Текст книги "Дорога Ведьм (ЛП)"

Автор книги: Кейт Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 36 страниц)

11. КОНЕЧНО, ОН БЫЛ СИМПАТИЧНЫМ

Снаружи раздались пронзительные радостные возгласы, которые сменились громовым топотом, новыми гудками и восторженными криками. Часовые, стоявшие у дальних дверей, посмотрели в сторону интенданта. Прежде чем он успел отдать команду открыть их, двери распахнули снаружи.

Первые появившиеся люди были одеты в фиолетовую одежду, которую носили слуги, трудившиеся во дворце и в императорских канцеляриях; на каждом из них была вязаная шапочка, прикрывавшая волосы. Они торопливо вошли, неся свернутые ковры, которые развернули, чтобы создать золотую дорожку через середину зала.

За ними по пятам следовали четверо стражей, одетых в плащи цвета индиго. У всех были натянутые луки, и они оглядели зал, прежде чем расположиться так, чтобы иметь возможность выстрелить в любого, кто выглядел угрожающе.

За стражами последовала седовласая женщина. На ней была практичная дорожная одежда тусклого красновато-коричневого цвета, украшенная вышитым четырехкамерным значком теургиста Храма Сердца. Все теургисты были обязаны служить дворцу, как слуги. Она также держала в руках посох собеседника, что означало, что она выступала в роли спикера принца.

Наконец на пороге появились еще трое стражей.

Последний ковер, который все еще разворачивался, ударил Элен по ноге.

Слуга нетерпеливо крикнул: «Подвинься! Подвинься!» и ударил ее метелкой от мух. Она вскочила, испугавшись, когда кожаные шнуры больно ужалили ее.

– Рядом с моим стулом, – прошипел интендант.

Элен поднялась и заняла место справа от него, позади собеседника интенданта. Двое стражей, стоявших у двери, отошли в сторону и зашагали по плиткам пола, предоставив принцу идти одному по золотому ковру.

Конечно, он был симпатичным, с приятными, симметричными чертами лица и здоровым видом человека, которому всегда хватало еды и которому ни разу не приходилось разгребать канаву, воняющую фекалиями, мочой, рвотой, личинками и червями. Она попыталась представить его по колено в дерьме и с трудом сдержала улыбку. Простая помощница-курьер не должна проявлять неуважение в присутствии благословенного – и чертовски привлекательного! – отпрыска императора.

Он шел с уверенностью человека, который каждый день обучался искусствам, в которых должны преуспевать принцы империи. Судя по его властному хмурому виду, он ожидал, что другие поймут, что он действительно преуспел.

Но больше всего ее поразили не его привлекательная внешность и высокомерие.

Он был просто невероятно хорошо одет. Его одежда сидела на нем так, словно была сшита специально для него, и так оно и было. Такая одежда должна была быть изготовлена из ниток высшего качества, сшита в императорских мастерских и подогнана самыми искусными мастерами. Обшитый тесьмой подол его куртки для верховой езды длиной до колен был расшит тонкой золотой нитью в форме глаз без век. Значок, обозначающий статус принца, рожденного при Дворе Цветов, украшал его куртку над сердцем. Вышитая цветочным узором отделка высокого выреза идеально подчеркивала его элегантную шею. Его волосы были искусно заплетены в несколько косичек, каждая из которых была украшена драгоценными камнями, а косички были собраны сзади в конский хвост и оставлены болтаться на затылке, как метелка от мух. Было трудно удержаться от смеха, но она знала лучше, и, несмотря ни на что, никогда не сделала бы ничего, что могло бы унизить или опозорить интенданта.

Теургистка-собеседница достигла возвышения и остановилась. Подняв посох, чтобы привлечь внимание собравшихся, она заговорила пронзительным голосом, который легко заполнил зал.

– Его Высочество Гевулин, Принц-Страж Имперского Ордена Стражей, Возвышенный Генерал Всевидящего Ока, Капитан Тысячи, Адепт Лука и Копья, Победитель Гонки Десяти Пиков, Само Изящество и Грация в Танце Ветра, Феноменальный Художник и Виртуоз Пера, Мастер Лиры и Выдающийся Бард, Автор Двенадцати Циклов и Трехсот Шестидесяти Поэм о Славном Основателе, Принц Третьего Сословия и Хранитель Полынной Рощи, рожденный при Дворе Цветов на коленях Элегантной Супруги в Маноре, в Честь Благословенной Памяти которой Император Лилия учредил Праздник Сладкозвучных Труб и Контрапунктического Пения…

Как долго еще должен был продолжаться этот потрясающий монолог? Элен никогда раньше не слышала ничего подобного, но, конечно, она никогда не находилась в одной комнате с принцем империи.

