Текст книги "Дорога Ведьм (ЛП)"

Автор книги: Кейт Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 36 страниц)

– Тетя Элен.

Она отшатнулась, испугавшись, что Кем последовал за ней. Что он увидел гадюку.

Но его здесь не было. Здесь никого не было. Призрачный шепот был последней отчаянной попыткой Пелены выжить.

Зловоние исчезло. Гадюка двинулась вперед, просунув голову в отверстие, оставленное теперь уже растворившейся шляпкой гриба. Когда гадюка отступила, там не осталось ничего, даже пепельного песка. Змея еще трижды обошла вокруг мертвой осоки, прежде чем поднять голову и попробовать воздух языком. Ее шипастый хвост хлестал по земле, оставляя борозды, словно отмечая ее победу.

Спора исчезла.

9. ТРИ КАРЕТЫ С ХОРОШИМИ РЕССОРАМИ

Когда Элен подошла к смотровой площадке, Кем повернулся, чтобы поприветствовать ее. Его покрытое пылью лицо сияло, он улыбался и был возбужден.

– По дороге движется караван со стороны Креста Илвивайнд. Как ты думаешь, они приехали специально на празднование Недели Заявлений? Йоф говорит, что в дни, предшествовавшие Пелене, здесь устраивались передвижные ярмарки, которые помогали Рвам или Привалам праздновать… – Он замолчал, пристально посмотрев на нее и озабоченно нахмурив брови. – С тобой все в порядке? Ты выглядишь какой-то серой и странной.

Она вытерла капли пота со лба. «Просто устала», – солгала она.

Ее рука все еще болела, но озноб, который всегда начинался, когда гадюка возвращалась в ее тело, начал утихать. Часть пути по последнему крутому склону она пробежала трусцой, чтобы согреться.

– Ты плохо спала прошлой ночью, – глубокомысленно заметил он, затем толкнул ее локтем и приподнял выразительные брови. – Ты высматривала призрака? Что, если бы это был красивый солдат, как тот, что был в составе эскорта имперских инженеров, которые в прошлом году пытались расчистить дорогу?

Она устало вздохнула, потирая руку.

Он поморщился.

– Извини. Ты выглядишь усталой. Мы почти дома. Посмотри на это! Посмотри!

Он широким взмахом руки указал на запад. С вершины кряжа открывался великолепный вид на равнины: имперская дорога, пересекающая местность; река, петляющая и извивающаяся; поля и леса; ястребы, парящие над лугами, покрытыми осенним золотом; пруды и оросительные каналы, сверкающие под утренним солнцем.

Привал Орледдер всегда был первым, на что обращала внимание Элен, из-за его характерной формы, которую легко было различить даже с такой высоты и на таком расстоянии. Приподнятая дорога разделялась на две, которые изгибались в разные стороны и примерно через милю снова сходились в одну. Это разделение создало островок земли, «привал» для путешественников, защищенный дорогой как от Пелены, так и от Спор.

Бойкая река Сул проходила под дорогой по водопропускным трубам, текла через Привал, самый важный его источник воды, и, извиваясь, устремлялась на юго-запад, где, в конечном итоге, ее воды должны были пройти через Восточный Засов Пелены и провинцию Закат, до самого западного океана.

Здесь, на смотровой площадке, они были слишком далеко, чтобы разглядеть отдельные улицы или дома, но солидность плотной застройки Привала радовала глаз. Они были почти дома.

За Привалом по обе стороны от приподнятой дороги тянулись поля, которые становились все реже по мере удаления от безопасности дороги. С каждым годом местные жители все больше расширяли свои поля и фруктовые сады. Стало больше ртов, которые нужно кормить, и меньше Спор, которые нарушали жизнь людей, напоминая им об опасности. Вскоре они начнут верить, что опасность не реальна.

Элен не очень-то хотелось писать отчет о происшествии для интенданта в трех экземплярах – один для архива Привала Орледдер, один для архива губернатора провинции из Креста Илвивайнд и один для дворцовых архивов. Была ли Спора связана с появлением призрака? Она так не думала. Такой грибной нарост должен был месяцами дремать в земле, прежде чем пробиться в живую осоку. Но что вызвало его появление? Может быть, она все перепутала. Что, если призрак появился именно потому, что какое-то вторжение так близко к Шпилям нарушило его таинственный сон?

