355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Ирина Чернова » Храни нас пуще всех печалей (СИ) » Текст книги (страница 1)
Храни нас пуще всех печалей (СИ)
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 15:49

Текст книги "Храни нас пуще всех печалей (СИ)"


Автор книги: Ирина Чернова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 48 страниц)

Аннотация:

Опять спасение мира на отдельно взятой территории, да еще и не являющееся военной тайной ни для кого. А как быть, если на самом деле миру это спасение вовсе не нужно и по поводу личности спасителя у каждого свои соображения? Вот и получилось все так, как получилось.

– Нет-нет, Димочка сядет со мной, правда, Димочка? – умильный голосок Зои Германовны, нашей бухгалтерши, раздражал меня до колик в животе. Ну подумайте сами – тетке скоро пятьдесят, она – крашеная блондинка с пышным начесом и подведенными черной краской маленькими глазками, имеющая то, что называют скромно "приятной полнотой" и молодой парень, исполняющий у нас в офисе по совместительству роль сисадмина, что у них может быть общего? Димочка он и есть Димочка – длинные ресницы, девчоночий румянец на гладких щеках, голубые наивные глазенки и юношески худая фигура, но Зоя Германовна настолько явно благоволит ему, что закрадываются сомнения в благопристойности намерений почтенной дамы. И почему они все так любят краситься в блондинок?

Сейчас Димочка опять восседал под крылышком Зои, хлопая длинными ресницами, но твердокопченую колбасу успевал таскать вполне исправно. Бухгалтерша умилялась аппетиту "бедного мальчика" и делала вид, что не замечает, как с ее тарелки исчезает столь любимая Димочкой колбаска. Ну да, он тощий, в него много влезет, а самой Зое не мешало бы сбросить пару десятков кэгэ, а то со спины видны неаппетитные булки. Злилась я преизрядно, поскольку до меня колбаса так и не доехала, рыбы мне тоже не досталось и корейские салаты на сегодняшние посиделки были взяты по минимуму. Зато на столе красовалась водка, коньяк, шампанское и бутылка сухого красного. На десять человек, из которых шестеро женщин, более чем достаточно, чтобы наутро проснуться с больной головой. Подтянув к себе сыр, хлеб и зелень, я все-таки прихватизировала вино. Остальные пусть мешают свои коктейли...плавали, знаем, что бывает у нас к концу вот таких вечеринок. Зоя Германовна начинает с шампанского, потом разбавляет водку соком или колой, пьянеет и усиленно кокетничает с мужской частью нашей дурацкой фирмы. Мужская часть – это Димочка, Алексей Степаныч – шеф, Алексей Дмитрич – коммерческий директор и Борис Петрович – начальник отдела менеджмента. Теперь понятно, чем мы занимаемся? Широкое русское слово "менеджмент" может скрывать под собой что угодно, но в нашем случае это примитивное "подешевле купил – подороже продал". Первым занимается шеф, вторым – Борис Петрович, а коммерческий выколачивает деньги из всех, кто попадается ему на пути, поскольку по вере и внешности принадлежит к потомкам царя иудейского. Впрочем, это не мешает ему быть обаятельным и любезным со всеми особами женского пола, от которых зависит наше существование. Особы эти звонят нам в офис и деликатно интересуются местонахождением коммерческого директора, а он привычно машет руками и шипит, что ушел на базу. Мне приходится делать серьезное лицо и врать напропалую.

