Текст книги "Дорога Ведьм (ЛП)"

Автор книги: Кейт Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц)

– Возможно, так оно и есть. Прошлой ночью я притворился, что потерял сознание, чтобы подслушать и запомнить язык. Если бы я быстро не научился, то давно был бы мертв.

– Разве призрак уже не мертв?

– «Призрак» – это твой термин, помощница-курьер. Ты не сказала мне, как тебя зовут.

– Его Возвышенное Высочество Принц Гевулин никогда бы не снизошел до того, чтобы узнать имя такого скромного курьера, как я, так что с твоей стороны было бы странно, если бы ты его знал. Ему бы и в голову не пришло обратить на меня внимание… – Неподалеку залаяла собака, на что тут же откликнулась вторая. – …и это создаст проблемы, если нам с тобой понадобится поговорить еще раз. Что мы и сделаем.

Он собрал остальную одежду.

– Продолжай.

Пока он надевал униформу, она как можно быстрее рассказала ему о том, что произошло, – кусочки информации, на которые она прыгала по мере того, как они приходили ей в голову. Неожиданное прибытие принца в Привал Орледдер. Очевидная вражда с принцессой Асталин, которая переросла в конфликт с лордом Дуэнном. Имена его свиты. Фулмо был гагастом, о чем, как ни странно, он уже знал, хотя она и не могла рассказать ему, как гагаст стал служить принцу. Что империя разделена на провинции, которые соединены имперскими дорогами и разделены поднимающимися озерами и морями Пелены. Обвал, перекрывший Северную Дорогу, о которой все знали, но которую скрывали от принца. Необходимость объезда.

– И наш дальнейший путь?

– Я расскажу об этом по дороге. Наш маршрут и местность – это то, о чем я могу открыто говорить в присутствии принца, не вызывая подозрений. Мы будем идти много дней. Я буду идти в быстром темпе, что даст тебе повод сосредоточиться на марше, а не на разговорах. По возможности не говори ничего. Пусть твои стражи выполняют свою работу. Я не думаю, что они что-то подозревают, потому что не знают о существовании призраков и о том, что те могут завладеть телом.

– И если они заподозрят?

– Убедись, что они этого не сделали. Наказание за колдовство такое же, как и действия, предпринятые для уничтожения Спор.

– Огонь. Смерть сожжением.

– Откуда ты это знаешь? – Он был заблудившимся колдуном? Она все еще не решалась спросить, но спящая деревня вызывала у нее беспокойство.

– Я хороший слушатель, особенно если мне нравится, когда человек говорит. – Он улыбнулся и, словно рефлекторно, протянул руку. На мгновение ей показалось, что он собирается взять ее за руку, но затем он нахмурился и отдернул ее. Его губы зашевелились, произнося беззвучный комментарий, который она не смогла разобрать. Он подошел к алтарю у восточной стены и, совершив кощунственное действие, вскочил на постамент для жертвоприношений, приготовившись перелезть через стену и спрыгнуть на территорию архонта за ней.

Он остановился и посмотрел вниз с высоты. Луна заливала его лицо приятным светом. Он стоял так, словно пустой постамент алтаря был построен специально для него, чтобы он мог спуститься на землю с Высоких Небес, но это была кощунственная мысль. Только император и его клан могли претендовать на родство с Высокими Небесами. Остальные обитатели этой земли были всего лишь заурядными душами, потускневшими осколками вместо сверкающих драгоценностей.

Низким и странно напряженным голосом он сказал:

– Я хотел бы узнать твое имя из вежливости, если ты не прочь поделиться им со мной, помощница-курьер. Что касается меня, то мое настоящее имя не может быть произнесено человеческим языком. Если мы когда-нибудь снова останемся наедине, ты можешь называть меня Джесавура'алалин. Переплетение имен, если так сделаешь, как знак уважения к принцу. Это лучшее, что я могу сделать, и я предлагаю это с уважением и… с надеждой.

