Текст книги "Дорога Ведьм (ЛП)"

Автор книги: Кейт Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 36 страниц)

52 ЕСЛИ ВЫ ТАК ПРЕДПОЧИТАЕТЕ

Утром интендант Берел настояла на том, чтобы сопровождать принца Гевулина в ее личной карете. Она путешествовала со своей младшей сестрой, которая была одета в великолепный оранжево-золотой шелк, как будто собиралась ко двору. В конце концов, заметила Ксилси Элен, когда Берел и ее сестра садились в карету, всем хорошо известно, что у принца Гевулина был только один законный консорт, мужчина, с таким же оборудованием, как у него, и пока ни у одной из его конкубин не было детей.

– Я этого не знала.

– Зачем тебе знать? Интендант надеется склонить его к сексу с сестрой и заставить ее забеременеть.

– Что потом?

– Ему придется признать ребенка перед Храмом Сердца. Тогда император признает ребенка внуком, который будет внесен в списки дворцовой родословной как принц Пятого сословия. Конечно, это ничтожный ранг среди принцев. Но матери будут предоставлены отдельные покои при Дворе Цветов и титул Консорт Цветов. Это дает ей шанс родить принца Четвертого Сословия.

– Чтобы принадлежать к Четвертому Сословию, нужно родиться при Дворе Цветов?

– Верно. Теперь ты понимаешь, почему такая жадная женщина, как интендант Берел, не может упустить такую возможность. Но принц слишком умен, чтобы обрюхатить наследницу Манора Карис.

– Почему?

– Вау. Ты действительно ничего не знаешь, не так ли?

– Я знаю достаточно, чтобы переправить вас через Разреза Точильщика.

– Ответный удар! Манор Карис – один из шести Благородных Маноров империи, разве ты этого не знала? Твой интендант наверняка знает. Если Манор Карис получит ребенка во дворце, это даст ему силу влиять на ребенка через его мать. Мой Манор находится в глубине дворца, я могу засунуть палец в каждую сосиску и в каждый пирог, если ты понимаешь, о чем я.

– В здешних краях так говорят о том, с кем люди занимаются сексом.

Ксилси фыркнула.

– С тобой всегда можно посмеяться. Это чистая правда. Моя бабушка была любимым консортом императора Гибискуса в его преклонном возрасте. Все говорят, что я очень похожа на нее.

– Ты хочешь сказать, что она была соблазнительной красавицей, которая выглядела моложе своих лет?

Ксилси удивленно посмотрела на Элен, а затем громко рассмеялась.

– Если ты пытаешься залезть ко мне в постель, предупреждаю, я ем только сосиски и никогда пирог. Даже если при этом не так-то просто не забеременеть. Однажды я забеременела во время тренировок. Лекарство, которое дал мне храмовый целитель, чтобы мои кровотечения вернулись, сделало меня слабой на несколько месяцев. Мне пришлось перейти в когорту следующего года. Моя семья была возмущена.

– На стражей за то, что они отправили тебя на год назад?

– Нет, на меня за то, что я забеременела. Если бы мне так не нравился секс, я бы отказалась от него, но мы здесь. – Ее взгляд метнулся к Джирви и снова в сторону, как будто она не хотела, чтобы ее заметили.

– Я знаю несколько эффективных способов предотвратить беременность, – сказала Элен.

– Так мне сказал дворцовый врач, и посмотри, что из этого вышло.

– Возможно, дворцовые врачи знают не все. Моя сестра была акушеркой и травницей. Она потратила годы на то, чтобы понять, как помогать людям, особенно…

Особенно служанкам и другим лицам низкого происхождения, которым не разрешалось говорить нет. Как Аовинг не разрешалось говорить нет лорду Дуэнну или капитану Роэлу.

– Особенно кому?

Объяснить это высокородной Ксилси было просто невозможно, поэтому Элен сказала:

– Особенно для отчаявшихся людей. На это есть разные причины.

– Мне знакомо это чувство! Расскажи мне все.

