра, чтобы почтить проезжающую имперскую карету. Кавалькада устремилась вперед через окруженную рвом внешнюю территорию Привала. Добравшись до земляного вала, они пересекли ров и покатили вдоль реки по проселочной дороге, по которой Элен пришла только этим утром. У нее было такое чувство, будто они с Кемом вернулись на несколько недель назад. Она была так измотана, словно бежала весь день, и, возможно, в каком-то смысле так оно и было: если испытывать новые удары судьбы снова и снова, то начинается соревнование – сколько человек сможет вынести, прежде чем сломается. Но она никогда не могла позволить себе роскошь сломаться. Всю свою жизнь ей приходилось быть сильной ради Аовинг, а потом и ради Кема.

Карета с легкостью преодолевала неровности заросшей травой дороги. Вместо того, чтобы свернуть на тропу, которая шла через Валуны, она жестом показала Хемерлину, чтобы он продолжил ехать вдоль реки.

– А здесь нет более короткого пути? – коротко спросил он, указывая на тропу.

– Если эти кареты могут подниматься по ступеням, вырубленным в огромных скалах, тогда мы можем свернуть сюда. В противном случае нам придется идти более длинным путем, обходя Валуны и углубляясь в лес. Я полагаюсь на вашу мудрость в этом вопросе.

Он гневно приподнял брови, уловив иронию в ее тоне.

– Не бросайте мне вызов, помощница-курьер.

– Я молю о прощении. Я не знаю, как правильно обращаться дворцовой прислуге. В Резиденции интенданта к слугам обращаются по имени.

– Вы можете обращаться ко мне как к Главному Слуге Хемерлину.

– Вы оказываете мне честь, Главный Слуга Хемерлин.

– Так оно и есть, – пробормотал он себе под нос.

Они ехали вдоль реки. Заходящее солнце отбрасывало на воду свой печальный свет, как говорилось в элегии, сочиненной одним из многих поэтов, изгнанных из дворца в прошлые царствования.

– Поверните сюда. – Она указала на широкую тропу, которая вела в верхний лес, где деревья были тщательно подстрижены под присмотром чиновников из отдела сельского хозяйства интенданта.

Дорога становилась все более ухабистой по мере того, как они приближались к гребню, местность начала подниматься и морщиться складками. Пока что дорога состояла из двух хорошо наезженных колей и шла на север вдоль подножия гребня и мимо ряда деревень в низинах. Дорожный столб из святодерева отмечал поворот, где главная тропа, ведущая к холмам Восхода Луны, начинала подниматься на гребень. Там, за густыми кипарисами, был торговый пост, окруженный рвом и каменной стеной. Торговцы останавливались там, чтобы обменять повозки на мулов, ослов и муфлонов или передать свои товары в руки опытного торговца из горной или равнинной местности, в зависимости от того, с какой стороны они направлялись.

– Вы можете оставить кареты на Посту Копейщика, за кипарисами, – сказала она. – Чиновник предоставит вашей группе вьючных животных на оставшуюся часть пути.

Хемерлин даже не взглянул в ту сторону. Он повернул экипаж на тропу. Пантеры рванулись вперед, преодолевая все более крутой подъем.

Элен была так потрясена, что не могла вымолвить ни слова, но в конце концов обрела дар речи:

– Главный Слуга Хемерлин, ни один человек не ездит на повозках по этой дороге.

– Принц – не один человек, помощница-курьер.

– Я хочу сказать, что дорога становится все уже. Она предназначена для пешеходов и вьючных животных. Но не для колесных экипажей, запряженных животными. Здесь нет места. Мы свалимся через край.

Он не ответил, даже не обратил внимания на ее предупреждение. Они покатили вверх, и пантеры напряглись, поскольку подъем становился все круче. Она посмотрела на тропу, которая вилась серпантином к вершине хребта, прикидывая, где тропа окажется уже колес на каретной оси. В какой момент ей придется прыгать? Когда колеса соскользнут с края выровненной дорожки, и карета покатится по крутому склону? Могла бы она подать сигнал Кему? Она оглянулась, но он, ухмыляясь, болтал с Ипис, не подозревая об опасности. Ее тело напряглось. Гадюка мгновенно проснулась, почувствовав прилив адреналина.

Но каким-то образом кареты продолжали подниматься. Каким-то образом тропа оставалась достаточно широкой. Было ли то, что она видела, иллюзией? Действительно ли она была шире, чем она думала? Не ошиблась ли она?