Я – это незамужняя особа двадцати семи лет от роду, среднего для женщины роста, нормальной фигуры и внешности. Не писаная красавица, но и не уродина, а когда накрашусь, то могу поймать на улице заинтересованные взгляды, что вполне добавляет настроения. Лицо овальное, достаточно большие глаза и легкая горбинка на носу довершает портрет. Иногда я себе не нравлюсь, но чаще всего претензий к себе не имею. Правда, родители назвали меня почему-то Верой, то ли подруга такая была, то ли любимая тетка...но покажите мне человека, которому нравится его собственное имя? Итак, родичи мои устали жить вместе, и развелись по обоюдному согласию. Отец очень быстро обзавелся новой пассией, на которую я сперва шипела, как кошка, но потом мне это надоело и у нас восстановился некий нейтралитет с договором – я не подпускаю ей шпилек, не брюзжу и не презираю ее, а она подкармливает меня на праздники и изредка по будням. Весь прикол был в том, что Даша была родом из деревни, что налагало свой отпечаток на ее внешность и отношение ко всем окружающим. Женщина она была в общем-то незлая, только вот очень...простоватая, что ли и ее всенепременные ойканья и аюшки были несколько смешны. Маман после развода пожила одна, мотивируя это тем, что устала от отца с его приземленностью, но потом очень быстро расцвела, похудела и обзавелась кавалерами. С одним из них она благополучно свалила в прекрасную заграницу и теперь только посылала мне фотографии себя и Сержа по электронке. Звонить было дорого, а писать много она никогда не любила, вот и получалось, что наша переписка была краткой и лаконичной. За что я была ей благодарна, так это за двушку в старом фонде, которая досталась мне в полное распоряжение. Квартира была полупустая, вещей у меня до смешного мало, но зато был приличный комп, книги и стиралка. В прошедший год шеф умудрился провернуть несколько крупных сделок и мне даже досталась круглая сумма в качестве премии. Собрав все, что было, я купила машину, Пежо 307, чем была очень довольна. Водила я прилично для женщины, так что могла передвигаться теперь по городу с комфортом. Но и на старуху бывает проруха и комфорт закончился, когда в меня врезался мужик на джипе. Виноват был он, страховку мне выплатили без вопросов, но предстоял ремонт машины и тут начались проблемы. Как женщина до мозга костей, я плохо разбиралась в том, что надо сделать для починки моего несчастного ландо и этим беззастенчиво пользовались слесаря. Они накручивали мне бешеные цены, убеждали, что ремонта должно быть в два раза больше, чем зафиксировано по акту и оплачено чертовым джипером, поэтому ходить по сервисам стало для меня страшным испытанием. Последний раз я вышла из мастерской, едва сдерживая слезы от обиды, понимая, что меня элементарно разводят, даже замечала ехидные ухмылки слесарей, но возразить им ничего не могла – не хватало знаний в этой области. Сидение в инете давало мало – теоретически вроде и понятно, но на деле... Я покивала головой в знак согласия, мои вопросы слесаря как всегда признали несущественными и снисходительно объясняли, что я ничегошеньки не понимаю в данном предмете... в итоге я села на ближайшую лавочку и тихо разревелась от обиды на весь мир, собственную глупость и неумение общаться с гегемоном. Изрядно похлюпав носом, я обнаружила рядом с собой именно такого гегемона – с нулевкой Балтики в одной руке и сигаретой в другой. Гегемон воззрился на меня, как на чудо, а потом радостно заявил, что видел, как меня разводили в мастерской. Радовался он при этом безмерно, отчего я расстроилась еще больше. Вид гегемон имел самый что ни на есть соответствующий – футболка, джинсы и шлепанцы на босу ногу. Правда, он еще лихо крутил ключами с брелком от машины и всячески показывал свою осведомленность в этом вопросе. Наверное, я слишком устала от всего заумного в инете, книгах и на работе, иначе как можно объяснить тот факт, что Вовчик, как представился гегемон, очень скоро обосновался у меня дома. В чем-то с ним было легко – он никогда ничего не стеснялся, водил машину хорошо, но достаточно по-хамски и гордился тем, что все может сделать своими руками. Делал он действительно все, что нужно по дому. За месяц он починил все краны, замки, розетки, окна, двери и даже туалет, на который в последнее время я стала посматривать с опаской. Квартира вообще приводила Вовчика в неописуемый восторг – сам он был родом из Белгорода, но уже шесть лет жил в Питере, закончив после армии курсы слесарей. Устроился работать в мастерскую, благо машин в городе становилось все больше и больше, получал неплохие деньги и снимал задрипанную комнатенку. Он был младше меня на год, но относился ко мне немного покровительственно, считая, что излишняя интеллигентность – пережитки прошлого, а идти по жизни надо так, чтобы успеть загрести все, что находится на обочине. Я вообще человек миролюбивый и конфликтовать не люблю, но первые конфликты с Вовчиком начались из-за телевизора. Без него мой бойфренд просто не мог жить...Через неделю совместного существования он притащил этот "ящик дураков", как я всегда его называла и теперь по вечерам наши разговоры зачастую сводились к моим монологам, а Вовчик, не отрываясь от экрана и потягивая пиво, отвечал невпопад или вовсе отпихивался от меня.

