Текст книги "Дорога Ведьм (ЛП)"

Автор книги: Кейт Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 36 страниц)

33. ДАЖЕ ЕСЛИ НЕ ВЫГЛЯДЯТ ТАКОВЫМИ

– У меня есть тема для разговора, – сказала Ипис, вступая в разговор с таким энтузиазмом, что высокомерный Джирви оскорбленно посмотрел на нее.

– У тебя всегда есть, – пробормотал Джирви.

– По крайней мере, ей есть о чем поговорить и какие вопросы задать, вместо того чтобы просто возражать или хранить задумчивое молчание, – парировала Ксилси.

Симо выразительно постучал ладонью по столу.

– Его Возвышенному Высочеству нет необходимости участвовать в наших тривиальных спорах. Прошу вас, ведите себя в его присутствии с должным достоинством.

Они прижали руки к сердцу. Кем, заметив этот жест, поспешно повторил его, но как только они разжали руки, он вернулся к поеданию оладий с выражением изумленного восторга на лице.

Ипис обратилась к Лувиаре.

– По дороге в обеденный зал я не могла не услышать, как Достойная Собеседница говорит об айвурах. Когда мой Манор отправил меня в Зал Стражей, я надеялась увидеть айвура в Городе Сердечного Покоя. Должна признаться, я была так разочарована.

Ее прервал Джирви:

– Наш нынешняя милостивая императрица изгнала всех айвуров из центральных земель, даже тех, которые поселились в квартале иностранцев во времена правления императора Жасмина.

– Да, я думаю, Ипис это знает, – со смехом сказала Ксилси. Казалось, ей доставляло удовольствие поддразнивать Джирви, который хмуро посмотрел на нее. – Моя благословенная бабушка родилась во времена правления императора Жасмина. Она никогда не видела город без айвуров, пока не были введены запреты. Она всегда говорит, что считала их местными жителями, а не чужаками.

– А как насчет тебя? – спросила Ипис. – Ты родилась в одном из шести Благородных Маноров.

– Я выросла в западной ветви нашего Манора. В Элегантном Городе нет айвуров. Но в детстве я каждый день слушала истории своей бабушки. Я была в восторге от того, что однажды сам увижу айвура, прогуливающегося по улицам столицы. По ее словам, среди них были послы, купцы и философы, ремесленники и поэты, танцоры и барды. Даже наемники с мрачными лицами. Но потом меня отправили в Зал Стражей, в тот самый год, когда императрица Магнолия изгнала всех айвуров из сердца страны. Так что я так и не смогла их увидеть.

– Я слышала, что они симпатичны и стройны, как рыси и пантеры, – с придыханием сказала Ипис, – и, как грифоны и сарпы, великолепны в своей смертоносности, и, как лошади, бегают с такой красотой, с которой не сравнится ни один человек.

– Как поэтично. – Джирви устало покачал головой. – Они убийцы. Охотники и воины.

Ипис проигнорировала его.

– Но ведь вы так много путешествовали, Достойная Собеседница? Вы видели айвура и разговаривали с ним?

– Да. – Лувиара подкрепила свои слова ложкой засахаренной морошки, и сладость заставила ее улыбнуться. – Я гуляла по гавани Северного Антиниса и разговаривала с теми, кого Морские Волки называют завещателями. Эти завещатели – единственные из них, кто может разговаривать с посторонними. Я обменивалась историями и песнями в деревнях, называемых «владениями», где поселились многие айвуры, вышедшие из Запустения. Я даже разговаривала с делегацией лесных айвуров, таинственного народа, называемого Сталкерами.

– Лесными Волками, вы имеете в виду, – пробормотал Джирви.

Она взглянула на него и продолжила.

– Они пришли из южного леса, чтобы торговать в порту Вартик, на берегу Алмазной бухты. Что касается Кровавых Волков, то они с нами не разговаривают. Они только нападают. Ни один имперский солдат или простой крестьянин, захваченный ими в плен, так и не вернулся.