– …Последний из Принцев, Рожденных при Дворе от Блистательного Семени Императора Лилии…

Элен подавила смешок, сильно прикусив нижнюю губу.

– …Его Высочество Гевулин, Тот, Кто Есть Все – Воплощение Скромности и Смиренномудрия, Склоняющийся Перед Праведной Мощью и Величественной Мудростью Императрицы Магнолии, Его Благословенной Старшей Сестры, Которой Он Служит, Как и Все Подданные Империи. Пусть Сердце Империи Спокойствия и Сила ее Императрицы сияют во Веки Веков под Непреклонным Милосердием и Великодушной Справедливостью Небес. Так я, Лувиара, собеседница, служащая дворцу и теургистка, посвященная Храму Сердца, заявляю перед всеми, кто здесь собрался.

Интендант соскользнул со стула и опустился на колени. Все в зале, за исключением приближенных принца, тоже опустились на колени. Должно быть, таков имперский протокол, подумала Элен, опускаясь на колени. В кабинете интенданта хранился экземпляр десятитомника Имперские Обряды Вежливости, но она никогда не читала ни одного тома, хотя интендант предоставил свою библиотеку в распоряжение своих сотрудников. Казалось невероятно маловероятным, что она когда-либо увидит члена императорской семьи лично, не говоря уже о том, чтобы он поднялся на возвышение на расстоянии вытянутой руки от нее. Принц оглядел пустой трон, словно раздумывая, сесть ли ему на единственное место в зале, действительно достойное его. Однако для любого человека, кроме императора, сесть на трон означало бы объявить открытый мятеж против империи; все знали это из Пяти Негодяев, Каждый из Которых Был Хуже Предыдущего.

Затем принц взглянул на стул интенданта. Он прижал пальцы к глазам, как будто вид простой подушки на сиденье простого деревянного стула причинял ему физическую боль, а затем испустил такой тяжелый вздох, что Элен почувствовала, как тяжесть неудовольствия ложится на ее плечи. Поморщившись от отвращения, он уселся на стул интенданта, заставив старика поспешно отползти в сторону на коленях. Когда Элен протянула руку, чтобы поддержать интенданта, один из имперских слуг хлестнул ее по руке метелкой от мух, еще один резкий щелчок. Интендант бросил на Элен предостерегающий взгляд, и она, стиснув зубы, убрала руку и опустила глаза.

Принц заговорил спокойным тоном, с акцентом, характерным для жителей центра страны, без каких-либо эмоций в голосе, за исключением оттенка презрения.

– Я удивлен, интендант. Мне сказали, что вы служащий, рожденный в Маноре Карис и много лет преуспевали на службе империи. Неужели этот жалкий прием – все, на что вы способны.

Поскольку принц обратился непосредственно к нему, интенданту было позволено ответить напрямую.

– Это моя вина, Ваше Высочество. Я смиренно прошу прощения за то, что нас застали врасплох.

– Сообщения были отправлены! – Принц поднял руку, и теургистка-собеседница выступила вперед. – Лувиара, сообщения не были отправлены?

Во взгляде женщины промелькнуло выражение, которое Элен не смогла понять. Тревога? Стыд? Страх?

– Сообщения были отправлены, – согласилась теургистка, снова сверкнув глазами. Это не ложь, подумала Элен. Происходило что-то еще. Возможно, это был не страх или стыд. Возможно, это было озорство. Или злой умысел.

Интендант перевел взгляд с принца на теургистку. Каким бы нервным ни был старик, теперь он успокоился. Он увидел занозу, некое несоответствие между тем, о чем спрашивал принц, и тем, что говорила теургистка, и, если кто-то и мог манипулировать занозой в свою пользу, так это интендант.

– Пожалуйста, заверьте Его Возвышенное Высочество, что Привал Орледдер не получал никаких сообщений, предупреждающих нас о его прибытии, – сказал интендант. – Если бы мы знали, все было бы готово.

