Текст книги "Дорога Ведьм (ЛП)"

Автор книги: Кейт Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)

Джения нежно улыбнулась молодой женщине, затем снова обратилась к призраку.

– Что касается утра, я могу собрать отряд ополчения и отправить его с вами.

– Нет, мы продолжим в том же составе. Я намерен двигаться, не поднимая тревоги в округе. Отряд солдат задержит нас, если они не смогут менять своих лошадей на каждой остановке, как это делаем мы. Это при условии, что дорожные службы поддерживают их в рабочем состоянии.

– Ваше Высочество! – Было ясно, что она обиделась на это предположение, но не могла этого сказать. – Все будет в порядке, когда вы продолжите. Дорога, которая находится в пределах Манора Пелис, хорошо охраняется и поддерживается.

Поднимаясь, он улыбнулся, словно в шутку, но его рука снова скользнула по карману, когда он сказал:

– Я запомню ваши слова.

Принца проводили в имперские апартаменты. Элен отправили в казармы.

Она поспрашивала вокруг и нашла ополченца, который согласился проводить ее по каменистой тропинке к сторожевой башне – крутой и бодрящий подъем на холодном ночном воздухе.

Торгес оказался любителем пофлиртовать. «Мы называем это башней поцелуев», – сказал он, подмигнув, чтобы дать понять, что не оказывает никакого давления.

Элен дружелюбно улыбнулась ему.

– Надеюсь, в другой раз! Я слышала, отсюда видна полоса Пелены.

– Да! Даже ночью.

Они поздоровались с охранником, дежурившим у подножия замысловатого деревянного сооружения, и поднялись по лестнице на три этажа к смотровой площадке. На пронизывающем ветру расхаживал ополченец, закутанный в тяжелый зимний плащ. Казалось, он был счастлив забиться в укромный уголок, чтобы согреться, покуривая острый лист, пока Элен осматривала пейзаж.

Торгес показал достопримечательности.

– Вот конюшни грифонов, перестроенные два года назад. Неподалеку находится загон для сарп. Вы можете увидеть крышу, покрытую белой черепицей. Вы удивитесь, узнав, что сарпы проходят у нас каждый сезон, но это благодаря принцу Нвелину – он давно интересуется сарпами. – Прежде чем Элен успела расспросить об отсутствующем отце Ворвуа, ополченец продолжил. – Загоны для скота вон там, подальше от пирующих грифонов и кислоты сарп. Вы же знаете, как это бывает. И… вон там! Видите полосу?

На северо-востоке, хотя и не так далеко, она заметила жемчужный отблеск, похожий на нить, сотканную из лунного света, извивающуюся по темной местности.

– Жутко, как это видно ночью, – сказал Торгес.

– Боитесь, что она может прийти сюда?

– Иногда! Клянусь вам, это похоже на гигантскую медлительную гадюку, которая направляется одни-Высокие-Небеса-знают-куда. Некоторые говорят, что у нее есть собственный разум. Лично я думаю, что это связано с саженцами святодерева, которые посадила лорд, благодарю ее за хорошее управление. Что вы думаете?

– Пелена обычно поднимается на более низких участках. Если ручей не может течь оттуда в эту долину, то и эта пелена, скорее всего, тоже не сможет.

– Я не думал об этом в таком ключе. Думаю, именно поэтому вы помощница-курьер, а я просто стою на страже, полный любопытства, как старый камень. – Он предложил ей отхлебнуть из кожаной бутылки, наполненной крепким сидром.

Она выпила, и он рассмеялся, когда она поморщилась от его терпкого вкуса. «Геодезист Берри останавливался здесь?» – спросила она.

– Да, он бывал здесь время от времени, в течение двух месяцев. Каждый вечер напивался и каждое утро отправлялся рисовать карту с похмелья. Я удивлен, что Спора не съела его. Половину времени он спотыкался о собственные ноги. Одинокая это жизнь – быть геодезистом. Мне бы не понравилось. Неудивительно, что он так много пил.

– Я встретила его по дороге сюда. Он сказал мне, что эта полоса тянется на север до Дальней Пограничной Пелены. Что она вытекает из Дальней Пограничной Пелены.

– Так он сказал лорду Джении, да здравствует она долго. Она приказала построить эту сторожевую башню, чтобы мы могли наблюдать за ней днем и ночью.

– А не для того, чтобы высматривать бандитов или врагов? Людей, крадущихся по ночам, чтобы сжечь святодеревья?

