Текст книги "Дорога Ведьм (ЛП)"

Автор книги: Кейт Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 36 страниц)

Она усмехнулась, потому что не ожидала от него такой откровенности.

– Может и так, но при любых других обстоятельствах я бы не сидела здесь и не разговаривала с принцем. Нет, подожди, это не совсем так. Он бы со мной не разговаривал.

Его плутовская улыбка сверкнула, когда он призывно наклонился к ней.

– А. Так ты действительно находишь это тело привлекательным?

– Ты, что, флиртуешь со мной, Джесавура'алалин? – Она залилась краской, щеки запылали не от смущения, не совсем так, но потому, что абсурдность ситуации – и он сам – приводили ее в восторг. Он восхищал ее так, как никогда не смог бы принц, даже в том же теле. И все же, это была бы ужасная идея. Об этом нельзя было даже думать.

Он задумчиво прижал палец к губам.

– Это разрешено?

– Нет! – сказала она слишком категорично. – Это, конечно, не разрешено. У принца есть дворцовые конкубины, которые удовлетворяют его сексуальные потребности.

Он поморщился.

– Да, теперь я припоминаю этих двоих. Они сильно старались, и от них исходил густой аромат, которого было достаточно, чтобы заставить меня чихнуть. Хуже всего было то, что духи́ не могли замаскировать запах их отчаяния.

– Отчаяния? – Сладость их беззаботного флирта испарилась, как ослепительная снежинка, растворяющаяся в порыве горячего ветра.

– Я не могу это объяснить. Когда человек хочет угодить другому только потому, что верит, что угодить – это единственный способ обезопасить себя. Разве это не форма отчаяния?

Она подумала об Аовинг в Маноре Дуэнн.

– Да, это так. Разве стражи не относятся к тебе так же?

– Не так же. Стражи… солдаты под моим командованием. Они знают свои навыки и ценность. Я не нужен стражам, чтобы иметь цель в жизни. Патрулировать дороги и служить империи. Чувствовать, что у них есть свобода передвижения и выбор, который они могут сделать сами. Судя по тому, что я видел в слугах и конкубинах, они служат только телу и прихотям принца. Если недовольство принца обратится против них, что с ними будет? Ты знаешь? Это что-то ужасное?

– Я не знаю, что происходит во дворце.

Он поднял руку и махнул пальцем, чтобы подчеркнуть свою мысль.

– Именно это я и имел в виду, говоря о Хемерлине. Эти слуги и конкубины настолько зависят от того, кому они служат, что должны наблюдать и знать этого человека лучше, чем кто-либо другой. Возможно, лучше, чем этот человек знает себя сам. Помимо того, что это неприятно подобострастно, в моей ситуации это еще и очень опасно. Как, я уверен, ты можешь понять.

– Я могу. Но как же тогда Фулмо? Ты спасаешь его, а он простой слуга.

– Гагаста нельзя принудить, по крайней мере, так, как людей, вот почему его отношения с дворцом меня озадачивают. Какое отношение к этому имеет Хемерлин? Я не могу ответить на этот вопрос. И я не знаю, как спросить, чтобы не выдать своего невежества. Тем не менее, мы с тобой зашли так далеко, верно? Работая вместе.

В его взгляде было что-то завораживающее, он приглашал ее войти, предлагал партнерство. Было невозможно не потянуться к нему. Его рука по каменистой земле потянулась к ее руке, как будто он хотел схватить ее. Что бы это вообще значило? Она представила, как это могло бы произойти: прикосновение теплых пальцев к ее собственным, переплетение рук, то, как тела тянутся друг к другу, словно навстречу судьбе…

Краем глаза она уловила движение и отшатнулась. Не отвлекайся!

Но это было движение гадюки, которая завершила свой круг и, подбежав к ней, скользнула под ее руку – она почувствовала знакомый ожог, – и снова погрузилась в ее плоть.

– Ну вот, – сказал он, глядя мимо нее. – Чтобы разбить панцирь, гагасту нужно прикосновение союзника, чтобы он знал, что выходить безопасно. То, что я вытащил его, спровоцировало изменение.

На каменистом берегу реки тело Фулмо содрогнулось, когда по нему пробежала дрожь. Раздалась серия хлопков, похожих на щелчки и шипение. Элен вскочила на ноги.

