Текст книги "Дорога Ведьм (ЛП)"

Автор книги: Кейт Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 36 страниц)

24. ПО СЕЙ ДЕНЬ

КОГДА ВО ВРЕМЕНА правления сентиментального императора Азалии впервые поднялась Пелена, на расследование была послана принцесса Четвертого Сословия.

Когда она не вернулась, на расследование была послана принцесса Третьего Сословия.

Когда и она не вернулась, любимая наследная принцесса пошла к императору и сказала: «Пусть это будет моей ответственностью».

Император лишь недавно возвел наследную принцессу во Второе Сословие. Эта наследная принцесса была ребенком любимой супруги императора, ребенком изящества и красоты, послушной и обаятельной, умной и во всех отношениях благородной, исполненной долга и способной со временем стать императрицей. Император отказался посылать любимую принцессу в бой и вместо этого выехал сам.

Когда он не вернулся, наследная принцесса стала опрометчивой императрицей Мальва, поскольку она не выполнила свой долг перед империей, правя и отправляя вместо себя других. Вместо этого она отправилась на поиски своего отца и так и не вернулась.

Таким образом, ее нелюбимый дядя провозгласил себя императором Дубом, о котором говорили, что он силен, но на самом деле он был непреклонен. В течение двух лет империя страдала от распространения эпидемии и гибели людей.

Как раз в тот момент, когда считалось, что все потеряно и империя обречена, принцесса Четвертого Сословия, которая первой отправилась на разведку, вопреки всем ожиданиям вернулась домой. Она исследовала берега Пелены и, как она утверждала, даже проплыла по реке под Пеленой. Она представила совету целый ряд идей, в которых перечисляла меры, которые можно было бы предпринять для защиты империи и ее населения. Император Дуб отверг их всех.

В течение месяца император Дуб был мертв, и вернувшаяся принцесса заняла трон как императрица Ива. Она ввела в действие свою новую бюрократию, благодаря которой империя жива по сей день.

Отрывок из Официального Справочника Империи, составленного Лувиарой, теургисткой, работающей по заданию Внутренней Палаты Храма Сердца.

25. ВОРОВКА

Элен, как всегда, проснулась на рассвете и с удивлением обнаружила, что лежит, вытянувшись, на одной из раскладушек. События вчерашнего вечера всплыли на поверхность ее памяти, когда она сориентировалась в новых обстоятельствах.

Кем в безопасности.

Она последовала за обезумевшей группой обратно к каретам. Никто не воспользовался раскладушками, потому что вся свита принца хлопотала и квакала от страха за него, поэтому она решила отдохнуть, пока у нее была такая возможность. Она легла на одну из раскладушек, ничего не сняв, кроме ботинок, ожидая побудки в любой момент. Однако она все еще была здесь, после крепкого сна.

– Вы проснулись. Хорошо. У меня есть к вам вопросы. – Лувиара присела на краешек походного стула, сжимая в руках дневник и вглядываясь в Элен в сумерках рассвета.

Взгляд теургистки заставил ее занервничать. Лувиара чего-то хотела. Элен изо всех сил старалась избегать людей, когда они были в таком настроении, но избежать встречи с собеседницей принца было невозможно. Она села, не желая отвечать на вопросы лежа, и закинула ноги, чтобы зашнуровать ботинки. Первое Правило в ее гроссбухе: Надежно Зашнуруй Ботинки Прежде, чем Ввязываться в Неприятности.

– Благосклонное утро, Ваше Достоинство. Могу я спросить, оправился ли принц от обморока?

Взгляд теургистки метнулся к карете принца. Занавески внутри были раздвинуты. Пустая скамья внутри, превращенная в кровать, и смятые одеяла – все, что осталось от присутствия принца. Две конкубины стояли на коленях на палубе и что-то шептали друг другу, держась за руки.

– Он недавно проснулся, помощница-курьер.

– Надеюсь, утро застало его в добром здравии, – осторожно добавила Элен.

Губы Лувиары дрогнули. Она прочистила горло, как будто только что решила сказать что-то другое.

– Возможно, он что-то съел на Привале. Когда он проснулся, он отказался от еды и был необычно тих.

– Понимаю. И где он сейчас? Если позволите спросить.

– Вы умная женщина, – сказала теургистка таким тоном, что ее слова прозвучали зловеще, – поэтому я должна предупредить вас, что вопросы о принце от помощницы-курьера не приветствуются.

– Конечно, Ваше Достоинство. Моя единственная надежда – быть полезной дворцу, в великолепии которого я едва ли значимее блохи.

Брови Лувиары скептически поползли вверх.