– И для этого. Мы выбьем из них все дерьмо, когда поймаем, да будут они прокляты и отправятся в ад ножей. – Он потер руки, чтобы согреть их, затем присел на корточки рядом со своим товарищем и закурил.

Элен стояла у перил, наблюдая за полосой Пелены. Она лежала на земле, как лента, удивительно красивая. Но самым тревожным, как и сказал Торгес, было то, что при взгляде издалека полоса напоминала цветом и блеском ее гадюку.

61 ЩЕПОТКА РЕВНОСТИ

На рассвете все население Манора – несколько сотен человек – собралось, чтобы засвидетельствовать свое почтение. Когда они подошли к ожидавшим их экипажам, призрак умудрился ненадолго задержаться рядом с Элен и тихим голосом сказал:

– Узнай, как далеко нам еще ехать, сколько остановок по пути. И так далее.

Она никак не отреагировала на это, но позаботилась о том, чтобы забраться рядом с Ксилси на скамью кучера, снова оставив Кема и Ипис сзади. И это было прекрасно, потому что двое молодых людей возбужденно рылись в мешочке, который дал им слуга – в нем лежало не сушащее кожу мыло, льняные салфетки для менструаций, папирусные затычки для ушей, маленькая чаша из святодерева для умывания и сушеный корень имбиря для приготовления отвара от колик.

– Я думала, что с тобой и помощницей-курьером у нас закончатся припасы, – сказала Ипис Кему. – Какой милый жест со стороны Манора. Я думаю, что фантазерка Ворвуа влюбилась в Ксилси.

Ксилси стиснула зубы, но, прежде чем она успела возразить, Элен сказала: «Слишком много пирога», что вызвало у стража улыбку.

Утро было холодное, и тучи на северном горизонте предвещали дождь или мокрый снег, но было радостно быстро катиться по дороге.

– Насколько мы близко? – спросила Элен. – День? Два дня? Десять дней? Будут ли остановки на маршруте? Кажется странным, если они будут.

– Почему? – спросила Ксилси.

– Потому что Дальней Пограничное Бдение – это конец пути. Наверняка люди ездят туда нечасто.

– Да. У этого Бдения даже нет полного штата стражей. Там нет пропускного пункта, поэтому они только следят за порядком. Там шесть стражей, двенадцать слуг и один капитан Бдения.

– Разве капитан Бдения не твой друг по когорте? – спросила Ипис.

– Да.

– Я же тебе говорила, – сказала Ипис Кему, а затем, обращаясь к Ксилси: – Я думаю, что Бдения конца пути достаются старослужащим, которые не могут справиться ни с чем более тяжелым.

– Мекво был серьезно ранен на востоке. Дальнее Пограничное Бдение – тихое место для восстановления сил. Он присылает мне письма о том, как он ходит на рыбалку и собирает ягоды. Он даже поймал трех детенышей сарп.

– Сарпы есть на севере? – спросил Кем. – Йоф говорит…

– Началось, – протянула Ипис.

– …что они обитают в пустыне, и им нужен горячий песок, чтобы высиживать яйца. Это не так? – закончил он, словно защищаясь.

– Я не спорю, – сказала Ксилси. – Возможно, Мекки просто дурачил меня. Сарпы пугают меня до смерти, и это при том, что они на нашей стороне. Или, по крайней мере, всадники сарп утверждают, что могут их контролировать. Я бы предпочла встретиться лицом к лицу с одним из гигантских пауков, на которых ездят Кровавые Волки. Ну. Может, и нет. В любом случае, Элен, отвечая на твой вопрос, скажу, что если бы мы все еще ехали в дворцовых экипажах, то добрались бы до Бдения сегодня к сумеркам. Поскольку у нас Охотники за Солнцем, я рассчитываю на три дня, в зависимости от качества лошадей, которых мы возьмем по мере продвижения на север. Сегодня у нас будет хорошая смена, потому что мы будем на территории Манора Пелис. Но после этого мы вернемся в обычное захолустное интендантство. По словам Мекво, здесь почти ничего нет, кроме бедных фермеров, выращивающих овес, рожь и репу, и пастухов с бесконечными стадами овец.