Кожа гагаста затрещала, по телу расползлись тысячи крошечных морщинок. С громким треском его эпидермис раскололся, словно керамические осколки. Он разлетелся на тысячи кусочков, рассыпавшись по земле в звоне осколков. Появился новый, свежий Фулмо, немного меньшего размера и с более ярким, медным оттенком кожи, но в остальном, по-видимому, тот же самый.

Поднявшись, он посмотрел сначала на призрака, а затем на нее. Она опустила взгляд на свою обнаженную руку, но гадюка уже надежно спряталась в ней. Фулмо ничего не видел, хотя она не была уверена, что он уже не знает. В конце концов, он мог чувствовать вкус ядов и токсинов. Возможно ли, что он мог почувствовать присутствие гадюки? Если так, то он ничего не сказал. Точно так же, если бы он знал, что в теле принца обитает бестелесная душа, он бы не выдал призрака.

Элен сидела, все еще ошеломленная тем, что она увидела в такой быстрой последовательности. Но Фулмо и призрак уже направились к северному склону, вместе. Они начали подниматься.

Призрак весело крикнул:

– Лучше всего убраться отсюда, пока мы еще можем видеть, куда карабкаться. Наши преследователи с радостью выстрелят в нас, как только перегруппируются.

Внезапно она почувствовала, что у нее пересохло в горле и она измучена всеми этими неожиданностями. Она зачерпнула холодной речной воды и напилась. Ее ледяная сладость была такой же бодрящей, как глоток чистой воды. Местное предание гласило, что река частично питалась из источников чистой воды, бьющих с этих холмов.

Отдохнувшая, хотя все еще потрясенная, она поднялась и последовала за ними, и вопросы, как осиный рой, кишели в ее голове.

46 БОЛЕЕ ЗАМЫСЛОВАТАЯ ИСТОРИЯ

СОГЛАСНО ИМПЕРСКИМ АРХИВАМ, имперские дороги были построены в первые годы существования империи, благодаря дальновидности и мудрости генерала Лотоса и его наследников. Несомненно, что в то время было построено несколько дорог, чтобы разместить армии Клана Лотоса, которые быстро продвигались вперед, чтобы навести порядок и мир в землях, раздираемых раздорами и беспорядками. Также известно, что имперские дороги позволяют стражам – как тогда, так и сейчас – поддерживать связь с помощью более быстрых средств, чем даже грифон-разведчик. Этот секрет не разглашается за пределами Имперского Ордена Стражей.

Однако многочисленные путешествия по так называемым дорогам ведьм и другим основным имперским маршрутам – в сочетании с обнаружением фрагментарных свидетельств, собранных из хранящихся в местных архивах свитков, которые не были найдены и сожжены имперской цензурой – наводят на мысль о более замысловатой истории.

Дороги ведьм отличаются от других имперских дорог тем, что они способны противостоять Пелене. Однако, когда клан Лотоса основал Империю Спокойствия, Пелена еще не поднялась.

Прошло двести лет после основания империи, прежде чем белый туман поднялся из-под земли, образовав мелкие моря и реки смертоносного тумана и прорастающих Спор, которые затопили большие участки земли и целую провинцию. Записи показывают, что император Азалия и его чиновники не были предупреждены и ничего не знали о том, что стало называться Пеленой.

Из-за этого я считаю, что, скорее всего, дороги не были специально построены для защиты от Пелены. Как имперские инженеры могли это сделать, если они не знали, что будет дальше и к чему это приведет? Почему только некоторые дороги, а не все?

Итак, как же появились дороги ведьм?

Возможно, у дорог ведьм есть какое-то случайное свойство, которого нет у других главных военных и второстепенных дорог. Возможно, они действительно содержат известковый раствор из костей святых, которые восстали против Клана Лотоса.

Или, возможно, дороги ведьм были построены задолго до империи, чтобы защититься от угрозы, которой боялись наши мудрые предки, в будущем, которое казалось им отдаленным, но в котором мы живем сейчас.

Из Официального Справочника Империи, составленного Лувиарой, теургисткой, работающей по заданию Внутренней Палаты Храма Сердца.

47 ПОСЛЕДСТВИЯ

К тому времени, как Элен добралась до края северной стены, уже сгустились сумерки. Она отстала от призрака и Фулмо, пытаясь справиться с бурлящими эмоциями, которые трепетали, как крылья птицы, запертой в клетке.