– Зая, отстань, дай отдохнуть рабочему человеку! Я же должен знать, что делается в мире, а ты мне мешаешь!

В мире делалось много чего, программы не успевали переключаться, реклама сменялась фильмами, новости – биржевыми сводками, а Вовчик млел перед волшебным экраном, потягивая пиво. Сперва я возмущалась, потом злилась, а потом махнула на него рукой – в конце концов, он мне не муж, так что нечего и копья ломать. Не хотелось трепать себе нервы лишний раз и я уходила к компу. Там было гораздо интереснее, чем в голубом экране. Там были книги, общение по интересным вопросам, жаль только, что в виртуальном мире. Я бы предпочла вживую, но...все ограничивалось монитором.

Как ни странно, Вовчик до безумия понравился Даше и она то и дело приставала ко мне с бесконечными охами и ахами по поводу нашей совместной жизни. Мол, надо бы узаконить, да и ребеночке подумать...От ее слов меня начинало трясти, я хлопала дверью и убегала домой, чтобы не раздражаться на себя и всех вокруг. Я прекрасно понимала, что источником раздражения была моя собственная дурацкая жизнь, надо было что-то менять в ней и в себе. Во времена просветления я ссорилась с Вовчиком, обвиняя во всем его любимый телевизор, выкидывала из квартиры его чемодан с вещами и клялась себе начать новую жизнь, где будет каждый день физзарядка, походы в театр и разговоры по душам в приятной компании. Вовчик уходил, но на следующий день упорно возвращался и водворялся на диван с неизменным пивом.

– Зая, кончай злиться! Ну что я тебе такого сказал? Подумаешь, назвал цацей, у нас дома это почти королева, между прочим! И вообще, дай пожрать лучше, я с работы пришел, а не с гулянки! Между прочим, мне за халтуру деньжат подкинули, можно и себя порадовать...ну чего ты хочешь, зая?

Этим заканчивались все ссоры и мне казалось, что я уже никогда не выйду из заколдованного круга, где царит Вовчик, Даша и телевизор. Избавиться от этой троицы было невозможно, они сопровождали меня повсюду, даже во сне. После этого я была особенно злая и совершенно невосприимчивая к юмору, жизнь казалась поганой и больше всего хотелось бросить все и уехать куда угодно, лишь бы подальше от всех.

На работе меня стало раздражать все, что происходило вокруг, но особенно наша Зоя. Ее сладкий голосок проникал, казалось, в черепную коробку и стоило больших усилий, чтобы не сорваться и не заорать в ответ. Глупости из нее выскакивали несусветные, в хорошем настроении я хихикала про себя, в плохом – молча злилась. Совершенно случайно я узнала, что Зоя Германовна просто помешана на любовных романах, да не простых, а с вывертом, от которого я долго не могла прийти в себя. Случайно на книжной ярмарке я заметила, как продавец складывает пакетбуки в соответствии со списком, ткнулась носом в книги...названия были сплошь сдвинутые. "Соблазнение в гареме", "Страсть и долг", "Счастье рыцаря" – и все в таком ключе с соответствующими иллюстрациями на обложке. Посмеявшись про себя над теми, кто читает подобное, я и думать забыла об этих дурацких книжонках, пока вдруг на работе не увидела знакомые названия под клавиатурой на Зоином столе. Присмотревшись получше во время работы, я и просекла тайный порок нашей бухгалтерши – от рыцарских романов она была без ума. Но больше всего меня раздражало ее восхищение той эпохой. Донести до нее, что в то время аристократы не мылись, болели оспой через одного, дети мерли как мухи, а туалетом был любой темный угол в замке было невозможно. Она кидалась на любой фильм о Средневековье и потом с жаром всем пересказывала его, закатывая от восхищения глаза. Я кривилась, делала вид, что работаю в компьютере и вообще жутко занята, чтобы не обсуждать отмытых голливудских актеров и каскадеров на сценических площадках.