– Смотри! – Кем потянул ее за руку. – Смотри! Кто это идет позади каравана?

Она достала из рюкзака подзорную трубу. С такого расстояния она видела караван как колонну крошечных фургонов, движущихся по дороге на север, но без деталей. Она поднесла трубу к глазу и отрегулировала увеличение. Дорога приблизилась.

– Что ты видишь? Что ты видишь?

Она заговорила, не отрывая подзорной трубы от глаза.

– Над караваном развевается флаг Имперского Ордена Перевозчиков. Один, два, три… шесть грузовых фургонов. На всех них изображен знак имперских инженеров.

– Инженеры! Как ты думаешь, они наконец-то отправили новое оборудование, необходимое для ликвидации последствий схода обвала? Мы так долго ждали.

На двух дополнительных грузовых и двух крытых пассажирских фургонах развевался флаг Гильдии Торговцев. Сторожевые волверны, размером с кошку, со сложенными крыльями, расположились на маленьких платформах, установленных на шестах, торчащих из переднего и заднего фургонов, готовые взлететь по приказу начальника каравана. Обычные люди, с тюками на плечах или ведущие за собой нагруженных ослов, держались поближе к дороге, на поросшей травой обочине, благодарные Гильдии Щитоносцев за защиту, даже если такие нахлебники официально не были частью каравана. Посыльные собаки спокойно трусили рядом, высунув языки.

Караван сопровождали всадники под знаменами лицензированной Гильдии Щитоносцев. Судя по зеленой полосе, этот отряд был нанят для поездки в Крест Илвивайнд. Трехрогие и трехглазые сволтеры, сидевшие на сторожевых рысях, гарцевали вдоль каравана. Одна из рысей рванулась вперед, привлекая внимание Элен к группе всадников, ехавших впереди переднего фургона.

– Можно я посмотрю? – Кем возбужденно подпрыгивал на месте.

– Подожди.

Дрожь паники охватила ее живот, когда она поняла, что трое всадников впереди были верхом на лосях, но ни в их лицах, ни в осанке не было ничего знакомого. Обвал, который закрыла дорогу за Привалом, перекрыла маршрут, ведущий в Плоскую Пелену и провинцию Лесоповал за ней. Это означало, что людям из восточного региона провинции Лесоповал, желавшим торговать в регионе Орледдер, приходилось делать большой крюк на запад и юг через провинцию Закат, а затем снова на север и восток через Крест Илвивайнд, чтобы вернуться обратно этим же путем – если только эта группа не прибыла прямо из центра страны. Но, если они действительно оттуда, значит, предводитель ездоков на лосях не знает, что дорога, к северу отсюда, через Разрез Точильщика, стала непроходимой. Хотя отчеты с подробным описанием причиненного обвалом ущерба отосланы в прошлом году, вместе со списком погибших и пропавших без вести. Там, само собой, было и имя Аовинг. Любой караван, проходящий через Крест Илвивайнд, получил бы сообщение, так что ни у кого, возвращающегося в провинцию Лесоповал, не было причин проезжать мимо Привала Орледдер. Это не могли быть они. Это не мог быть он.

– Вон там! Ты видишь это? – Кем толкнул ее локтем, закрывая обзор.

Она опустила подзорную трубу. Он указал на юг от фургона.

Она снова поднесла подзорную трубу к глазу и посмотрела на юг вдоль дороги. Три кареты с хорошими рессорами быстро приближались, обгоняя медленно бредущий караван. На каждой сидел кучер, рядом с ним находился вооруженный страж. Заднюю карету, к крыше и бокам которой были прикреплены ящики и коробки, тянули четыре изящных бронзовых зубра. Эти существа, созданные теургистами, были наделены магией, которая позволяла им бежать целый день. На крыше средней кареты также находился багаж, крепко привязанный ремнями. Ее тянула четверка золотистых лошадей, чьи тела блестели на солнце, словно их отполировали этим утром. На крыше передней не было багажа, карета несла только один сундук, стоявший на задней подножке между двумя слугами, державшимися за поручни. Как и на других каретах, на ее синем кузове был изображен стилизованный «глаз» Имперского Ордена Стражей. Эту карету тянули четыре обсидиановые пантеры, размером с лошадей, которые неслись на огромной скорости и жутко синхронно.