Элен решила, что положила слишком толстый слой, и склонила голову, изображая смирение.

– Прежде, чем вы начнете задавать свои вопросы, могу я сначала справить нужду и вымыть руки и лицо?

Лувиара поманила ее к себе. Самый молодой слуга, тот самый, которого прошлой ночью Элен видела устанавливающим раскладушки, подбежал к ней. В отличие от других слуг, у него были короткие волосы, недостаточно длинные, чтобы собрать их в пучок на макушке.

– Надрез, проводи помощницу-курьера в туалет для слуг.

Юноша отвесил поклон в знак повиновения, прежде чем повернуться и уйти, не оглядываясь, когда Элен поспешила следом. Принц, без сомнения, занимался своими делами в золотом ведре, а его наложницы держали и направляли его пенис, чтобы ему не пришлось пачкать руки, а потом аккуратно вытирали его красивые ягодицы влажными шелковыми носовыми платками. Эта мысль заставила ее весело фыркнуть, хотя и не слишком громко. Естественно, она обрадовалась, обнаружив два небольших укрытия с занавесками, установленных на полоске земли между каретами и кольцом животных. Надрез отвел ее в то, где занавески были выкрашены в тот же бледно-лиловый цвет, что и униформа прислуги. Остальные занавески были синими, по цвету униформы стражей.

– Другое укрытие предназначено для стражей? – спросила она.

Надрез бросил на нее встревоженный взгляд, который лишь привлек внимание к блестящим карим глазам юноши, гладким щекам и линии подбородка, без следа бороды. Он носил мальчишескую серьгу в ухе и был, возможно, на год или два старше Кема. Хотя, как и Кем, он мог бы Заявить об этом, Элен спросила себя, не означает ли это прозвище, что он был кастрирован в детстве – обычай, существовавший до империи, который, как говорили, все еще соблюдался во дворце. Едва ли она когда-нибудь задаст этот вопрос! Каким бы ни был ответ, это было бы жестоко, и все же она не могла не ломать голову над необычным именем этого слуги.

Надрез ничего не ответил, и она направилась в латрину для прислуги. Внутри укрытие было разделено на два крошечных отсека. В одном из них на подставке стояли таз, кувшин и мыло. В другой стояла короткая скамья с отверстием над ведром, от которого исходил запах использования. Справив нужду, она вымыла руки, затем лицо и вышла на холодный утренний воздух, чувствуя, как вода блестит на коже. Надрез внимательно оглядел ее мокрые руки. Как и у других слуг, у Надреза к поясу было прикреплено льняное полотенце размером с головной платок. Отсутствие его у Элен определенно выдавало в ней человека, пришедшего не из дворца. Резким жестом отмахнувшись от нее, Надрез поспешил обратно в лагерь, предоставив Элен самой себе. Возможно, Надрез отказывался разговаривать с ней потому, что в мире Надреза помощница-курьер из провинции занимала гораздо более низкое положение, чем дворцовый слуга, и поэтому требовались услуги собеседника, чтобы поговорить с любым, кто жил или служил во дворце.

Элен вышла за пределы кольца зверей, чтобы осмотреть мыс, за которым поднималось солнце. Башни выглядели неизменными, статуи неподвижными, все шесть были на месте, хотя она была слишком далеко, чтобы разглядеть их черты. Но она была удивлена, увидев, что все стражи, включая Кема, стоят на тропе и смотрят в ту сторону, откуда они пришли, на хребет Копейщика. Потом она поняла почему.

Принц шел по тропке размеренным шагом, как будто он спустился к столбу из святокамня, который отмечал поворот к Трем Шпилям, и теперь возвращался в лагерь. С ним никого не было, хотя для возвышенного отпрыска дворца это была значительная прогулка вниз и обратно в полном одиночестве.

Стражи напряженно смотрели на него, как будто им было приказано держаться на расстоянии, и они ожидали, что он в любой момент взорвется, рассыпавшись снопами искр. Хемерлин стоял в нескольких шагах позади стражей, сжав кулаки и не сводя глаз с приближающегося принца. Элен не могла сказать, смотрел ли старый слуга с опаской или с подозрением, что что-то не так, как должно быть.

Лицо и фигура принца выглядели так же, как и раньше, но Элен не могла отделаться от щемящего чувства, что его походка и осанка были другими, более расслабленными и с меньшим высокомерием. Возможно, она видела только то, что хотела видеть.

