Текст книги "Дорога Ведьм (ЛП)"

Автор книги: Кейт Эллиот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 36 страниц)

44 НЕ ГЛЯДИ ВНИЗ

Задачей Элен было перетащить еще две веревки, прикрепленные к двум другим кольцам. Это было непросто, потому что, хотя теперь у нее было две веревки для переправы, а не одна, она должна была быть уверена, что Кем полностью закрепил верхнюю веревку. Если бы он этого не сделал, она бы упала.

Это было сделано намеренно, чтобы затруднить переправу. Хотя Элен подозревала, что архонт Рыбацкого Приюта знала о существовании моста контрабандистов и наживалась на нем, она не могла спросить о нем архонта, да и не хотела – тогда архонт бы поняла, что Элен знает. Теперь с этим покончено, когда люди архонт преследуют меня по пятам.

Она уже положила рюкзак и сняла ботинки. Воздух холодил ее ноги, что было рискованно, так как на морозе они становились негнущимися и неуклюжими, но расстояние было небольшим. У нее было две веревки, одна для ног, а другая над головой, за которую можно было держаться. Она закрепила страховочный трос петлей, чтобы он волочился за верхней веревкой на случай, если она потеряет хватку, и закрепила две веревки так, чтобы они разматывались у нее за спиной, когда она будет пересекать реку.

Ветер, дувший со стороны каньона, толкнул ее в спину, когда она решительно шагнула вперед. Жесткие волокна веревки врезались в подошвы ее ног, когда она неуверенно покачнулась, не обращая внимания на вспышки боли. Ее рука, державшаяся за верхнюю веревку, сжалась. Это было так далеко внизу.

Не гляди вниз.

Вдалеке, на тропинке, раздался крик. Правая нога Элен соскользнула, повисла в воздухе, и часть ее веса пришлась на страховочную петлю. Стиснув зубы и сжав руки так сильно, что они заболели, она изо всех сил старалась вернуть себе спокойствие, раскованность.

– Расслабься! – крикнул Кем. – Дыши! Вдох, медленно. Выдох, медленно. Сделай шаг правой ногой, затем левой. Пошла. Я буду вести обратный отсчет. Двадцать. Девятнадцать.

Восемнадцать. Семнадцать.

Ветер трепал ее волосы, грохотал в провисших веревках, неумолимо толкал, толкал и толкал. Ветер хотел, чтобы она упала. Воздух был зловещим. Но она цеплялась за голос Кема. Он говорил тем же самым подчеркнуто нейтральным тоном, которому научился у нее, этот благословенный ребенок.

– Тринадцать. Двенадцать.

За новыми криками последовал визг, но она ничего не могла сделать для тех, кого оставила позади. Она должна пересечь. Десять. Девять.

Еще один крик, на этот раз переходящий в предсмертный, но все это происходило у нее за спиной, так что она не могла видеть.

Я не должна оглядываться.

Раздался торжествующий вопль Ипис. Симо крикнул:

– Пригни голову!

Элен подчинилась. Стрела просвистела мимо, настолько близко, чтобы она могла схватить ее, если бы хорошо держала равновесие. Черт! Она увидела реку внизу. Так далеко внизу. Приступ тошноты вывел ее из равновесия.

– Не гляди вниз! – крикнул Кем. – Смотри на свои руки. Четыре. Три.

Порыв ветра сильно встряхнул ее. Обе ноги соскользнули с веревки. Она повисла, держась пальцами, большая часть ее веса пришлась на страховочную петлю. Оттолкнувшись, она отчаянно попыталась снова встать ногами на веревку, но не могла нащупать ее.

Сильная рука схватила ее за правую руку. Кем толкнул ее обратно на веревку, она встала на нее и, подтянувшись, с криком «Хо!» упала на верхнюю площадку опоры, на колени, тяжело дыша.

– Не думай, что я не понимаю, почему ты так поступила, – отругал он ее. – Как будто ты проверяла, крепко ли я привязал веревку. Я бы не позволил тебе упасть.

– Я знаю.

– Вот, продень веревку через это.