На береговой линии между нетронутой землей и вечно бурлящей Пеленой всегда была размытая граница между безопасностью и риском. Вот где она стояла и мысленно приказывала себе не отвечать, но в глубине души уже говорила.

– Здешние люди зовут меня Элен. – Она прикусила нижнюю губу, понимая, что должна остановиться. И все же ей захотелось, чтобы кто-нибудь знал, что теперь, когда Аовинг исчезла, она стала последней ниточкой, связывающей ее с безымянной землей, откуда они обе пришли. – Но на самом деле меня зовут Эл. Только Эл. С самого раннего детства.

Он прижал руку к сердцу и наклонил голову. Затем ухватился за верх стены и грациозно подтянулся. Глухой удар ознаменовал его приземление с другой стороны.

Она долго стояла, переводя дыхание в лунном свете, а фонтан продолжал свой нежный напев. В ее душе бушевал безжалостный шторм, и все же она не могла перестать улыбаться.

30. ТО НЕСПОКОЙНОЕ ВРЕМЯ

Элен неизменно просыпалась перед рассветом, в то неспокойное время, которое не было ни днем, ни ночью. Это было время, когда она больше всего чувствовала себя самой собой, она, которая внешне была человеком из плоти, крови и костей, но, возможно, уже не совсем человеком, потому что в ее сердце жила гадюка. В такую рань свет почти не давал возможность различать цвета, и мир все еще был в основном окрашен в оттенки серого. Те, кто трудился на самой скромной работе, должны были уже быть на ногах, убирать мусор и ночные горшки, носить воду и разжигать очаги для приготовления пищи. Она не помнила, чтобы когда-нибудь не просыпалась в этот час. В некотором смысле, даже несмотря на дополнительную работу, это было самое спокойное время дня, пока не проснулись хозяева со своими ожиданиями и требованиями.

Она оделась на ощупь и прокралась наружу, чтобы найти смотрителя Ральта, сидящего на скамейке, где она разговаривала с призраком.

Он предложил ей булочку и холодный кусочек запеченного цыпленка.

– Признаюсь, я стащил это со стола вчера вечером, когда увидел, что гости наелись досыта. Я подумал о вас. Вероятно, вы без жалоб съели свою обычную ячневую кашу.

– Да, но она была подслащена ягодами, так что я осталась довольна. – Она улыбнулась, принимая угощение. – Спасибо. Вы очень добры.

Насмешливо приподняв брови, он сказал:

– Вчера вечером я наелся досыта со стола архонта, так что могу позволить себе быть добрым. Попробуйте булочку. Она сладкая.

Элен откусила один кусочек, а затем слишком быстро съела остальное. У тающего на вкус белого хлеба был медовый привкус, больше похожий на праздничное блюдо, чем на повседневный ужин. Возможно, архонт, как и интендант, ел этот сорт хлеба каждый день. За десять лет, что она ходила этим путем, ее ни разу не приглашали пообедать за столом архонта. С другой стороны, она никогда не ела и за столом интенданта, хотя и пробовала деликатесы с его кухни.

– Это восхитительно.

– Не видел ли я вашего племянника в одежде стража, сидящего со свитой принца?

Она вздохнула.

– Да, это так. Может быть, у нас будет время поговорить, когда я вернусь этим путем.

– Я вижу, что это история, но, полагаю, вам следует быть осторожным, поскольку вы знаете, какой я сплетник.

Она рассмеялась. Он был большим любителем посплетничать, даже несмотря на свою доброту. И все же это было частью его жизни в качестве хранителя, который служил посредником между жителями деревни, когда в таких услугах возникала необходимость.

– О, есть еще кое-какие новости, – сказал он. – Вчера вечером я поспрашивал в округе. Был посыльный, который проходил мимо, но юноша задержался только для того, чтобы взять новый мешок с провизией. Один из дворцовых бегунов, подготовленный к длительным путешествиям, в отличие от нашей местной молодежи, которая никогда не пробегает расстояние больше, чем можно пройти за полдня.

– Благодарю. Когда мы встретимся в следующий раз, я буду обязана поделиться с вами сплетнями. – Она вежливо приложила руку к сердцу на прощание.