И все же ей казалось, что колеса катятся по пустому воздуху, словно удерживаясь на невидимой поверхности. Неужели теургистка использовала магию? Скромная помощница-курьер не была посвящена в такие тайные знания. Такие люди, как она, никогда не смогли бы получить доступ к режиму интенсивного обучения, необходимому для овладения этим искусством. Даже если бы у нее была такая возможность, она никогда не стала бы рисковать тем, что имперские чиновники обнаружат гадюку.

Тем не менее, осознание того, что это была магия, могло бы успокоить нервы при подъеме, даже для такого человека, как она, который не так-то легко поддавался панике. Было невозможно избавиться от видения, как они снова и снова кувыркаются, а карета разлетается вдребезги вокруг ее изувеченного тела. Ее рука вцепилась в поручень кучера. Если Хемерлин и заметил это, то был достаточно добр, чтобы не насмехаться над ней. Но, скорее всего, дворцовому слуге было просто наплевать на ее беспокойство.

С толчком, вызванным внезапным ослаблением давления, они достигли вершины хребта. Элен с усилием разжала руку. Здесь тропа расширялась и бежала как на север, так и на юг вдоль пологого заднего склона хребта. Длинная седловина на юге переходила в долину, где находилась деревушка, а на севере и востоке переходила в изрезанные холмы.

Позади них, на гребне, показались две другие кареты. От жеребцов и кобыл поднимались струйки пара, напомнившие Элен о нитях Споры, но, вдохнув, она не почувствовала запаха розового масла, только запах металла, напомнивший ей о кузнице. Капитан Симо шагал в хвосте процессии в сопровождении двух стражей, каждый из которых держал лук.

– Север, – сказала она.

Хемерлин направил пантер на север. «Где была Спора?» – спросил он.

– Там, среди костей.

На землю опустились сумерки. Тусклое пятно света осветило груду костей и руины заброшенной деревни, находившиеся за ней.

– Скоро стемнеет, – добавила она. – Нам нужно спуститься к подножию мыса. Там есть деревушка, где мы сможем переночевать. – Бедный Урнессо. Что бы он сказал о ее новом «положении» в свите принца? – Их канава должным образом полита и посыпана солью в соответствии с императорскими предписаниями.

– Сегодня полнолуние. Мы можем путешествовать при свете луны. Работа стражей – быстро выполнять поручения императрицы. Мы продолжим путь. – Его тон не допускал возражений. Внезапно он застыл, уставившись на мыс. – Что это за здания? Вон там, вдалеке.

Изнутри кареты раздались два стука. Хемерлин остановил пантер. Остальные кареты тоже остановились. Слуга спрыгнул с подножки в задней части кареты и поспешил вперед, чтобы открыть дверцу. Принц вышел. Он указал кнутом.

– Это и есть Шпили? – спросил он.

Лувиара вышла из второй кареты, вытирая лоб платком. Она выглядела такой потной и усталой, как будто только что закончила тяжелую пробежку.

– Ваше Высочество?

– Я спросил, это и есть Шпили?

Лувиара заметила Элен на сиденье кучера.

– Помощница-курьер, это и есть Шпили?

– Да, Достойная Собеседница. На мысе сохранился треугольник невредимых Шпилей. Как сказал поэт, «лучше всего любоваться издалека».

Лувиара повторила принцу слова Элен.

– Невредимых! – воскликнул он.

Шпили сверкали в последних золотистых лучах заходящего солнца. Если бы она была призраком, желающим привлечь добычу, подумала Элен, она не смогла бы представить себе более привлекательного зрелища. Принц уставился на Шпили, как человек, который испытывает жажду и наконец-то увидел воду.

После продолжительной паузы он обратился к капитану Симо.

– Я читал, что человек может увидеть чудеса, если поднимется на нетронутый комплекс Шпилей в ночь полнолуния. Мы должны отправиться туда немедленно.

Элен обратилась к Лувиаре:

– Ваше Достоинство, я не советую вам отправляться в такую экспедицию, потому что…

Принц забрался обратно в карету, пока она говорила. Он обратил на Элен внимания не больше, чем на камень. Когда дверца с грохотом захлопнулась, она замолчала. Бесполезно биться головой о барьер, который она не в силах преодолеть.

Внизу появился Симо и посмотрел на нее снизу вверх.

– Помощница-курьер, вы пойдете со мной и покажете, где вы обнаружили Спору.

