Текст книги "Дорога Ведьм (ЛП)"

Автор книги: Кейт Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 36 страниц)

Когда солнце садится, она снова пересекает Белое Море, на этот раз без страха. Гадюка пожирает все Споры, которые к ней прилипают, в то время как Ао с радостным изумлением наблюдает за ее приближением.

Представь себе, что две девочки оказываются в новой стране, где может случиться все, что угодно. Где они, возможно, даже надеются жить обычной жизнью, имея собственную комнату и достаточно еды на несколько дней вперед. Впереди их ждут трудности, особенно для Ао. Они никогда полностью не оставят позади ужас своей ранней жизни, потому что он въелся в их кости, но они будут жить.

Поначалу они будут жить в том, что кажется им садом изобилия, в качестве слуг в Маноре Дуэнн. Но его стены станут для Ао тюрьмой другого рода. Но в этот второй раз они знают, что могут сбежать, и сбегают снова.

Во второй раз у них будет хорошая, достойная жизнь в Привале Орледдер, с любимым ребенком, у которого будет детство получше, чем то, в котором они страдали. Этот ребенок будет улыбаться, когда увидит рассвет, и смеяться, когда луна и звезды будут радовать его, потому что он не ходит каждый день в страхе. Они не будут говорить о том, что было раньше, и это превратится в фоновый шум.

Никогда не принимай молчание за забвение.

Дело не в том, что они не доверяют ребенку. Просто им очень больно оглядываться на пройденный путь.

67 ИДЕАЛЬНОЕ ОРУЖИЕ

Элен проснулась, как всегда, незадолго до рассвета. Это было единственное требование, которое она выполняла с детства и которое вошло у нее в привычку. Щели и неровности в ставнях стали заметны, когда ночь сменилась серым светом.

Койка была слишком теплой, потому что в какой-то момент, после того как она уснула, Кем забрался к ней, как делал маленьким мальчиком, когда начиналась гроза. Он крепко спал, растянувшись на животе, и занимал больше места, чем ему полагалось. Его присутствие успокоило ее измученное сердце. В конце концов, она все ему рассказала, а он ничего не сказал, ни слова сочувствия или осуждения, но и не ушел. Это было начало.

Она освободилась от него, нашла горшок, чтобы помочиться, и воду, чтобы ополоснуть лицо. Зашнуровав ботинки и надев пальто, она вышла на улицу, в пустой двор. Охотника за Солнцем закатили в каретный сарай, а его сбрую сложили рядом.

Небо было затянуто облаками, и ветер пах приближающимся дождем. Было немного теплее, чем вчера. Присутствие Пелены слегка коснулось ее чувств. Гадюка зашевелилась, но все еще была вялой и насытившейся после пиршества прошлой ночью.

Прошлой ночью.

Он ушел.

Элен стиснула зубы и расправила плечи, преодолевая тяжесть боли. Но она не заплакала. Ее слезы тоже ушли. Слезами его не вернешь, так какой от них толк?

И все же думать о нем было больно. Его озорная улыбка. Случайные высказывания, в которых теперь легко распознать мысли того, кто не совсем понимал мир людей. Восхитительные разговоры. Прикосновение его сладких губ к ее одинокой ладони.

Она знала лучше и не думала, что горе смягчится. Со временем оно может притупиться, как это бывает с вещами, которые носят и с которыми имеют дело снова и снова. Как бы ужасно ни было потерять Ао, по крайней мере, она была с ней столько хороших лет. Ее ошибка заключалась в том, что она начала верить, что может влюбиться в того, кто на самом деле не существует в этом мире.

Это было так больно. И все же она не могла пожалеть о том, что познакомилась с ним, так же как не могла пожалеть о поле весенних полевых цветов, сияющих под лучами солнца. Лучше быть свидетелем красоты, даже зная, что это ненадолго.

– Помощница-курьер! – В дверях башни стояла Лувиара. Ее глаза были затуманены, как будто она не спала всю ночь.

– Ваше Достоинство.

Теургистка начала спускаться по трапу, опираясь на трость. Заметив, как скованно двигается женщина, Элен поспешила ей навстречу там, где пандус соединялся с внутренним двором.

– Вы знали о грифоне-разведчике, – без предисловий сказала собеседница.

– Да.

– Объяснил ли принц причину, по которой он решил не доверять мне информацию об этом шокирующем убийстве?

– Он не говорил со мной об этом деле.

– Стоял ли он за этим?

– За убийством? Зачем ему убивать своего собственного грифона-разведчика?

