Текст книги "Дорога Ведьм (ЛП)"

Автор книги: Кейт Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 36 страниц)

35. ТРЕЗВЫЙ ПОИСК ИСТИНЫ

КАК УТВЕРЖДАЮТ МУДРЕЦЫ, каждый храм – это сердце, и каждое сердце – это храм.

Действительно, какой была бы Империя Спокойствия без Храмов Сердца? Дворец и храмы сплетены вместе сетью имперских дорог в единое целое.

Все Храмы Сердца следуют одному и тому же освященному временем плану. Любой житель империи узнает знакомые въездные ворота, внутренний двор с фонтаном, пристройку, куда люди приходят за исцелением или помощью, хостел, где нуждающиеся путешественники могут переночевать в течение трех ночей, и священный алтарь, на который хранитель храма ежедневно кладет подношения. Целители и теургисты служат по милости императора, их драгоценные навыки связаны с храмом и, следовательно, работают на благо империи на протяжении всей их жизни. К тем, кто прослужил столько же лет, сколько правил любимый император Пион, впоследствии обращаются «достопочтенный».

Судя по песням некоторых поэтов, полководец Лотос основал первый Храм Сердца в том месте, где его самая любимая консорт пала в бою, отбиваясь от врага, который собирался всадить генералу нож в глаз. Драматурги предпочитают повествовать о предательстве клана и искуплении грехов громогласного слоя буйной молодежи и капризных священников, которых великодушие и мудрость генерала вернули в лоно церкви.

Однако ни в одном официальном документе, хранящемся в дворцовых архивах, нет свидетельств того, что император или его чиновники командовали строительством храмов в первые дни существования империи. В имперскую эпоху все архивные документы, касающиеся храмового строительства, упоминают только о небольших местных храмах, построенных по приказу интенданта или архонта, возможно, для того, чтобы поддержать репутацию самонадеянного мелкого чиновника. Хотя эти здания построены по той же схеме, что и все храмы, их можно узнать по какому-то уникальному и показному убранству, призванному скорее впечатлять, чем вдохновлять на духовные размышления благодаря простоте и узнаваемости.

Единственные дворцовые документы на эту тему восходят к ранним годам империи. Все они, без исключения, относятся к ремонту храмов имперскими инженерами, который проводился одновременно с восстановлением участков дорог, пришедших в негодность. Хроники, написанные в эпоху полководца Лотоса и его преемника, императора Хризантемы, утверждают, что достопочтенные Храмов Сердца боролись против установления империи. Кроме того, в сохранившихся хрониках эпохи Семи Золотых Королевств встречаются отрывочные упоминания о Храмах Сердца, в то время как некоторые поэты сомнительного происхождения пишут, что первый Храм Сердца был возведен в эпоху королей-колдунов, чтобы бороться с порочной природой колдунов, хотя это утверждение невозможно доказать или опровергать и, скорее, поставляет топливо для сенсационности поэтического воображения, а не трезвого поиска истины.

Таким образом, ясно только одно: Храмы Сердца существовали еще до основания Империи Спокойствия и, в той или иной форме, связывали воедино жизни и общество наших предков на протяжении многих поколений в далеком прошлом.

Из Официального Справочника Империи, составленного Лувиарой, теургисткой, работающей по заданию Внутренней Палаты Храма Сердца.

36. ПАРАДОКС, С КОТОРЫМ ОНА БОРОЛАСЬ

Элен задала жесткий темп, решив сосредоточиться на скорости и держаться подальше от призрака. Даже если он не был принцем, он был принцем. Это был парадокс, с которым она боролась. Убили бы стражи своего принца, если бы узнали, что в его тело вселился призрак? Знала ли Лувиара способ изгнать призрак с помощью теургии? Была ли Элен готова стоять в стороне и смотреть, как это делается? Если это вообще возможно – и, естественно, призрак сказал, что это невозможно. Разве Элен не была такой же плохой, как и призрак, потому что ничего не сказала и позволила ему продолжать использовать – красть – тело принца?

Пока. Пока. Пока.

Джесавура'алалин утверждал, что принц нужен ему только для того, чтобы добраться до севера, после чего он покинет тело, оставив его целым и невредимым. Она поверила ему, может быть, по плохим причинам, а может быть, и по хорошим, а, может быть, и по обоим. Может быть, ей просто нравилось оглядываться назад и видеть, как он гладит кору деревьев и подбирает случайно попавшиеся камешки, чтобы погладить их пальцами; видеть, как он улыбается про себя, когда чувствует на себе ее взгляд; видеть, как он смотрит на нее. Он не отводил глаз, как делал Кем всякий раз, когда приближался к ней. Кем не хотел ее видеть, как будто ее вид ранил его. Эту привычку он перенял у своей матери, когда она дулась неделями, но Элен не собиралась напоминать ему об этом, да и в любом случае, он с ней не разговаривал.