Двери кареты захлопнулись, как только в нее внесли последний накрытый поднос с едой.

– Позже, – добавила Ксилси. – Кажется, мы наконец-то отправляемся.

Для стражей и сопровождающего их отряда из шести часовых были приведены лошади. Они отправились в путь. Фулмо без труда поспевал за ними ровным шагом. Его энергия казалась неистощимой. Возможно, он действительно насыщался звездным светом.

Мчась на север, они показали хорошее время, их общим направлением был долгий, медленный спуск с плато. Никто из гонцов не побежал вперед, чтобы предупредить жителей деревень, поэтому люди на полях бросали на кавалькаду лишь мимолетные взгляды, как будто интендант так часто проезжала по этому маршруту, что ее присутствие стало обычным делом. Интендант Берел гордилась своими почтовыми станциями, где они останавливались в течение каждого дня путешествия, чтобы сменить лошадей, поддерживая быстрый темп путешествия. Интендантство Фарледдер было регионом лошадников, закрывавшим большую часть потребностей северных провинций империи. Судя по наличию большого количества лошадей, заботе, проявляемой к их конюшням, и роскошным частным салонам на почтовых станциях, было ясно, что Берел обогатилась на торговле лошадьми.

Каждую ночь они останавливались на следующем Привале. Хотя ни один из них не был таким большим и процветающим, как Привал Фарледдер, каждый Привал включал в себя жилье для имперских чиновников, а также имперские апартаменты, хотя на памяти живущих ни один из них никогда не принимал у себя настоящего принца.

Элен никогда не допускалась в имперские покои, в отличие от стражей. Она ела и спала в казармах, отведенных для более мелких чиновников. К своему удивлению, она скучала по духу товарищества, царившему во время их экспедиции через холмы.

На третью ночь в пути она сидела в конце одного из длинных столов в салоне, предназначенном для чиновников меньшего ранга. В комнате было только два других чиновника, они сидели за другим столом и педантичным, полупьяным тоном обсуждали меры и веса. Служанка Резиденции принесла ей тарелку с хрустящим угрем, солеными бобами, блинчиками с зеленым луком и суп из цветков лилии и свиных ребрышек – обычное осеннее блюдо в северных провинциях.

– Рисовое вино, медовуха, бледный огонь или персиковый сок? – спросила женщина.

– Я возьму сок, если он свежий, – сказала Элен. – Спасибо. Как вас зовут? Я помощница-курьер Элен.

– Меня зовут Кавна. – Женщина пристально посмотрела на нее. – Говорят, вы были в отряде Его Возвышенного Высочества.

Элен вежливо улыбнулась.

– Да, это так. Приятно поужинать здесь в тишине и непринужденной обстановке.

Кавна рассмеялась.

– Могу себе представить. Я принесу сок.

Элен принялась за еду, наслаждаясь хрустящей корочкой угря и соленостью бобов, хотя зеленый лук показался ей на вкус старым, а мука, из которой готовились блинчики, была затхлой ячменной, а не свежемолотой пшеничной; достаточно вкусно, и ее много, но определенно не то, что хотелось бы принцу и интенданту, ужинавших в имперских апартаментах. Кавна принесла кружку сока, дружески поболтала о погоде и снова ушла, когда служащие отдела мер-и-весов позвали ее для чего-то.

Элен только приступила к острому супу, когда дверь на улицу открылась. Вошел мужчина в униформе геодезиста. Он сразу же направился к Кавне. Поговорив с ней, он сделал вид, что заметил Элен, и направился к ней.

Он выглядел обветренным, волосы были собраны в пучок, но пряди разлетались во все стороны. Его униформа была помятой и в пятнах, как будто он провел слишком много ночей, спя на грязи. В этом не было ничего необычного для геодезистов. Необычным в нем было то, как он поставил свой рюкзак, выдвинул стул напротив нее и сел, слишком нетерпеливо наклонившись к ней.