Лувиара нетерпеливо усмехнулась.

– Грифоны-разведчики, как и сарпы, принадлежат к имперской армии и находятся под непосредственным командованием императрицы. Собирается ли принц сообщить об убийстве императрице, или он намерен оставить дело о погибшем разведчике в тайне?

– Я всего лишь помощница-курьер, Ваше Достоинство. Откуда мне знать ответ? Откуда я могу знать ответ?

– Его Высочество подолгу беседовал с вами. Вы не можете думать, что мы все этого не заметили. Это совершенно необычно.

Элен посмотрела ей в глаза, ей стало надоедать то, что казалось ей борьбой за положение в дворцовой иерархии, которое ничего не значило для простой помощницы-курьера. В любом случае, она устала, у нее болело сердце, и она хотела домой. Дом.

Ребенком она и мечтать не могла о том, что у нее когда-нибудь будет дом, и все же Привал Орледдер не выходил у нее из головы, ожидая ее возвращения.

– Достойная Собеседница, у меня нет для вас ответов. На самом деле, я удивлена, что вы меня спрашиваете. Вам следует знать, что я всего лишь выполнила поставленную передо мной задачу. Если вы позволите мне напомнить, я должна был провести принца-стража и его свиту через Разрез Точильщика, чтобы Его Возвышенное Высочество мог быстро добраться до Дальнего Пограничного Бдения. И вот мы здесь. С меня хватит. Как только меня освободят, я вернусь в Привал Орледдер.

Любой другой достойный собеседник и святой теургист был бы оскорблен таким смелым заявлением. Слегка улыбнувшись, Лувиара спросила:

– Как вы собираетесь вернуться туда?

– У меня две здоровые ноги, благодарю за это Высокие Небеса.

Лувиара фыркнула.

– Это долгий путь.

– Я привыкла ходить пешком. Возможно, его высочество и его свита тоже вернутся этим путем, поскольку Бдение, похоже, пустует. Если только у вас нет новостей о гарнизоне.

– Пока нет. Джирви прочесывает территорию.

– Я молюсь, чтобы пропавшие были найдены живыми и здоровыми. А теперь, если вы не возражаете, я напою и накормлю лошадей.

– Эта обязанность была возложена на новичка Кема.

– Да. Но он спит, и я не против это сделать. Как поживает принц, могу я спросить?

Ее брови удивленно поползли вверх.

– Я удивлена, что вы не спросили об этом в первую очередь. Вы не беспокоитесь о его здоровье?

Эти слова были всего лишь попыткой получить информацию.

– Я думаю, что Его Высочество время от времени падает в обморок, как это случилось в Шпилях.

– Ни в коем случае. Он славится своей удивительной выносливостью и жизнелюбием.

– Вы говорите о нем, как о лошади.

Лувиара улыбнулась, и к ней вернулось ее прежнее добродушие.

– Никогда не говорите так при других. Но, по правде говоря, некоторые говорят, что он лучший конь в личных конюшнях императрицы. – Она оценивающе посмотрела на Элен, приглашая к откровенности. Секреты.

– Что это значит? – спросила Элен, пораженная тем, что они перешли к более опасному разговору. – Это какой-то дворцовый шифр, говорить загадками? Или вы говорите – осмелюсь предположить – о соперничестве, которое существует между принцами? Неужели влиятельные люди считают Его Высочество самым многообещающим из принцев, включая наследного принца? Неужели императрица может так думать?

– Иногда я спрашиваю себя, кто вы на самом деле, заместительница-курьер. В вас есть загадка, и я еще не нашла удовлетворительный способ ее разгадать.

– Я такая, какой вы меня видите. – Элен развела руки в стороны, запоздало осознав, что повторяет жест, который принц – затем и призрак – делали во время купания. Она поспешно опустила руки, хотя и не без улыбки, вспомнив это зрелище.

– Неужели? – пробормотала Лувиара. – И все же я спрашиваю себя, чего я не вижу. Тем не менее, вы привели сюда принца. Я не уверена, что кто-то думал, будто вы действительно сможете это сделать.

– Моя благодарность. Я приму похвалу в том духе, в каком она была произнесена.

Дверь в башню открылась. Из нее вышел Симо. Он взглянул на небо, прикидывая погоду, и сказал:

– Помощница-курьер, пойдемте со мной.

Дверь конюшни распахнулась, и оттуда, спотыкаясь, вышел Кем, протирая глаза.