Симо прочистил горло в качестве прелюдии к выступлению. Остальные послушно приготовились ждать его мудрых слов.

Капитан заговорил серьезным тоном.

– Я путешествовал по востоку и вдоль спорного северного побережья. Айвуры необычайно сильны и быстры, потому что несут в себе черты зверей. Вот почему они не похожи на нас. Мы люди во всех отношениях, которые одобряют Высокие Небеса. Они монстры, даже если не выглядят таковыми.

Элен украдкой наблюдала за призраком, который слушал со своим обычным выражением напряженного любопытства. Она не могла быть уверена, что он думает обо всем этом, и что для него знакомо, а что ново.

– И все же люди тоже могут быть монстрами, как мы знаем из рассказа Пять Кузенов-Каннибалов, – сказала Ксилси.

– Это просто выдуманная история, – возразил Джирви.

– Кто сказал, что в ней нет правды? – добродушно спросила Лувиара. – Неужели вы хотите сказать, что мы, люди, никогда не поступаем порочно или чудовищно? Никогда не лжем, не воруем, не обманываем и не убиваем без уважительной причины?

– Нет, нет, конечно нет, – поспешно сказал он.

Ксилси хихикнула, затем замолчала, вытерев рот тыльной стороной ладони под острым взглядом Симо.

Лувиара продолжила.

– Если вы хотите знать мое мнение, почерпнутое за многие годы странствий по окраинам империи, я бы сказала вам, что айвуры похожи друг на друга не больше, чем любые двое из нас. Среди предположительно мирного лесного народа могут быть вспыльчивые и жестокие люди, и точно так же среди Морских Волков могут быть те, кто плавает в одиночку из безграничной любви к морю и никому не желает зла. Мне показалось, что айвуры, которые сейчас живут на границе с Запустением, хотят просто засадить Запустение, чтобы там снова могли расти растения и деревья. Что касается Кровавых Волков и их пауков, то мы видим их армию. Кто может сказать, на что похожи их города или лагеря, расположенные вдали от границы, где ведутся сражения?

– Вы защищаете их агрессию? – спросил Симо. – Я потерял друзей и родственников на восточной границе!

Лувиара прижала руку к груди.

– Прошу прощения, Капитан. Я не хотела тревожить ваше сердце. Это правда, что у меня никогда не было возможности поговорить с кем-либо из айвуров, которые служат в этом ужасном войске. Несколько лет назад, когда я путешествовала по востоку, я услышала, что пленник из войска был взят живым. Естественно, я поспешила в форт, где, как говорили, содержался пленник, но когда я добралась туда…

Она замолчала, посмотрела на опустошенные тарелки и положила себе на тарелку последний кусочек пирога. Элен могла поклясться, что Лувиара заметила, как все подались вперед. Как и любой рассказчик, собеседница наслаждалась их предвкушением.

Но Ксилси неожиданно и грубо прервала ее.

– Мне это не интересно. Мой брат погиб на востоке, сражаясь с этим войском. В своем последнем письме домой он писал, что их маги создали Спору. Мы не поверили в это и решили, что это просто история, но потом мы получили сообщение, что он умер, превратившись в монстра, пораженного Спорой, поэтому его роте пришлось сжечь то, что осталось от его тела, в полевых условиях; они даже не смогли отправить его прах домой. Именно это заставило меня принять решение стать стражем. Чтобы я могла научиться сражаться со Спорами.

– Вы не всегда хотели быть стражем? – спросил Кем. Все посмотрели на него с любопытством, так как это был первый раз, когда он заговорил с начала обсуждения.

– О, нет, вовсе нет. – Ксилси улыбнулась, разминая свои сильные руки, к ней вернулось хорошее настроение. – Я хотела стать мастером по вышивке. Вы всегда хотели стать стражем, Кем?

В его взгляде было что-то отстраненное.

– Да. Это то, о чем я всегда мечтал.