Милостивые Небеса! Неужели это то, чего она хотела? Снова поговорить с призраком, даже если он украл тело принца? Но разве призрак не сказал, что его нужно пригласить? Нет, это было не то, что он сказал. Он сказал ей, что попросит, но не сказал, что должен попросить, чтобы завладеть телом. Он только пообещал вернуть тело Кема «целым и невредимым», как будто призраку можно было верить. В конце концов, что такое призрак если не душа, застрявшая между этим миром и судом Высоких Небес, куда она отказалась отправиться? Чтобы жить в этом мире, ему надо вселиться в чужое тело. Это было воровство.

Несмотря на все это, он не ответил на ее вопрос, не колдун ли он.

Рядом с ней появилась Лувиара.

– Помощница-курьер, поскольку вы закончили утренний туалет, мне нужны ваши ответы на мои вопросы. Будьте добры, подойдите ко мне. Мы отправимся, как только принц вернется со своей утренней прогулки.

Элен поглядела на лагерь. Надрез складывал раскладушку, на которой она спала, конкубины убирали занавески на палубе. Повар закупоривал походный чайник с горячим чаем в дорогу, в то время как его помощники укладывали походную кухню.

– Они быстро продвигаются.

– Дворцовые слуги хорошо выполняют свои обязанности, иначе их бы уже не было бы во дворце. Сюда.

Лувиара пересекла дорожку, держась подальше от группы стражей, и повела Элен к статуям. Слава Небесам, она остановилась, прежде чем они достигли принца. С такого расстояния голова, так странно напоминавшая голову принца Гевулина, была плохо видна.

– Принц велел нам готовиться к отъезду и не приближаться к Шпилям, потому что у нас нет времени. Меня не пригласили присоединиться к группе, которая прошлой ночью проникла в руины. Признаюсь, я сгораю от любопытства. Вы были внутри?

– Да. Я хожу по этому маршруту каждый месяц, тем же маршрутом, десять лет подряд. Каждый сезон я осматриваю руины в поисках Спор в рамках своих регулярных обходов.

– Вы хорошо знаете это место.

– Я действительно хорошо его знаю. Осмелюсь сказать, лучше, чем кто-либо из ныне живущих.

– В вас нет ложной скромности, помощница-курьер.

Как будто компетентность – это то, за что стоит извиняться! Сжав зубы, Элен сказала:

– У меня нет времени на ложную скромность, Достойная Собеседница. Прошу прощения за резкость.

– Нет, на самом деле я это приветствую. Расскажите мне, что вы знаете об этом месте.

Элен знала, как играть в эту игру. Давай им минимум и заставляй их просить больше.

– Местные называют это место Три Шпиля. Внутри вы найдете мощеную святокамнем дорожку, желоб и источник с чистой водой.

– Странное место для поиска источника, на мой взгляд.

– У подножия мыса есть еще один источник, не с такой чистой водой. Вот почему здесь была построена деревня. Насколько мне говорили, здесь всегда был источник, каким бы странным это ни казалось.

Лувиара взглянула на нее так, словно подозревала, что Элен насмехается над ней.

– Кто-нибудь из обитателей Привала когда-нибудь пытался понять, как там может быть источник? Как он пробивается сквозь такую толстую скалу?

– Сомневаюсь. Местные боятся этого места. Они никогда не стали бы утруждать себя копанием в этом районе или чем-то другим.

– Понимаю. По всей империи есть множество древних башен и сооружений такого типа. Еще больше их можно найти в пограничных землях Запустения и даже вдоль восточной границы. Эти башни, или шпили, как их еще называют, были возведены задолго до основания Империи Спокойствия.

– Архивисты пишут, что их построил первый император.

Лувиара раздраженно склонила голову набок.

– В самых ранних записях действительно утверждается именно это. Они были написаны льстивыми чиновниками, которые надеялись занять более высокое положение в новой империи.

– Понятно, – сказала Элен, стараясь скрыть свое изумление. Даже тетя Йофа, у которой всегда было свое мнение об архивах и архивистах, никогда не высказывалась так критически.

Лувиара продолжила.

– Хроники, написанные настоящими учеными, сходятся во мнении, что Шпили относятся к гораздо более раннему периоду. Хотя эти записи хранятся в Алмазной Палате и доступны лишь немногим.

– Говорят ли они, что Шпили появились в зловещую эпоху злых королей-колдунов? Так говорят местные.

– Короли-колдуны – это захватывающая драматическая легенда, но у нас нет записей, подтверждающих, что они существовали на самом деле.

– Разве колдовство не запрещено под страхом сожжения? Разве наличие такого запрета не говорит о том, что колдуны когда-то существовали?