– А, вот и ты, – с облегчением сказал Кем, увидев Элен.

– Новичок, займитесь лошадьми, – сказал Симо. Когда Кем заколебался, Симо резко оборвал его. – Вы чего-то не поняли?

Кем мгновенно выпрямился.

– Да, капитан! – Он поспешил обратно в конюшню, бросив один-единственный взгляд через плечо, словно желая убедиться, что Элен все еще там.

– Могу ли я чем-нибудь помочь, капитан? – спросила Лувиара.

– Я дам вам знать. Помощница-курьер? Немедленно.

Элен поспешила вверх по пандусу. Оказавшись внутри, Симо повел ее вверх по лестнице. Они миновали зал карт, где Ксилси и Ипис методично просматривали документы. Симо не останавливался, пока они не достигли этажа под маяком. Весь этаж представлял собой единое круглое помещение с большими смотровыми щелями, встроенными в стены. Часовой, стоя за одной из четырех конторок и глядя в соответствующую щель, мог записывать свои наблюдения. Вдоль стены стояли изогнутые скамьи. В остальном комната была пуста, если не считать единственного деревянного стула, стоявшего в центре комнаты.

– Сюда. – Симо указал на стул. – Садитесь.

Она села.

Он ушел. Его шаги затихли на лестнице.

Сквозь открытые ставни проникал холодный ветер. Элен поплотнее запахнула пальто. Со стула ей открывался вид на север, на дорогу, прямо туда, где дамба обрывалась прямой линией.

На лестнице послышались шаги. В комнату вошел мужчина.

У нее перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось. Могло ли это быть? Каким-то образом?

Он захлопнул дверь с громким хлоп. Она закрыла рот, увидев в его руке хлыст.

Он кружил вокруг нее, как будто она была лошадью, которую он собирался купить. На нее обрушилось прошлое: не только воспоминания о событиях прошлой ночи, но и надменная походка этого мужчины, как будто он повелевал миром – и в некотором смысле это было почти так. На его лице застыло замкнутое, гордое, надменное выражение человека, который ожидает повиновения своей малейшей прихоти. Он рассматривал ее со снисходительностью и презрением.

Нет, он совсем не был похож на призрака, даже если внешне они были одинаковы. Она бы никогда не перепутала их, даже если бы в тот первый момент, когда он вошел, надежда взяла верх над здравым смыслом.

Он остановился перед ней.

– Встаньте.

Никто не мог ослушаться принца, особенно того, кто говорил таким тоном. Элен встала. Холодок, пробежавший по ее телу, не имел ничего общего с ветром. Конечно, никто не мог ослушаться принца, каким бы тоном он ни говорил. Она знала, но никогда до конца не понимала: ее отношения с призраком были невероятно безрассудными. Насколько это насторожило стражей?

– Снимите пальто.

Она сняла пальто и повесила его на спинку стула. Что происходило в его голове? Говорил ли Симо о том, как озадачило стражей его поведение по отношению к помощнице-курьеру? Пытался ли принц скрыть пробел в своей памяти? Собирался ли он задавать ей вопросы, чтобы выяснить, что он пропустил?

– Снимите свою перчатку.

– Мою перчатку?

Его губы изогнулись, но не в улыбке.

– Гадюку. Покажите мне гадюку.

– Гадюку? – От удивления она не смогла придумать ложь лучше, чем: – Какую гадюку?

Он удовлетворенно кивнул, что-то доказав самому себе.

– Я не знаю, что за заклинание на меня наложили, но я все слышал и все видел. Я был словно в ловушке за стеклом. Я знаю все, что вы сказали ему, и все, что он сказал вам.

Всё.

Она была так потрясена, что сказала первое, что пришло ей в голову.

– Он сказал, что вы ничего не вспомните.

– Да, он действительно так сказал, верно? Он сказал вам, что заклинание перехода оставляет хозяина как бы спящим.

– Окутанным вуалью, – пробормотала она.

– Я не спал, и никакая вуаль не окутывала меня, уверяю вас. Я боролся изо всех сил, чтобы вернуть себе тело. Со мной нельзя шутить таким бесцеремонным, презрительным образом. Я не слабокровный айвур, наполовину животное, неспособное противостоять чарам. Я не простой человек, а принц, достигший Третьего Сословия благодаря значительным усилиям моей матери и моим собственным упорным тренировкам. У меня хватило сил оставаться бодрым и в сознании все эти дни. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Ей следовало бы встать на колени и молить о пощаде, но она просто не могла заставить себя просить.