Закинув рюкзак на спину, она направилась ко рву. Как только она добралась до моста, часовые открыли внутренние ворота, чтобы выпустить молодого бегуна, одного из местных юношей. Бегун пробежал по мосту и вышел на главную тропу, когда небо на востоке посветлело. Часовые, Адлин и Ферсо, поприветствовали ее. Элен постаралась познакомиться со всеми местными часовыми и смотрителями на своем обычном маршруте. В любом случае большинство из них ей нравились.

Она помахала рукой, когда юноша исчез за внешним кольцом полей, двигаясь неторопливым бегом, которой местные курьеры могли сохранять полдня.

– Какие новости у этого гонца?

У Адлина были седые волосы пожилого человека, но он был подвижен и возбудим, как юноша. Он ухмыльнулся.

– Архонту не терпится сообщить своей кузине о приезде его высочества, так что она не будет застигнута врасплох, как он! Почему интендант не прислал нам сообщение?

– Все произошло внезапно. Я слышала, вчера прибегал дворцовый гонец. Вам что-нибудь известно об этом?

Адлин покачал головой.

– Не был на дежурстве. Я только слышал, что этот парень был молчаливым и гордым, настоящим жителем сердца страны, если вы понимаете, о чем я. Носил желтую повязку дворцового бегуна, так что все в порядке.

– Как любит путешествовать его возвышенное высочество? – тихо спросил Ферсо, несомненно, обеспокоенный тем, что такой вопрос запрещен, но слишком любопытный, чтобы не задать его.

Она хотела сказать: Он ходит так же, как и все мы, делая шаг за шагом, опираясь на свои мускулистые ягодицы, но передумала.

– Он тренированный воин. Я думала, что принц, возможно, не справится с трудностями быстрого путешествия, но он, конечно, страж.

– Да, говорят, что стражи тверды как гвозди. Они сражаются со Спорами, разбойниками и предателями, – сказал Ферсо со свойственной ему серьезностью.

Адлин ухмыльнулся.

– Я всегда мечтал стать стражем, но такие, как я, слишком низки, чтобы быть принятыми в их ряды. Слушайте, вчера вечером я внимательно рассмотрел снаряжение одного из стражей. Вы знаете, какой вид рога они используют для своих луков? В зале архонта к тому времени уже стемнело, и я могу поклясться, что он мерцал словно магический.

– Я не знаю. Мы шли весь день в быстром темпе, чтобы добраться сюда к ночи. Честно говоря, дворцовым стражам нечего сказать помощнику-курьеру из провинции вроде меня. Я не очень хорошо рассмотрела их снаряжение. Но у них есть мечи из очищение-стали.

Они восхищенно засвистели. Одной из причин, по которой им нравилась Элен, было то, что она относилась к жителям нагорья так же, как к своим. Многие люди из благополучных низин считали своим долгом быть снисходительными к тем, кто жил на возвышенности. Она сама видела это: торговцы пытались обмануть их, потому что считали горцев глупцами; стражи пытались добиться сексуального контакта с парнем или девушкой, предлагая монету и не понимая, что секс в этих краях не был коммерцией – он был либо частью союза, заключенного между семьями, либо мимолетным развлечением на ночь, которое никого не касалось с восходом солнца.

Ферсо огляделся. Они все услышали шум, доносившийся из резиденции архонта.

– И все-таки, что здесь делает его возвышенное высочество? Моя бабка говорит, что ни один принц никогда не ходил по холмам Восхода Луны, а она знает все.

– Она действительно знает, о чем не раз подробно сообщала мне, когда я приносила ей письмо. – Элен с печальной улыбкой подняла руки, в то время как двое мужчин захихикали. – Я всего лишь их проводник.

Они понимающе кивнули. Не дело низких понимать высоких.