Он взялся за другую веревку. У нее не хватало дыхания, чтобы говорить, но она смогла протянуть свою веревку через двойное кольцо. Работая вместе, они установили конструкцию на место, туго натянув и закрепив две верхние и две нижние веревки.

В каменной полке было вырублено небольшое углубление, где человек мог укрыться от дождя. Пространство было наполовину заполнено каким-то предметом, завернутым в промасленный холст. Кем открыл его, когда Элен затаила дыхание. Она в ужасе смотрела через пропасть на развернувшуюся перестрелку.

Ксилси стояла, прислонившись спиной к скале, натянув тетиву лука и вглядываясь в пустынную тропинку. С опоры Элен могла видеть дальше, вдоль тропинки. К ее удивлению, пока она переходила, Фулмо отошел в сторону от остальных и встал на тропинке, как препятствие на дороге, настолько сгорбившись, что больше походил на валун, чем на живое существо. Позади него тропинка исчезала из виду за поворотом, прежде чем снова оказаться в поле зрения Элен.

В нескольких сотнях шагов от выступа веревочного моста преследователи остановились, вынужденные укрыться от стрел, летевших сверху. Ей потребовалось некоторое время, чтобы найти Джирви, который забился в расщелину в скале наверху. Двое преследователей поднимались к нему. Стрела попала одному из них в плечо, заставив того остановиться. Лучники в хвосте колонны выстрелили, но их стрелы разбились о камни по обе стороны от стража.

Кем прошел мимо нее со свертком в руках. Он ни на кого не смотрел. Он делал свою работу.

Но она не могла перестать глядеть. Где же призрак?

Она уловила движение на краю южной стены. Там собралась еще одна группа преследователей, которые искали способ спуститься на выступ. С вершины у них был отличный шанс выстрелить по веревочному мосту. Перед ее мысленным взором промелькнул яркий образ Кема, падающего навстречу своей смерти со стрелой, застрявшей в груди.

– Подожди! Кем! Я пойду.

– Заткнись, я быстрее. – Его резкость настолько застала ее настолько врасплох, что он прошел мимо нее, пока она все еще моргала.

Ужасно, но он был прав. То, что ей пришлось наблюдать, как он уходит, вызвало в ней чувство беспомощности, которое она изгнала из сердца с тех пор, как они с Ао сбежали из рабства в детстве. Ее передернуло, когда тени прошлого всплыли в ее сознании. Из-за того, что она оставила свое снаряжение и оружие, даже лук, на выступе, она не могла охранять его. Ей оставалось только стоять, чувствуя боль в сердце и страх – и как же она ненавидела, когда ей было страшно, и она ничего не могла сделать, только наблюдать.

Оставшаяся часть моста представляла собой стопку досок, соединенных между собой проволокой. Кем прикрепил один конец к двум железным столбам и начал разматывать штабель на нижней паре веревок, закрепляя доски через равные промежутки времени. Он был быстр и очень уверен в себе, хотя ветер толкал и тащил его тело. Но он был в своей стихии; он был молод и дерзок, потому что мир не причинил ему вреда. Его мать причинила ему намного больше боли своими обидами и вспышками гнева, а также своим инстинктивным и испуганным отказом признать, что он был таким, каким он себя чувствовал. Элен это никогда не волновало, не больше, чем империю, до тех пор, пока каждый новоиспеченный взрослый человек Заявлял о своем месте в имперском ордене и подчинялся имперским законам.

Стрела пролетела мимо, слишком близко от его головы! Вторая стрела прочертила темную линию в направлении обнаженной фигуры Кема, но отлетела в сторону, когда ее подхватил ветер. На краю выступа стояла шеренга лучников, готовых выстрелить в него.

Они были не одни.

За спинами преследователей выросла тень. Внезапно, без предупреждения, солдат слетел с обрыва, размахивая руками, крича и падая, брыкаясь и извиваясь. Второе тело полетело кубарем, на этот раз безмолвное и безвольное. Затем третье, в которое Ксилси выстрелила, когда тело падало мимо, хотя стрела была потрачена впустую, потому что падение убьет его. За всем этим последовали крики и звук, похожий на раскаты грома, гулкий и разбивающийся волнами о воздух.