Глянец высокомерия не мог скрыть немалого интеллекта во взгляде принца. Он был неглупым человеком, даже если казалось, что он не в состоянии услышать ничего, чего не хотел бы знать.

– Помимо гонцов, отправленных по дороге, я также отправил разведчика-грифона, чтобы тот предупреждал о моем прибытии на каждом этапе. Разведчик доставил свое сообщение в Крест Илвивайнд. Вы хотите сказать, что разведчик здесь не приземлялся?

Интендант поклонился.

– Никакой разведчик-грифон здесь не приземлялся. Возможно, Привал Орледдер посчитали слишком неважным, Ваше Высочество.

Принц потер лоб, как будто у него разболелась голова.

– Мне не нужен пропавший разведчик-грифон в довершение ко всем прочим задержкам, – пробормотал он себе под нос. Потом он решительно поднял голову, как человек действия, который знает, что его приказы будут выполнены немедленно. – Очень хорошо. Ванна и еда. После этого мы продолжим. Мы должны отправиться в путь как можно скорее, чтобы достичь места назначения со скоростью, дарованной нам милостью Высоких Небес.

Чем скорее ты уйдешь, тем лучше, подумала Элен, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

Интендант осторожно обратился к теургистке и ее помощникам:

– Достойная Лувиара, могу я смиренно спросить Его Высочество, куда я могу помочь ему добраться?

Принц вскочил с нетерпением человека, который не может поверить, что его окружает столько некомпетентности.

– Вы что, не умеете читать, интендант? В посланиях, которые мы отправили заранее, ясно сказано, что мы направляемся в Дальнее Пограничное Бдение. На случай, если вы не знакомы с картой империи, сообщаю, что это место находится на северной границе провинции Лесоповал, на краю Дальней Пограничной Пелены.

– Ваше Высочество, приношу свои глубочайшие извинения, но, как я уже говорил, в этот офис не поступало никаких сообщений, никаких разведчиков-грифонов, никаких предупреждений о вашем прибытии. Более того, ни один путешествующий отряд не может добраться до Дальнего Пограничного Бдения по этому маршруту.

– Конечно, может! Это самый прямой и быстрый маршрут!

– Обычно так и бывает, да. К сожалению, имперская дорога к северу отсюда была перекрыта обвалом два года назад.

У принца был красивый рот, от вида которого люди могли бы упасть в обморок, если бы он был актером бродячей труппы, произносящим слова любви застенчивой поклоннице. Усмешка сделала его рот некрасивым.

– Меня предупредила об этом моя сестра, принцесса Асталин, Возвышенный Генерал Имперского Инженерного Корпуса. Она заверила меня, что сообщения были отправлены и подтверждения получены. Если бы она услышала, что путь не свободен, она бы сказала мне. Кто вы такой, интендант, чтобы утверждать обратное? Вы называете принцессу Третьего Сословия лгуньей?

– Нет, Ваше Высочество, – ответил интендант, приподняв брови. Он не смотрел ни на своего камердинера, ни на Элен, с которыми иногда делился своими откровенными мыслями.

Губы теургистки дрогнули, но Элен не смогла прочесть выражение ее лица. Что-то затевалось.

Принц, сам того не замечая, продолжал тараторить.

– Немедленно проводите меня в имперскую купальню. После этого приготовьте что-нибудь подходящее, чтобы можно было быстро перекусить. – Он достал карманные часы, украшенные драгоценными камнями. – Мы отправляемся через час.

12. ХИТРЫЙ ПЛАН ЧТОБЫ ЕГО УНИЧТОЖИТЬ

Элен никогда не бывала в имперских покоях. На каждом Привале в имперском квартале было отведено целое крыло комнат на случай, если кто-нибудь из обитателей внутреннего дворца захочет приехать сюда. По словам тети Йофа, в последний раз апартаменты открывали четырнадцать лет назад, за несколько месяцев до того, как Элен и Аовинг приехали в Орледдер, решив переночевать в Привале, прежде чем двинуться дальше. Тогда посетитель был всего лишь чиновником второго ранга в дворцовой иерархии, даже не принцем.