Она продолжала идти. Ей было легче быть впереди, оставив беспорядок позади, где ей не приходилось с ним сталкиваться. Некоторые вещи невозможно исправить, поэтому человеку приходилось выбирать, терпеть или, если представлялся шанс, бежать. Что касается Кема, она должна была дать ему пространство для маневра. Ей нужно было набраться терпения и дождаться подходящего момента.

Еще четыре дня они шли тяжелым шагом по горной тропе. Каждый день из каждой деревни выходил новый гонец. В каждой деревне были юноши, которые передавали сообщения между изолированными общинами.

В первый день их отряд миновал один Ров и две Канавы, на второй день – только две Канавы, на третий – группу из трех Канав. Всегда было одно и то же: жители деревни выстраивались вдоль тропы, будь то дождь или солнце. На четвертый день они миновали только одну крошечную Канаву, где все сорок семь душ преклонили колени на обочине тропы. Призрак коснулся головы каждого из присутствовавших детей, как будто вручил им подарок. Местные жители, конечно, так и считали. Как все это отличалось от воспоминаний о ее собственном детстве, когда то, что господин замечал скромную искупительницу, означало плохие новости.

На пятый день, вскоре после полудня, они прибыли в Ров Писгиа, большое поселение, в просторечии известное как Рыбацкий Приют. Многочисленные сушильные сараи, построенные на сваях вдоль берега горного озера, пропитали деревню отчетливым запахом рыбы.

Тропа вела прямиком к поселению, достаточно большому, чтобы его можно было назвать небольшим городком. Похоже, что все жители – 2139 человек – собрались у моста через ров, который окружал деревню со стороны суши. Барабаны у ворот отбивали веселое бам-бам-бам-бум в знак приветствия.

– Мы ведь не остановимся, верно? – спросил Симо. – Еще почти вся вторая половина дня впереди.

– Мы должны остановиться здесь. Главная тропа, по которой я обычно хожу, сворачивает на северо-восток. Здесь мы сделаем тайный поворот на боковую тропу. На той тропе негде укрыться на ночь. Если мы отправимся на рассвете, то сможем пересечь Разрез до наступления темноты.

– Если вы так говорите.

Его хмурый вид раздражал ее.

– Капитан, я неправильно веду вас?

– Я был бы счастливее, если бы у меня была геодезическая карта, чтобы вы могли показать мне, где мы находимся.

– Я была бы счастливее, если бы у меня была геодезическая карта. Но я всего лишь помощница-курьер, поэтому карта, которую я использую, существует только в моем воображении. У вас есть ко мне еще какие-нибудь вопросы?

– У меня их нет.

– Если позволите, Капитан, у меня есть вопрос.

– Задавайте.

– Что вы собираетесь рассказать архонту о своем деле?

Симо посмотрел на нее так, словно у нее выросли две головы.

– Принцу не нужно ничего рассказывать архонту. И она не станет расспрашивать. Если у меня возникнут еще какие-либо вопросы о том, как мы намерены действовать, я позову вас. Но архонту ничего не следует говорить.

– Я понимаю.

– Я надеюсь, что так и будет. – Покачав головой, он закончил: – Пусть Его Высочество устроится с таким комфортом, какой мы сможем найти в этом мрачном, примитивном месте.

– Деревня покажется вам не такой примитивной, как вы ожидали. Архонт гордится тем, что может позволить себе множество предметов роскоши.

Архонт радушно приветствовала принца и проводила его в хорошо оборудованный деревенский хостел, расположенный рядом с роскошно украшенным Храмом Сердца. Богатые запасы пресноводной рыбы в озере принесли процветание деревне, которая торговала сушеной рыбой по всему нагорью в качестве зимнего источника продовольствия. Местные жители гордились своим хостелом. В нем было три отдельных двора и специальные комнаты для торговцев, готовых заплатить за частный сад и баню с подогревом. Пока архонт и эскорт принца суетились, размещая принца в апартаментах, Элен удалилась в пристройку, где обычно спала.