Элен уставилась на это зрелище, застыв от полнейшего изумления.

– Я могу посмотреть? Пожалуйста? – Кем нетерпеливо толкнул ее, и она оторвала взгляд от дороги.

Потеряв дар речи при виде пантер, она протянула ему подзорную трубу.

Со смотровой площадки было легко заметить, как кареты догнали медленно двигающийся караван. Фургоны каравана начали крениться в сторону, спеша освободить место для группы, мчащейся сзади. Кем глядел через трубу, напрягая плечи, пытаясь видеть более ясно.

– Что это за… большие кошки? – спросил он, труба все еще была прижата к его правому глазу.

– Имперские пантеры. Мне кажется.

Он опустил трубу и хмуро посмотрел на нее.

– Йоф говорит, что только император и принцы, рожденные при Дворе Цветов, имеют право путешествовать в экипажах, запряженных имперскими пантерами.

– Я слышала об этом. Я думала, это просто сказка. Но это значит… – Она замолчала, затем встряхнулась. – Эй, отдай трубу. Нам лучше спуститься в Резиденцию.

Они начали спускаться с хребта по извилистой тропинке, Элен шла быстрым шагом.

– Что это значит? – спросил Кем.

– Это значит, что Привал Орледдер посетит принц-страж. Интендант никогда ничего не говорил мне или другим помощникам о таком важном государственном визите. Это может означать, что он не знает об их приезде. Нам лучше поторопиться.

Они молча спустились с кряжа. Какое-то время вид закрывал изгиб холма, а затем они вышли на плоскую равнину. Они поспешили через лес, пересекли ручьи, обогнули несколько окраинных садов, где более бедные люди выращивали урожай на землях, не облагаемых налогом интенданта. Кем потер живот.

– С тобой все в порядке? – спросила Элен, гадая, не мог ли чай, в который она вчера вечером подмешала снотворное, расстроить его желудок, но она не могла сказать этого прямо.

– Ранние колики, – сказал он. – Как у мамы было за день до кровотечения. Я не знаю, почему я не мог бы больше походить на тебя, чем на маму – никогда не иметь колики.

– И я не знаю, почему у меня нет длинных, густых, блестящих, красивых волос, как у тебя и твоей мамы, а не этого крысиного гнезда из кудряшек. Выбирай свой яд, мой мальчик.

Впереди, на тропинке, среди деревьев мелькнуло что-то яркое. Мгновение спустя в поле зрения появился Йоф. Увидев их, он остановился и, опершись руками о колени, наклонился, чтобы перевести дыхание. Когда они поравнялись с ним, он выпрямился, все еще раскрасневшийся.

– Ух ты! Я думал, вы спуститесь вчера вечером. У меня есть для вас новости!

– Какие? – спросил Кем, напуская на себя небрежный вид. – Визит принца-стража?

– Вы все видели со смотровой площадки! Нечестно! Я хотел вас удивить!

Йоф был высоким парнем, коренастым, сильным, легко возбудимым и в основном добродушным, за исключением склонности к сплетням. Научился у своей тети, которая его вырастила. Он также научился обольщать, потому что его тетю можно было убедить подкинуть двум мальчикам побольше сладких булочек или вареников с яблоком, если они достаточно ей польстят.

– Тетя, а можно, Кем пойдет со мной? Если мы побежим, то сможем забраться наверх и наблюдать за прибытием принца через решетку чердачных архивов. Там нас никто не увидит. Я никогда не видел принца!

– Кто-нибудь на этом Привале когда-нибудь видел принца? – спросила Элен.

– А ты? – подозрительно спросил Кем.

– Нет, по крайней мере, я не знаю. Может быть, переодетого принца, как в сказках.

Кем фыркнул:

– Благородного разбойника? Шпиона-торговца? Нет, нет, я понял. Актера в одной из бродячих трупп.

Йоф обратил свой пристальный, мягкий взгляд на Элен.

– Пожалуйста, помощница-курьер. Ты всегда такая понимающая.

Она погрозила ему пальцем.

– Да, ты можешь очаровать не только свою тетю. Да, идите.

Йоф, ничуть не смущаясь, ухмыльнулся.

– Не позволяйте никому заметить вас, – добавила она. – Интендант не захочет, чтобы его людей застукали за шпионажем.