– Запрет – это еще не доказательство. В империи никогда не было обнаружено никаких следов колдовства. Только смутные предупреждения о его пагубности в старых хрониках и зловещих театральных постановках. Легенды могут возникать из любого непонятного источника или причудливого повествования. Выяснить правду о прошлом – вот задача, которую поставило передо мной начальство, когда я была молода. Помимо всего прочего, я испытываю особый интерес к этим башням.

Элен ободряюще кивнула, надеясь, что теургистка продолжит и, возможно, даже раскроет секреты, к которым скромная помощница-курьер иначе не смогла бы получить доступ.

И Лувиара продолжила.

– До сих пор я исследовала семнадцать таких руин, но ни одна из них не была такой нетронутой, как эти Шпили. Согласно Знаниям Четырех Мудрецов, шпили были построены древним народом для своих собственных целей, после чего они навсегда исчезли из этого мира.

Было ли видение, открывавшееся с переходов, магической иллюзией, которая каким-то образом сохранялась на протяжении бесчисленных поколений, или это было что-то другое? И если да, то что это такое? Видение Высоких Небес? Или самих строителей?

Рука Лувиары крепче сжала дневник.

– У вас есть какая-нибудь информация, которой вы могли бы поделиться со мной? Может быть, местные истории? Я приветствую такие сообщения, которые могут пополнить мою копилку.

Элен улыбнулась в своей самой приятной манере, которую Кем называл выражением «отталкивать людей».

– Мой… ах… – Она старательно не смотрела в сторону Кема. – …мой коллега и я недавно прочитали Щуп Остроумия.

– Вы хорошо начитаны для помощницы-курьера.

– Интендант поощряет своих чиновников к изучению и размышлениям. Его архивистка собирает все последние работы из центральных земель. Автор Щупа предполагает, что злые короли-колдуны древности строили Шпили из злых побуждений. Как там сказано, «не благодаря манипуляциям добрых духов, а благодаря испорченному ядовитому колдовству злые короли-колдуны овладели иссушающей силой, которая, вместо того чтобы вознести их на Высокие Небеса, как они того желали в своем высокомерии, полностью стерла их с лица земли, как мусор из сада, наполненный ядами и вредителями».

Теургистка вздохнула.

– Я вижу, вы полны решимости поддерживать самые мрачные рассказы поэтов и драматургов.

– Щуп Остроумия был написан известным философом, не так ли?

– В сердце страны мы называем его «философом из винной лавки», но вы правы в том, что его труды популярны в наши дни.

– Что открыло вам ваше расследование, собеседница? – Элен предположила, что такому человеку, как Лувиара, было бы трудно устоять перед возможностью изложить свои любимые идеи. Так оно и оказалось.

– Это правда, что Знания Четырех Мудрецов слишком осторожны в выводах, которые они делают. В этом отношении я предпочитаю Катехизис Минувших Дней. Его авторы называют «древних», которые построили башни, предками айвуров.

– Но айвуры, тем не менее, не исчезли.

– Да, но они варвары, которые живут для того, чтобы сражаться и совершать набеги вдоль наших границ. Поэтому людям трудно представить, что они могли построить такие впечатляющие сооружения, тем более что ни один из народов Волков – ни Морских, ни Кровавых, ни Лесных – не живет в великолепных городах, построенных из камня с искусной кладкой и мастерским исполнением. Но я бы сказала, что доказательство кроется в статуях. Кажется, они изображают людей, наделенных качествами могущественных животных. Таким образом, они опаснее любого врага-человека.

– Вы в это верите?

– У авторов Катехизиса Утраченных Дней были корыстные причины писать об айвурах враждебно, поскольку Катехизис вышел в свет одновременно с указом императрицы Магнолии об изгнании. Вероятно, они писали по ее приказу, чтобы настроить общественное мнение против айвуров. Вот почему я отношусь к Катехизису Минувших Дней с долей скептицизма.

Элен с трудом сохраняла невозмутимое выражение лица. Такие слова граничили с предательской речью против трона, предполагая, что императрица спровоцировала беспорядки, чтобы ускорить выполнение ее требования о том, чтобы все айвуры, жившие тогда в пределах империи, были отправлены к границе.

Лувиара продолжала без паузы, охваченная энтузиазмом по поводу этой темы.

– Связь между таинственными строителями и сегодняшними живыми айвурами – это не та связь, которую я смогла подтвердить, тем или иным способом. Вот почему этот набор статуй меня особенно интересует. На других дорожках, ведущих к другим Шпилям, я видела разрушенные постаменты, сломанные ноги, статуи без головы или туловища, а иногда поврежденные, но в основном целые статуи, на некоторых из которых надеты головы животных. Обычно с частично разбитыми чертами лица. Но я никогда не видела таких шести неповрежденных статуй, какие мы видим здесь. Я даже не знала о существовании этой группы, и я намерена подать ходатайство геодезистам, когда мы вернемся.