– Я слышал, вы пересекли Разрез Точильщика, хотя Пять Мостов перекрыты. – Он помолчал, тряхнул головой, словно отгоняя засевшую в мозгу муху, и добавил: – Меня зовут Берри. Имперский Орден Геодезистов, если вы не знаете. Я слышал, вы помощница-курьер Элен, из Привала Орледдер.

– Да.

Его улыбка была неловкой. Элен не могла понять, то ли он давно не улыбался, то ли притворялся, потому что чего-то от нее хотел.

– Там все еще капитан Джиньян, верно?

Элен была настороже.

– Так и есть.

– Я знаю ее с давних пор. – Он не стал вдаваться в подробности.

– Что привело вас в эти края? – спросила Элен.

Берри достал из рюкзака промасленный кожаный тубус и, к изумлению Элен, развернул свою геодезическую карту прямо на столе рядом с недопитым супом, который мог расплескаться по ней. Служащие службы мер-и-весов не заметили этого чуда и не проявили к нему никакого интереса, а карта действительно была настоящим чудом, густо испещренным поставленными за много лет знаками и символами, которые могли интерпретировать только геодезисты.

– Вы можете показать мне, где вы пересекли Разрез? – спросил он.

Она уже заметила изгиб большого каньона, расщелину, где можно было размотать веревочный мост, но просто сказала:

– Я действую согласно приказам его величества и интенданта Орледдера.

Он разочарованно кивнул головой.

– Да, я понимаю. Конечно. С этим не поспоришь.

Кавна подошла и поставила перед Берри кружку с медовым пивом.

– Вы не едите? – спросила его Элен.

– Ой. – Вопрос поставил его в тупик. – Полагаю, мне следует это сделать.

Кавна обменялся взглядом с Элен, в котором промелькнула искра сочувствия, и служанка сказала:

– Я принесу ему тарелку. Не просто эль, как он обычно заказывает.

Берри был так поглощен изучением карты, что пропустил этот обмен репликами.

Когда Кавна ушла, Элен спросила Берри:

– Вы давно на этом Привале?

– Совсем недавно. Я был болен. – Он произнес эти слова уклончиво и нервно отхлебнул пива. – Я возвращаюсь из провинции Лесоповал.

Был ли он шпионом? Теневым стражем, притворяющийся геодезистом? Идет по следу принца Гевулина? Но она изучала геодезические карты в Зале Карт, и эта карта выглядела вполне законной. Даже любимой. За ней ухаживали более тщательно, чем за самим человеком.

– Вы какое-то время были в поле? – спросила Элен.

Теперь он улыбнулся с неподдельным волнением.

– Я могу вам сказать, потому что вы – помощница-курьер. Смотрите сюда! Меня послали, чтобы я картографировал заново границы Дальней Пограничной Пелены.

Именно туда направлялся принц, но она не собиралась говорить ему об этом. Может быть, он пытается это выведать.

Но по мере того, как он продолжал, его неловкость рассеивалась, когда он указывал на объекты на карте.

– Время от времени Пелена выпускает из себя так называемые «шпоры». Они вырастают, как усики, из основной Пелены. Но, я думаю, вы знаете, что…

Прежде чем она успела ответить утвердительно, он поспешил продолжить:

– Около десяти лет назад Дальняя Пограничная Пелена образовала быстрорастущую шпору. Видите ее здесь, эту узкую ниточку? Она выходит из Пелены вот здесь, к востоку от сторожевого поста Дальнего Пограничного Бдения. Она тянется на десятки лиг к югу через провинцию Лесоповал и больше похожа на реку, чем на что-либо другое. Как змея, извивающаяся по сельской местности! Она пересекает несколько обычных дорог. Это вынудило местных жителей делать большие крюки, что нарушило торговлю и сбор урожая в восточной части провинции. Если вы направляетесь в Лесоповал и будете проезжать мимо Манора Пелис на север, вы сможете увидеть ее со сторожевой башни. Она проходит совсем рядом с Манором. Вы направляетесь в ту сторону?