– Инночка, ты себе не представляшь, вот когда Жанна ДАрк преклонила колено перед дофином, ее волосы так рассыпались по плечам и Жиль де Рэ просто пожирал ее взглядом! Это был не мужчина, а мечта! Какая там Синяя Борода, это же все фантазии, легенды! Жанна...какая это была красавица! Сам дофин был от нее без ума, когда она с мечом наголо выходила перед строем солдат!

Инночка слушала, грызла ногти и хрустела печеньем, поддакивая бухгалтерше. А та продолжала разливаться соловьем, описывая наряды киношных героинь, их прически и манеры. Я слушала их разговоры со стороны, как полный бред. Зоя Германовна наверняка никогда не ходила в Этнографический музей, а вот там она сразу бы поняла, что такое жить без электрического света, прокладок и душа по утрам!

Вот и сейчас, когда мы уже выпили по рюмке, а кто и по две, опять пошли в ход разговоры о куртуазности мужчин Средневековья и красоте женщин. Зоя мило сравнила с аристократами шефа и коммерческого директора, попеняв им за намечающиеся животы и согнутую спину, зато заверила всех, что ум в глазах на портретах она лично увидела сразу. Где она могла видеть портреты шефа и коммерческого было для меня загадкой. Захотелось напомнить, что аристократы того времени не чистили зубы, читали только Библию и Жития святых, а особой красотой вообще не отличались, замазывая белилами оспины, поскольку вся Европа повально болела от скученности жизни в городах и отсутствии вывоза нечистот. Случалось, в канавах с ними топили неугодных...

– Вера, ты совершенно не романтичная особа! – Зоя Германовна уже приняла на душу пару тостов и теперь с неудовольствием выслушала мои мысли. – Неужели тебе никогда не хочется, чтобы мужчина встал перед тобой на одно колено, прижимая к груди твою руку?

– Не вижу в этом смысла. Если что ему надо, он может и так сказать, зачем на колени вставать-то? Да и руку к груди прижимать...если мой рост 162 сэмэ, а у мужчины, стоящего передо мной на коленях скажем, 175, то...сейчас попробуем...Дима, давайте проверим одну гипотезу, сколько у вас рост?

Димочка вылез из-за стола весьма неохотно, поскольку колбаска еще не была вся съедена. Всем своим видом он показывал полную глупость моей затеи и меня самой, но офисный планктон заинтересовался экспериментом и потребовал провести его по всем правилам. Димочка еще раз вздохнул по оставленной колбаске, посмотрел на меня и скорчил кислую рожу – я была не в его вкусе и совершенно им не восхищалась.

– Итак, Дима, вот вы стоите на одном колене...хотите, можете на оба встать, но это уж совсем будет по-рабски...так, вот я протягиваю вам руку...только как ее прижимать-то к груди, эксперты дорогие? Как не поднесешь, все неудобняк сплошной – либо кисть выворачивается до боли почти под прямым углом, либо прижимать надо тыльной стороной ладони. И это будет в любом случае, даже если рост женщины будет гораздо меньше моего.

– Вера, ты же можешь положить мне руку на плечо, тогда будет нормально. Да, Зоя Германовна? – Димочка захлопал длиннющими ресницами и покосился на стол.

– Дима, на плечо можно положить мешок с мукой или тело раненого, но женщина в те времена такого сделать не могла, по нормам поведения не дозволялось. На одной картине я видела, как женщина посвящает в рыцари мужчину, или напутствует на что-то, но она держала в руках меч и им касалась плеча. Твое предложение несостоятельно.