Эти тихие слова прозвучали для Элен как пощечина. Он никогда не признавался в этом ни ей, ни своей матери. Никогда. Его слова больно ранили – они были брошены так буднично, да еще людям, которых он едва знал, но которые теперь стали его товарищами на всю жизнь! И она, вырастившая его, никогда не сможет стать для него другом. Он даже не взглянул на нее. Неужели он уже выбросил ее из своей жизни? Не то чтобы она винила его, но этот момент был таким горьким, и она была так зла на себя за то, что ей не хватило смелости сказать ему правду.

– Вы не закончили свой рассказ о захваченном пленнике, – сказал призрак.

Лувиара озадаченно посмотрела на него.

– Я уже рассказывала вам эту историю, Ваше Высочество.

– Здесь сидят те, кто ее не слышал. – Он сделал широкий жест, который легко истолковать как приказ сделать подношение. – Неоконченная история – это прерванный полет, верно?

Снаружи зазвенел колокол, звук был приглушен стенами. Дверь открылась, вошел хранитель и поклонился.

– При всем уважении, любезные гости, после заключительной молитвы пора погасить все огни. Я должен попросить вас удалиться на ночь в хостел.

Призрак сразу же поднялся, сигнализируя о своем согласии с порядком жизни в храме. В молчании они вернулись в казарму. На улице было холодно, в воздухе чувствовался легкий мороз. Внутри, в длинной комнате, от кирпичного очага исходило приятное тепло. Они быстро приготовились, вымыли руки, сняли сапоги. Элен завернулась в одеяло и плащ, полностью одетая, если не считать верхней туники. Хранитель подождал, пока все улягутся, затем потушил фитили и закрыл дверь. Никто не проронил ни слова. Элен закрыла глаза и погрузилась в сон.

* * *

Прикосновение к ее руке, такое же короткое, как взлет бабочки, разбудило ее. Было совершенно темно, но она знала, что это был призрак. Она ощущала его присутствие, как тепло солнечных лучей на обнаженной коже.

– Я хочу кое-что тебе показать, – прошептал он.

34. МЕДЛЕННО ПОДНИМАЮЩЕЕСЯ ДВИЖЕНИЕ

В комнате не было окон, поэтому единственным источником света была тонкая полоска лунного света, пробивавшаяся сквозь щель под тяжелой деревянной дверью. Она натянула ботинки и последовала за ним мимо спящих товарищей.

Снаружи стояла безоблачная ночь. Фулмо стоял у двери, словно окаменев, подняв лицо к звездам. Гагаст не пошевелился, когда они проходили мимо, и она не была уверена, был ли он зачарован этим местом или питался звездным светом, таким образом примерзая к миру.

– Здесь нет ламп, – прошептала она, когда они пересекали двор под звездами и убывающей луной.

– Ты уже знаешь, что тебе не нужна лампа, чтобы видеть ночью, так? И никогда не была нужна.

Да, но она не могла заставить себя подтвердить это утверждение. Такое знание было опасным. Из-за него человека могли сжечь. Неудивительно, что Кем разозлился. Она так много скрывала от него. То, что он слишком молод, являлось достаточно веской причиной, или, по крайней мере, было. Тем не менее, Кем стал достаточно взрослым, чтобы самостоятельно принимать решения, видеть мир сложным образом, своими собственными глазами, а не только глазами своей матери и тети. Даже если она на самом деле и не была его тетей, хотя и была ею в тех отношениях, которые имели значение. Конечно.

– Будь внимательна, – прошептал призрак.

Он открыл ворота, которые пропустили их в ту часть храма, которую она никогда не видела.

– Я не думаю, что нам позволено…

– Принцы могут ходить, где им заблагорассудится. Это все, чему я научился за время своего пребывания здесь. Сюда.

Он обошел столовую и кухню кружным путем, миновал спальное крыло и прошел в заднюю часть храма, где во внутреннем, вымощенном брусчаткой дворе, прямо напротив склона крутого холма, был разбит сад. Воздух был холодным, и все же, находясь рядом с призраком, она чувствовала, что ее окутывает аура лета.