– Нас никто не увидит! – возмущенно возразил Йоф.

– Спасибо! – воскликнул Кем.

И они умчались с легкостью юности.

10. БУРНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

Элен шла за ними своим обычным ровным шагом. Она мельком увидела мальчиков, когда они пробегали по просеке рощи, пересекали мост Проводника, перекинутый через ручей Виносул, и, наконец, когда они пробирались кратчайшим путем с подветренной стороны Валунов.

Она была озадачена неожиданным поворотом событий. Почему принц-страж приехал именно сейчас? Катастрофический обвал сошел почти два года назад после серии необычайно сильных бурь. Проливные дожди разрушили крутые склоны вдоль внешнего края длинного каньона, известного как Разрез Точильщика. Обломки засыпали большую часть Привала Оллудия, включая деревенский храм Сердца, где Аовинг, как оказалось, принимала роды. Нескольких выживших удалось откопать из-под обломков, но за этим ураганом последовал еще один, обрушивший еще больше скал.

Ужасное происшествие перекрыло дорогу в районе, называемом Пять Мостов, по пяти великолепно спроектированным мостам, сделавших движение возможным. Никакого объезда, из-за глубины изрезанного каньона, а также потока Пелены, которая давным-давно осела на дне каньона, следуя реке Извилистая Нить, не было. Обвал остановил движение через Интендантство Орледдер, Разрез Точильщика и далее к башне Бдения, расположенной на южном берегу Плоской Пелены. Перекрытая дорога была существенным неудобством для имперской администрации и особенно для купцов, поскольку дорога через Плоскую Пелену была самым прямым путем между центральными землями и провинцией Лесоповал с ее запасами олова, хмеля, мехов, рощами святодерева и уникальной традицией гончарного дела, которая ценилась во всей империи за глянцевую зеленую глазурь. Хотя две другие имперские дороги действительно вели из сердца страны в западные провинции, только одна из них поворачивала на север с ответвлением, которое доходило до самого западного региона провинции Лесоповал. Путешествие по западному маршруту занимало несколько месяцев.

Элен потерла руку, поймала себя на том, что делает, и ускорила шаг, вновь обеспокоенная. Ей не следовало отпускать Кема одного, когда в городе такие дела, да еще и караван приближается.

Всадники на лосях…

Нет, этого не может быть, не после стольких лет. Лорд Дуэнн не мог их найти.

Как они с Аовинг дорожили годами свободы в Привале Орледдер! Аовинг обрела покой, которого раньше не знала, и стала уважаемой акушеркой. Элен взяла на себя обязанности помощника-курьера и получила крепкий коттедж и рационы из зерна и масла, которые к нему прилагались. Несмотря на это, после смерти Аовинг она могла бы переехать, просто на всякий случай, но не сделала этого из-за Кема. Орледдер был единственным домом, который помнил ее племянник. Здесь ему было спокойно, люди знали, любили и принимали его. Этого она не могла у него отнять.

Но как кто-то может быть кто-то в безопасности в мире, по которому течет Пелена?

Она вспомнила о приближающемся караване, который они с Кемом видели. Фургоны, на которых развевался флаг имперских инженеров, были хорошей новостью. Местные жители месяцами ждали оборудования и лучшего способа расчистить заблокированную дорогу, не вызывая новых обвалов, как это было при первых попытках. Возможно, дело стало настолько важным, что принц-страж решил взять его под свой контроль. Но зачем привлекать к этому стражей, когда расчистка дорожного полотна от мусора и проведение необходимых ремонтных работ входит в обязанности инженеров? Это не имело никакого смысла.

Интендант как-то сказал ей, что многие решения, принимаемые в императорском дворце и его трех консультативных советах, были продиктованы скорее борьбой принцев и их конкурирующих родственников за место в дворцовой иерархии, чем заботой о благе народа. Высказав это, он сам перепугался и открыл все двери и окна своего кабинета, чтобы убедиться, что снаружи не подслушивают «теневые стражи». Он знал, что Элен не была шпионкой, потому что он и Аовинг были единственными людьми во всем мире, которые знали о гадюке. Интендант был обязан ей своей жизнью из-за гадюки, а она – своей, полагаясь на его благоразумие.