Их беседа у реки обладала неуловимым свойством прекрасного аромата цветка: притягательного, но в то же время такого, который невозможно удержать. Парфюмер мог превратить лепестки в масло, травник мог превратить собранные растения в травяной отвар, но, в отличие от них, призрак был временным гостем, который в конечном счете исчезнет, не оставив после себя ничего. Она должна быть прагматичной. В любом случае, если бы кто-то из их компании поверил, что принц проявляет к ней «интерес», она не могла себе представить, что бы произошло. Принцы не брали себе в консорты заместителей-курьеров, даже не разговаривали с ними. Это была невообразимая пропасть. Ей приходилось постоянно напоминать себе, что она разговаривает с совершенно другой личностью. Она должна была защитить себя и Кема, как и призрака. Возможно, он не был невиновен; он мог быть кем угодно; но у него была миссия, и она намеревалась помочь ему выполнить ее.

И все же флирт был лишь частью того, что бушевало в ее смятенных мыслях. Бой на мосту все время всплывал в памяти.

Как искупительница в безымянной стране, она видела смерть. Но не такую.

Будучи часовым в ополчении Манора Дуэнн, она обучилась обращению с оружием и ездила в патрули, но никогда не сражалась, никогда никого не била обнаженной сталью, хотя несколько раз отряд выгонял испуганных и отчаявшихся людей с территории Дуэнна. Как заместительница-курьер, она была в определенной степени защищена, главным образом потому, что у нее не было с собой ничего ценного для разбойников, кроме сапог и прочной одежды, а также потому, что в первые годы своего правления интендант жестоко дал понять, устроив серию публичных казней, что его чиновники не должны подвергаться нападениям. Это был урок, который ему никогда не пришлось повторять. Имперские курьеры ходили со «щитом» империи на спине, потому что курьеры были важнейшим элементом контроля империи над ее обширными территориями.

За эти годы она научилась справляться с травмой, которую пережила, и каждый инцидент был по-своему тяжелым. Открой шкатулку, положи в него воспоминания и закрой крышку.

Она не была готова к тому, что смерть будет такой жестокой.

Ее мысли то и дело возвращались к падающим телам, к крикам, к крови на табарде Джирви. К умирающему мужчине на берегу. К дыму, исходящему из призрака, который она не могла разглядеть как следует. У их преследователей не было ни единого шанса, верно? Призрак наслаждался высвобождением своей силы. Чем бы эта сила ни была. Что, если частью его силы было обаяние, которое он обращал на нее, плутовская улыбка, сардоническое остроумие, легкость, с которой он завел с ней отношения и завлек в свои сети.

Он действительно был загадкой. Опасной и непостижимой. И в то же время такой притягательной.

Должна ли она бояться его? Она не могла найти в себе желания это делать.

У жизни странное чувство юмора.

Там, где ступени вели к плоскогорью, она заметила в сгущающихся сумерках костры и направилась к свету.

Остальные разбили лагерь на ровной плите среди нагромождения валунов, истертых эонами ветров и дождей. Они развели костры по четырем сторонам света, чтобы внутри было место для сна. Это был стандартный протокол разбивки лагеря в дикой природе для геодезистов, курьеров или любого другого человека, оказавшегося за пределами защитного кольца, будь то Привал или какой-нибудь заполненный водой ров или канава. Камни и огонь были лучшей защитой, если не было ничего другого.

Горели четыре костра. Ксилси и Кем убирали остатки растений, которые могли привлечь Споры. Ипис прочесывала землю своим мечом из очищение-стали в поисках следов смертоносной субстанции.

Элен сделала глубокий вдох, пытаясь найти хоть какие-то признаки присутствия Спор, но ничего не почувствовала и не унюхала. Поблизости не было никаких Спор, по крайней мере, она не могла их обнаружить.

Лувиара сидела, скрестив ноги, на подстилке и что-то писала в своем дневнике.

Фулмо готовил еду в горшке, с наступлением сумерек его движения замедлились. Он выглядел так же, как и раньше. Если бы она не видела, как трескается панцирь, она, вероятно, не заметила бы, что он стал немного меньше.

Призрак стоял на коленях рядом с Джирви, положив руку на раненое бедро стража. Действительно ли его руку окутывала бледно-золотистая дымка? Или это просто отблески пламени играли на трех кольцах, которые носил принц?