Вот и началось выяснение информации.

Элен сказала:

– Я впечатлена тем, как вы, геодезисты, все время ходите по земле. Каждые три года интендант получает новый набор имперских карт, и там всегда есть что-то новое.

Улыбка Берри стала шире.

– Да! Мы никогда не останавливаемся, потому что Пелена никогда не останавливается. За исключением одного места. – Он указал на ближайшую к ним Пелену, расположенную в нескольких днях пути к северу от того места, где они сидели за столом с хрустящим угрем и медовым пивом. – Вы знаете, что границы Плоской Пелены совсем не изменились за сто лет? Это единственная известная нам Пелена, которая не выросла и не уменьшилась со времен первого подъема. Никто не знает почему.

Ее отказ отвечать, казалось, прошел мимо его внимания. Заинтересовавшись, она попробовала кое-что выяснить.

– Я знаю только об одной Пелене, которая полностью исчезла. Запустение.

Его улыбка сменилась угрюмой гримасой. Он откинулся на спинку стула, плечи поникли, и он вдруг стал выглядеть слишком усталым, чтобы сидеть прямо. Схватив кружку, он допил остатки пива, хлопнул ею по столу и крикнул:

– Кавна! Еще пива!

Женщина оглянулась и заметно вздохнула. Она не спешила подходить.

Что-то было не так. Элен спросила:

– Вы бывали в Запустении?

Берри тщательно вытер руки носовым платком – его самым чистым предметом, не считая карты, – и расставил руки ладонями вниз, чтобы очертить область карты, границы которой были тщательно заполнены, а центральная область оставалась пустой.

– Я потерял там своего лучшего друга, – тихо сказал он. Он взял кружку, увидел, что она пуста, и поставил ее обратно. Он не притронулся к еде.

– О. – Она обнаружила то, чего не ожидала, что-то раненое и болящее. Это эхом отозвалось в ее собственном сердце.

Он продолжал бормотать, не дожидаясь подсказки.

– Этот шрам у вас на шее – не хочу показаться грубым, – он напоминает мне о нем.

– Почему? – осторожно спросила она.

Он, казалось, не расслышал вопроса.

– Он был очарован Запустением. Продолжал ходить туда, хотя все знали, что это опасно. Это ужасное место, знаете ли. Дикое и беспорядочное. Ориентиры никогда не остаются на одном месте. Я был там всего дважды, но он возвращался в него снова и снова. В последний раз он так и не вернулся. Я поклялся никогда не возвращаться туда, но мне пришлось идти по следу, который он оставил. Мы оставляем знаки, которые могут прочитать другие геодезисты.

Элен и не подозревала об этом!

– След, который он оставил, заканчивался тупиком у отвесной скалы. Там я нашел это, последнюю частичку его памяти на всем белом свете.

Он вытащил медный диск на кожаном шнурке, который носил на шее. Как ни странно, от диска исходил аромат, который навел ее на мысль о полях сон-цветов, дремлющих под летним солнцем. На нем была вырезана стилизованная молния. Линия была неровной, а не волнистой, как ее шрам, но углов было примерно столько же. Даже для пьяного, скорбящего мужчины было не так уж сложно понять, что эти двое похожи друг на друга.

– Молния – это наш знак. Когда мы были мальчишками, мы использовали ее для сообщений, замышляя проказы. – Он наклонился ближе, выдыхая запах пива. – Он все еще жив, я уверен в этом. Он оставил диск, чтобы отметить свой путь. Он провалился в скалу и не был уверен, что сможет выбраться обратно. Все говорят, что я заблуждаюсь. Никто больше не хочет о нем говорить. Говорят, это плохая примета. Он последний геодезист, о котором известно, что он пропал в Запустении. Я последний, кто вошел туда и вышел оттуда живым.

– Как его зовут? – спросила она.

В страдальческой улыбке Берри было столько горя, что было больно видеть его на лице.

– Рото. Какой же он дурак. Вечно спотыкается о собственные ноги. Я люблю этого человека.