Кем добрался до другой стороны. Она пропустила половину его перехода, затаив дыхание, в то время как время ускорило свой бег. Он схватил свое и ее снаряжение и без колебаний направился обратно, даже не держась за верхние веревки, так как спешил размашистым, ровным шагом на полусогнутых ногах, чтобы дощатый настил не раскачивался слишком сильно. Перейдя через мост, он помахал остальным. Ипис пришла первой, вцепившись в верхние веревки, вспотевшая, бледная, стиснув зубы; доски безумно раскачивались, потому что она нервно дергалась, когда пересекала их. Как только Ипис достигла прочной опоры, Лувиара храбро двинулась в путь.

Ксилси спустилась со своей позиции в скалах, не в силах участвовать в перестрелке наверху. Тем не менее, преследователи в замешательстве отступили от обрыва. За ними гналась грохочущая, клубящаяся тень, которая с этого ракурса выглядела как дракон, сотканный из дыма, извивающийся в небе. После того, как они скрылись из виду, Элен услышала крики, визг, лязг оружия; затем наступила тишина.

Несомненно, это был призрак, который сбросил тела с обрыва. Но как и кем он был, и как человеческое тело могло издавать такой звериный рев? Превратиться в дым и при этом остаться плотью и костями?

С тропинки донеслись торжествующие крики. Один из лучников ранил Джирви в плечо. Древко стрелы торчало из тела стража, блокируя движение его левой руки. Он зажал лук между бедер и, всем своим видом выражая боль, переломил древко надвое. Несмотря на то, что наконечник стрелы все еще торчал в нем, он натянул лук и наложил на тетиву еще одну стрелу.

Преследователи выпустили вверх еще один залп стрел. Одна стрела глубоко вонзилась в бедро Джирви, а другая ударила его в грудь пониже уже раненого плеча. Несмотря на это, он не бросил лук и выпустил стрелу. Затем он упал вперед.

– Джирви ранен, – крикнула Элен.

Ксилси побежала по тропинке к Фулмо. Используя гагаста в качестве щита, она начала выпускать стрелы в солдат, стоявших на тропинке. Они выстрелили в ответ, но их стрелы попали в скалу или в гагаста, который с таким же успехом мог быть самой скалой, поскольку металлические наконечники отскочили от него. Ксилси ранила двоих врагов, прежде чем преследователи отступили.

Лувиара добралась до края опоры. Она опустилась на колени, тяжело дыша и дрожа. Шепотом она сказала:

– Если бы я знала, я бы позволила вам обмотать меня веревкой и втащить в эту проклятую шахту, и к черту достоинство. Тогда я могла бы использовать своего последнего сильного духа воздуха для этого проклятого перехода.

– Было бы лучше, если бы у вас было средство переправить Джирви, – сказала Элен, прежде чем крикнуть: – Симо! Давайте же!

– Я не могу оставить принца! – крикнул он в ответ.

Она указала куда-то над ним, и он посмотрел вверх как раз в тот момент, когда призрак спрыгнул на выступ. Или полетел вниз. Элен не была уверена; она наблюдала за Джирви, так что, если призрак и спустился по склону, она этого не заметила. Она не могла понять, как ему это удалось так быстро, потому что не увидела ни следа крыльев или дыма. Он что-то сказал Симо и побежал вниз, туда, где Фулмо преграждал путь. Они с Ксилси протиснулись мимо гагаста. Пока Ксилси прикрывала его своим луком, призрак взобрался к Джирви и каким-то невероятным образом вытащил стонущего, находящегося в полубессознательном состоянии стража на тропинку. Оказавшись на ровной площадке, какой бы узкой она ни была, он взвалил стража себе на плечи так легко, словно Джирви был ребенком. Они с Ксилси отступили обратно к выступу. Когда преследователи поняли, что их жертва убегает, в их сторону посыпался град стрел. Их предводитель выкрикнул приказ, и отряд двинулся вперед. Фулмо не сдвинулся с места, по-прежнему преграждая путь.