Большую часть дня они ехали молча. Мрачная погода угнетала. Кем даже не просил рассказывать истории. Лес тянулся и тянулся, сменяясь пологими холмами, поросшими густыми деревьями. Характерный кисло-сладкий аромат святодерева действовал как бальзам на беспокойные мысли. Ао часто говорила, что святодерево защищает от Спор, а также успокаивает. Она добавляла стружку коры святодерева в отвары, чтобы помочь людям в трудную минуту. Не потому, что это облегчало боль, как она сказала Элен, а потому, что так боль было легче переносить.

Или, может быть, стражи хранили молчание, потому что, чем ближе они подъезжали к месту назначения, тем более осторожными и встревоженными становились. Никто не знал, что они там найдут, и что ожидал найти принц. Мертвый Морской Волк, который утверждал, что он посланник из «далекой страны», усложнил ситуацию. Возможно ли, что Морской Волк был тем самым «посланником», который прибыл в Бдение? Убил ли он всех там, прежде чем отправиться на юг? Вероятно, Ксилси, помимо всего прочего, беспокоилась за своего друга.

В тот день они дважды меняли лошадей. Элен воспользовалась первой переменой, чтобы передать информацию от Ксилси призраку. Здоровые, ухоженные иноходцы позволили им показать такое хорошее время, что вскоре после полудня они сделали небольшой привал на краю территории Манора Пелис, но продолжили путь, сменив лошадей. Призрак был безжалостен в своем стремлении вперед. На закате Охотники за Солнцем прикатили в Привал Норвест. Как сообщил им перепуганный чиновник, интенданта не было в резиденции – он предпочел поселиться в восточном городе у озера, примерно в половине дня езды.

Сменных лошадей для экипажей не было, поэтому утром им пришлось ехать на тех же упряжках, что и вчера. Также привели пару не оседланных верховых лошадей, что вызвало недоуменные взгляды стражей.

Призрак вскочил на сиденье кучера в передней карете, схватив поводья прежде, чем Симо успел это сделать.

– Ваше Высочество! – запротестовал Симо.

– Я поведу. Помощница-курьер может поехать со мной. Симо, вы поведете другой экипаж вместе с Джирви, Лувиарой и Кемом. Ксилси и Ипис поедут верхом.

– Поедут верхом, Ваше Высочество?

– Они смогут лучше охранять нас со спины лошади.

Губы Симо скривились, как будто он был не согласен.

– Конечно, Ваше Высочество. Но Ипис еще молода, у нее первый полноценный патруль, и, возможно, было бы лучше, если бы она…

– Разве она не обучена стрельбе из лука и владению мечом?

– Да, но…

– Джирви полностью исцелен? Раны больше не беспокоят его?

– Не совсем, но…

– Поэтому делайте, как я говорю. Помощница-курьер, следуйте за мной.

Элен уложила свой рюкзак на проволочную раму и забралась рядом с ним. Прежде чем ее зад успел коснуться скамьи, он погнал лошадей вперед. Как и сказала Ксилси, на них можно было ехать достаточно быстро. Они прокатили по центральной улице маленького Привала, люди глазели на чудо – принца, который ехал в открытом экипаже, где каждый мог его видеть. Пандус привел их на дорогу, ведущую на север. Элен оглянулась и увидела, что другой экипаж значительно отстал.

– Ты застал их врасплох.

Он ничего не сказал, не отрывая взгляда от лошадей. Лучи восходящего солнца падали на его лицо, отчего оно сияло, как отполированная бронза. Его рот выглядел чопорным, неодобрительным, но эти губы таили в себе обещание, как будто правильные слова могли смягчить их жесткую линию и превратить в озорную улыбку, которая приводила ее в восторг. Она изучила его метелки-от-мух косички, которые теперь были удивительно аккуратны и опрятными, и выглядели великолепными и благородными, когда они красиво ниспадали на плечи, покачиваясь в такт движению экипажа.

– Кто-нибудь в Маноре Пелис заново заплел твои волосы?

На его щеках появился легкий румянец.

– У меня чесалась кожа головы. Но я мог бы стерпеть даже это, пока не увидел себя в зеркале. Я не мог вынести, насколько растрепанными и беспорядочными выглядели мои волосы.

– Клянусь Высокими Небесами, мир ужаснулся бы, если бы еще день увидел твои волосы в таком кошмарном состоянии.

Шутка вызвала намек на улыбку.

– Разве ты раньше не догадывалась? Я неопытное создание, которое ничего так не любит, как видеть блеск своих крыльев.