Поскольку интендант не был отпущен, он должен был сопровождать принца, как если бы сам был простым слугой. В иерархии имперской администрации так оно и было. Собеседник интенданта остался снаружи – у него не было достаточного статуса, чтобы говорить от имени принца.

К удивлению Элен, Кариол, камердинер интенданта, поманил ее за собой. Она никогда не ожидала увидеть имперское крыло изнутри, и у нее было недоверие к закрытым внутренним помещениям владений высокородных, которые могли быть как тюрьмами, так и дворцами. Но она не протестовала и не пыталась ускользнуть. Ей нужно было как можно скорее сообщить интенданту о Споре. Каждая задержка ощущалась как еще один комок в горле. Гадюка спала, не обращая внимания на ее волнение. Съев Спору, она насытилась, хотя могла проснуться снова в мгновение ока, если бы Элен это понадобилось. Элен не хотела, чтобы гадюка ей понадобилась.

Кроме того, ей было любопытно.

Имперское крыло не разочаровало. Как и в случае с Резиденцией интенданта, планировка вела от внешних общественных комнат к внутренним личным святилищам. Каждая из них была украшена более эффектно, чем предыдущая, с прекрасными цветочными композициями и настенными росписями, изображающими воздушные облака на фоне усеянных деревьями вершин и голодных пантер, разрывающих на части свою благодарную добычу.

Имперская баня располагалась за спальнями, рядом с закрытым внутренним двором с цистерной и бамбуковыми водопроводными трубами. На каждом Привале была баня для местных жителей, баня на рыночной площади для путешественников и баня-резиденция в интендантском квартале, все чистые, ухоженные, но простые. Имперская баня была обставлена с роскошью, ее стены и пол блестели в лучах солнечного света, проникавшего через открытые двери и окна. Там была ванна для купания, выложенная лазуритом и другими драгоценными камнями. Рядом с ней выложенные плиткой ступени спускались к квадратному бассейну, оборудованному скамейкой из святодерева и сливными отверстиями.

Личная свита принца прибыла раньше него. Двое из них – молодой человек и молодая женщина – были одеты в богато расшитые одежды, их привлекательные лица подчеркивала косметика, а тела благоухали духами. Они руководили двумя слугами. Один из слуг был необычайно высоким, рослым и широкоплечим человеком, который поставил на землю большой, окованный железом сундук так, словно он был легким, как перышко. Другой была маленькая женщина с проворными руками, которая начала распаковывать ароматные масла и мыло, скребок для костей, мягкую щетку и сложенные полотенца. Конечно, принц не позволил бы полотенцу, коснувшемуся другого тела, запятнать его собственное.

Когда принц вошел, двое слуг бросились к нему, чтобы позаботиться о нем. Их манеры были такими любезными, что Элен решила, что они, должно быть, конкубины. Они были интимными спутниками меньшего ранга, из тех, кого принц брал с собой в путешествия, в отличие от тех, кто, по-видимому, никогда не выходил за пределы Двора Цветов.

Интендант остановился у двери, а за ним Кариол, Элен и теургистка-собеседница, Лувиара. Никто из свиты принца не заговорил с интендантом, не говоря уже о том, чтобы обратить внимание на Элен и Кариола. Принц вообще ничего не говорил, словно ожидая, что его подданные поймут его желания без каких-либо усилий с его стороны. Он остановился на краю ступенек, ведущих в большой бассейн, и раскинул руки в стороны.

Так быстро, что это застало Элен врасплох, конкубины сорвали с него всю одежду, оставив его обнаженным в комнате, полной одетых людей. Его свита не сочла это необычным; они даже не посмотрели в сторону людей, стоявших у двери. Элен была удивлена, что принц, казалось, не замечал присутствия незнакомцев в этом месте для купания, но, возможно, во дворце высокородные обычно принимали посетителей в любой одежде – или вообще без одежды, – учитывая, что его свита не сводила глаз с принца, не чувствуя, что его нагота является запретным зрелищем. Элен не могла оторвать от него взгляда.