Симо пересек мост, сопровождаемый призраком, который балансировал на досках так ловко, словно стоял на твердой земле, несмотря на то, что Джирви висел у него на плечах, а мост угрожающе провисал от дополнительного веса. Ксилси неслась за ними, словно дико пьяная, и, когда добралась до опоры, уже рыдала.

– Ненавижу высоту, – прохрипела она Элен.

Кем повел остальных к следующей опоре. Ксилси, пошатываясь, поднялась и последовала за Ипис, Лувиарой и призраком к более прочным пролетам постоянного веревочного моста, который тянулся от опоры к опоре и далее к северной стене, где ступени вели к северному краю Разреза.

На другой стороне вражеские солдаты осторожно приближались к Фулмо.

– Фулмо! – крикнула Элен. – Переходи, сейчас же!

Симо подошел к ней сзади.

– Он слишком тяжелый, он не сможет перейти.

– Мы не можем просто оставить его.

– Фулмо не оставит принца. Для него есть другой путь, по которому может пойти только он.

– Что это за путь?

Фулмо съехал с тропинки и сложился калачиком, поджав мускулистые руки и ноги, похожие на стволы деревьев. Он покатился вниз по склону скалы, и эхо его падения заметалось по каньону. Он сильно ударился о землю там, где земля выровнялась у подножия утесов. По инерции он врезался в струящуюся по дну каньона Пелену.

– Милостивые Небеса, – выдохнула Элен. Неужели он предпочел покончить с собой, а не попасть в плен?

Стрела упала на расстоянии вытянутой руки от нее, когда преследователи начали стрелять в нее и Симо. Несколько стрел полетели в сторону дальних веревочных мостов, где остальные спешили в безопасное место.

– Вам нужно отойти подальше, – сказал Симо. Он опустился на колени и приставил нож к веревке.

– Нет! – голос Кема испугал ее. Она была так поглощена Фулмо, что не заметила возвращения мальчика. – Страж, позвольте мне ослабить веревки. Если они сообразительны, то не будут пытаться переправляться, но если нет, то веревки порвутся, когда они будут на полпути.

Симо хлопнул Кема по плечу.

– Хорошая мысль.

Элен все еще смотрела на тело Фулмо. Оно прокатилось по нити Пелены и оказалось на мелководье реки. Тело Фулмо лежало неподвижно, как будто он на самом деле превратился в камень. Вода хлынула через него, как через почти полностью подводную скалу.

– Эй! – рявкнул на нее Кем. – Уходи!

Она двигалась как в тумане. Было так трудно осознать все это. Но она должна была продолжать двигаться. Только так остаешься живым.

45 САМЫЙ ЭФФЕКТИВНЫЙ СПОСОБ

Она так долго шла впереди, на первой линии обороны. Она была защитником, ответственным за них. Теперь большая часть отряда была впереди нее, в то время как Кем и Симо были арьергардом, следя за тем, чтобы их преследователи не смогли преодолеть пропасть. Она пересекла первый из закрепленных веревочных мостов, время от времени поглядывая вниз, хотя и знала, что смотреть вниз нельзя, потому что это заставляло ее голову кружиться, заставляло ее представлять себе высоту, падение, трещины и брызги при ударе тела о землю. Старое воспоминание, запертое, как в шкатулке. Как звали женщину, которая упала? Сейчас она не помнила, даже если знала, только беспорядочное падение и шлепок плоти о камень. Всхлипывания Ао. Крики и вопли – поднимающаяся Пелена приближалась к людям, загнанным в угол ее жуткими движениями.

Элен затолкала воспоминание обратно в темноту. Ее ладони были влажными, но она не смела поскользнуться или оступиться. Она ничем не могла помочь Фулмо. И все же было странно, что он вот так бросился вниз. Что имел в виду Симо?

Она добралась до третьей опоры. Кем и Симо бежали по мосту следом за ней, догоняя ее. Кем смеялся, Симо ухмылялся, и все потому, что глупый солдат начал пробираться по временному веревочному мосту, полный решимости перебраться на другую сторону. Однако ничто в этой ситуации не радовало Элен. Она слишком часто видела смерть, чтобы радоваться страданиям других. Поэтому она решительно направилась вперед и пошла по следующему веревочному мосту. Это был самый длинный из мостов, длиной в сотню шагов, который раскачивался под порывами ветра. Ее одежда развевалась, рюкзак съезжал с плеч, ботинки стучали по спине, потому что у нее не было времени надеть их обратно.