Из-за валуна появилась тень и приблизилась к ней.

– Вот и вы, помощница-курьер. – Симо преградил ей путь, так что ей пришлось остановиться.

– Да, я здесь, Капитан. – Она заметила его агрессивную позу.

Стоя в кольце походных костров, Кем смеялся над чем-то, что сказала Ипис. Ей было больно, что он все еще был так зол на нее, но при этом мог смеяться и шутить с другими. Но ей придется отложить это в сторону. У него было право злиться. Она не могла требовать от него какой-либо реакции или особого ответа. И все же это причиняло боль, потому что он никогда раньше не злился на нее – во всяком случае никогда не злился так, как сейчас.

Симо многозначительно прочистил горло, чтобы привлечь ее рассеянное внимание.

– Помощница-курьер, вы наблюдали за ситуацией с гагастом. Уверяю вас, те, кто служит Его Возвышенному Величеству, осведомлены о необычных свойствах Фулмо.

– Если вы имеете в виду, что у него иммунитет к Спорам, и то, как он защищает себя от стали, а затем открывает новую кожу, то да, я в курсе. Вас еще что-то беспокоит, Капитан?

Его рот беззвучно заработал, плечи напряглись.

Она добавила: «Один из наших преследователей выжил при падении, но он умер прежде, чем Спора смогла убежать через него». Не то чтобы она собиралась упоминать мышь! Или свою гадюку!

Он кивнул, удовлетворенный ее ответом.

– Вы знаете эту местность?

– К северу от Разреза? Не совсем. Я побывала на Пяти Мостах с интендантом. Это было пять лет назад, когда интендант сопровождал недавно назначенного интенданта в интендантство Фарледдер. В то время в интендантстве Фарледдер было много разбоев, потому что… ну, это местные сплетни, которые вас не заинтересуют. Я изучила карты местности, составленные геодезистами. Если мы выйдем отсюда на рассвете и двинемся по суше на запад-северо-запад, то к полудню доберемся до дороги к северу от пятого моста. Оттуда мы сможем добраться до следующего Привала к вечеру.

– Вы, случайно, не помните имя интенданта Фарледдера?

Она заметила, как дрогнули его глаза, как изогнулись губы. Защитная стойка.

– Вы обеспокоены тем, что интендант Фарледдера может быть союзником принцессы Асталин?

– Вы, конечно, понимаете, почему мы должны быть в полной боевой готовности.

– Да. Ее зовут Берел Кариссар. Она дальняя родственница интенданта Орледдера. Именно поэтому интенданта попросили сопровождать ее, когда она впервые приехала на север.

Симо расслабился.

– Это хорошо. Манор Карис – один из Шести Благородных Маноров, первых кланов, которые выступили в поддержку новой империи, если вы не в знаете.

Она знала, но держала рот на замке.

– Они остались верны императору и не вовлекаются в межфракционную борьбу.

– В отличие от Манора Дуэнн?

– Мелкие Маноры часто борются за то, чтобы получить более высокий статус. Это в еще большей степени относится к провинциальным, достойным уважения Манорам, таким как Дуэнн, поскольку, в конце концов, о них не так уж много говорят, – продолжил он покровительственным тоном человека, выросшего в более престижном Маноре. – Значит, они должны возлагать свои надежды на более высокий статус на принца, особенно на принца из Третьего Сословия.

– Вы имеете в виду – на того, кто может претендовать стать наследным принцем. Но наследный принц уже есть. Сын императора.

Симо пренебрежительно пожал плечами и, как ни странно, ничего не ответил. Означало ли его молчание, что к существованию наследного принца относились терпимо, а не восхищались им?

– Что-нибудь еще, Капитан?

– Вы проявляете неуважение, – заметил он, – но вы привели нас сюда, как и обещал интендант Орледдера. Так что я не буду обращать внимания на ваши недостатки, которые были так явно проявлены. Но я предупреждаю вас, помощница-курьер. Вы не являетесь членом этой партии. Вы не являетесь ни слугой, ни официальным лицом принца. Он может снизойти до разговора с вами, но это не значит, что вы можете позволять себе вольности и полагать, что можете говорить с ним или с любым из нас, как с равным.

– Я прекрасно понимаю, что я всего лишь мелкая провинциальная помощница-курьер, у которой нет длинной родословной или каких-либо других отличительных знаков. Я больше не буду оскорблять вас. Вы избавитесь от меня, как только мы выйдем на дорогу.