– Что я могу сказать в свое оправдание? Эти события застали меня врасплох не меньше, чем, надо полагать, вас. Если вы все видели и слышали, то знаете столько же, сколько и я. По правде говоря, вы знаете гораздо больше, поскольку видели и слышали все его разговоры, не только со мной. Не говоря уже о том, что он помешал вам в спальне, и о том, что лорд Джения, как заботливая тетушка, заплела заново ваши великолепные волосы.

Принц прижал хлыст к ее щеке с такой силой, что она моргнула, почувствовав, как его узелки врезались в кожу.

– Должно быть, это гадюка придает вам такую поразительную наглость. Посмотрим, как долго вы будете продолжать в том же духе теперь – вы под моей властью, как член моей личной свиты.

Она сглотнула, но не смогла вымолвить ни слова из-за давления хлыста. Его личная свита! Это была угроза, на которую у нее нет ответа. Нет ответа, нужно ждать возможности вырваться и убежать.

После того, как он с жестоким вниманием изучил ее лицо, он опустил хлыст.

– Ответьте на мой вопрос, помощница-курьер.

Благодаря долгой практике она сохранила свой тон холодным и ровным. Никогда не показывай им, как сильно они тебя задели.

– По выражению вашего лица, Ваше Высочество, я понимаю, что вы хотите услышать от меня что-то конкретное. Возможно, вы поделитесь со мной своими мыслями. Что именно вы хотите?

Хлыст дернулся в его руке. Она подождала, пока он успокоится, с удовольствием заметив, как на его лице промелькнуло раздражение. Но он не ударил.

Помолчав, он подошел к северному окну и поглядел на Пелену, постукивая хлыстом по бедру, стоя к ней спиной.

– Я поставил на это все, – раздраженно заметил он, глядя в окно.

– Что вы поставили, Ваше Высочество?

Он повернулся с мрачным выражением лица.

– Мою жизнь. И, значит, вашу. Вашу и этого юноши.

По телу пробежал холодок. Не то чтобы она боялась смерти, она слишком многое видала, чтобы поверить, что сможет избежать смерти, когда она придет за ней. Но только не Кем. Только не ее любимый мальчик. Еще нет. Не сейчас.

Она должна удержать внимание принца на себе.

– Ваше Высочество, вы собираетесь казнить меня?

– Казнить вас! Конечно, нет! Вы слишком ценная, и, несомненно, послана мне волей Высоких Небес. – Он взмахнул хлыстом к потолку, словно приветствуя всевидящие Небеса и их необъяснимые действия. – Вы идеальное оружие. Я думал, что все мои надежды рухнули и втоптаны в грязь. Но теперь все изменилось. Теперь, когда в моем распоряжении ваша гадюка, мой путь к трону свободен.

Выражение лица Элен напряглось от страха, настолько сильного, что она не смогла его скрыть. Он собирался использовать ее гадюку, чтобы убить того, кто стоял между ним и троном. Принцессу Асталин? Наследного принца? Саму императрицу? Она задохнулась от ужаса, не в силах вымолвить ни слова.

– Верно, – сказал он с удовлетворением заядлого спортсмена, привыкшего приходить первым во всех своих соревнованиях. – На волоске висят три жизни: моя, ваша и его. Кем умный и способный. Он будет хорошим стражем – до тех пор, пока вы его не убьете.

Необузданная ярость захлестнула ее, делая безрассудной. Она никогда не доставит ему удовольствия запугать ее.

– Если ты заставляешь кого-то, кто слабее тебя, действовать как волк вместо тебя, ты все равно остаешься волком, даже если с твоих зубов не капает кровь.

– Тенденциозно-поэтический образ, достойный придворного, – сказал он тоном, который ясно давал понять, что он презирает дворцовых придворных и их утомительные метафоры. Ее необдуманный вызов даже не поколебал его имперского самообладания.

– Если вы убьете Кема, мне не нужно будет сотрудничать с вами. Это поставит нас с вами в тупик.

– Вовсе нет. Именно ваша забота о нем делает вас идеальным оружием для меня. Вы будете служить мне или умрете. И все же перспектива вашей собственной смерти недостаточна, чтобы укрепить вашу преданность, так? Если вы умрете, умрет и мальчик. Если я умру, умрет и мальчик. Его жизнь, помощница-курьер. Вы понимаете?

Она действительно понимала, слишком хорошо. Слишком.

– Теперь. Сядьте.