С другой стороны раздался предупреждающий крик. Отчаянный вопль. В ушах у нее завыл ветер. Сначала одна нога, потом другая. Из царапины на большом пальце ее левой ноги сочилась кровь. Когда это случилось? Имело ли это вообще значение? Она оглянулась, чтобы убедиться, что Кем и Симо по-прежнему идут позади нее.

Когда Элен добралась до северного края, Ксилси похлопала ее по спине.

– Это азартная игра, в которой мы выиграли! Ты видела, как они упали? Двое из них! Что за идиоты!

Элен прошла мимо, не ответив. Лувиара сидела, измученная переходом и борьбой с ветром. Джирви лежал на земле на спине с открытыми глазами. На его темно-синем табарде темнело пятно крови.

– Как он? – спросила она Ипис, которая сидела на корточки рядом с раненым стражем.

Сам Джирви ответил с бледной, но решительной улыбкой:

– Бывало и похуже.

– Тебя ранили в грудь, – возразила она.

– Рана была неглубокой. Я ударился головой. Вот почему я потерял сознание. Рана в плече, однако, серьезная. Принц уже вытащил стрелу.

– Быстро.

– Никто никогда не упоминал, что Его Возвышенное Высочество обучался на целителя, – заметила Ипис.

– Я рада видеть тебя бодрым и не спящим, Джирви, – сказала Элен, чтобы сменить тему.

– Ты больше, чем некоторые, – ответил он, бросив косой взгляд на Ксилси, которая ждала в конце моста, чтобы поприветствовать Симо.

– Что это с вами двумя? – спросила Ипис.

Джирви закрыл глаза.

Элен не хотела знать, поэтому спросила:

– Где принц?

– Отправился на разведку, – сказала Ипис. – Велел дождаться Симо и следовать за ним.

Элен нашла свободный участок земли, села, натянула носки на онемевшие пальцы ног и зашнуровала ботинки. Когда появились Кем и Симо, раздалось множество поздравительных хлопков по спине, затем все начали обсуждать, как поднять Джирви по ступенькам на край.

Элен оставила стражей разбираться с этим и начала подниматься, поэтому она была удивлена, когда добралась до первого поворота лестницы и обнаружила, что призрак остановился там, вместо того чтобы продолжить подъем. Он пристально вглядывался в глубины каньона.

– Вот ты где, – сказал он. – Ты пойдешь со мной? Мне нужно привести Фулмо. Мне бы не помешала твоя помощь.

– Разве он не… мертв?

Призрак недоверчиво посмотрел на нее. С таким же успехом она могла предположить, что небо зеленое.

– Почему ты так говоришь? Ты идешь?

Северный склон был крутым, но не отвесным, в отличии от южного. Там был даже старый след ведущей вниз тропинки, протоптанной козами или овцами, а может быть, местными жителями, достаточно смелыми или отчаянными, чтобы охотиться среди кустарников и чахлых деревьев; люди и животные могли появляться только на северном берегу реки, потому что по южному протекал поток Пелены.

Призрак начал спускаться. Элен оставила свой рюкзак на лестнице и направилась за ним. До этого она спускалась этим путем только однажды, исследуя местность. Это был крутой спуск, но не очень опасный, если крепко держаться за опоры.

Не оборачиваясь к ней, он добавил:

– Гагаст может укрепить свою кожу, чтобы стать невосприимчивым к физическим повреждениям, получаемым от металла или камня. Падение не причинит ему вреда. Все не так, как мы привыкли воспринимать подобные падения.

– Откуда ты так много знаешь о гагастах?

– Почему бы и нет? Они тоже мыслящие существа.

Существа, которые были рядом в те времена, когда жил он, но почему это удивляет?

Она вздохнула.