– Вера, ну что ты прицепилась к такой ерунде? – заныла Инночка, обожающая печенье. – Вечно тебе надо все вывернуть наизнанку...не любишь ты эти фильмы, так и не люби себе, чего нам настроение портить? Там так все краси-иво было...

– Безусловно. Актеров намыли лошадиным шампунем...

– Вера-а, ну хватит же! Чего ты все брюзжишь? – Димочка уже пробирался через строй женских коленок к заветной тарелке. – Давайте лучше выпьем! За что мы еще не пили?

– За наших женщин, конечно, – проворковал Алексей Дмитрич, поводя большим носом в сторону Инночки, которая моментально зарделась румянцем. – Чтобы они всегда радовали нас...Зоя Германовна, вам что подлить?

Бухгалтерша кокетливо показала наманикюренным пальчиком на водку, попросив разбавить ее соком, я плеснула себе сухого красного и посмотрела на наклейку. Замок был нарисован весьма стилизованно, хорошо смотрелись только большие ворота и перед ними здоровенная бочка. Видимо, с тем самым вином, которое я сейчас и потребляю.

– Вера так рассматривает наклейку, что можно подумать, этот замок ее родной! – захихикала Инночка.

– Я прикидываю размеры бочки перед входом, это гораздо занимательней, чем жить в холодном каменном замке, где запросто можно получить чахотку. – Год назад мне сподобилось побывать в Чехии, где экскурсия по такому вот замку произвела на меня самое гнетущее впечатление. Еще я видела городище в Старой Ладоге, Шлиссельбурге и вполне представляла себе распрекрасную жизнь в тех условиях. Вечно холодные стены, отсутствие отопления, света и вентиляции...Бр-р!

– Вера, ты неисправима, лучше выпей за себя, раз не хочешь за нас! – пьяно влезла Зоя. – Или за то, чтобы ты наконец перестала вечно брюзжать по любому поводу! Лично я бы с удовольствием выпила за то, чтобы посмотреть хоть издали на то прошлое, по поводу которого мы с тобой вечно спорим...уж тогда бы я доказала тебе, что все твое ворчанье только из вредности характера! Прозит!

Бухгалтерша отставила мизинчик и опрокинула в себя почти полную стопочку, остальные последовали ее примеру, нацеливаясь на остатки закуски. Вино было приятным, я бы охотно закусила сыром или оливками, но достался только хлеб и соус от корейской морковки. Ладно, я не сноб, мне и этого хватит, больше пить не буду, а то до метро не дойду, зашатает. Ну, разве что еще глоточек...ну еще...

Потянуло в туалет, что поделаешь, организм свое берет, а еще и окна раскрыли и по ногам тянуло сыроватым сквозняком. Но без этого у нас будет страшная духота, поэтому сквозняки терпели стоически, особенно в такие вот сборища. Пока я выбиралась из-за стола, меня опередила Зоя, торопливо одергивающая широкую расклешенную юбку. Ну что за баба, ведь сидела и никуда не думала идти, пока я не стала вылезать! Туалет у нас находился в Г-образном коридорчике и стоять у его дверей в очереди было препаскуднейшим занятием. Тут здорово тянуло канализацией, что вызывало тошноту и отвращение к жизни именно в этом кусочке коридора. Я уже приготовилась потерпеть эту вонь, как бухгалтерша, заглянувшая было в дверь, развернулась и с ходу выскочила обратно из туалета, толкнув меня локтем. Если учесть, что живого весу в ней было на тридцать килограмм больше, чем у меня, то вполне естественно, что я отлетела к стенке коридорчика, а пьяная Зоя, развернувшись, добавила мне нижним бюстом так, что я влетела в туалет спиной вперед. "Господи, только бы не головой о стояк!" – мелькнула запоздалая мысль, но звон в затылке возвестил именно об ударе и я провалилась в темноту.