В крошечном внутреннем дворике пристройки был крошечный фонтан с водой из озера, таз для умывания и спальная комната с парой двухъярусных кроватей и, слава Высоким Небесам, хорошим кирпичным очагом.

Знакомая женщина стояла на коленях перед очагом, ухаживая за печкой. На ней была сильно заштопанная одежда, а седые волосы прикрывал вдовий чепец. Ткань была выцветшей от ежедневной работы.

Она встала, на ее лице появилась нервная улыбка.

– Помощница-курьер, это правда, что прибыл принц?

– Да. Принц Гевулин, Всевидящее Око, Принц Третьего Сословия. У него есть и другие титулы, но я вижу по выражению вашего лица, что вы хотите сообщить что-то срочное, так что я не буду откладывать. Что вы хотите мне сказать, Уборщица?

Женщина ничего не ответила, только заломила руки.

Элен добавила:

– Офлиду, даю вам слово, что все, что вы скажете мне здесь, останется между нами.

Офлиду вздохнула.

– Я знаю, вы умеете хранить секреты. Ваша благословенная сестра умела, да упокоится она во славе Высоких Небес. Я кое-что нашла.

Она замолчала, слишком напуганная, чтобы говорить дальше. Немного погодя Элен отнесла свой рюкзак в хостел, взяла щетку и вернулась во двор. Она села, сняла ботинки и начала чистить подошвы, покрытые полосами грязи. Обычная рутинная работа и ритмичное шуфф-шуфф щетки избавили Офлиду от оцепенения.

Женщина опустила руку в карман своей юбки и выудила оттуда маленькое медное украшение. У него была сломанная пряжка, к которой был прикреплен кусочек кожи. Элен положила предмет на ладонь. На украшении была изображена голова грифона: орлиный клюв, заостренные кошачьи уши, волнистый гребень на длинной шее и стилизованные перья. Качество исполнения было превосходным. Она видела похожее изображение в декларации интенданта императорского корпуса. Грифон! Может ли это быть связано с пропавшим разведчиком?

Элен с усилием подавила всплеск волнения и страха и обратилась к Офлиду спокойным тоном.

– Это похоже на часть экипировки имперского грифона-разведчика. Где вы это нашли?

Уборщица, дрожа, упала на колени.

– Прошу вас, помощница-курьер…

– Для вас я Элен, верно? Мы не так уж сильно отличаемся друг от друга, Офлиду.

– Нет, нет, это не так. Интендант очень любезен с вами. Архонт меня едва терпит. Она так и не простила мне смерть ее ребенка.

– А, да, я помню. Моя сестра рассказала мне о том дне, когда четыре женщины здесь, в деревне, рожали одновременно.

– Полнолуние, – пробормотала Офлиду. – Целительница Аовинг попросила, чтобы всех четверых отвезли в Храм Сердца, чтобы она могла наблюдать за ними вместе. Архонт отказалась.

– Это верно. Аовинг сказала мне, что первые две родили быстро и легко. Она пошла проведать архонт, но ее роды протекали очень медленно, поэтому она вернулась в храм, беспокоясь о вашей дочери.

Руки Офлиду, сжимавшие кочергу, побелели.

– Это была моя вина. Во всем виноват только мой эгоизм.

– Как такое может быть? – мягко сказала Элен.

– Я побежала в резиденцию архонт и умоляла Аовинг поторопиться с возвращением, потому что моей дочери было так больно. Если бы она осталась с архонт…

– Это не то, что Аовинг говорила об этом. Она рассказала мне обо всем, позже. – Потому что своеволие архонт разозлило Аовинг, но Элен не добавила этого. – У ребенка архонт был изъян в сердце. Он бы не выжил, несмотря ни на что. Это не ваша вина.

– Архонт говорит, что я должна был уважать власть и не вызывать целителя, чтобы тот оказал помощь моей дочери.

– У вашей дочери были тяжелые роды при тазовом предлежании? До этого момента роды у архонта протекали нормально, и никто не знал о плохом сердце. Роды при тазовом предлежании требуют специального вмешательства.

– Да. Поворот. Вот что она сделала. Это было благословение Высоких Небес!

Или мастерство хорошей акушерки. Но Элен этого не сказала.

– Вот почему ваша дочь и ваша внучка выжили. Может быть, я никогда вам не говорила, но у моей сестры нашлось несколько резких замечаний в адрес архонт, отказавшейся лечь с другими женщинами, особенно когда рядом не было другой акушерки. Архонт винит и других женщин?