Может, он и был принцем, но ягодицы у него были, как у любого другого человека, – часть тела, которую Элен всегда находила восхитительно нелепой. Справедливости ради, с этого ракурса она должна была признать, что мускулистые ноги принца выглядели как у человека, который действительно мог покорить десять пиков, какими бы они ни были, и был провозглашен невероятно грациозным. Возможно, он протанцевал вверх и вниз по всем десяти пикам с легкостью ветра. Такие же мускулистые руки и рельефные плечи свидетельствовали о том, что он тоже был искусным бойцом. Разве принцы не должны были быть искусными бойцами или, по крайней мере, проходить соответствующую подготовку? За исключением волос на голове, его тело было гладко выбрито, как, по слухам, делали во дворце.

Каждый из конкубин взял его под руку и повел вниз по ступенькам. Он стоял там, пока они мыли, скребли и чистили его с головы до ног в удивительно интимной и на удивление тщательной манере, не оставляя на нем ни кусочка нетронутым. Интендант и его спутники уставились в пол, но Элен с изумлением наблюдала за происходящим. Почему нет? Мир суров. Красоту следует ценить, когда она появляется! Великолепный закат. Идеально испеченная буханка хлеба. Парящий ястреб. Искренний смех. Восхитительное тело. К сожалению, у принца не было эрекции; казалось, его мысли были заняты чем-то другим, а не руками свиты, мылом и мытьем.

Стоявшая рядом с ней теургистка издала тихий звук, едва заметное покашливание, которого было достаточно, чтобы привлечь внимание Элен. Она посмотрела в ту сторону, и старуха, встретившись с ней взглядом, подмигнула. Подмигнула!

Между ними проскочила искра общего веселья, глубокий инстинкт подсказал, что один незнакомец нашел другого, похожего на него по темпераменту, хитрости или мировоззрению, неосязаемую сущность, которую они оба схватывают и узнают в мгновение ока. Теургистка тоже жадно глядела на принца, но никто этого не заметил, потому что все приближенные были сосредоточены на нем, как на главном предмете своей жизни. Теургистка, Элен, интендант и его камердинер воспринимались как нечто само собой разумеющееся, как стены.

Стражи остались снаружи, на постах. Никакой освежающей ванны для них! Имперские слуги сновали во двор и обратно, принося горячую и холодную воду для полоскания, в то время как другие чистили брюки и куртку принца. Вся процедура представляла собой сложный танец, который был исполнен за треть часа. Поразительно! Элен не могла дождаться, когда опишет всю сцену Кему, который хохотал бы до упаду. Но не Йофу. Этот мальчик был сплетником, и он рассказал бы своей тете, а эта величественная женщина рассказала бы только одному другу, и, следовательно, всему Привалу; последствия недостаточно уважительного поведения Элен и ее наглых комментариев обрушились бы на интенданта.

Вытертый полотенцами, принц с таким же терпением – или ожиданием – ждал, пока конкубины переоденут его в свежее нижнее белье. Брюки и длинная куртка были застегнуты на пуговицы и петли.

Тела так быстро исчезали. Под одеждой. Под ревущим натиском обвала, как Аовинг.

Или в отвратительных щупальцах ворвавшейся Споры, как старшая дочь интенданта. Эта бедная молодая женщина была съедена и превращена в визжащее чудовище с восемью конечностями, шестью глазами и четырьмя ртами, пока Элен тащила обезумевшего отца через ров в безопасное место. Видя разворачивающийся ужас, он потерял всякий рассудок и здравомыслие и попытался броситься к Споре, чтобы спасти свое любимое дитя, хотя все знали, что было уже слишком поздно. В то ужасное утро, пятнадцать лет назад, она была единственным человеком, готовым рискнуть собой, чтобы спасти его. Спасение интенданта дало возможность ей, Аовинг и Кему обрести новый дом в Привале Орледдер. Но воспоминания о его безутешном горе все еще преследовали ее.

Она закрыла глаза, отгородившись от прошлого, но теургистка предостерегающе толкнула ее локтем. Принц Гевулин уже выходил из купальни. Элен последовала за ним в конце шеренги, и дворцовые слуги снова не возражали против ее присутствия. Они, казалось, не замечали ее.

Процессия проследовала в имперский обеденный зал, где был накрыт праздничный стол. Конкубины принесли инструменты, на которых они с большим мастерством сыграли «Потерянную Любовь Реки».