Она села, изо всех сил пытаясь обуздать свои скачущие, беспорядочные мысли. Мир уходил у нее из-под ног.

– Как я уже говорил, покажите мне гадюку.

На ступеньках послышались шаги, кто-то торопливо поднимался по лестнице. В закрытую дверь постучали.

– Ваше Высочество? – Это был Симо.

– Что случилось? – нетерпеливо спросил принц, не сводя взгляда с пальцев Элен, коснувшихся ее рукава. Он покачал головой. Только когда она убрала руку с рукава, он посмотрел на дверь. – Войдите.

Дверь открылась, и в комнату вошел капитан. Взгляд Симо упал на принца, стоявшего у окна, и Элен, сидевшую на стуле, как пленница на допросе. В его глазах вспыхнуло любопытство, но оно быстро погасло, когда он обратился к принцу.

– Ваше Высочество, приношу свои глубочайшие извинения за то, что побеспокоил вас…

– Хватит! Вы капитан стражей, а не придворный. В чем дело?

– Достойная Лувиара настаивает, что ей необходимо немедленно поговорить с вами по очень срочному делу.

– Она что-то нашла? – резко спросил принц.

– Я не знаю, Ваше Высочество. Вы приказали мне никого не впускать, поэтому я сам передал сообщение. Она говорила более резко, чем типично для нее, и намекала на ужасные новости, поэтому я зашел так далеко, что прервал вас.

Принц засунул хлыст обратно в петлю на поясе. «Оставайтесь здесь», – сказал он Элен и вышел вместе с капитаном, оставив дверь открытой. Замок и ключ не нужны. Он знал, что делает. Он знал, как победить.

Могли бы они с Кемом как-нибудь улизнуть? Сбежать? Но как? Куда? И на этот раз у нее было то, с чем она не хотела расставаться: место, которое она называла домом. Люди, о которых она заботилась. Ей есть что терять, кроме своей жизни.

На нее накатила волна изнеможения. Она наклонилась вперед, упершись локтями в бедра, и закрыла лицо руками. Гадюка пошевелилась, но успокоилась. Ее разум превратился в грязное поле, вспаханное до состояния жидкого месива, у которого не было ни структуры, ни очертаний. Она не могла удержать в голове ни одной мысли дольше, чем на мгновение, прежде чем они разлетались вдребезги и тонули во мраке.

Что теперь? Что теперь? Если бы только…

Но «если бы только» – вот так Ао все эти годы доводила себя до постоянных срывов и глубокого уныния. «Если бы только» не предлагало возможности выжить.

Призрак ушел. Кем стал стражем. Теперь она принадлежала к личной свите принца, потому что Его Высочество это провозгласил, и теперь это правда, чего бы она ни хотела. Ее гадюка была тем оружием, которое он планировал использовать, чтобы захватить трон империи Спокойствия для себя.

Жизнь изменилась в мгновение ока.

– Тетя?

Шепот Кема быстро привел ее в чувство. Она вскочила на ноги.

Он остановился на пороге, осматривая комнату, чтобы убедиться, что внутри больше никого нет. Затем он бросился вперед, и она раскрыла объятия. Он бросился к ней в объятия, ее милый ребенок, который когда-то, совсем маленьким, обнимал ее колени и восторженно восклицал: «От тебя пахнет какашками и червями, тетя», после того как она вернулась с уборки туалетов.

Она вздохнула, прижимая его к себе. Он был теперь таким же высоким, как она, шире в плечах, сильным, добродушным и умным. Она глубоко вдохнула его запах.

– Какашки и черви, – нежно прошептала она.

– Я никогда не услышу конца этой истории, хотя и не помню ее. – Он отстранился от нее. У него был такой серьезный вид, какой появлялся, когда он пытался разгадать самую сложную головоломку в своей скромной жизни. Его взгляд спустился к ее шее. – Я знаю, что это просто ужасный старый шрам, но ты получила его, когда была искупительницей? Кажется, что с ним связана неприятная история.

Она провела пальцами по едва ощущаемому углублению.

– Честно говоря, я совершенно не помню, как и когда я его получила.

Он ухмыльнулся.

– Как я и мой сломанный мизинец.

– Ты и твоя репа, – парировала она.

Он чуть не рассмеялся, но тут же посерьезнел.

– Симо объявил приказ принца: ты должна присоединиться к свите, вместе с Фулмо и Лувиарой, а также с нами, стражами. Это правда? Как это может быть правдой? Что происходит?