– Да. После этого она сделала их жизнь невыносимой. Обе уехали из Рыбацкого Приюта в другие деревни. Но у меня нет родственников, к которым я могла бы переехать. Здесь я родилась и здесь умру. Моя дочь умерла от поноса через пять лет после родов. Она была единственной из моих детей, кто пережил детство. Ее дочь – это все, что у меня осталось. Прошло уже десять лет. Яркая звезда моей жизни. Возможно, если бы моя драгоценная внучка тоже умерла, архонт была бы менее зла на меня.

Элен потерла гладкую поверхность медного грифона.

– Какое отношение недовольство архонт имеет к этому украшению?

Офлиду встревоженно сглотнула, но кивок Элен подбодрил ее продолжать.

– В это время года я беру внучку на Морошковый хребет. Там всегда есть морошка позднего урожая. Она хорошо сохнет. Мы едим ее зимой. Но у меня нет лицензии, чтобы собирать ее там. Это часть владений архонт.

– Понимаю. Вы боитесь, что архонт будет преследовать вас в судебном порядке из чувства мести.

– Она юстициарий. Что, если она заберет моего ребенка, чтобы он служил в ее доме? Или приговорит ребенка к смертной казни за кражу?

Элен не спрашивала, может ли юстициарий вынести такой жестокий приговор. Как однажды сказал интендант, там, где закон суров, его следует смягчать милосердием, а там, где он милосерден, им следует управлять со строгим соблюдением справедливости. Но когда юстициарий руководствуется своими собственными эгоистичными желаниями, это может принять любую порочную форму.

– Но вы дали это мне. Почему? Осознавая риск?

– Потому что моя внучка пробралась туда одна. Она уже достаточно взрослая, чтобы это сделать.

– Она ослушалась вас, потому что считает, что вам нужна ее помощь?

Офлиду вытерла слезы со щеки.

– Она такая хорошая девочка. Я умру, если потеряю ее. Но, полагаю, архонт будет этим обрадована. Я всего лишь уборщица. Архонт сказала мне, что у нее обманом отняли ребенка, который должен был принадлежать ей. Видите ли, она отказалась рожать в храме вместе с другими женщинами. Это было ниже ее достоинства. А потом…

Элен увидела, что женщина собирается повторить свое описание рождений и смертей, а также эгоистичного гнева архонт, поэтому прервала ее.

– Что с украшением? Кто его нашел? Ваша внучка?

– Нет, нет, это нашла я. Она поднималась наверх за день до этого.

– Вчера?

– Нет, нет, это было семь дней назад, может быть, шесть, может быть, восемь. Как раз после захода полной луны.

Элен подавила восклицание. «И?» – спросила она как можно спокойнее, хотя сердце ее бешено колотилось.

– Она пошла посмотреть, не осталось ли еще морошки, которую можно было бы собрать. Вернувшись домой, она сказала мне, что люди архонта упустили три спелых кустика. Она рассказала мне, что видела грифона-разведчика, кружащего над руинами Привала Оллудия.

37. ЦЕЛЫХ ПЯТЬ КОРЗИН!

Слова ударили точно искра – обжигающе значимые.

Грифон-разведчик.

Пальцы Элен сомкнулись на украшении.

Офлиду продолжила.

– Я подумала, что это детские фантазии. С тех пор, как моя внучка впервые услышала истории о грифонах-разведчиках, она, совсем маленькая, всегда говорила, что, когда вырастет, будет ездить верхом на грифоне. Но это невозможно для человека нашего положения. Так что я подумала, что она рассказала сказку о том, что увидела грифона-разведчика – как обычно. На следующий день мы поднялись наверх, прокрались незаметно. Как она и говорила, ягод было много. После того, как мы собрали их – целых пять корзин! – я спустилась по склону туда, где, как мне показалось, был свежий бугор из пучков ковыля. Я могу использовать его, чтобы плести… – Выражение ее лица изменилось, и она наклонилась, словно ожидая, что ее ударят плетью. Прерывистым шепотом она сказала: – Это… Это… Это были…

Элен знала единственную концовку, которая имела смысл.

– Это были разведчик и его грифон. Оба мертвы?

– О-о-о. – Офлиду схватилась за живот, как будто от боли. – Мертвы. Да. Мертвы. Я не рассмотрела зверя вблизи. Он был такой большой. Такой большой, и у него были когти. Разведчица была отброшена немного в сторону. Я думаю, что падение убило ее. Было так много крови. Голова была разбита. Мозги… то, что осталось. Животные побывали там.