– Я имею в виду, что, даже если он выжил при падении, он прокатился через Пелену прежде, чем достиг воды. И хотя вода очистит часть его, река в это время года мелкая, и он никогда не погружался полностью. Так что на нем все еще есть Споры.

Он запрокинул голову, чтобы посмотреть на нее снизу вверх, изучая так, словно в его глазах она стала незнакомкой.

– Я не понимаю, почему ты так мало знаешь о себе. Он такой же, как ты и я – настоящий я, я имею в виду, не принц. Ни тебя, ни меня Пелена не поглотит. Как и его.

– Тогда почему он не встает?

– А, это, должно быть, вода. Мы должны вытащить его, прежде чем он сможет сбросить панцирь.

– Мы с тобой сможем его сдвинуть?

– Я могу переместить его. Твоя гадюка сможет убедиться, что он не принес с собой никаких Спор, которые могли бы попасть ему в ноздри или закрепиться на эпидермисе. Таким образом, он случайно не распространит Споры за пределы Пелены.

– Что ты скажешь остальным?

– Они знают, что Фулмо невосприимчив к прикосновению Пелены, потому что он гагаст, если я правильно понимаю их замечания.

– Кажется, у тебя это хорошо получается.

– Я ведь, правда, довольно умный парень? – Его дерзкая ухмылка заставила ее фыркнуть – смех, неуместный звук, которого она внезапно устыдилась, когда подняла взгляд и увидела землю у основания южной стены, веревки и доски первого моста, свисающие со скалы, и три тела, лежащих среди камней, одно на расстоянии вытянутой руки от Пелены. Сама нить Пелены лежала неподвижно, как лента утреннего тумана в безветренный день. Было ли тело, ближайшее к Пелене, мертвым? Или просто вне досягаемости?

Затем упавший мужчина вдохнул и пошевелился. Задыхаясь, он попытался подняться, но его ноги были сломаны. От боли он перекатился не в ту сторону. Нога коснулась Пелены.

Голос Элен застрял у нее в горле.

Туман всколыхнулся. По ноге мужчины пробежала рябь. Жизнь, жизнь, жизнь. Поднялась башня Споры, образовав гротескно удлиненную ступню, которая разошлась по швам кожаного ботинка мужчины сотней бурлящих усиков. Мужчина тяжело дышал, его пальцы судорожно пытались нащупать нож на поясе. Спора с жадным шипением начала прожигать его ногу. Он никак не мог ухватиться за рукоять. Что-то внутри него сломалось. Он дернулся. Слюна и розовая пена текли у него изо рта, пока, наконец, он не упал, обмякнув. Мертвый. Она сразу поняла это, почувствовала его окончательность. Спора издала отчаянный пыхтящий звук и рухнула, отступая обратно в Пелену.

Туман рассеялся. Все замерло.

Элен прижала руку к лицу, чтобы подавить вспышку воспоминаний: лошадь, спотыкается. Нет, не это. Она не хотела видеть это снова, поэтому отогнала от себя мучительную картину и, решительно выдохнув, опустила руку.

Этот человек и другие, заслуживали ли они смерти? Она не была ни императором, ни судом Высоких Небес, чтобы выносить приговор, да и не хотела им быть.

– Какое счастье, что он умер быстро, – сказал призрак небрежным тоном. Все это время он не отрывал взгляда от Пелены, но теперь посмотрел на Элен. – Как я уже говорил, – насколько я могу судить по тому, что говорили и чего не говорили другие, – похоже, что именно Хемерлин принял Фулмо на службу принцу Гевулину.

– Хемерлин? – Ей пришлось вернуться мыслями к тому, что было здесь и сейчас. Солдат был мертв, как и по меньшей мере четверо других, и все потому, что они попытались убить принца. Призрак спас отряд принца. Вот что имело значение. Она умела отгородиться от всего стеной. Именно так она и выжила.

Он продолжал, как будто их разговор только что не был прерван ужасной смертью, причиной которой он сам стал.

– Я подозреваю, что невосприимчивость гагастов к Пелене связана с их способностью чувствовать яды в еде и питье. Но я не могу сказать наверняка. Так много тайн еще предстоит разгадать! Мне не терпится узнать, что мы обнаружим, когда доберемся до Дальнего Пограничного Бдения. Если мы доберемся до него. Действительно, у принца серьезные и решительные враги. Я почти восхищаюсь ими.