Сжав губы, она подавила предупреждение. Здесь у нее не было власти. Закинув рюкзак на плечо, она спустилась вниз.

Кареты покатили дальше. Кем не оглянулся, когда она осталась с Симо и двумя другими стражами.

23. ЧТО-ТО ЗАСТРЯЛО У НЕГО В ГОРЛЕ

Элен доводилось работать с геодезистами и часовыми, но никогда со стражами. Соблюдая осторожность, она прижала сложенные руки к груди в знак уважения.

– Вперед, – сказал Симо. Он обнажил тонкий меч, выкованный из очищение-стали с характерным иссиня-черным блеском. Один из стражей, Джирви – длинные-черные-волосы-собранные-в-пучок, – держал свой лук при себе, в то время как другая, Ксилси – короткая-стрижка, – повесила лук за спину, заменив его на копье с наконечником из очищение-стали.

С кинжалом в руке Элен двинулась вперед, указывая словами и жестами, куда она обычно ставит ноги. Они последовали за ней с молчаливой решимостью охотников. Ветер шелестел в траве, колючие кусты с черными шипами-когтями щелкали и постукивали. Шуршание мышиного хвостика, исчезающего под цветущим кустом, привлекло внимание Симо. Элен напряглась. Симо вытянул руку и, потирая пальцы, словно вытирая с них пыль, насвистел странную мелодию. Словно под заклинанием, мышь выползла из куста. У нее была здоровая коричневая шерстка и яркие черные глазки. Симо щелкнул пальцами, и она умчалась прочь.

– Активная мышь – признак здоровой окружающей среды, – сказал он, кивнув. – И пение птиц. Я слышу скальных голубей, малиновок и ширококрылов.

В отличие от принца, стражи не игнорировали Элен, как будто ее не существовало. И не подвергали сомнению каждый ее шаг, как это делал Хемерлин. Она подвела их к куче костей, кратко описала ее историю и местные предания, а затем опустилась на колени, чтобы показать им пепельный шрам на том месте, где она убила Спору. Ксилси потрогала шрам кончиком своего копья. Симо рассыпал какой-то порошок вокруг и поверх высохшего скелета куста, чью сущность – жизненную энергию – поглотила Спора. Он произнес слова на певучем языке, который Элен не узнала. Порошок замерцал. Что-то шевельнулось, не похожее ни на тень, ни на свет, и она подумала, что это, возможно, соляной дух, но спрашивать не стала. Это было не похоже на тех соляных духов, к которым у нее был доступ. Может быть, когда-нибудь Кем узнает.

Сверкающая пыль закрутилась, поднимаясь к небу, но затем вернулась обратно – как будто нарочно – и агрессивно пыхнула в Элен. Резкое шипение пронеслось мимо ее лица, дунув в глаза. Давление рассеялось, и дух исчез.

– Странно, – сказал Симо, глядя на нее, но вместо того, чтобы сказать что-то еще, пожал плечами и встал. – Я удовлетворен тем, что от этого вторжения ничего не осталось.

Она наклонила голову, подтверждая это заявление. Они не стали дожидаться ее, а рассредоточились, чтобы вернуться на главную тропу, обойдя груду костей и охватив гораздо большую территорию, чем раньше, и устремив взгляды на землю в поисках других признаков свежих Спор. К этому времени сумерки сгустились. Луна показалась над холмами на востоке. Элен нервно посмотрела в ту сторону, но луна была еще недостаточно высоко, чтобы осветить верхушку стены комплекса Шпилей. Их высокие остроконечные крыши-башни ловили последние отблески заходящего солнца и смешивали их с первыми серебристыми лучами восходящей луны.

Она продолжала думать о том, как принц смотрел на Шпили. Хотя она знала, что не должна ничего говорить, пока к ней не обратились, она все же спросила:

– Не следует ли нам поскорее присоединиться к остальным? Пока совсем не стемнело?

Симо оглядел ее с ног до головы. В его глазах было странное мерцание, как будто они светились изнутри или им помогал еще один дух. Это могло бы объяснить, почему стражи были готовы путешествовать ночью, если им помогала магия, а также очищение-сталь.

– Вы чего-то боитесь, помощница-курьер? Чего-то, что произошло ночью, или чего-то еще, о чем вы нам не сообщили?

– Главный слуга Хемерлин не дал мне возможности сообщить ему что-либо, – заметила она, забывшись.

Ксилси хихикнула.