Принц и его стражи появились в поле зрения, направляясь к воротам в сопровождении архонта и его семьи. Люди уже выходили из своих домов и выстроились вдоль улицы, чтобы поклониться и в последний раз взглянуть на это чудо. Выражение лица призрака было очень серьезным. Настолько серьезным, что Элен пришлось резко выдохнуть, чтобы удержаться от смеха. Он слишком старался. Казалось, никто, кроме нее, этого не замечал.

Адлин метнулся в караульное помещение и вернулся со старым платочком, в который был завернут ломоть хлеба с сыром.

– Вот, Элен.

– Разве это не ваш собственный завтрак?

– Пожалуйста, вместе с моей благодарностью. Я могу принести еще, но не уверен, что они не забудут вас накормить.

– Передайте мою благодарность вашей дочери. Я знаю, как хорошо она заботится о вас с тех пор, как умерла ее мать.

– Я действительно благословлен. Кроме того, люди уже приходили и оставили несколько писем, спрашивая, не могли бы вы передать их в Привал Орледдер. Я сказал им, что с такими обыденными делами придется подождать.

– Спасибо. Я заберу их, когда вернусь. Пусть Высокие Небеса благословят вас и ваших близких. Адлин. Ферсо.

Стражи подошли к воротам, и Элен присоединилась к группе принца. Призрак бросил на нее взгляд, так быстро, что любой наблюдающий, скорее всего, не заметил бы этого. Он моргнул одним глазом. Скорее всего, это было хитрое подмигивание, имитирующее подергивание. Она слегка покачала головой и решительно отвела взгляд. Снова украдкой оглянувшись, она увидела, что он пристально смотрит на дорогу впереди, нахмурив брови и приподняв подбородок. Но его губы дрогнули, как будто он знал, что она смотрит на него, или как будто ему нравилось этот театр. Если такое существо, как он, вообще знало, что такое театр. Она должна спросить. Не то чтобы они снова смогут поговорить друг с другом в такой непринужденной манере.

Как только они спустились с моста, она поспешила выйти вперед. Ей нравилось быть впереди, и это также означало, что у нее будет меньше соблазна оглядываться назад. Но она все равно оглянулась, когда жители деревни высыпали вслед за ними и сопроводили их через выложенный камнем ров к заполненной водой канаве, которая окружала поля и фруктовые сады. Когда принц выехал за пределы охраняемой зоны, раздалось громкое ура, а затем Элен потеряла деревню и ее окрестности из виду. Звуки человеческой жизни и колокольчиков домашнего скота стихли. Некоторое время они шли по лесистой местности, разделенной пастбищами и лугами. Наконец они вошли в дикий лес с его насыщенным запахом опавшей хвои и покровом из жестких листьев, стелющейся травы и острых шипов.

Группа выстроилась в том же порядке, что и вчера: Элен впереди, Ксилси и Джирви за ней, за ними принц, Фулмо и Лувиара, Ипис и Кем в арьергарде, Симо носится взад и вперед по тропе. Она установила устойчивый темп. Лучше не зацикливаться на том, что нельзя изменить. Теперь ситуация с Кемом была не в ее власти. Было больно вспоминать, как он сердито пробормотал: «Она мне не тетя». Но он избавлен от лорда Дуэнна, так что это того стоило. Она должна была перестать думать о нем и выполнять свою работу проводника.

Ее взгляд блуждал по тропе впереди, по лесному подлеску, по знакомым подъемам и понижениям местности. Ее уши улавливали щебет птиц, рассеянные звуки дикой природы, щелканье и треск веток, колышущихся на ветру, и периодическое журчание ручья. Воздух был свежим и чистым, без малейшего намека на предательский аромат розового масла, но она чувствовала приближающийся с юга дождь.

Она старалась оценить других стражей. Ипис была не более чем на год или два старше Кема и, очевидно, была протеже Симо, выбранная для этой миссии, потому что он хотел, чтобы она набралась опыта. Ксилси тоже выглядела довольно молодо, и черты ее лица отличались необыкновенной нежностью и миловидностью, что контрастировало с руками, мозолистыми от тренировок с оружием; она также была из тех людей, которые следят за всем, что происходит вокруг, и быстро высказывают свое мнение. Джирви был примерно одного возраста с Элен, ему было чуть за тридцать, у него были флегматичные, спокойные манеры, но у него был язвительный язык.