На краю двора, в скале был вырезан барельеф с изображением дерева. Вода, стекавшая по ветвям, блестела, как будто свет звезд превратился в жидкость, стекая в круглый каменный бассейн шириной с ее вытянутые руки.

Она изучила очертания скульптуры.

– Это то же дерево, что и каменное на гребне?

Он поднял руку, призывая к тишине. Они стояли рядом, не двигаясь, и смотрели, как медленная рябь расходится по поверхности бассейна, словно отражая ход времени, как ветер шелестит листьями, как луна поднимается достаточно высоко, чтобы ее свет наконец отразился на неглубокой воде. Поверхность стала похожа на лист тончайшего серебра.

Шагнув вперед, призрак развел руки в стороны. Блеск затвердел, превратившись в зеркало, в котором мерцали звезды, но луны не было видно, хотя именно лунный свет создавал это зеркало.

– Смотри. – Он произнес это слово как предложение, просьбу, а не как приказ.

Сделав первый шаг вперед, она увидела его отражение, хотя еще и не свое собственное. У принца Гевулина были тонкие черты лица и приятные глаза. Вышивка, идущая по плечам и воротнику его туники стража, светилась, словно была сшита волшебной нитью, а на рукавах туники шли невидимые обычному глазу надписи, которые отражались только в зеркале воды. Возможно, это были знаки защиты или тайные клятвы. Она понятия не имела.

Но в воде была какая-то тень, медленно поднимающееся движение, которое извивалось позади и вокруг лица и фигуры принца. Тень так и не всплыла полностью, но в ее изменчивом течении можно было разглядеть очертания мощного зверя с длинным туловищем, наполовину сложенными крыльями и узкой золотистой головой с тонкими рогами и элегантными усами.

Подойдя ближе, она с нескрываемым восхищением уставилась на его плавные движения, благоговея перед его красотой. Она удивленно выдохнула:

– Это дракон?

– Подойди. Еще один шаг вперед, – с легким напором сказал он.

Когда она сделала шаг, в зеркале рядом с отражением принца появились ее собственные голова и торс. Во многом та же старая Эл: круглое лицо, зеленые глаза, волнистый шрам длиной в палец, который начинался под левым ухом и завивался за мочкой, скрываясь из виду. Конечно, сейчас она была старше, чем та маленькая девочка, которая много лет назад впервые увидела свое отражение в пруду с чистой водой при полной луне. Она стала выше ростом, но не слишком; худая от постоянной ходьбы, но со здоровым видом человека, который теперь получает достаточно еды каждый день. Ее волосы отросли, стали черными и такими буйно вьющимися, что она заплетала их в косу, чтобы они не падали на лицо. В детстве ей и Ао брили головы каждое полнолуние. Длинные волосы означали свободу, даже если уход за ними требовал гораздо больше времени. Тот же оценивающий взгляд, выискивающий опасность, но губы готовы улыбнуться, потому что жизнь слишком коротка, чтобы не улыбаться.

Но в одном отношении пятилетний ребенок резко отличался от женщины лет тридцати с небольшим. Сейчас в центре ее туловища отчетливо виднелись тонкие очертания гадюки. Тогда еще не было гадюки, только бледное семечко, похожее на Спору, рядом с ее сердцем. Она прижала руку к своей груди, когда гадюка зашевелилась, потому что почувствовала запах чистой воды, которая была одновременно и ядом, и лекарством.

Призрак кивнул, приглашая ее говорить.

Она сказала:

– В тот единственный раз, когда я видела ее внутри себя, это было семя, похожее на яйцо, спрятанное в моем сердце. Я была всего лишь маленькой девочкой. Я не знала, что это такое и что из него может вылупиться. Как зеркало делает это видимым?

– Лунное зеркало показывает нам нашу сущность. Когда ты видела себя раньше?

Воспоминание всплыло из глубины памяти.

– Это было так давно. Тогда у меня тоже был этот шрам. Я помню, что заметила его, потому что он резко выделялся даже в отражении, красный и воспаленный, но не помню, как он появился. Я только помню, как стояла на берегу пруда под луной, пруд стал таким же зеркалом, как это, и я увидела себя.