Она прошла мимо Валунов, поднимаясь по ступеням все выше и выше, а затем спустилась на ровные поля и аккуратно расположенные фруктовые сады, окружавшие Привал. Как всегда, она осмотрела местность в поисках признаков Спор. Так близко к Привалу геодезисты были обязаны постоянно патрулировать местность в поисках характерных признаков, поэтому здесь ее ноша долга была легче, чем когда она совершала обход холмов Восхода Луны.

Ее путь пересекался с проселочной дорогой, которая шла параллельно руслу реки Сул. Было приятно пройти пешком примерно милю до земляных валов. К северу от реки стоял старый загон для сарп с крышей, покрытой бронзой, но за десять лет, проведенных в Привале, она ни разу не видела сарпу, не говоря уже о том, чтобы та присела отдохнуть в своей песочной яме. Тем не менее, имперский закон требовал от Привалов содержать как загон для сарп, так и загон для грифонов.

У земляных валов ответвлялись два канала, по одному на каждом берегу реки. Она миновала огороженный овал сожженной земли и прошла по мосту над северным каналом.

Каналы прочертили рвом правильный квадрат через все подступы к Привалу, окружая большое число полезных сельскохозяйственных угодий. Кроме того, там были построены дома для людей, которые не могли получить разрешение на проживание в пределах окруженной дорогой территории. В это время года аккуратные сады внешнего округа были в основном пустыми – их готовили к зиме, – и айва еще была слишком зеленой.

Люди махали руками или выкрикивали приветствия. Помощники-курьеры были хорошо известны в Интендантстве Орледдер, его Привале, а также в окрестных деревнях и хуторах. Люди часто платили Элен продуктами или товарами за то, чтобы она доставляла личные сообщения или контракты в горы вместе с ее официальными сообщениями. Благодаря таким сделкам она купила Кему новые ботинки на Заявление вместо старых, которые он носил все свое детство.

Она махала рукой и кричала в ответ, но думала о Споре в куче костей и о том, что это будет означать для сообщества. Испугает ли людей эта новость? Или они откажутся поверить ей, поскольку никто, кроме нее, не был свидетелем распространения? Действительно ли местные жители доверяли ей или по-прежнему считали чужой? Достаточно ли было смерти Аовинг и других людей, погибших во время обвала, чтобы Элен стала местной жительницей? Было ли достаточно того, что она пролила кровь своего сердца – своей сестры – на этой земле? Или ей было суждено никогда не иметь настоящего дома или общества, ей, которая не знала, кто ее родил и из какого народа она родом? Она, которая, судя по ее самым ранним детским воспоминаниям, всегда жила только с Аовинг, все эти ужасные бесконечные годы.

Она подошла к въездному пандусу, где дежурили Хилсит и Эммар. На открытых воротах висели праздничные венки в честь начавшейся Недели Заявления. Ухмыляющиеся часовые приветствовали ее, хлопнув по предплечьям – знак принадлежности, который значил для них не меньше, чем значки с вышитые копьями, пришитые к их униформе; они обозначали их место в имперском ордене.

– Эти два парня бежали так, словно услышали, что последние сладкие булочки вот-вот отправятся в рот кому-то другому, – сказала Хилсит. – Скажи, это правда, что приедет принц-страж, как сказали парни? Ты что-нибудь знаешь об этом?

– Это ты мне скажи.

– Горн уже проиграл сигнал приближения, – сказал Эммар. – Пять раз подряд! Никогда раньше не слышал пяти сигналов подряд! Жаль, что отсюда мы ничего не увидим.

– Я расскажу тебе все об этом позже, – сказала Элен, – но таких, как мы, не пустят в зал или храм, если в резиденции находится принц империи, так что мы можем просто придумать любую историю, какую захотим.

– Ты думаешь, принц будет симпатичным? – спросил Эммар со своей самой застенчивой улыбкой. – Мне нравятся симпатичные парни.

– Принц – это всегда симпатичный мужчина или красивая женщина, если только они не красивые мужчины или симпатичные женщины, как рассказчику больше понравится.

Они дружески рассмеялись, хотя, вероятно, неуважительно отзываться о императорском клане было равносильно государственной измене.