– Ха! Чертовски справедливая оценка!

Джирви нахмурился, но у Элен возникло странное предчувствие, что именно комментарий Ксилси, а не Элен, вызвал у него раздражение.

– Помощница-курьер, – сказал Симо, – не выходите за рамки своего положения в жизни, неуважительно отзываясь о тех, кто стоит выше вас. Это единственное предупреждение, которое я могу сделать, и то из вежливости, учитывая связи интенданта с Манором Карис.

Он двинулся вперед. Она поспешила последовать за ним. Ксилси и Джирви замыкали шествие. Они шли быстрым шагом, словно пожирая землю, быстрее, чем она обычно ходила по маршруту, но ничего такого, за чем она не смогла бы угнаться на протяжении всего расстояния отсюда до Шпилей. Но что, если они не доберутся туда достаточно быстро? Что она вообще могла сказать, чтобы убедить принца не ходить в Шпили в ночь полнолуния?

Может быть, ей следует просто позволить ему войти, хотя он и не подозревает об опасности. Что сделает призрак? И хотела бы она, чтобы призрак это сделал? Но разве это не сделало бы ее в точности такой же, как мастера, которые посылали таких же детей, как она и Аовинг, впереди своих странствующих отрядов, чтобы привлечь Спору? Много лет назад Ао дала себе обещание никогда не быть человеком, который будет использовать и выбрасывать других. Поскольку она отказывалась терять веру, как и Аовинг, Элен вздохнула и заговорила.

– Капитан Симо, для имперского отряда было бы опасно и безрассудно подниматься на Шпили после восхода луны. Есть старая легенда…

– Молчите. Не ваше дело давать советы возвышенному принцу по вопросам, которые он сам изучал в имперских архивах.

Она захлопнула рот.

Миновав расщелину на тропинке, они с трудом поднялись на мыс. Была уже ночь, пронизанная лунным светом, но солнце зашло, и легкий ветерок заставлял ее нервничать, хотя он пах только поздними цветами и доносил из деревни, расположенной внизу, запах дыма от очагов. Каретам пришлось остановиться там, где мыс сужался. Примерно в сотне шагов за каретами двойная колонна статуй окаймляла зловещую тропу.

Животных распрягли и поставили голова-к-хвосту в защитном ограждении вокруг трех карет. Сами кареты расположили треугольником, создав центральное пространство для лагеря группы. Лагерь освещался стеклянными сферами, заключавшими в себе духов огня, – странные и чудесные огни, которые Элен видела только в обществе теургистов.

Слуга осматривал всех зверей одного за другим, как конюх осматривает живых животных, чтобы убедиться, что они не пострадали от дневной работы. Другой слуга залез под вторую карету, проверяя ее ось. Страж, выглядевший почти как привидение в ночи, расхаживал по кругу за животными.

Никто не обратил внимания на Элен, когда она проскользнула между третьей и второй каретами, чтобы получше разглядеть лагерь.

Половину площадки занимал тент. Под его прикрытием молодой слуга устанавливал раскладушки, а другой, постарше, стоял на коленях на толстой циновке и наводил блеск на упряжь. Лувиара сидела на складном стуле и что-то писала в журнале. Другая половина площадки была открыта небу, чтобы дым мог свободно подниматься от огня, горевшего в переносном очаге. За походным столом, заставленным посудой и котелками, хмурый повар наблюдал за двумя помощниками, которые заваривали чай и готовили еду.

Двери кареты принца были открыты с обеих сторон. Интерьер оказался неожиданно простым: мягкое сиденье и подставка, на которую можно было положить книгу или свиток. Однако, чтобы обеспечить дополнительное пространство, была развернута искусно сконструированная палуба, с помощью которой Его Высочество мог расположиться достаточно высоко над полом и расслабиться. Конкубины вешали занавески, накрывали стол шелком и раскладывали фарфор из дорожного сундука с мягкой обивкой. Они вполголоса переговаривались, бросая нервные взгляды на безмолвные Шпили и статуи со звериными головами, стоявшие шагах в тридцати от них. Другой слуга сидел, скрестив ноги, во второй повозке и штопал порванный рукав мантии, расшитой золотыми и серебряными нитями, мерцавшими в лунном свете.

Где же Кем? Элен также поискала глазами Ипис, но не увидела ни того, ни другую.