– Вы срезали это украшение? Должно быть, оно было частью снаряжения разведчицы.

– Да, я это сделала. Не знаю почему. Я знала, что не смогу его продать. – Тени под глазами и измученно опущенные плечи выдавали ее отчаяние. – Я даже не могу сообщить об этом. Я так боялась. Я ничего не сказала своей девочке, просто сказала, что ковыль слишком старый, чтобы им можно было пользоваться. Как я. Пожалуйста, не говорите ей об этом. Лучше, чтобы она не знала.

Элен никогда не встречалась с внучкой Офлиду. Она видела уборщицу только в хостеле, когда та ухаживала за очагами и латринами. Теперь от старухи исходил кислый запах, отчасти от золы и отходов, с которыми уборщица имела дело ежедневно, а отчасти – от миазмов страха. От уязвимости. Может быть, гадюка во мне распознала запах добычи, подумала она с горьким юмором, вспомнив о призраке и лунном зеркале, которое он сделал.

Она положила руку на плечо женщины.

– Оставьте украшение мне. Вы правильно сделали, что мне доверились. Занимайтесь своими делами и не думайте больше об этом. Я разберусь. Я обещаю, что ваше имя и имя вашей внучки никогда не всплывут в этом деле. Вы мне доверяете?

– Ваша сестра спасла жизнь моей дорогой девочке, по крайней мере, на время, и принесла мне единственное хорошее, что есть в моей жизни. Я молю Высокие Небеса, чтобы вы не пострадали так, как ваша сестра.

Элен потерла лицо. Даже по прошествии двух лет ей было больно думать об Аовинг, затерявшейся под обрушивающимися камнями. Какими, должно быть, были ее последние минуты? Треск, грохот, перемена в воздухе, поднимающаяся пыль, крики, когда первая каменная глыба обрушилась на верхние этажи домов…

Элен остановила спираль своих мыслей. Она не могла пройти по этому пути. Таков был путь, которым жила Аовинг, всегда представлявшая, что может случиться самое худшее, даже если не было возможности узнать наверняка и, как правило, не было возможности предотвратить неожиданные обвалы, которые поглощали тебя.

Офлиду плакала, когда встала и вернулась к огню. Работу нужно было довести до конца, несмотря на ее слезы.

Элен быстро сказала:

– Уборщица, прошу вас, сообщите хранителю храма, что я использую один из своих жетонов для еды сегодня вечером. Рыба, если она у вас есть.

Офлиду фыркнула, сквозь слезы у нее вырвался смешок.

– Немного рыбы, да, я думаю, мы можем это устроить. – Затем, не поднимая глаз, она добавила шепотом, подбрасывая полено в огонь: – Спасибо.

Элен положила украшение в карман, вымыла лицо и руки и взяла свои вещи и свой набор курьера. Возвращаясь ко входу в апартаменты, она обдумывала возможные варианты.

Кем и Ипис напряженно стояли снаружи, рядом с двумя часовыми архонта. Изнутри Элен услышала голоса, неловкий смех, нетерпеливые хлопки в ладоши, а затем Лувиара сказала что-то, что она не смогла разобрать.

– Страж Ипис, – сказала Элен, – прошу вас передать сообщение. Мне нужно поговорить – по очень важному вопросу – с Капитаном Симо. Я прошу вас попросить его встретиться со мной здесь, во дворе.

Ипис оглядела Элен с ног до головы со скептической гримасой.

– Он занят с Его Высочеством. Что произошло такого важного, из-за чего помощнице-курьеру надо поговорить с капитаном стражи?

Элен прикинула расстояние от деревни до Морошкового хребта и то, сколько времени осталось от дня.

– Я могу подождать, пока Его Возвышенное Высочество не устроится.

Она отступила на несколько шагов, чтобы согреться на солнце, и расслабилась, приняв свободную позу, которую могла поддерживать некоторое время. Кем старательно не смотрел на нее, стоя с застывшей корректностью и каменным выражением лица. Ипис взглянула на него, удивленно нахмурившись, затем пожала плечами, зевнула и скрестила руки на груди со скучающим видом. Это была ширококостная, мускулистая молодая женщина, которая ходила и разговаривала с уверенностью уроженки Манора. К счастью, Кем ей, похоже, нравился. Честно говоря, Элен была достаточно счастлива, чтобы пока держит свои отношения с Кемом в секрете, чтобы остальные не презирали его. Хорошо, что они покинули Привал Орледдер так быстро, прежде чем до стражей дошли слухи о том, что лорд Дуэнн только что нашел своего пропавшего ребенка. Она не хотела, чтобы стражи сомневались, заслуживает ли юноша места среди них. Сделанное однажды, Заявление нельзя было отменить, но жизнь человека все равно может стать невыносимой.