– Иди, иди, – сказали они, открывая внутренние ворота, которые давали доступ к пандусу. Четыре пандуса были единственным способом попасть в Привал, если только человек не мог задержать дыхание на достаточное время, чтобы проплыть сквозь водопропускные трубы, которые отводили реку под дорогу. Пандусы были необходимы, потому что в Привале фундамент дороги был возведен высотой с оборонительную стену, что делало город безопасным как от вторжений Пелены, так и от нападений разбойников или предателей.

Она направилась вверх по пандусу, готовясь, когда приблизилась к пропитанному магией участку дороги, который шел к вершине. Люди обычно останавливались на вершине, чтобы осмотреть плотно застроенные окрестности внутреннего Привала. Но она ускорила шаг, пробегая по широкой дороге с рюкзаком за спиной. Каждый шаг вызывал покалывающее ощущение жара в ногах, словно молния пыталась добраться до ее сердца – добраться до гадюки, туго сжимающейся в напряженной тревоге. Защита, обеспечиваемая подошвами ее ботинок, вкупе с ее прыгающей походкой, делали контакт терпимым. Затем она пересекла вершину и остановилась, тяжело дыша, уперев руки в бока, на благословенно инертном внутреннем Восточном пандусе. Дискомфорт уже прошел; остались только воспоминания, а у нее был богатый опыт по сворачиванию воспоминаний и откладыванию их в сторону, где они не могли ее мучить.

По привычке она подняла взгляд, чтобы осмотреть город, аккуратно разделенный на четыре квартала вокруг центральной площади. В так называемом имперском квартале, где находилась Резиденция интенданта, кипела бурная деятельность, поскольку все отчаянно готовились к неизбежному прибытию имперских карет.

Она поспешила вниз по Восточному Пандусу. Предъявив свой жетон у Медных Ворот, она направилась в имперский квартал мимо конюшен, казарм и тренировочной арены, к Резиденции. Люди, одетые в официальные праздничные наряды, сбежались, чтобы занять парадные места на площади собраний, расположенной перед входным портиком Резиденции. Слуги суетились, подметая и полируя мраморные ступени и оттирая статуи императоров, стоявшие в ряд вдоль портика. Рядом с портиком стояла тележка с цветочными ожерельями, где дочь интенданта нервно выбирала подходящие цветы для каждой статуи.

Элен направилась к административному крылу, в котором было ровно шесть дверей – по одной для чиновников каждого ранга. Часовые у дверей не проверили ее жетон; они были отвлечены, на всех лицах читались тревога и возбуждение. Коридоры были пусты, но она слышала гул разговоров, доносившийся из дальнего конца крыла, где находился зал для аудиенций. Она пересекла внутренний двор и вошла в Зал Карт, где размещались имперские геодезисты и курьеры интендантства.

Зал, с его столами, ящиками для вещей и конторками, был покинут в спешке: чернильница без крышки, атлас карт оставлен раскрытым, толстые страницы прижаты парой полированных камней, стопка свитков с ожидающими доставки посланиями раскатилась по полу, причем, один смят, так как на него наступили. Утренний чай, только что разлитый по чашкам, уже слегка остыл. Она схватила чашку и залпом осушила, затем вторую, радуясь тому, как пряный напиток обжигает пересохшее горло. Она убивала Спору и раньше, но, по какой-то причине, крошечные, злобные морды, хитро скалящиеся на нее из осоки, продолжали мелькать перед ее мысленным взором, злорадные и насмехающиеся, как будто они знали что-то, чего не знала она. Но Спора не была разумной, как и Пелена. Это был просто злой яд.

За Залом Карт крытая галерея вела через огороженный сад с пряными травами. На другой стороне сада находился задний вход в служебные покои интенданта. Обычно здесь стоял часовой, но он ушел, и дверь осталась незапертой. Шокирующее нарушение правил безопасности, которое казалось еще хуже из-за прибытия принца.

Она повернула щеколду и приоткрыла дверь, прислушиваясь. Послышались торопливые шаги. Чья-то рука ухватилась за дверь и распахнула ее настежь. Короткий меч с дрожащим острием преградил ей путь.

– Это всего лишь я, помощница-курьер Элен, – сказала она, подняв руки, но приготовившись уклониться в сторону, за пределы досягаемости.

Острие меча резко опустилось.