Он снова начал спускаться. Она спускалась вслед за ним, размышляя над его словами. Было понятно, что главный слуга будет искать любые средства защитить принца, которому он служит.

– Как я слышала, гагасты отправляют во дворец небольшие группы своих соплеменников в виде дани. Как ты думаешь, у каждого принца есть такой гагаст? – спросила она.

– Я не знал, что гагасты в те далекие времена платили дань своими родичами. Они очень независимый народ.

– Я знаю о гагастах только то, что они вышли из Запустения.

Он взглянул на нее, продолжая спускаться.

– Я не совсем понимаю, что такое это Запустение.

– Когда-то Запустение было Пеленой. Та покрывала большую часть провинции Дом Пшеницы, которая простиралась от северного побережья на юг до центральных земель. Поднявшаяся там Пелена была действительно огромной, как море. Затем, примерно через тридцать лет после ее возникновения, она исчезла. Всего за несколько месяцев, как пишут летописцы. Как будто ее осушили. Как будто – я не знаю – она вытекла из отверстия на дне ванны.

– Что же теперь находится в этом Запустении?

– На его внешних границах нет ничего живого, ни животных, ни растений, только голая земля и камни. Но и Спор тоже нет. Через несколько лет айвуры и гагасты начали выбираться из внутренних районов. Они были похожи на беженцев, спасающихся от шторма.

– Ты видела его – Запустение – своими собственными глазами?

– Нет, не я. Я читала хроники и путевые листы, составленные на основе отчетов имперских геодезистов.

– Откуда в Запустении взялись айвуры и гагасты? Как они выжили, если там нет жизни, потому что ее поглотила Пелена?

– Никто не знает. Геодезисты, которые отправились туда, либо так и не вернулись, либо им пришлось повернуть назад, прежде чем они зашли слишком далеко. Пограничные земли нанесены на карту, но внутренняя часть Запустения остается безлюдной областью, простирающейся от северного моря до самого юга, далеко в глубь центральных земель.

Последний, самый крутой и, следовательно, самый сложный участок пути они преодолели в молчании. Она чувствовала боль в пальцах, незакрепленный камень мог выскользнуть из-под ее ботинок, она могла упасть. Час назад холодный ветер обдувал ее шею, а теперь она вспотела. Дно каньона было погружено в тень. По сравнению с южным склоном, под северным было меньше камнепадов и гораздо больше растительности, которая цеплялась за любую возможность расцвести там, где вода отделяла ее от Пелены. Мелководная осенняя река шумно журчала, когда ее поток брызгал и играл на обнаженных камнях.

Призрак махнул ей, чтобы она оставалась на берегу. Он пошел к распростертой фигуре гагаста, шлепая по воде. Она оглянулась через плечо и увидела, что стражи карабкаются к краю, намереваясь помочь Джирви и Лувиаре. Кем посмотрел вниз, высматривая их в тени. Симо привлек его внимание и отослал наверх, затем махнул ей, как бы давая понять, что она должна следовать плану принца.

Случалось ли что-то подобное с Фулмо раньше? В конце концов, стражи были опытными убийцами Спор, так что у принца Гевулина будет надежная защита, как только он вытащит гагаста из воды.

Становилось все темнее, тени зловеще сгущались. Или эти тени исходили от тела принца, напоминая ту дымчатую эссенцию, которую она видела мельком раньше и которая теперь извивалась по поверхности воды? Призрак схватил гагаста за мощные лодыжки и со скрежетом потащил по каменистой отмели. Может быть, принц был настолько силен, а может быть, гагаст весил не так много, как следовало бы такому крупному существу. Или, может быть, тень призрака, похожая на сверхъестественные конечности, помогала.

Дым рассеялся, казалось, снова впитываясь в плоть принца. С поразительным приливом сил призрак вытащил гагаста на берег и, сделав последний рывок, со смехом откинулся на спину. Тело Фулмо было полностью поднято из воды, хотя и не двигалось.