Голова болела вся целиком, в затылке что-то дергало, а в щеку упиралась жесткая щетина. Я сжала один кулак, другой...под пальцами тоже жесткая щетина. Ничего не понимаю...Глаза открывались весьма неохотно, звенело в ушах и в лоб упирался камень. Какой камень, черт возьми? Где это я? Перед глазами трава, жесткая и местами пожухлая, под руками тоже, она застилает весь горизонт, а звон в ушах становится уже нестерпимым. По-моему, это признак повышающегося давления, как рассказывали на работе...Стоп, работа, офис...я так надралась, что ничего не помню? Голова кружилась и передо мной маячила каменная стена. Не кафель, не кирпич, а именно камень – темный, обветренный от времени и поблескивающий крохотными включениями, как и положено нормальному камню. Вроде бы над головой шумел ветер и стрекотали цикады. Собравшись с духом, я села и осмотрелась. Протерла глаза. Ущипнула себя за локоть. Подергала за ухо и надавила на глаз. Говорят, когда чудится, надо надавить на глаз, тогда что-то должно уйти...то ли то, что чудится, то ли реальность. Лично у меня ушел мозг, потому что картину перед собой я видела впервые в жизни и могла поклясться, что никогда тут не была! Сидела я в желтоватой высохшей траве у подножия огромного камня, поставленного вертикально. Куда мог дотянуться взгляд, виднелись такие же вертикальные камни, высотой не меньше, чем в метра три. Вдали вроде бы лес, но все в легком тумане и от этого все кажется размытым. Над головой – серое небо, там явно есть солнце, но оно далеко за туманом и можно только гадать, сколько сейчас времени. Судя по траве – тут август месяц, а я последний раз себя помнила в апреле. Мы сидели в офисе и справляли чей-то ДР, еще по ногам тек холодный сырой питерский воздух. Где я была три месяца и почему ничего не помню? Одета, кстати, как тогда в офисе – джинсы, кроссовки и трикотажная кофточка с длинным рукавом. Все вокруг материально донельзя, трава колется, камень теплый и местами горячий, ветерок тоже теплый. Стоунхендж? Там, вроде, другой пейзаж был, в инете фотографии видела. А я где? Осторожно понюхала траву. Ничего особенного, пахнет сеном, как и положено. Опползла камень вокруг...мама дорогая, он самый большой и в центре круга из камней помельче. Может, я разгадаю загадку древних менгиров? Но для этого надо сперва определиться со своим местоположением, а вокруг, кроме шелестящей травы, камней и тумана ничего нет. Раз ничего нет, надо искать людей, может, там подскажут, что тут такое творится? Голова болела все сильнее, звон в ушах становился уже нестерпимым, но я боялась тронуться с примятого места под огромным камнем, как будто это было последнее, что связывало меня с домом. Начало резать глаза, щелкнуло в ухе и я вдруг как-то очень отчетливо поняла, что если останусь сидеть тут еще хоть пять минут, то в голове начнут лопаться сперва маленькие сосуды, потом большие, а потом....рассуждать было некогда и я на четвереньках поползла в сторону темного леса, видневшегося за туманной завесой. С каждым метром боль становилась все тише, а желание убежать отсюда – все сильнее, вот уже кончилась желтая сухая трава, я выползла за круг менгиров, еще три метра, еще пять...сухо щелкнуло в голове и боль уже совсем отступила, лесная опушка вдали стала четкой и появилось солнце на небе с быстро бегущими облачками. Обернувшись к оставленному за спиной пейзажу, я оторопело смотрела, как расплывается картина...дрожат и растворяются в жарком мареве каменные монолиты...наконец они пропали совсем и только два небольших белых камня, с приличный арбуз величиной, да мой след между ними, доказывало, что все привидившееся мне было реальностью, а не помутнением рассудка. Я осторожно подползла к камням, потрогала их, даже понюхала, поводила над ними рукой, но все было тщетно – места, куда я прибыла несколько минут назад, здесь больше не существовало!