– Что это? – спросила Ксилси, вздрогнув от движения в глубине деревьев.

– Олень, – сказал Джирви. – Я и забыл, что ты выросла в городе. Ты никогда не видела оленя в дикой природе, верно?

– Я не нуждаюсь в напоминаниях, что ты знаешь меня, по-твоему.

Остальные посмотрели в их сторону, а затем проигнорировали этот обмен репликами, как будто они привыкли к этому и хотели, чтобы это прекратилось, и Элен сделала то же самое.

Свет изменился, когда с юга накатились темные тучи. На землю упали первые капли дождя, и группа остановилась, чтобы стражи могли надеть плащи. У Элен был особый дождевик: много слоев накидок, каждый из которых был длиннее предыдущего, и он позволял ей и ее рюкзаку оставаться сухими во время длительных переходов; на привалах его можно было растянуть, чтобы создать укрытие.

Она воспользовалась перерывом, чтобы сходить с тропинки за кусты и пописать. Отсюда, спрятавшись, она услышала, как Ипис тихо заговорила.

– Ты считаешь, что интендант – шпион принцессы Асталин? И послал свою помощницу-курьера шпионить за нами?

– Вся эта куча маринованных огурцов выглядит подозрительно. – Другой была Ксилси. – Как могло случиться, что сообщения стражей не доходили до интенданта? Как кто-то мог потерять разведчика-грифона? Кажется, это было удобно, что нам пришлось взять проводника именно там. Но что говорит этот мальчик? Как его зовут?

– Кем. Он мне нравится. Он кажется уравновешенным и быстро учится, но я не могу его понять. На него претендовал лорд Манора Дуэнн, но он не похож на уроженца Манора. Он сказал мне, что ему нечего сказать о помощнице-курьере. Мне показалось, что он был зол, когда говорил это.

– Немного оскорбительно спрашивать юношу, родившегося в Маноре, о ком-то столь низкого происхождения. И все же в Орледдере происходило что-то, чего я не могу понять. Если бы у нас было больше времени, я бы поспрашивала окружающих.

– Хватит сплетничать. – Это был Симо, под его шагами хрустели осенние ветки. – Мы уходим.

Они поспешили обратно на тропу.

Симо не двинулся с места. Он спросил:

– Вы все это слышали, помощница-курьер?

Она осторожно вышла.

– Да, так уж вышло.

– Хотите защититься от их обвинений?

Гадюка зашевелилась, словно защищаясь. Она прямо встретила взгляд капитана, хотя это было неразумно.

– Капитан, говорите обо мне, что хотите. Я для вас никто. И не стремлюсь стать кем-то большим. Но интендант – хороший человек, который не вмешивается в дела дворца. Он не заслуживает того, чтобы о нем говорили с таким подозрением. Он просто делает все возможное, чтобы служить императору.

– Я вижу, в вашем лице у него есть защитник.

Она прижала руку к сердцу.

– Он отнесся ко мне с уважением и дал мне гораздо больше, чем я заслуживаю.

– А-а. – Симо посмотрел на нее долгим взглядом, словно решая, искренна ли она, затем свистнул, чтобы предупредить остальных. – Давайте продолжим.

– Дождь будет идти весь остаток дня, – сказала она. – Если вы не возражаете, мы можем продолжать идти и надеяться добраться до Храма Сердца, который я наметила для ночлега. Но, если вы не возражаете, я рекомендую не использовать громкие свистки в качестве сигналов. Звук здесь разносится далеко. Помимо сволтеров, есть отчаявшиеся люди, которые живут за пределами обычных Рвов и Канав, на холмах. Они могут увидеть в таком маленьком отряде, как этот, заманчивую цель.

– И все же вы ходите по этим тропинкам одна.

– У меня с собой нет ничего ценного для них. Ну, кроме моих ботинок.