– Гадюка! – гневно воскликнул призрак. – Где гадюка? Я же говорил тебе, что там могут быть Споры…

Бледное, как туман, движение промелькнуло над телом. Крошечная горная мышь, шатаясь, выбралась из-за сгиба шеи Фулмо, каким-то образом коснувшись Пелены во время падения. Одна из передних лап мыши уже мучительно превращалась в зловещего вида клешню, а уши распускались, как готовые лопнуть одуванчики.

Элен выругалась, опустилась на колени и, упершись рукой в землю, закатала рукав. Гадюка зашевелилась, высвобождаясь из ее сердца, но еще не вылезла наружу. Мышь, пораженная Спорой, перепрыгнула с шеи Фулмо на плечо и побежала вниз по его неподвижной руке к земле, к растениям и к жизни, к жизни, к жизни, на которую она набросится и, таким образом, спровоцирует вторжение, чтобы беспрепятственно распространяться по дну каньона.

Призрак схватил мышь за хвост. Она сопротивлялась, извиваясь и выворачиваясь, ее тело вытягивалось во все стороны, когда она пыталась вырваться из его хватки. Она злобно шипела, как любое существо, зараженное Спорой. Призрак просто широко раскрыл рот, бросил туда мышь и сомкнул на ней губы, втягивая кончик ее хвоста.

Боль обожгла кожу Элен, как горячий пепел, когда гадюка, наконец, выползла из ее руки. Она нетерпеливо заскользила по камням, чтобы исследовать тело Фулмо. На этот раз Элен едва заметила боль, потому что смотрела на призрака. Она не могла с уверенностью сказать, ужаснулась она или развеселилась, а может, и то, и другое, потому что никогда не видела ничего подобного.

Он жевал и похрустывал с выражением удовольствия на лице и, продолжая жевать, указал на гадюку, как бы напоминая ей, что нужно следить за ее охотой. В подмышечной впадине у гагаста гадюка обнаружила росток Споры. Гадюка проглотила его и продолжила поиски, пока призрак заглатывал мышь – один глоток, другой, третий. Он вытер рот тыльной стороной ладони и вздохнул от удовольствия.

– Так много текстуры, – сказал он. – Я действительно скучаю по этому. Хуже всего было в Храме Сердца. Там вообще не было мяса.

– В Храме Сердца не едят мясо животных. – Она не знала, что еще сказать.

Он вопросительно посмотрел на нее, приподняв брови.

– Что-то не так?

Она махнула рукой, осознавая, что гримасничает, и выдавила:

– Ты съел мышь целиком, с шерстью, кишками, костями и всем остальным.

– Это казалось самым эффективным способом избавиться от Споры.

– Она не заразит тебя? Не съест изнутри?

– Разве мы уже это не обсуждали? Он не может съесть меня быстрее, чем я успею устранить ущерб, который она мне причиняет.

– Но у тебя нет гадюки, которая могла бы съесть Спору.

– Да, это правда! Моя целительная сила другого рода. Пока я нахожусь в теле принца, он получает пользу от того, что мой народ считает само собой разумеющимся, но чего так отчаянно не хватает многим другим существам, таким как люди. Удачи ему!

– С этим не поспоришь, – согласилась она. – Но я должна предупредить тебя, чтобы ты не делал этого в присутствии остальных. Они подумают, что ты сошел с ума.

– О, я понимаю. – Он кивнул. – Полезно знать.

– Статус принца дает тебе много возможностей. Я имею в виду, что возвышенному принцу могут сойти с рук вещи, которые не сойдут другим.

– Я заметил, что они неохотно задают мне вопросы, а тем более возражают против чего-нибудь, что я говорю, что я хочу. Это оказалось полезным.

– Да, – сухо сказала она. – Принц гораздо лучше подходит для твоих задач, чем Кем.

– Можно и так сказать, поскольку ты очень заботишься о мальчике и совсем не заботишься о принце. Что ж. – Он склонил голову набок и искоса взглянул на нее, его глаза блестели, а взгляд был дразнящим. – Возможно, тебя заинтересует привлекательная фигура принца.