Младшая дочь интенданта сама прислуживала принцу, предлагая все деликатесы, которые местный повар умудрился приготовить в кратчайшие сроки, чтобы удовлетворить вкус принца. Его Высочество не высказывал ни комплиментов, ни жалоб, просто съедал что-то, а остальное передавал своим стражам. По крайней мере, он понимал, что им нужно подкрепиться, чтобы продолжать в таком темпе. Элен надеялась, что конкубины и слуги тоже получат что-нибудь поесть, где-нибудь и как-нибудь.

Как только он закончил есть, музыка смолкла. Он поднялся, отряхивая рукава.

Интендант сказал теургистке:

– Возможно, Его Высочеству будет угодно, если я смогу сообщить Его Высочеству какую-либо информацию о предстоящем путешествии.

Принц презрительно ответил:

– У меня есть вся необходимая информация.

Он вышел из комнаты, конкубины и слуги поспешили за ним.

Теургистка положила на стол нефритовый жетон.

– В благодарность за ваши усилия, – сказала она дочери интенданта. – Я полагаю, вы родственница интенданта, но не его супруга, поскольку носите значок вдовы.

– Я его дочь. Мой супруг погиб на востоке, сражаясь с Кровавыми Волками, поэтому я вернулась домой.

– Да ниспошлют вам мир Высокие Небеса.

– Вы оказываете мне честь. – Ульяна была застенчива и неуверенна. Она взглянула на отца, спрашивая разрешения взять подарок. Когда он кивнул, она взяла жетон в руку так осторожно, словно он мог ее обжечь.

Теургистка наблюдала за этим обменом репликами с пристальным интересом, напомнившим Элен о вороне, алчно разглядывающей кучу блестящих предметов. Но как только жетон был взят, теургистка не стала ждать. Сопровождаемая последним оставшимся стражем, она вышла вслед за свитой принца.

– Интендант, – тихо произнесла Элен, надеясь привлечь его внимание, но он уже вышел за дверь, следуя за принцем со своей скромной свитой. Элен пристроилась в конце шеренги, и, опять, никто ее не остановил. Она была рада, что стражи так быстро ушли. Воспоминание о Споре двигало ее вперед. Было невероятно обидно, что она до сих пор не смогла рассказать об этом интенданту, и все из-за нежелательного имперского гостя, который даже не мог предложить ничего полезного.

Принц Гевулин двигался с такой поспешностью, что к тому времени, как интендант добрался до площади собраний, Его Высочество уже скрылся в карете, запряженной обсидиановыми пантерами. Конкубины забрались в карету, запряженную золотыми лошадьми. Слуги забрались в третий экипаж, стражи заняли свои места на ко́злах, подножках и крышах.

Протрубил рог. Зазвенели колокола. Собравшиеся кланялись, когда экипажи выезжали с площади. Местные жители и путешественники выстроились вдоль центральной дороги Привала. Многие звонили в колокольчики, когда процессия с грохотом проезжала мимо. Экипажи выехали по северному пандусу на главную дорогу, ведущую на север.

Интендант стоял на крыльце со своей обычной свитой. Он не произнес ни слова, пока не отзвучали последние удары колокола и последний, пятикратный звук рога не возвестил о том, что отряд принца покинул Привал. Ульяна стояла рядом с отцом, ломая руки.

К ним подбежала кастелянша Резиденции, выглядевшая взволнованной и раскрасневшейся.

– Вы можете говорить, – сказал интендант, не дожидаясь своего собеседника.

– Что теперь, милорд? Что произойдет, когда принц достигнет первого обвала? Как принц мог не знать, что дорога непроходима? Имперские инженеры работали над завалом почти два года!

Старик погладил бороду, как делал, когда был особенно недоволен.

– Вот так и происходит борьба за положение во дворце. Принцесса Асталин носит титул Возвышенного Генерала Имперских Инженеров, так что она должна знать о сложившейся здесь ситуации. Это я гарантирую. Поэтому, если я должен предложить объяснение, я должен задаться вопросом, не могла ли принцесса Асталин намеренно солгать принцу Гевулину. Принцесса Асталин также является принцессой Третьего Имения. Действительно, она и Гевулин – единственные принцы, которые занимают столь высокое положение, и только наследный принц стоит выше них. Так что, если принцесса Асталин видит в принце Гевулине соперника, вполне логично, что она решила помешать ему, учитывая сражения, которые происходили во дворце.