Он озадаченно посмотрел на ее ботинки, не уверенный, что она шутит. Все стражи носили прекрасные ботинки из самой изысканной кожи, рядом с которыми ее ботинки, должно быть, казались бедными родственниками.

С порывом ветра дождь пошел по-настоящему. Элен вернулась на тропу. Кем стоял сзади, низко натянув капюшон. Призрак откинул капюшон и подставил лицо дождю. Было что-то такое чувственное в том, как он приоткрыл рот, позволяя каплям дождя скользить по его губам, словно чистейший эликсир. Как будто прикосновение этого мира было лаской. Она не могла отвести взгляд от его закрытых глаз и восторженного выражения лица.

Остальные стояли в нерешительности, не зная, что делать.

Наконец Симо сказал:

– Ваше Высочество, если позволите, вам лучше прикрыть голову. Помощница-курьер говорит, что дождь продлится до конца дня.

– Неужели? – вкрадчиво спросил призрак, обращаясь к ней, хотя он так старательно избегал смотреть на нее, что она почти чувствовала, как стрела его мыслей устремляется в ее сторону.

Когда все остальное не помогает, начинай идти.

31. СЛЕЗЫ – ЭТО РОСКОШЬ

Она вела, они следовали за ней, как и должны были. В мрачные дни детства она всегда шла впереди вместе с Ао, держа сестру за руку. Очень рано, совсем юной, она поняла, что у искупителя, который шел впереди, было немного меньше шансов столкнуться со Спорой, чем у того, кто шел рядом с основной группой или в арьергарде. Спала ли Спора и просыпалась ли только тогда, когда ее будила дрожь подвижной жизни? Был ли у нее разум, который сначала распознавал, а затем решал атаковать свою жертву? Или это просто безмозглый росток? Возможно, ее детская фантазия о том, что она и Ао будут лучше защищены, если всегда будут в авангарде, была просто тем, во что она приучила себя верить, потому что так ей было легче справляться со страхом.

Обычно она чуяла запах Рва Верлия и загонов для скота еще до того, как видела деревню, но сейчас ветер дул ей в спину. Непрекращающийся дождь заглушал предательское мычание коз и овец, которые обычно приветствовали ее издалека. В такую погоду никто не ходил рубить дрова. Поэтому, когда тропа обогнула Шляпный Камень и направилась к обзорной площадке, за которой тропа раздваивалась, она с удивлением обнаружила людей, стоящих под дождем у столба из святодерева, который отмечал поворот в деревню. На них была праздничная одежда, и все они промокли насквозь и дрожали. Но лица их светились от возбуждения. Они упали на колени на мокрую землю, как только принц показался в поле их зрения. В горных деревнях не было собеседников; это была манера поведения, принятая во дворце и в Манорах. Так что с Лувиарой заговорила сама женщина-архонт.

Не могло бы Его Возвышенное Высочество остановиться, чтобы выпить чашечку горячего сидра под навесом деревенского рынка? Дом деревенской архонт был скромным, но она почтила бы принца угощением, если бы он пожелал остаться на ночь или пока погода не прояснится. С обзорной площадки были видны террасы на склонах холмов деревни, и казалось, что все, кто там жил, собрались на центральной террасе под дождем, чтобы поприветствовать его, их крошечные фигурки, омытые бурей, смутно виднелись под хмурым небом.

Принц ничего не сказал, слушая, как архонт разговаривает с Лувиарой. Она предположила, что он не осмелится. Его стражи знали принца Гевулина гораздо лучше, чем он сам. Элен была оттеснена с тропинки примерно на двадцать шагов. С такого расстояния она могла только беспомощно наблюдать, не в силах ничего подсказать призраку – не то чтобы у нее была какая-то подсказка, – и, в любом случае, она не собиралась кричать.

Симо прервал ее, прежде чем Лувиара успела ответить.

– Я капитан стражи, сопровождающий Его Высочество. У нас срочное дворцовое дело, и мы не можем медлить.