Ее гадюка зашевелилась. Была ли это изнурительная тоска Берри по своему пропавшему другу, которая пробудила это чувство? Или его все еще живущая печаль нашла отклик в ее сердце, потому что разве она сама не улыбается точно так же, когда ее скорбь по Ао резко всплывает на поверхность ее мыслей?

И все же его история заставила ее задуматься: сможет ли ее гадюка выследить пропавшего человека, такого как Рото, в изменчивом и смертельно опасном ландшафте?

– Вы когда-нибудь снова отправитесь на его поиски? – спросила она.

Берри покорно пожал плечами.

– Я бы сходил раз десять, а то и сто. Но это больше не разрешено. В общей сложности, до запрета наш орден потерял девятнадцать геодезистов в Запустении.

– Поразительная цифра. Как это произошло?

– Наши карты оказались неверными, те, что были составлены для этой провинции до подъема Пелены.

– Как карты могут быть неверными?

– Это странно. Я говорю это как последний из известных мне геодезистов, который заходил туда и вышел снова, ну, когда я отправился на поиски Рото. Там, где на старой карте был изображен холм, на самом деле находится что-нибудь другое – каньон, озеро, трясина или груда чудовищных костей. Иногда из дикой местности выползали ужасные существа, которых никогда раньше не видели и о которых не было сведений в архивах. По крайней мере, так утверждают, но никто из тех, кто видел монстров, долго не прожил после их рассказа о встрече. Как будто одного взгляда на монстра достаточно, чтобы обречь человека на раннюю смерть. Я никогда не видел таких существ. Император Гибискус позволил айвурам поселиться вдоль границы Запустения, думая, что они защитят пограничные земли одним своим присутствием. В последний год своего правления император Лилия приостановил все геодезические изыскания из-за большого числа погибших. Когда императрица Магнолия изгнала айвуров из центральных земель и всех провинций, она подписала соглашение с советом айвуров. Соглашение позволяет общинам айвуров оставаться в пограничной стране вокруг Запустения до тех пор, пока они не перейдут Шепчущую Ограду. Некоторые говорят, что айвуры патрулируют мертвые земли, охотятся на монстров или ищут древние сокровища. Мы остаемся в стороне.

– Шепчущая ограда! Хм. Я хочу увидеть Запустение.

– Нет, не хотите. – Он устало потер лицо.

Теперь Элен понимала, что потеря старого друга – брата, возлюбленного, кем бы он ни был для него – сломила Берри.

Элен подозвала Кавну и попросила принести еще выпивки, затем вторую порцию и заставила Берри немного поесть. В конце концов, она заставила его посмеяться над известной комедийной пьесой, которую они оба видели. Сколько полных ведер опрокинул презренный капитан по ходу пьесы? Семь или восемь? Что было в каждом из них и в каком порядке? Вино. Вода. Ферментированные яблочные корки. Угли. Моча. Экскременты. Пауки. Они не смогли вспомнить восьмого. Но не Споры, нет, потому что это было бы совсем не смешно.

Той ночью в бараке для младших чиновников чье-то тело, как будто случайно, скользнуло на койку Элен, когда она была там. Она сильно ударила незнакомца в живот, и он задохнулся, а затем разрыдался, потому что это был Берри, оплакивавший своего потерянного друга. Поэтому она позволила ему лечь рядом с ней, оба были одеты, потому что он просто хотел утешения, как щенки в корзинке. Такой маленький, и его так трудно найти. Утром, когда она проснулась, он уже ушел.

На рассвете пятого дня Элен и стражи собрались во дворе тихого хостела Привала Итумиэль, ожидая своих лошадей. Экипажи были поданы и готовы к отправлению. Ксилси ухмыльнулась, когда принц вышел из имперской резиденции, выглядя встревоженным. Примечательно, что даже по прошествии нескольких дней его волосы так и не были уложены заново. Они становились все более распущенными и тусклыми. Иногда, когда он думал, что никто не видит, он принимался чесаться.