– Чтобы создать зеркало, требуется заклинание, которое сочетает в себе эссенцию лунного света и чистой воды, то есть отражение истины. Но у тебя нет такой силы. А у кого она была?

Она беспокойно покачала головой. Она не хотела возвращаться к той жизни и не видела причин делать это, даже в воспоминаниях.

– Рядом со мной кто-то стоял, присутствие, личность. Я не помню, чтобы видела их отражение в пруду, не то что твое рядом с моим.

– Интересно. Мы, Лишенные, можем использовать заклинания, чтобы спрятаться от зеркала, если захотим. Вот почему мы называем его и зеркалом сердца, и зеркалом теней.

Новая мысль осенила Элен, и она, затаив дыхание, добавила:

– Дракон – это твоя тень, твое сердце, твоя сущность.

– Симпатичный парень, я уверен, ты согласишься. Все всегда так говорили. Боюсь, похвала ударила мне в голову. – Его отражение ухмыльнулось, и он озорно подмигнул ей.

Она закатила глаза.

– Вот она я, обычная садовая гадюка. Во мне нет ничего от красоты или элегантности.

– Нет, нет, не говори так, потому что ты такая, какой должна быть. Кроме того, как и у всех гадюк, у тебя есть способность выслеживать свою добычу.

– Какая у меня добыча?

– Это ты мне скажи.

– Я полагаю, это Спора.

– Судя по твоим намекам, я подозреваю, что на протяжении многих лет это инстинктивное желание съесть Спору не раз спасало твою жизнь и жизни других людей. Я не прав?

Она вздохнула, наклоняя голову, чтобы получше рассмотреть свои резкие черты. Аовинг была хрупкой и привлекала мужчин определенного типа, и, конечно, необычные волосы Ао, когда они отросли, тоже привлекли к себе внимание. В юности Элен иногда приходила в отчаяние от того, что она никогда не сможет стать цветком, на который слетаются пчелы, что к ней будут относиться как к товарищу. Но Аовинг не преуспела из-за этого интереса. Хрупкая красота была своеобразным ядом, который пожирал своего обладателя, если ими обоими управляли недобрые руки. Пребывание в центре такого внимания нанесло серьезный ущерб уязвимой Ао. После всего этого, как только они поселились в Привале Орледдер, у Элен не было недостатка в добровольных партнерах, когда она этого хотела, в то время как у Аовинг больше никогда не было любовников – она едва выносила прикосновения, за исключением тех, кто страдал от родовых мук и нуждался в поддержке.

Призрак наблюдал, как она разглядывает свое отражение.

– Величайшая красота мира скрывается в обычных вещах. Восход и заход солнца, от которых мы зависим. Восхитительная радость водопада. Первый весенний цветок. Поле спелого зерна. Земля, на которой оно растет. – Его отражение указало на небо. – Обычные звезды.

– Но звезды не обычные. Они блестящие. Они сияют.

Его глаза были полузакрыты, а губы изогнулись в тайной улыбке. «Да, именно их блеск привлекает нас к ним». Он открыл глаза, чтобы встретиться с ней взглядом в зеркале, и внезапно она почувствовала, что у нее так закружилась голова, что она вот-вот упадет в бассейн, подводные течения которого угрожали утащить ее в бездонную глубину.

Она отпрянула, чтобы оказаться вне досягаемости собственного отражения. При этом шаге что-то сдавило ее кожу, как будто она срывала завесу правды, чтобы вернуться к комфорту лжи.

– Это не то, чего я ожидала, – пробормотала она.

– Источник с чистой водой? Путешествие по холмам? Жизнь со всеми ее изгибами и поворотами? – Многозначительная пауза, а затем: – Моя привлекательная улыбка?

Она рассмеялась, и звук ее смеха был ярким, как звон колокольчика в ночи. Красота ночи сделала ее безрассудной.

– Может быть, ты все-таки не злой колдун.

Его брови изогнулись в преувеличенном удивлении, хотя в его тоне ей послышался смех.