– У него действительно большой список достижений, – пробормотала Элен. – Покоритель Десяти Пиков. Что такое десять пиков? – Ульяна посмотрела на нее с тревогой, удивленная тем, что та заговорила без разрешения. Элен поспешно обратилась к молодому собеседнику интенданта, как будто с самого начала этого хотела. – Если позволите, я задам свой вопрос с вашей любезной помощью, достойный Венвит.

Интендант поднял руку, предупреждая ответ Венвита.

– Помощница-курьер высказала здравую мысль. Я видел имя принца Гевулина на официальных праздничных церемониях благодарения, которые проводятся каждый год, но до меня не доходило никаких слухов о нем. Он слишком молод, чтобы называться принцем-стражем. Возможно, это проявление его гениальности. Возможно, это борьба за власть и влияние со стороны Элегантной Супруги и ее родственников, если она в фаворе у императрицы. Или, возможно, столь раннее присвоение ему высокого ранга было хитрым планом, чтобы его уничтожить.

– Как же так, досточтимый отец? – спросила Ульяна.

– Ему дали полномочия, превышающие те, которыми он в состоянии распоряжаться, в надежде, что он потерпит неудачу. Если он достаточно компетентен, чтобы не допустить провала, то его соперники, возможно, решили придумать эту вопиющую уловку, чтобы выставить его в дурном свете или помешать ему выполнить поставленную перед ним задачу. О которой, как вы заметили, он нам ничего не сказал, кроме того, что отправляется к Дальнему Пограничному Бдению. Я знаю карту империи, – добавил он с несколько оскорбленным видом, – и я прекрасно знаю, что Дальнее Пограничное Бдение находится в конце имперской дороги, на северной окраине империи.

– Разве не к северу отсюда когда-то была имперская провинция? – спросила Ульяна.

– Ее поглотила Пелена, она накрыла все. Дальнее Пограничное Бдение с таким же успехом могло быть концом света.

Так считает империя, подумала Элен, но ничего не сказала. Это был секрет, который хранили они с Аовинг.

Ульяна нервно переплела пальцы, обращаясь к отцу.

– Мы не слышали никаких тревожных новостей с севера. Ни восстаний, ни чумы, ни голода, ни крупномасштабных вторжений, ни набегов.

– Да. Даже с перекрытой дорогой мы бы услышали, если бы в интендантстве Фарледдер или в провинции Лесоповал произошел кризис, угрожающий спокойствию империи. Вот почему мне кажется странным, что принц направляется на север в такой спешке и с такой решимостью. Там нет ничего, что могло бы привлечь внимание принца-стража. Насколько я знаю. Тайные чрезвычайные ситуации меня беспокоят. Если во дворце идет борьба, я бы предпочел держаться от нее подальше.

– Что же нам тогда делать? – Ульяна выглядела еще более встревоженной. Она любила своего отца и боялась за него. Ее супруг не погиб, сражаясь с Кровавыми волками, как узнала Элен, подслушивая из-за угла и сливаясь со стенами. Не по своей вине этот человек оказался не на той стороне в ссоре между двумя принцами Четвертого Имения и поплатился за это жизнью. Его падение действительно произошло на восточной границе империи, далеко отсюда, но его смерть в бою была удобной выдумкой. Большая часть мира держится на лжи, подобно экипажам, курсирующим по дорогам, построенным на костях тех, кто предостерегал от злоупотребления властью.

Камердинер, кастелянша, молодой собеседник, дочь – все посмотрели на интенданта. Тот оглядел площадь, где люди ждали своих распоряжений. Каждый человек на Привале знал, что дорога на север перекрыта, что обойти ее невозможно. Разрез Точильщика представлял собой огромную, неестественную пропасть и откос, которые прорезали множество трещин в ландшафте, создав зазубренный каньон, который невозможно было пересечь на протяжении ста или более миль в любом направлении, кроме как по этому ответвлению имперской дороги.

Или отправившись по малоизвестной, труднопроходимой и опасной тропинке через холмы Восхода Луны. Пешком.

– Мы должны подготовиться к его возвращению, – сказал интендант.

– Завтра? – спросила кастелянша.

– Увы, у нас нет даже времени перевести дыхание. Имперские экипажи передвигаются в четыре раза быстрее, чем любой другой транспорт. Он вернется сегодня днем. Когда он вернется, у него будет отвратительное настроение.