– Но все наши люди пришли почтить принца, – сказала архонт, беспомощно махнув рукой в сторону террас. – У них никогда не будет другого такого шанса, Ваше Достоинство. Я прошу вас принять во внимание их скромную службу и преданность императору.

– Мы должны продолжать, – коротко сказал Симо. – Лувиара, передайте архонт знак уважения принца.

Теургистка порылась в кошельке и протянула архонт монету.

– Решено. Я молю вас, достойная архонт, не спорьте дальше.

Женщина, казалось, была готова расплакаться, хотя и взяла монету. Позади нее один из ее спутников заговорил с юношей в грязно-белой повязке на голове местного бегуна, но это был не тот мальчик, который покинул Ров Сфендия этим утром. Гонец с поклоном прижал руки к сердцу и побежал по главной тропе, опережая их.

– Помощница-курьер! Ведите нас дальше! – нетерпеливо махнул рукой Симо.

Ей пришлось повернуться спиной к жителям деревни и уйти, злясь на стражей и на себя саму. Эта встреча застала ее врасплох. Когда капитан подошел к ней, она поддалась редкому для нее безрассудному порыву.

– Капитан, я понимаю, что Его Высочество не может остановиться на ночь ни в одной из этих деревень, но даже короткая остановка, чтобы выпить сидра и перекусить хлебом…

– Об этом не может быть и речи. – Он решительно оборвал ее и оценивающе осмотрел. – Если только вы не хотите сказать, что погода улучшится, дальше путь станет легче и деревни будут ближе к нашей тропе.

– Увы, нет, капитан. Путь труден даже без дождя. Большинство горных деревень и поселков расположены на ответвлениях от главной тропы.

– Мы не можем позволить себе потратить на это дополнительное время. Больше не упоминайте об этом.

Он отступил назад и пошел рядом с принцем, который смотрел направо, туда, где симпатичный маленький водопад серебристой струйкой сбегал со скалистого холма. Могла ли она зайти за спину Симо и убедить Джесавура'алалина поступить по-другому? Но у призрака были свои скрытые причины идти, и он должен был продолжать притворяться принцем. Кем все-таки были для него эти местные жители? Что бы ни значило быть Лишенным, он, должно быть, чувствовал себя таким же далеким от деревенских жителей, как и принц. В некотором смысле, она не хотела спрашивать, потому что боялась, что он покажется ей таким же отстраненным, как и принц, даже если ему и нравилось спорить с ней. Было ли это просто потому, что она не хотела думать о нем плохо? Если так, вина лежала на ней.

Но она не учла упрямство горцев. На пути к намеченному месту назначения им пришлось миновать три поворота к небольшим поселениям, которые она обычно посещала на своем курьерском маршруте. Она не обратила внимания на второго бегуна, который бежал впереди. Архонт Рва Верлия послала сообщение, отличное от того, что ожидала Элен.

Примерно через час они добрались до следующего столба из святокамня, отмечавшего ответвление тропы, на этот раз ведущей к деревушке Канава Родуран, в которой выращивали коз. По обе стороны тропы, под деревьями, с которых капала вода, собралось все население Канавы Родуран. Согласно официальному цензу, в деревне проживало шестьдесят три человека. Когда Элен появилась в поле зрения, ожидающие жители опустились на колени. В Канаве не было настоящего архонта, поэтому их староста принесла в качестве подношения круг козьего сыра. Дети ерзали, забыв прикрыть лица, и с благоговением смотрели на стражей. Даже Элен вынуждена была признать, что было трудно отличить принца от других стражей, не зная, как «прочитать» значение вышитых значков на его униформе стража и расположения драгоценных бусин, свисающих с его искусно заплетенных в косу волос.

– Это принц? – прощебетал один из детей, указывая на Фулмо. – Он такой большой! И какой-то уродливый.

У взрослых вырвался общий вздох ужаса. Все как один съежились в ожидании наказания.