Симо появился в дверях, напугав Элен, потому что Ипис так и не пошла в апартаменты, чтобы предупредить его. Он заметил Элен и подошел к ней.

– Его Высочество сказал мне, что вам нужно поговорить со мной.

Она с трудом сдержала улыбку. У призрака явно был исключительный слух. Она должна была это помнить.

– Капитан, я хотела сообщить вам, что мы находимся в часе ходьбы по крутому склону от места, известного как Морошковый хребет. Оттуда открывается вид на руины Привала Оллудия и главный обвал, которая блокирует дорогу. Если вы или Его Возвышенное Высочество хотите увидеть барьер под другим углом, это самое подходящее место.

– Разве такой поход не был бы более подходящим для имперских инженеров?

– Действительно. За последние два года я сопровождала туда три отдельные группы инженеров, чтобы они могли понаблюдать за обвалом и измерить ущерб. Я подумала, что Его Высочество может заинтересоваться.

– Почему вы так подумали? – Симо посмотрел на дверь, затем снова на нее, прищурившись.

– Капитан, я всего лишь провинциальная помощница-курьер, но у меня есть уши. Мне кажется странным, что интендант не получил сообщения о скором прибытии принца. Также кажется странным, что Его Возвышенное Высочество не знал о барьере, который вот уже почти два года преграждает дорогу. Это слишком долгий срок, чтобы Его Возвышенное Высочество, особенно с таким впечатляющим списком достижений, не знал об этом.

– Он был возвышен до всевидящего ока совсем недавно, – сказал Симо, словно оправдываясь. – До этого он много путешествовал по империи, и у него не было причин быть в курсе подобных новостей.

– Прошу прощения за этот вопрос, но разве вы не знали об обвале, Капитан?

– Я не главный страж. Эта должность принадлежит другому, старшему по званию, назначенному императором. Я был отозван с восточной границы, чтобы служить принцу Гевулину, по особой просьбе Элегантной Консорт, его благословенной матери.

– Итак, вас также держали в неведении о том, что дорога перекрыта, – сказала Элен, заметив трещину в его броне. – Тогда вам, возможно, будет особенно интересно увидеть обвал.

– Я не понимаю, какую пользу это может принести. Из карет мы увидели дорогу, погребенную под скалой. Трудно представить, что ее можно сдвинуть с места. Теургисты, возможно, и способны повелевать духами воздуха, но воздух не может поднимать валуны. Через Разрез Точильщика нет дороги, так?

Элен быстро провела рукой по губам, напоминая ему, что часовые архонт стоят неподалеку и, возможно, могут услышать.

– Да, именно так, – смущенно добавил он, уловив ее намек. – Итак, я спрашиваю еще раз, какой смысл идти осматривать этот барьер?

Она провела рукой по карману, ощущая твердую форму украшения. Было бы трудно объяснить, не называя Офлиду, но Симо махнул рукой, отпуская ее, и повернулся обратно. Как раз в этот момент в дверях появился призрак. Он остановился, чтобы убедиться, что все смотрят на него, прежде чем выйти со всей надменной осанкой и томной грацией, подобающими принцу.

– Симо! Есть новости?

Страж прижал руки к сердцу.

– Ваше Высочество.

– Какие новости? – Его нетерпение хлестнуло, как удар хлыста.

– Ничего такого, о чем вам стоит беспокоиться, Ваше Высочество.

– Позвольте мне судить об этом. Продолжайте.

Пауза.

Долгая пауза.

– А, э-э. – Симо действительно не хотел ему говорить. Как странно. Элен тихо откашлялась, и этот звук подстегнул капитана. – Кажется, в часе ходьбы отсюда есть хребет, с которого можно увидеть более серьезный из двух обвалов, преграждающих дорогу.

– Обвал, который похоронил под собой деревню? И это не тот обвал, которую мы видели с дороги? Да, пошли немедленно. Мне нужно размять ноги и подышать свежим воздухом. От запаха благовоний в этих комнатах я чихаю. – Он подкрепил свои слова, громко чихнув, а затем рассмеялся, как будто рефлекторное чихание показалось ему до нелепости забавным.

Симо уставился на него.

– Ваше Высочество? С вами все в порядке?

– Я готов к выходу!