– Кто это сделал? – спросила она, думая о красивой и хорошо одетой внучке лорда, Ворвуа, которая обладала спокойной уверенностью высокородной наследницы, которая знала, как устроен мир, и не стремилась подлизываться. Это качество могло бы быть очень привлекательным для того, кто устал от фальшивых похвал и неуклюжих попыток забраться к нему в постель. Возможно, Ворвуа теперь имела право стать дворцовым консортом.

Улыбка призрака стремительно сменилась озорством или, может быть, самодовольством. Самодовольный озорник.

– Может быть, я слышу щепотку ревности в твоем тоне?

Так вот что это было за стеснение у нее в груди? Клянусь Высокими Небесами, так не пойдет!

Элен презрительно фыркнула.

– Не дело помощницы-курьера заплетать взъерошенные волосы принца в косы.

– Действительно. – Его взгляд метнулся к ней, затем снова вернулся к дороге и лошадям. – Но я все равно скажу тебе. Это была сама лорд, Джения. Она ловко управляется с косичками, скажу я тебе. Похоже, именно она устроила так, что Хемерлина определили в дом принца, когда Гевулин был еще ребенком. Вместо того, чтобы быть слугой во дворце и, следовательно, принадлежать императору, Хемерлин стал преданным воспитателем ребенка.

– Это настоящий подарок. Как это получилось?

– По соглашению с матерью принца, Элегантной Консорт.

– Джения и Элегантная Консорт – родственники?

– Да, как оказалось. По браку, а не по крови. Я должен был выяснить правду, потому что принц явно все знает. Принц известен во дворце своей преданностью матери, которая является архитектором его возвышения.

– Как лорд Джения вписывается в это?

– Судя по намекам, которые я уловил, Джения и мать Элегантной Консорт…

– Бабушка Гевулина?

– Да. В юности они были близкими подругами. Скорее всего, любовницами. Джения в какой-то мере является хранительницей гнезда.

– Как двоюродная бабушка, только без кровного родства.

– Это родство объясняет преданность Манора Пелис Гевулину.

– Она совсем не подозревает тебя? Если она так хорошо знает принца?

– Я задал ей больше вопросов, чем она задала мне. О ценах на святодерево. Каков был урожай. О здоровье ее людей. Как ей нравится жить в провинции Лесоповал. Она очень хотела, чтобы ее выслушали.

– Люди обычно такие.

– Когда она начала задавать мне вопросы, я сказала, что у меня болит голова.

Элен рассмеялась.

– Это путешествие стало настоящей головной болью для принца.

– Для принца, возможно, – пробормотал он, не отрывая глаз от дороги, – но не для меня.

Она не знала, что на это сказать, но остро ощущала его присутствие рядом с собой на скамейке, на расстоянии вытянутой руки от ее тела. Было так трудно не прикоснуться к нему, не испытать силу его руки, изгиб плеча, давление ноги.

Вместо этого она оглянулась. Фулмо бежал вприпрыжку примерно в сотне шагов позади, по середине дороги, так что второй экипаж не мог его обогнать. Либо он не обращал внимания, либо намеренно держал экипажи на расстоянии друг от друга. Ксилси и Ипис еще не появились. Сколько времени требовалось, чтобы оседлать лошадей?

– Я удивлена, что ты воспользовался этим шансом, – сказала она. – Другим кажется очень странным, что ты отдаешь предпочтение мне. Единственная причина, по которой они не подозревают тебя, заключается в том, что они понятия не имеют, что ты вообще можешь существовать.

– Видишь ли, это не имеет значения, – сказал он скучным тоном.

– Как это может не иметь значения? Это игра с огнем. Ты видел труп на выжженной земле. Даже императора приковали бы цепью к железным столбам и сожгли бы, если бы обнаружили, что он заражен Спорой. Именно так умер император Мальва. Насколько вероятнее, что призрак, которого люди будут бояться, запятнан древним и злым колдовством?

Его руки крепче сжали поводья, но он заставил их ослабить хватку, прежде чем лошади неправильно поняли его настроение.

– Я уже чувствую ее. Разве ты не можешь?

– Чувствуешь что?

– Дальнюю Пограничную Пелену. Я не чувствовал Плоскую Пелену, пока мы не добрались до нее. Даже тогда, когда я провел рукой сквозь туман, я ничего не почувствовал, только пепел. Разве ты не чувствуешь?