Призрак подошел к ребенку и положил руку на непокрытые волосы малыша, потому что, несмотря на дождь, все люди, как старые, так и молодые, сняли свои шапки. «Пусть у тебя всегда будет смелость задавать вопросы», – сказал он. Он оглядел тропинку, затем прошел между рядами коленопреклоненных жителей деревни, останавливаясь, чтобы погладить каждого ребенка по голове. Фулмо взял круг сыра, Лувиара быстро благословила его, и они зашагали дальше, оставив жителей деревни позади.

У следующего столба из святокамня, через час ходьбы, жители деревни снова терпеливо ждали на обочине тропинки, несмотря на непрекращающийся дождь. И снова призрак гладил каждого ребенка по голове, когда проходил мимо, оставляя после себя эмоции, о которых Элен не могла знать.

Урок, который она усвоила в детстве, заключался в том, что хозяева заставляли слуг работать на них, а искупителей – умирать за них. У хозяев всегда был кто-то другой, кто мог нести их бремя, поэтому им никогда не приходилось нести его самим. Поскольку она выросла не в империи, она не молилась каждый день, чтобы почтить и восславить императора, чей Щит, дарованный Высокими Небесами, был благословенным убежищем для подданных империи. Жители деревни почитали далекого императора. В то время как для Элен император был всего лишь еще одним господином гораздо большей территории. Империя просто облачила свою власть в более яркие и замысловатые одежды. Но Элен знала правду, которая лежала в основе всего: те, кто контролировал дороги ведьм, были единственными, кто действительно имел защиту от Пелены.

Через некоторое время дождь ослаб и, в конце концов, прекратился. Звук капель и брызг с мокрых от дождя деревьев сопровождал их хлюпающие шаги. Ближе к вечеру они подошли к третьему за день столбу из святокамня. Тропа вела к Рву Вордия, до которого было около часа ходьбы в одну сторону. На этот раз, она была уверена, тащить детей будет слишком далеко.

И все же они все ждали там, все 287 душ по цензу, включая хрупкого и невероятно древнего старца, которого всю дорогу несли на носилках, а теперь поставили на холодную, влажную землю.

Принц опустился на колени рядом с древним стариком и с поразительным смирением положил руку на свое сердце в знак уважения.

– Сколько зим вы наблюдали, как солнце умирает и возрождается, Уважаемый?

Шепотом, с хрипом произнося каждое слово, старик ответил:

– Я родился на десятом году правления императора Жасмина, Ваше Высочество. Я часто удивлялся, почему смерть так долго щадила меня. Но теперь я знаю, что это было ради того, чтобы увидеть вас.

– Или чтобы я увидел вас, Уважаемый. Это немаловажно – прикоснуться к прошлому через жизни тех, кто помнит его, и каждый из них – редкое сокровище.

Призрак встал и пошел вдоль очереди, прижимая руку к голове каждого ребенка. Когда он проходил мимо, жители деревни плакали. Когда Элен больше не могла на это смотреть, она отвернулась, дошла до следующего поворота тропы и стала ждать там. Почему ей было так больно видеть, как они плачут? Она даже не знала, но чувствовала облегчение, что может идти дальше, и не потому, что считала жителей деревни презренными, а потому, что ничто в ее жизни не заставляло ее плакать. Слезы – это роскошь. Ее глаза оставались сухими. Или, может быть, с ней было что-то не так, потому что Аовинг все время плакала: на радость, на печаль, на гнев, на страх, на все это Ао отвечала слезами. Элен научила себя улыбаться, несмотря ни на что, потому что улыбка означала больше, чем счастье. Улыбка означала, что она не собирается сдаваться, ни в отношении себя, ни в отношении тех, кого любит. Улыбка означала вызов.

К ее удивлению, призрак догнал ее, и они пошли впереди, а остальные отстали настолько, что не могли их слышать. Он озадаченно шел рядом, его тело было странно напряжено.

Наконец, он заговорил тихим, исполненным сильных чувств голосом.

– Я необъяснимо тронут этими людьми, которые часами ждали под дождем, просто чтобы посмотреть, как я прохожу мимо. Зачем они это делают? На что они надеются?