Она ответила, тихим голосом:

– Он знает о призраке, обо всем, что произошло, когда призрак завладел его телом, о чем он не должен был знать. Предполагалось, что он как будто спал. Но он все видел и слышал.

Она не могла заставить себя упомянуть об амбициях принца и о той роли, которую он отводил Элен в этих амбициях. Не то чтобы она не хотела рассказывать Кему, но все это настолько выходило за рамки ее представлений о мире, что она не была уверена, с чего начать.

– О, конечно, – сказал он. – Если гадюка ядовита, она была бы идеальным, незаметным способом убить… ну… кого-то, кто, возможно, стоял бы на пути к положению, которого, по твоему мнению, ты заслуживаешь, если ты человек определенного сорта.

Она криво усмехнулась.

– Я вижу, что больше не могу ничего скрывать от вас, Страж-новичок. Кем, все это дело должно остаться секретом между нами, пока я не разберусь в ситуации, в которой мы оказались, и к чему это нас приведет. Что мы можем сделать, чтобы обезопасить себя.

– Я знаю это! – сказал он со вспышкой раздражения. – Кстати, я все еще зол на тебя.

Он легонько толкнул ее в плечо, чтобы обратить эти слова в шутку, но выражение его глаз говорило о другом.

– Нам есть о чем поговорить, – рассудительно согласилась она.

Он потер подбородок, затем глаза, прежде чем сочувственно посмотреть ей в лицо и спросить:

– Ты сожалеешь, что отвела меня в Три Шпиля?

– Из-за призрака и всего, что случилось из-за него? Нет. Никогда не жалей ни о каком мгновении счастья, которое выпадает на твою долю, каким бы мимолетным оно ни было и как бы оно ни закончилось. Дорожи им. Я рада, что встретила его. – Ей было больно произносить эти слова, хотя они и звучали правдиво в ее сердце. – Я рада, что жива, Кем, и я очень скучаю по твоей маме. Я бы хотела, чтобы она была сейчас здесь, с нами. Ну, может быть, не здесь, в этом конкретном Бдении. Она бы очень расстроилась, если бы снова стояла на этом месте и смотрела на север. Моя дорогая Ао. Самый храбрый человек, которого я когда-либо знала.

Он схватил ее за запястье – бездумно и без малейшего признака страха, он схватил за руку, которая была путем гадюки в этот мир, – и подтащил ее к окну, выходящему на север.

Дамба торчала, как пирс, вмурованный в смертоносный туман Пелены, ее обломанный конец был огражден перилами из святодерева. За концом дороги, почти скрытая густой дымкой, возвышалась скала в форме черепашьей спины, где она просидела весь день под палящим солнцем без воды и еды. Все, что находилось за скалой, скрывал густой туман, из-за чего невозможно было разглядеть продолжение дороги. Любой мог бы поверить, что скала-черепаха была последним куском твердой земли перед тем, как все поглотила Пелена. Что дорога заканчивалась у Бдения. Что это конец империи, конец обитаемого мира.

Кем смотрел на север, и на его чувственном лице отражалось столько эмоций, когда он размышлял о том, что узнал о детстве своей матери.

– Я хочу знать все.

Его слова прозвучали так тяжело, что в тот момент они казались слишком обременительными, чтобы их можно было вынести. Вместо этого она улыбнулась и дружески толкнула его в плечо.

– Все? Я могу вспомнить несколько недавних историй, которые, по твоим словам, ты не хотел слышать!

Он фыркнул, в ответ толкнув ее локтем.

– Ты знаешь, что я имею в виду! О тебе. О маме.

– Я не думаю, что смогу рассказать тебе все, – призналась она. – Я расскажу тебе столько, сколько мы оба сможем вынести. Я хочу, чтобы ты понял ее. Ты этого заслуживаешь. Она этого заслуживает.

Он вздохнул и, с грустной улыбкой посмотрев в сторону скрытого за горизонтом севера, обнял ее за плечи, демонстрируя дружеское расположение.

– Я никогда не думал, что моя Неделя Заявлений закончится таким образом.

– Как и я!

Снизу, через открытые окна, было слышно, как Ксилси и Ипис смеются над какой-то неизвестной шуткой. Во дворе застучали копыта, когда кто-то – Джирви? – подвел лошадей к поилке. Приближаясь, шаги стали громче, кто-то поднимался по лестнице.

Она посмотрела в сторону двери и снова твердо посмотрела на него.

– Кем, мое дорогое дитя, я не знаю, что будет дальше, но мы здесь, и мы вместе. На данный момент этого достаточно.