– Вернемся откуда? – спросила Элен.

Лувиара встряхнула рукой в укоряющем жесте.

– Когда мы вернемся с задания принца, которое вас не касается, помощница-курьер.

Элен опустила подбородок, готовая закончить этот тревожный разговор, который, на ее взгляд, слишком близко подошел к опасной черте. Возможно, у теургистки была какая-то защита, которая позволяла ей так свободно рассуждать в общественном месте. У помощницы-курьера такой защиты не было.

– Как вы и сказали, я всего лишь проводник. В связи с этим мне нужно приготовить свой рюкзак, чтобы я не задержала наш отъезд.

– Я еще не закончила свои вопросы. Согласно Знаниям Четырех Мудрецов, статуи предназначены для изображения строителей. Но в Катехизисе Минувших Дней предполагается, что статуи на самом деле могут быть строителями.

– Судя по вашим словам, теургисты верят, что магия может превратить человека в камень? – Элен подумала о том, как статуя исчезла и появилась снова.

– Теургия не может этого сделать, но, возможно, колдовство могло. Откуда нам знать, на что были способны древние? – Лувиара воздела руки к небу, словно взывая к Высоким Небесам. – Ни один теургист не знает корня колдовства.

– Вы сказали, что не верите в то, что злые короли-колдуны древности когда-либо существовали.

– Я этого не говорила. Я сказала, что у меня нет доказательств, только догадки. Однако, справедливости ради, стоит отметить, что отсутствие доказательств также не означает, что ничего не происходило. Многие мудрецы утверждают, что такого могущественного колдовства никогда не существовало, что это басня. Говорят, что силы, которыми обладают колдуны, кажутся невозможными. Другие утверждают, что, даже если колдовство когда-то и существовало, знания об истинном колдовстве были утеряны давным-давно, а лихорадочные эпизодические попытки отчаявшихся преступников практиковать это жестокое искусство – всего лишь игра, а не реальность. Тем не менее, когда императрица Магнолия обнародовала свой указ об изгнании, она процитировала ученых, которые утверждали, что Морские, Кровавые и Лесные Волки все еще практикуют низменную форму колдовства. Что они несут в себе яд в виде проглоченных Спор, которые превратили их сердца в сердца зверей. Вот почему они думают только о своих земных желаниях, а не о возвышенных указаниях Высоких Небес.

Элен потерла предплечье, поймала себя на том, что делает это, и сжала руку в кулак, опуская ее вдоль тела.

– В чем заключается ваш вопрос, Ваше Достоинство?

Лувиара пристально посмотрела на нее.

– Вы знаете что-то, о чем не говорите.

– Со сколькими восхитительными людьми у меня был сексуальный контакт? – беспечно спросила Элен. Она ожидала, что теургистка начнет ее ругать. Вместо этого женщина рассмеялась.

– Вы мне нравитесь, помощница-курьер. Но есть в вас что-то такое, чего я не могу объяснить. – Она подняла свой дневник. – Я провела свою жизнь, изучая необычное, скрытое, загадки и лабиринты, на которые у нас пока нет ответов или, возможно, мы потеряли ответ, который когда-то знали наши предки. Вы одна из таких загадок?

– Я не вижу ничего загадочного в моей преданной работе. Помощники-курьеры есть в каждом интендантстве империи. Я одна из одиннадцати таких помощников, базирующихся в Привале Орледдер. Мы выполняем приказы интенданта.

– И все же лорд Манора называет вас воровкой и убийцей. Когда мы были в Привале, я слышала, как люди называли вас тетей мальчика. Это заставило меня задуматься. Почему мальчик говорит как жители Орледдера, а не с лесным акцентом, как лорд Дуэнн и его последователи? Разве он не вырос в Маноре Дуэнн? Я называю это загадкой. Как бы вы это назвали, помощница-курьер?

– Я бы назвал это временем уходить, – произнес за спиной Элен новый голос, дружелюбный.

Она не узнала мужской голос, пока не увидела, как лицо Лувиары исказилось от удивления и тревоги.

Женщина прижала руку к груди, как будто рефлекторно защищаясь.

– Ваше Высочество!

– Так это кажется.

Ошеломленная Элен обернулась и увидела, что принц Гевулин стоит на расстоянии вытянутой руки от нее, изучая ее с выражением, удивительно похожим на ликование, как будто он наконец-то понял какую-то замысловатую шутку.