– А ты боялась, что я могу оказаться таким?

– Ты должен признать, что таинственный призрак, скрывающийся среди заброшенных башен, мог бы показаться подозрительным. Даже если у него привлекательная улыбка.

– Может быть, особенно тот, у кого привлекательная улыбка. – Призрак отступил от бассейна, лицо его скрылось в тени, но она могла сказать, что теперь он улыбался. Внезапно, прежде чем он смог сказать что-то еще, он напрягся, насторожившись. Он что-то услышал или почувствовал. Его поза изменилась, он явно встревожился.

– Нам лучше вернуться, – начал он, протягивая руку, чтобы отвести ее назад.

Легкий предмет со звоном ударился о камни двора. Дротик заскользил по земле и остановился у ее ботинка. Она отпрыгнула назад, когда пара стройных рысей появилась на скалистом выступе из-за слоя фонтанирующей воды, как будто они вырвались из самого склона холма. Большие горные кошки были великолепными созданиями, достаточно крупными, чтобы разорвать лицо Элен, если бы они напали.

На каждой из них ехал трехрогий сволтер, на бедрах у них покоились арбалеты. Это был маленький народ, макушки их голов не доставали Элен до бедра, и они были воинственными драчунами или, если им хорошо платили, хитрыми охранниками караванов. У этих двоих были коротко острижены головы, на них виднелись знаки одного из кланов холмов Восхода Луны, но именно этих она не знала.

Они все равно смотрели не на нее. Их трехглазые лица были обвиняюще и с явной враждебностью повернуты к призраку. Тот вообще не двигался, и все же, что было невероятно, казалось, что он занял больше места, слегка приподняв руки, словно готовясь метнуть в пришельцев что-то смертоносное.

По шее Элен пробежали мурашки, и она напряглась, готовая к вспышке насилия.

– Говорите, – коротко сказал призрак. Он говорил не высокомерным голосом принца, а более глубоким и угрожающим тоном, в котором чувствовалась огромная сила, готовая вырваться на свободу, если он захочет ее отпустить.

Сволтеры не отступили. Они крепче сжали свои копья.

– Мать нашего Клана шлет тебе привет, Старший Кузен, – сказал один из них голосом, похожим на рычание. – Тебе не рады в этих холмах, чья земля видела, как прилив поднимался и опускался за годы гнева. Твой род измучил и разрушил мир. Говорят, что остальные из вас давным-давно отделены от земли, лишены собственной воли и собственных действий. Так почему же ты сейчас здесь? Какие неприятности ты принес с собой? Взмахи твоих крыльев неизбежно вызовут турбулентность. Так говорит Мать Клана, которая послала нас навести справки, увидев и почуяв твой проход по нашей территории.

При упоминании Матери Клана призрак успокоился, словно расправил крылья в знак уважения. Его ответ не был мягким, но был нейтральным.

– Младшие Кузены, я приветствую вас и передаю привет вашей уважаемой Матери Клана. Я не герольд. Я всего лишь разведчик, ищущий вестей о далеком звоне колокола. Вы слышали его отдаленный звон?

Двое сволтеров переглянулись, словно обменявшись тайным посланием. Кроме этого, Элен не могла различить никаких черт на их лицах, даже при лунном свете, потому что они обладали способностью становиться слишком прозрачными, чтобы их можно было по-настоящему разглядеть.

– Мы ничего не знаем о твоем колоколе. И нас это не касается. Мы живем здесь в гармонии с империей и хотим только, чтобы нас не беспокоили. Мы не заинтересованы в переговорах или союзах.

– Тогда я свидетельствую свое почтение вашей Матери Клана. Передайте ей, что я просто проезжаю через эти холмы по пути на север. Я больше не буду вас беспокоить, если вы согласитесь оставить в покое меня и тех, кто путешествует со мной.

– Да будет так, клянусь Бородой Матери.

По саду пронесся порыв ветра. Тени изогнулись, и рыси попятились, исчезая за водой.