И все же от этих слов у нее защемило сердце. Они оставят ее здесь, потому что больше не будут в ней нуждаться. Она посмотрела в сторону лагеря. Отблески костров очерчивали тело принца, словно запечатлевая его облик в ее памяти. Скатываться по этому скользкому склону было опасно. Не то чтобы это было страстное увлечение; в своей неуклюжей, страстной форме оно было гораздо менее опасным, потому что было мимолетным. Ее тянуло к нему, к его приятному лицу и фигуре, но еще больше – к его остроумию, к его язвительным замечаниям, к тому, как он находил все забавным, к озорной искорке, к тому, как странно он смотрел на мир, как будто никогда не видел его человеческими глазами. К тому, как он смотрел на нее, словно гадюка делала ее цельной, а не превращала в чудовище.

Тем не менее призрак был всего лишь мимолетным гостем в ее жизни. Там был Кем, стоявший бок о бок с Ипис. Кем, который сейчас не хотел с ней разговаривать. Но ей нужно было набраться терпения. Она найдет способ поговорить с ним, но так, чтобы этого не услышали остальные. Она должна это сделать. Она не могла позволить ему продолжать общаться с другими, пока он был так зол на нее, ничего не решив, только чувствуя, что его предали. Она не могла это позволить.

– Да, мы скоро от вас избавимся, – согласился Симо с гримасой удовлетворения.

Как, скажите на милость, она могла так сильно обидеть капитана? Она всего лишь выполняла свою работу. Но она знала, что лучше не биться головой об этот камень.

– Если вы не возражаете, Капитан, могу ли я присесть у огня? У меня болят ноги. Это был долгий день, в котором было гораздо больше волнений, чем я привыкла. И под волнением я имею в виду стычку. Это вымотало меня.

Неожиданно выражение его лица смягчилось. «А. Да. Я много лет служил на восточной границе. Я помню свое первое сражение. Это было даже не сражение, а просто столкновение в заброшенной деревне, которое удивило всех участников, как врага, так и нас. Ваша работа отмечена. Я разрешаю вам быть свободной от дежурств до рассвета». Он отступил с ее пути.

Когда она приблизилась к костру, Кем оглянулся и увидел ее. Поскольку он стоял внутри круга костров, она могла видеть, как неодобрительно сжались его губы, а затем, словно защищаясь, он опустил плечи и его глаза вспыхнули, когда он принял решение. Он повернулся к Ипис и проигнорировал Элен, когда та вошла в круг. Этот жест задел ее, как он и предполагал. Тем не менее, она расстелила свою подстилку и села, радуясь, что ей не придется стоять на ногах.

Призрак, на коленях стоявший рядом с Джирви, не двинулся с места. Глаза стража были закрыты; Элен подумала, что он не спит, но находится в состоянии покоя. Зачарован? Околдован? Почти неразличимый золотистый туман все еще окутывал руку призрака, словно пойманный свет, просачивающийся в тело раненого. Свет, казалось, двигался медленно, гипнотизируя, кружась, успокаивая…

Ее голова опустилась на грудь.

Она вздрогнула, когда Фулмо появился перед ней с горшком. К этому времени его движения были мучительно медленными, и все же, каким-то образом, он был полон решимости покормить ее, пока ночь не парализует его. Она поспешно достала из рюкзака миску и ложку и зачерпнула половником миску тушеной репы с козьим сыром, приправленной скромным укропом. Он со скрипом повернулся к огню, запрокинул голову и затих.

На фоне безоблачной ночи в холодном небе сверкали звезды. Луна еще не взошла. Она осмотрела остальных. Кем и Ипис сидели за столом и за едой болтали с Лувиарой. Джирви, наконец-то заснул, укрывшись одеялом. Призрак стоял в одиночестве у северного костра, глядя на север, словно пытаясь разглядеть что-то в темноте. В одной руке он держал миску, но не ел. Симо, должно быть, сторожил, потому что она не могла его видеть.

Ксилси плюхнулась рядом с Элен со своей тарелкой и принялась есть с аппетитом человека, который очень проголодался. Ее лицо все еще сияло от последствий стычки и перехода.

– Я скажу это для вас, помощница-курьер… Можно я буду называть вас просто по имени? Элен, так?