Симо подошел к Хемерлину и прервал его как раз в тот момент, когда главный слуга отчитывал молодого слугу, безуспешно пытавшегося приготовить подходящую ванну для принца, когда под рукой не было источников воды. Джирви и Ксилси отстали, осматривая землю в поисках Спор, хотя Элен могла бы сказать им, что никогда не находила Спор так близко к Шпилям. Конечно же, стражи знали об этом. Возможно, они избегали Хемерлина. Или, если судить по их порывистым движениям и быстрым шагам, они спорили. Не ее дело!

Где принц?

В Резиденции она подсчитала их количество: принц, семь стражей, две конкубины, одиннадцать слуг и собеседница. Она обошла весь лагерь, следуя по следу стражника, имени которого не знала. При других обстоятельствах она была бы поражена и позабавлена этим роскошным ульем, жужжащим посреди неровных холмов, и все это ради удовлетворения чувств и потребностей одного человека. Животные стояли как вкопанные, и от их тел поднимались струйки тумана. В животе Элен заурчало, и она облизнула пересохшие губы, мучимая жаждой, но продолжала поиски. Кема она так и не увидела. Где же Кем? Не хватало еще одного слуги и одного стража.

Страх скопился в яме ее живота. Оставалось только одно место, куда можно было заглянуть.

Она оставила позади кареты и свет фонарей и направилась к башням, выйдя на тропу со статуями. На такой высоте ветер обычно дул и завывал в любое время суток, но здесь ветра вообще не было, только тишина, как будто чья-то рука опустилась на мир, прежде чем раздавить все живое. Отвесные скалы по обе стороны казались еще более устрашающими, чем вчера, более голодными, ожидающими, что кто-нибудь оступится и разобьется насмерть. Она кивала каждой статуе, мимо которой проходила – командиру с крылатым орлом, солдату-крысе, женщине-тигрице, мужчине с головой барана, – как будто этой любезностью они могли простить ее проступок, избавить ее от власти какого бы то ни было колдовства, таившегося в этих башнях. Не просыпаться внезапно, чтобы напасть на нее.

Статуя симпатичного мужчины, держащего голову дракона, исчезла.

Исчезла.

Камни не могут ходить. Но призраки могут, здесь, у Шпилей, ясной лунной ночью.

Позволь мне взять на время юношу, который спит рядом с тобой.

Ее охватил тошнотворный страх. Что, если принц приказал Кему сопровождать его к Шпилям? Она покачнулась, ноги внезапно стали слишком слабыми, чтобы ее держать прямо. На теле выступил пот. Перед глазами все заволокло тьмой. Ей следовало сказать Кему правду. Теперь она потеряет его, потому что не доверяла ему. Это все ее вина. Ее вина. Ее вина. Вся ее жизнь пошла кувырком, сорвавшись со своей оси. Вдалеке в воздухе разнесся тяжелый звон колокола, заставив ее пульс участиться. Его гулкий зов разносился по всему мысу, пока у нее не закружилась голова, и она, пошатываясь, не сделала шаг в сторону, ближе к краю.

Прижав костяшки пальцев к глазам, она сопротивлялась. Она перевела дыхание. Она взяла себя в руки. Она знала, как это сделать. Она должна была сделать это, не сдаваться, встретиться лицом к лицу со страхом, продолжать идти вперед, потому что у нее не было выбора.

Из-за темной арки, которая вела сквозь стену в древний комплекс, донесся крик. Это крик Кема, доносившийся из внутреннего двора? Было уже слишком поздно? Его схватили? Она застыла, как будто окружающие статуи обхватили ее невидимыми путами и крепко держали.

Появились люди, которые, спотыкаясь, спускались по каменной лестнице. Их было четверо. Один представлял из себя гротескное чудовище – фигура с множеством конечностей, человек, пытающийся превратиться в пораженного Спорой монстра. Где Кем?

Они вышли из тени стены на свет полной луны, и стало видно, что их пятеро, а не четверо. Рослый слуга нес принца на руках с такой легкостью, словно нес спящего ребенка.

Кем шел впереди рядом с Ипис, не выказывая никаких признаков повреждения. Но с чего бы ему проявлять какие-либо признаки повреждения, если он уже захвачен призраком?

– Кем, с тобой все в порядке? Что случилось?

– Отойди в сторону, чтобы пропустить принца, – рявкнул Кем. Он вздрогнул, услышав, как неприветливо и грубо это прозвучало, и добавил вполголоса, как бы про себя: – Она мне не тетя.