– Элен! Спасибо Спокойным Небесам, что это ты, а не кто-то другой! Я задержался после перерыва, мне ужасно захотелось в туалет. – Часовой – Уджин – вздохнул с облегчением. – Мы стая безголовых цыплят! Нас никто не предупредил. Не было времени подготовиться. Ты знала, что приедет принц-страж?

Она выдохнула, собираясь с духом, и опустила руки.

– Меня не было четырнадцать дней, так что для меня это новость. Я должна встретиться с интендантом. Прямо сейчас.

– Он готовится к имперскому визиту. – Уджин махнул рукой, указывая на темный коридор, в толстых земляных стенах которого не было окон. Он бросил на нее проницательный взгляд, оценивая выражение ее лица и тон голоса. – У тебя плохие новости.

У нее было всего одно мгновение, чтобы принять решение, но она привыкла принимать решения быстро. Люди должны были знать, потому что каждый подвергался риску.

– Я убила небольшое вторжение Споры в куче костей на хребте Копейщика. Оно было свежее, всего одна шляпка. Спора не успела распространиться. Сообщи об этом всем. Капитану следует увеличить количество и частоту патрулей на холмах Восхода Луны.

– О, клянусь Бледной Чумой, я уже начал надеяться, что мы избавились от заражения.

Элен махнула рукой в знак признательности и трусцой направилась по коридору. Она должна была добраться до интенданта до прибытия отряда принца-стража, иначе ее новости могли затеряться, что имело бы смертельные последствия.

Вдоль стен коридора тянулись запертые двери, ведущие в интендантские кладовые. Дверь в конце коридора вела в кабинеты Резиденции. Из комнат за дверью доносились отчаянные голоса. Она прошла по коридору для прислуги, открыла дверь в личное святилище интенданта, позвонила в колокольчик и вошла. В комнате находились четыре человека: интендант, его собеседник, камердинер и часовой у дальней двери.

Интендант повернулся на звук звонка. На нем была парадная праздничная мантия, жесткая и неудобная. Он раскраснелся, что резко контрастировало с его поседевшими от времени волосами. Камердинер прижал к его лбу носовой платок, чтобы вытереть пот.

Увидев ее, комендант заморгал, словно его охватило замешательство.

– Элен? Почему ты здесь?

– Интендант. – Она скрестила руки на груди и поклонилась, напоминая ему, что они разговаривают не наедине и должны соблюдать формальности, подобающие случаю. – Приношу свои извинения, но я должна поговорить.

– Тогда давай, поторопись, я не могу здесь задерживаться, – рявкнул он, затем поморщился и добавил: – Прости мою вспыльчивость. Я весь на нервах.

Не дожидаясь ее ответа, он кивнул своему собеседнику, который жестом велел часовому открыть дверь. Элен поспешила за ними. Часовой обеспокоенно кивнул ей, прежде чем закрыть дверь за ее спиной. Она последовала за интендантом и его сопровождающими через зал заседаний с большим столом, затем через неофициальную приемную и, наконец, мимо двойных дверей в главный зал для аудиенций. Большая часть домашней прислуги, а также многочисленные слуги и чиновники из имперского квартала собрались в своих лучших праздничных нарядах, выстроившись вдоль стен в тревожном молчании.

Интендант поднялся на возвышение и опустился на свой служебный стул. Тот был установлен на одну ступень ниже копии императорского трона, присутствие которого в каждом провинциальном зале напоминало подданным империи о всеобъемлющем присутствии императора в их жизни. Интендант поднял руки, как будто хотел прикрыть лицо от нервного истощения, затем вспомнил о своих слушателях и опустил их. Все уставились на него, но никто не произнес ни слова. Они тоже нервничали. Никто не хотел визита кого-либо из членов императорского дворца, и особенно всевидящего ока. Лучше всего было оставаться вне поля зрения, и, значит, вне внимания высших чиновников.

Элен хотела сделать это наедине, но возможности так и не представилось. Она опустилась на одно колено перед возвышением и обратилась к собеседнику интенданта.

– С разрешения интенданта, я прошу разрешения поговорить непосредственно с интендантом.

Интенданту потребовалось несколько вдохов, чтобы ответить, как будто он возвращался издалека. Наконец, его внимание сосредоточилось на ней. Вздохнув, он кивнул.

– Конечно. Продолжай.

– На хребте Копейщика…

Ее прервали пять быстрых звуков рога.