Он сглотнул, и движение его горла стало самой интересной вещью в мире. Упрямый изгиб его подбородка. Его глаза цвета ивовых листьев были карими, глубокими, как любая тайна, а нахмуренный вид придавал ему гневный вид, но это был не гнев. Когда он заговорил снова, его голос стал резким.

– Не имеет значения, что они думают. Я уйду, покину это тело и войду в Пелену. И принц будет иметь дело с их вопросами. Я уйду.

Она задохнулась, не в силах вымолвить ни слова.

Уйду.

Он поерзал на скамье, как человек, привыкающий к тряске быстро катящегося экипажа. При этом его бедро оказалось рядом с ее, и тепло его тела прижалось к ее прохладной коже. Это не было лаской. Это были просто два человека, сидящие рядом на узкой скамье. Только и всего.

Но это было все. Это было все, что он мог ей дать.

Она хрипло спросила:

– Кто ты на самом деле? Если ты назовешь себя Джесавура'алалин, и мы уберем Гевулина, тогда ты не Сара'ала? Кем ты был раньше? Кем ты станешь, когда покинешь тело принца?

В его улыбке сквозила печаль.

– Я был беспомощным, тщеславным, обаятельным парнем. И очень симпатичным, уверяю тебя. Все так говорили.

Она рассмеялась, чего он и добивался.

– После войны некоторым было приказано вступить в ряды Лишенных. Они подчинились, потому что наши обстоятельства были отчаянными. Другие вызвались добровольцами из чувства долга или потому, что у них были благородные сердца, которые стремились только служить, спасая нас от Зыбкого Прилива и Глухого Ветра. Но я, Эл, я сделал это ради забавы. Потому что мне было скучно. Потому что все хвалили тех, кто вызвался добровольцем, и я тоже хотел, чтобы меня хвалили. Долгое время, запертый в Шпилях, я сожалел о своем выборе. Я запаниковал, оказавшись в ловушке. Но нас всех научили успокаивающему заклинанию, которое на время унимает боль, успокаивает сердце. Это помогло мне пережить самые тяжелые времена.

– Ого. Это то, что ты использовал, чтобы усыпить людей? И применил к Джирви в Разрезе Точильщика?

– Действительно. Умно, что ты заметила связь. Это позволило ему некоторое время ходить без боли.

– Я думала, что это было исцеляющее заклинание.

– Я не могу исцелить чужое тело.

– А ты можешь исцелить свое собственное?

Он пожал плечами.

– Это часть того, кто я есть. Крылья, сияние и все остальное.

– Дракон, – изумленно выдохнула она. Это не прозвучало как вопрос.

Слабая улыбка промелькнула на его лице, затем исчезла.

– В Шпилях, в те тяжелые времена, заклинание облегчало мое сердце настолько, что я мог справиться с безысходностью. Несмотря на это, долгое время я отчаивался и даже впадал в летаргию. В конце концов, я смирился. Затем глупый молодой человек пришел на Шпили и подумал, что сражается с призраком, а моя подруга…

– Твоя подруга? О, ты имеешь в виду статую, стоящую напротив тебя?

– Да. Обычный человек, который не слышал ни о заклинаниях перехода, ни о Лишенных, ни о нашей истории, ни о чем подобном. Это было шокирующим открытием для таких, как я, скажу тебе. Я думал, что останусь там навсегда, потому что мир забыл, кто мы такие и что мы значим для безопасности всех. Он вряд ли смог бы добровольно помочь нам, как нам обещали, поскольку ничего не знал о нас и нашем бескорыстном призвании.

– Тебе было обещано, что люди запомнят это.

– Да. Но моя подруга не была такой тупой и ошеломленной, как я. У нее хватило ума и хитрости переиначить свои слова так, чтобы заставить парня согласиться на заклинание перехода. Вот так она и осталась в его теле. Я даже не знаю, что с ней стало. К тому времени, когда прибыл принц, я мог думать только о том, как бы мне тоже выбраться из тюрьмы, в которую я согласился войти.

– Ты попробовал это на мне и Кеме!

– Я восхищался твоим отказом, – без улыбки сказал он, – хотя тогда еще не знал тебя. И вот теперь мы здесь.

Она беспокойно заерзала, охваченная неожиданным чувством, в котором смешались светлая надежда и жестокая утрата.

– А как же твой долг? А как же звон колокола?