Что можно делать там, где ты очутился и не знаешь, что это за место? Наверное, осмотреться по сторонам и понять, нет ли угрозы для жизни. Угрозы не было, был шумящий от ветра лес, было огромное поле с невысокой травой и двумя белыми камнями, щебетали птицы и звенели цикады. Ни души вокруг...Сожрать меня вроде бы никто не пытался, в траве никто не прятался и с неба не пикировал. Я отряхнулась и потрусила к лесу. Может быть, если посмотреть, что за деревья тут растут, можно понять, где я нахожусь? Еще хорошо бы поискать следы человека, выходить с радостными воплями я не собираюсь, но понаблюдаю за теми, кто тут обитает. Надеюсь, что людоедов нету...

Лес поверг меня в изумление. Да, вот сосна, не узнать ее сложно. Есть березы, дубы, ольховник. Валяются каштаны на земле, значит, это более южный пояс, чем в Питере. Сам рельеф неровный, вдалеке виднеются горы, надеюсь, что не Анды, из такого далека домой будет добираться трудновато. Но больше всего изумилась я не флоре местности, а ее чистоте. Трудновато сейчас сыскать место на Земле, где бы не было всяческого мусора, но тут его не было. Вообще никакого. Доказывает ли это, что я попала в места, где не ступала нога человека? Мысль о людоедах опять назойливо закрутилась в голове, заставляя поминутно оглядываться по сторонам. Плохо, Верочка, очень плохо, так можно и шизофрению заработать...Потоптавшись на месте, я двинулась вдоль опушки леса, прихватив на всякий случай палку поувесистей. Авось, куда-нибудь да приду...

Пыль вдали я заметила часа через два бодрого пешего ходу. Не надо думать, что прошла я положенные десять кэмэ, хорошо, если шесть преодолела – опушка леса была все-таки неровная, луговина вся в рытвинах и кочках, так что передвигалась я далеко не с той скоростью, которую можно развить по шоссе или убитым тропинкам, которых мне пока не попадалось вообще. Итак, пыль. Может, там дорога? Хотя бы проселочная...Вылезать не будем, пойдем краем леса, прячась за стволы. Лес тут приличный, не то, что питерское болото, никаких буераков, канав и дырок в земле.

Осторожно прячась, я подобралась поближе к пылевому облаку...облако снеслось ветром в сторону и я поздравила себя с правильными выводами – действительно, проселочная дорога. Кто же ехал по ней? Но раз есть дорога, есть и люди, хорошо бы подобраться к ним поближе. А как разговаривать? Не дай боже, если не по-русски, я же английский и то со словарем только знаю... Опушка леса подползала к проселку все ближе и ближе, наконец дорога стала виться между деревьев, которые становились все толще и выше. Ни фига ж себе тут сосны с дубами, лесоповалом и не пахнет, зато и подлеска немного, прятаться будет трудновато! Пришлось отойти подальше от дороги, чтобы случайные прохожие не заметили меня. Кто же все-таки проехал мимо? Может, надо было все-таки побежать побыстрее и посмотреть хоть на марку машины? Они уехали в ту сторону, куда двигалась и я сейчас, значит, там есть жилье...есть люди...

Трясущуюся землю я почувствовала издалека. Это еще что? Помнится мне, в лесу мы наткнулись на лося, точнее, он пробежал мимо нас на расстоянии не меньше метров двадцати. Так вот земля дрожала так, будто по лесу мчалась электричка. Что это, тут электрички или слоны бегают по дорогам? Где по-пластунски, где на четвереньках, я заспешила к толстенному дереву, чтобы рассмотреть того, кто топотал по дороге. Мысли об грядущей опасности даже не посетили мою голову, вот не верилось ни чуточки, что там может бежать голодный динозавр или другая бяка. Лежа на земле, я слушала приближающееся топотанье, осторожно высунув голову на уровне травы. Оно все приближалось...ближе...ближе...звяканье металла...голос...топотанье удалилось, а я еще никак не могла прийти в себя от увиденного. По лесной дороге мимо меня достаточно бодро проскакали двое мужчин верхом, но даже не это поразило меня, а то, как они были одеты. На одном был длинный плащ, прикрывающий седока и лошадь, виднелись только сапоги со стременами, зато второй был в толстом жилете, из-под которого виднелись широкие рукава светло-серой рубахи и неожиданно веселеньких зеленых штанах чуть ли не в обтяжку, заправленных в сапоги. И при этом на его поясе болтались ножны с узким длинным мечом, изредка постукивающим по металлическим частям стремени или седла...Охренеть...куда я попала?