Он прошагал мимо с таким кипящим гневом, что Элен отшатнулась в сторону, чтобы убраться с его пути. Благодарение Высоким Небесам, она ударилась спиной о статую, потому она была так потрясена, что в противном случае буквально шагнула бы назад со скалы.

Она подумала о том, чтобы сделать этот шаг намеренно и просто упасть. Она уже чувствовала себя так, словно падает. Она мне не тетя.

Со стороны лагеря послышались шаги.

– С дороги! – Симо проскочил мимо Кема и Ипис и помчался к Шпилям, Джирви и Ксилси следовали за ним по пятам. На бегу он бросил еще несколько слов через плечо. – Ипис! Жди там!

Он подошел к большому мужчине, который, неистово жестикулируя, что-то говорил стражу, сопровождавшему принца. Джирви и Ксилси начали подниматься по каменной лестнице, но другой страж крикнул на них, и они повернули назад и последовали за остальными, которые поспешили обратно к каретам.

Симо шел первым, прокладывая путь мимо Элен, которая так и не отошла от статуй. За его спиной тяжело ступал огромный слуга, держа принца на руках. Как только слуга поравнялся с Элен, глаза принца распахнулись. Он посмотрел прямо в ее лицо, освещенное лунным светом. Его глаза расширились, словно он с удивлением узнал ее. На его губах промелькнула улыбка. Затем он задохнулся и закрыл глаза, его вырвало, как будто что-то застряло у него в горле, и он не мог это выплюнуть.

– Скорее! Скорее! – крикнул Симо. – Отведите его к Хемерлину.

Кем и Ипис отошли в сторону, чтобы пропустить большого слугу с принцем.

Симо остановился перед Ипис.

– Его ударили? Была ли там Спора? Что случилось?

– Нет, Капитан, – ответила Ипис. – Руины не загрязнены. В них нет ничего живого. Это было так странно. Мы стояли на центральной дорожке, как предложил новичок Кем. Его Высочество захотел осмотреть окрестности, и он прошелся по двору, жестикулируя и произнося слова, которые никто из нас не мог разобрать, как будто он разговаривал сам с собой. Затем он упал в обморок.

– Кем, что случилось? – взволнованно спросила Элен.

Кем остановился, как будто ее голос поразил его, как удар. Его губы скривились от гнева, но на кого, она не была уверена. Он тихо сказал:

– Я велел всем оставаться на дорожке из святокамня, поскольку ты не доверила мне даже думать о другом. Но принц не послушал.

Симо оглянулся.

– Кем! Вперед! Поторопитесь!

Он и остальные поспешили следом за принцем. Ксилси и Джирви замыкали шествие, пробежав мимо Элен, словно не замечая ее. Из лагеря выбежали слуги, держа в руках фонари, чтобы освещать себе путь. Никто не оглянулся, чтобы посмотреть, идет ли она. Люди поспешили укрыться за стеной из экипажей. Лагерь ожил, как потревоженные осы, голоса неистово гудели в ночи, когда все бросились ухаживать за их больным принцем.

Она мне не тетя.

Поскольку ты не доверила мне.

Что означали эти комментарии?

В конце концов она снова смогла нормально дышать. Пока что Кем был в безопасности, и этого было достаточно.

Ветер усилился, когда луна поднялась выше. Она подняла взгляд на башни, думая, что отсюда, возможно, увидит, как сияют под луной высокие переходы. Но она увидела только темноту, как будто внутри стен ничего не было, как будто Шпили были не убежищем и не смотровой площадкой, а скорее дверью, которая вела из этого мира в место, куда не должен был заходить ни один человек.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она завела руку за спину, опираясь на статую, прочность которой спасла ее. Она еще раз вдохнет прежде, чем отправиться обратно в лагерь. Только тогда она поняла, что стоит перед статуей женщины, держащей в руках голову молодого человека. Это не могло быть правдой.

Повернувшись, она увидела статую, которая, как она была уверена, исчезла. Неужели у нее были галлюцинации, что та исчезла, потому что она так боялась за Кема?

Статуя была такой же, какой была всегда, все эти годы, что Элен бродила по холмам Восхода Луны. На ней было лицо призрака, с которым она разговаривала прошлой ночью, с его интригующей улыбкой и полураскрытыми губами, как будто он собирался произнести иронично-лукавый комментарий. Однако в руках он держал не ту резную голову дракона, которую она видела раньше. Он держал каменную голову, на которой были вырезаны черты принца Гевулина.