– Наверху есть логово? – с придыханием спросила Элен.

– Я верю, что есть, – сказал призрак своим обычным тоном, который так странно было слышать после напряженного разговора. – Они туннельный народ, умеющий проходить сквозь скалы.

– Туннельный? Сволтеры – лесной народ.

Он бросил на нее недоверчивый взгляд.

– Я даже не знала, что в этом храме есть клан, – добавила она. – Я не знала, что существует этот двор, хотя останавливалась здесь на ночь каждый месяц в течение десяти лет. В другом дворе есть колодец, где путешественники могут попросить глоток чистой воды для исцеления и придания сил. Я никогда не думала, что здесь есть другой источник.

Он поднял руку, призывая к тишине. Она услышала шаги. Вместе они укрылись за колючей вечнозеленой листвой живой изгороди, защищающей от дыхания зимы. Кто еще мог бодрствовать? Кроме сволтеров, конечно.

Старый хранитель вышел во двор с лампой в руке. Либо сонные чары рассеялись, либо у человека была какая-то защита от них. Он поднял лампу, осматриваясь, затем увидел дротик и, заинтересованно хмыкнув, наклонился, чтобы поднять его. Бросив последний взгляд на склон холма, он ушел. Призрак коснулся локтем локтя Элен, остановился, нажал: Не двигайся.

Они постояли так еще некоторое время, так близко, что она могла вдыхать его запах. Страстное желание подступило к горлу, и она даже не была уверена, чего именно хочет. Прикосновения. Ласки. Поцелуя, медленного, сладкого и горячего.

Он испуганно вздохнул и, быстро двигаясь, вышел из-за куста. Она последовала за ним, злясь на себя. Не отвлекайся и не торопись. Никаких коротких путей. Придерживайся рутины. Сохраняй спокойствие.

Ей нужно было сосредоточиться на миссии, на том, что происходит здесь и сейчас, изо дня в день. Но это вернуло ее мысли к умывальной комнате и «пошла ты», сказанному Кемом на прощание. Заговорит ли Кем с ней когда-нибудь снова? Сможет ли он когда-нибудь простить ее? По сравнению с гневом Кема, все остальное было сущей ерундой. Независимо от того, был ли призрак принцем, или принц был призраком, он уйдет из ее жизни, чтобы заняться важными делами во дворце или таинственным делом с колоколом. Она вернется к работе курьера.

Призрак взглянул на нее, но никак не прокомментировал ее напряженную походку и тяжелое дыхание. Они вернулись в хостел. Фулмо все еще неподвижно стоял под звездным светом. Что-то крошечное лежало у его правой ноги.

Это была мертвая мышь с торчащим из шеи дротиком.

Призрак схватил ее за хвост, и безжизненное тело безвольно повисло.

– Предупреждение. Или напоминание. Мяса не хватит даже на то, чтобы приготовить еду для таких, как мы. Какое расточительство. Я сожгу его в очаге.

– Что это за звон? – спросила она. – Что он означает?

Он не отрывал взгляда от мертвой мыши, как будто в ее трупике были ответы, которые он искал.

– Колокол – это след, метка, знак колдовства. То, что эти сволтеры ничего об этом не знают, неожиданно, ведь их народ пережил те дни, когда колдовство едва не уничтожило мир.

– Это было очень давно.

– Похоже на то. Тем не менее, Мать их Клана не забыла прошлое, верно? Я не могу объяснить тебе, что это значит, когда они утверждают, что ничего не знают о колоколе. Либо они лгут, либо не слышат его.

– Они не были рады тебя видеть, это точно. Как ты думаешь, они могут напасть на нас, когда мы продолжим путь? С этого момента тропа становится все более изолированной. Может быть, ты и вправду легендарное создание, способное творить чудеса, но человеческое тело, которое ты носишь, достаточно хрупко, и тебя можно убить.

Он раскачивал мышь за хвост взад-вперед, как будто это была игрушка, а он зверь, который играет со своей добычей, которую потом съедает.

– Они слишком умны, чтобы пытаться это сделать.