Всадники уже давно ускакали, а я все сидела, привалившись спиной к дереву и тупо глядела в темнеющую чащу. Что делать, если ты попал в незнакомое место у себя дома? Алгоритм действий в этом случае еще можно как-то предположить – обратиться в милицию, дойти до железной дороги и брести до ближайшей станции, дойти до шоссе и голосовать попутным машинам. Но что делать, когда ты попадаешь в абсолютно незнакомое место и встречаешь людей не из исторического клуба, а всамделишных, да еще и не знаешь чужого языка? Почему-то я сразу поверила, что двое на лошадях – не реконструкция исторических событий, а живые люди, соваться к которым нельзя ни за что. Допустим, я попала в прошлое, о котором с таким восторгом пыхтела Зоя Германовна. Что это может быть за время? Судя по одежде и виду всадников, это 14-16 века, раз мечи уже узкие. Женщина тут товар расхожий, кто посильнее, тот и прибрал ее к рукам. Аристократы тупы и заносчивы, с уважением относятся только к братьям по классу. Сойду ли я за графиню на лугу, потерявшую разум? Маловероятно. Значит, эта каста отпадает, тем более, что они все друг друга знают если не по гербам, то уж по родственникам. Селяне. Эти тупы и невежественны, мрут как мухи, работают от зари до зари и тоже мне не товарищи. Мелкие дворяне и мещане, или как они тут называются. Живут в городах, состоят на службе у своих господ. Представление о средневековом городе у меня было наиотвратительнейшее, грязь и скученность порождали массу болезней. Тоже не подходит. Мама миа, что же делать? Зачем я тут очутилась и что послужило причиной перемещения? Скоро захочется есть, пить, а также встанет вопрос ночлега. Между прочим, даже в Средневековой Европе еще травили кабанов и медведей, так что я запросто могу словить тут нежелательную встречу с ними! От умных мыслей стало невыносимо тошно, выхода поблизости не было никакого, кроме как повеситься на ближайшем суку или утопиться.

Вечерело, начинали сгущаться сумерки и через джинсы стал проникать холод в аккурат на пятую точку. Запищал над ухом комар, не давая расслабиться и впасть в прострацию, из ближайших кустов взлетела, хлопая крыльями ночная птица, напугав до дрожи в коленках. Я встала и медленно побрела, придерживаясь направления вдоль дороги, стараясь не думать о предстоящей ночи. Лес становился гуще, небо темнело и я не сразу увидела фигуру, быстро шагающую по лесной дороге. Кто там брел, было непонятно, в эти времена мужчины и женщины закутывались в суконные плащи одинаково, а встречаться с кем-либо близко было опасно. Я залегла в траву, с тревогой присматриваясь к силуэту на дороге. Не боится же идти один...или тут не опасно? Силуэт между тем сбавил шаг и теперь шел не спеша, тяжело дыша. Старик? Женщина? Неизвестный держал в руках здоровую палку, на которую опирался при ходьбе, вот он остановился посреди дороги, постоял, повернулся и теперь уже совершенно точно уставился из-под нахлобученного капюшона в мою сторону. На всякий случай я обернулась – вдруг за спиной уже кто-то стоит...двое с носилками, один с топором...но никого там не было, а силуэт на дороге скинул с головы тяжелый капюшон и подошел поближе к кромке кустов, за которыми я и лежала, сжимаясь от страха. Теперь было видно, что это женщина с распущенными по плечам волосами, закат был сзади нее и я видела только контуры одежды.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю

    wait_for_cache