– Я выполняю свой долг. Я ищу, откуда звучат колокола, чтобы выяснить, не проник ли какой-нибудь злой зануда в тайны колдовства и не пытается ли он вернуть в мир ужасных королей-колдунов. Возможно, я даже смогу узнать, есть ли другие представители моего вида, которые бодрствуют и занимаются тем же делом, если они слышали то, что слышал я. Но, боюсь, я смогу найти ответы на эти вопросы только в живой Пелене. По крайней мере, возможно, я смогу прийти к пониманию того, что на самом деле представляют собой эти Пелены. Почему они появились в мире именно в это время. Я многого не знаю.

Он замолчал. Лошади скакали вперед. Колеса катились все дальше и дальше. Пейзаж представлял собой смесь лесов и лугов.

– И что ты знаешь? – беззаботно спросила Элен, чтобы разрядить обстановку.

Его улыбка стала кривой, даже горькой.

– Я знаю, что мир прекрасен, – тихо сказал он. – Это то, чего я раньше не понимал. Мои мелкие обиды и бесполезная зависть сопровождали меня, плотно обволакивая. Я был очарователен, когда мне это было нужно, и дулся, когда не добивался своего. Только после того, как я пережил все эти поколения, запертый в Шпилях, я понял, что никогда не ценил все маленькие чудеса жизни. Удивление, которое вызывает дерево. Простое удовольствие от созерцания неба. Я поражен чудесами, которые нас окружают. Почему ты уже понимаешь это, Эл? Откуда у тебя такая мудрость? Как ты можешь видеть лучшее в вещах? Смотреть на них с надеждой? Улыбаться, увидев дождевую каплю? Смеяться, когда кролик убегает в кусты? Любить мальчика, ничего не требуя взамен?

– Может быть, требуя кое-что взамен, – сказала она. – Любовь может быть эгоистичной. Он сейчас так зол на меня.

– Менее зол, чем ты опасаешься, – заметил он.

Она резко спросила:

– Что ты знаешь?

– Он наблюдает за тобой больше, чем ты думаешь. Как будто он пытается придумать, как собрать обратно разбитый горшок. Или это слишком скромный пример?

– Нет, нет, это замечательный пример. Горшок – прекрасный и ценный предмет. В нем можно хранить зерно или масло, воду или уксус, в него можно мочиться, если понадобится! Так много применений! Как я могу пренебрегать простым горшком? Наша жизнь стала неизмеримо лучше благодаря этим скромным горшкам.

– Видишь, это оно и есть. Раньше, если бы кто-нибудь сравнил меня со скромным горшком, я бы фыркнул, надулся и улетел в сильном раздражении. Но ты видишь в этом дар. Ты улыбаешься, услышав это. Почему?

– Я не знаю.

Она положила руки на колени, когда поднялось давнее воспоминание.

Взглянув на нее, он сказал:

– На самом деле ты знаешь. В любом случае, у тебя есть идея.

Она прижала руку к груди, чувствуя, как гадюка шевелится. Много лет назад она собрала свои воспоминания о детстве и аккуратно сложила их в шкатулку; не в настоящую шкатулку, конечно, но в ту, на крышке которой свернулась гадюка, как печать. На тот момент это был лучший способ продвинуться вперед. Ао так и не смогла расстаться с прошлым. Воспоминания и страх преследовали Ао по пятам всю ее жизнь, вызывали у нее ночные кошмары, резкие приступы бурных рыданий, периоды усталого спокойствия; подарили ей любовь к ребенку, которого Ао обожала, но в то же время видела в нем человека, который неоднократно нападал на нее. Как человек может жить с таким количеством противоречий?

– Я действительно знаю, – призналась она. – Я точно знаю, когда это произошло.

Как странно было чувствовать облегчение, произнося эти простые слова. Знать, что он хочет знать. Что ему не все равно. Что он видел в ней не упрямую бесстрашную сестру, которая защищала, способную тетю, которая оберегала, умную молодую женщину, которая напоминала убитому горем старику о его потерянной дочери, дружелюбную помощницу-курьера, которая спрашивала самых простых людей, как у них дела, и выслушивала их ответы, при этом так мало рассказывая о себе. Он видел ее. Он видел Эл.

Его молчание было приглашением. Она так долго сдерживала себя. Было удивительно осознавать, что теплое чувство в ее сердце было смелой надеждой. Она могла бы рассказать ему.

Она могла бы рассказать ему, и он отнесся бы с уважением к ее искренности.

– Ваше Высочество! – крикнул кто-то у них за спиной.