Интендант Берел торопливо шла за ним, кланяясь на ходу.

– Прошу вас, Ваше Возвышенное Высочество, я не хотела вас обидеть. Такое повышенное внимание было бы знаком чести для моей сестры. У меня есть молодой кузен, если вы так предпочитаете. Я не хотела этого предполагать.

Он остановился и посмотрел на нее сверху вниз, по его лицу пробежала тень, как будто его охватил гнев.

– Конечно, вы хотели это предположить. Вы и ваша компания покинете нас. Сейчас.

Берел отпрянула, явно испуганная, но в ней была жилка жадности, и она заискивающим тоном упрямо продолжила:

– Но, Ваше Высочество, сегодня мы доберемся до Южного Плоского Бдения.

– Я доберусь сегодня до Южного Плоского Бдения. Вы, с другой стороны, можете вернуться в Привал Фарледдер или, откровенно говоря, отправиться в Пелену, если вы так предпочитаете.

Его взгляд метнулся к портику. В дверях появилась сестра Берел, ее плечи вздымались от сдерживаемых рыданий – симпатичный принц уезжал из ее жизни.

– Это все. Вы свободны.

Стражи выглядели такими довольными таким поворотом событий, что Элен невольно спросила себя, какой была их жизнь в последние четыре дня. Когда они выехали, Симо ехал впереди, рядом с призраком, который казался беспокойным и нетерпеливым, даже раздражительным, если кто-нибудь был настолько глуп, чтобы попытаться заговорить с ним. Возможно, это было потому, что они приближались к Плоской Пелене. Элен почувствовала, как мощное течение неумолимо затягивает ее тело в темноту. Вода, затягивающая ее в свои непроницаемые глубины.

Откуда взялось это воспоминание о воде? Она закрыла глаза, пытаясь вспомнить, но осталось только смутное представление о ночном небе, усыпанном звездами, и о том, как соленая вода плещется об ее обнаженную кожу. Это было старое воспоминание о безымянной земле, странное и тревожное.

Гадюка пошевелилась, желая вырваться наружу. Она почувствовала Пелену, точно так же, как лошадь направляется в свою конюшню, как голубь летит на свой насест, как сердце снова и снова приводит путника домой, к людям, которых оно любит.

Ближе к вечеру дорога перевалила через невысокий подъем. Они оглядели то, что когда-то было широкой долиной, а теперь превратилось в плоское море бледного тумана.

Вдалеке, на краю Пелены, возвышалась башня Бдения, построенная из святокамня. Ее поддерживали несколько каменных зданий, окруженных стеной из святокамня и садами; все строения окружал ров, через который был перекинут мост с воротами. Все остальные признаки жилья исчезли час или более назад. Никто из тех, кто не был обязан, не захотел жить так близко к Пелене.

У Пелены была четко выраженная береговая линия. С одной стороны, примерно на пятьдесят шагов назад почва была очищена от растительности и засолена. С другой стороны, как одеяло, лежала Пелена. Никакие волны не тревожили ее. Ветер не оставлял на ее поверхности никаких следов. Она просто лежала неподвижно, как низко стелющийся туман в безветренный день.

За Бдением дорога шла прямо через Плоскую Пелену. Ее было легко разглядеть, потому что белый туман рассеивался с обеих сторон примерно на ширину ладони от камней фундамента. Дорога ведьм; честно говоря, ее магия была достаточно сильна, чтобы рассеять Пелену.

С другой стороны, примерно в двух лигах, виднелись возвышенности провинции Лесоповал. Она не хотела возвращаться в провинцию Лесоповал. Никогда, ни за что.

И все же теперь, после стольких дней, проведенных со стражами – и с призраком – она поняла, что готова рискнуть и отправиться в Лесоповал, если это позволит ей выяснить, что происходит. Почему принц спешил в Дальнюю Пограничную Пелену? Что ожидало его там? И почему для него было так важно сохранить это в тайне?