Текст книги "Пляска одержимости (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 53 страниц)

… что?

В смысле «Накатоми»?

– Ты, Мираи. Одни из сирот, выращенные ими для собственных нужд. Но все это теперь в прошлом, – четки в пальцах матушки Йоми затрещали, когда она начала их перебирать. – Можешь не беспокоиться об этом, если боишься. Сюда они не заявятся. Я об этом позаботилась.

– … и все? – нелепо поинтересовался Ямато.

– И все.

– То есть… больше Вы ничего не знаете? О том, кем я был до них?

– Нет, Такигава. Больше ничего. Ты был сиротой – и потому оказался у меня.

Был сиротой… Ханзе говорил, что не сказал ничего про Юкико, потому что не хотел, чтобы он слишком сильно задумывался о своем прошлом; может, у него на руках были документы, в которых говорилось о родителях самого Ямато, которых он не знал, и что ничуть не интересовало саму матушку Йоми? «Накатоми»… Может, это один из тех рекламных проектов по внедрению брошенных детей обратно в общество… Он же был сиротой, так? Могло ли быть так, что кто-то из корпорации (и, соответственно, Ханзе) знал об этом, но не матушка?

Это довольно опасная информация…

Не стоило уточнять об этом. Возможно, Окамура тоже об этом знал, а потому выбрал именно его. Ханзе же как-то отыскал эту информация, а Окамура, пожалуй, обладал куда более широкими связями, чем бывший агент СОЦБ.

– Спасибо, – нелепо произнес он, сжимая губы в тонкую линию. – Я почти ничего не помню из нашей совместной работы, но если Вы мне помогли, то я Вам благодарен. Жаль, что отплатить мне нечем. Работник из меня сейчас так себе.

– Навыки могут притупиться со временем, но если ты сумел несколько раз выступить против «Хорин» и выжить…

Впрочем, она не договорила. Да и тут и так все было ясно; ему и правда чертовски повезло. Два раза он проникал в ядро «Химико» и уходил оттуда живым. Столкнулся с Тайтэном и ушел оттуда без особых ранений. Не каждый шиноби мог похвастаться таким; и пусть лицо у него теперь навсегда было изуродовано шрамами, он все еще был жив. Цел.

Рука, аугментика Харады, невольно крепко сжалась.

– К сожалению, одной удачи бывает недостаточно.

– Мы сами творим свою удачу, Такигава-кун.

Сами…

Да. Пожалуй, он тоже ее сотворит.

Когда разберется со всем тем дерьмом, которое натворил.

Когда он покинул комнату матушки Йоми, то у выхода из кофейни наткнулся на Мираи; та сидела на парапете и курила, и, когда он остановился позади нее, ничего не произнесла. Некоторое время он сверлил ей спину взглядом, не зная, что сказать, размышляя, стоило ли просто уйти прочь, но потом все же решился:

– Ты сразу меня узнала?

– Ну конечно. Мы работали вместе.

– Почему ничего не сказала? – сузил он глаза.

В ответ Мираи просто пожала плечами.

– А надо было?

– Привела же ты меня сейчас сюда. Почему не раньше?

– События случаются тогда, когда должны случиться. Нет смысла их торопить, – покачала она головой и наконец подняла на него взгляд. – В момент, когда ты сам пришел сюда, я поняла, что время настало. Но пока ты разбирался в себе, трогать тебя было опасно. Лишнее сказанное слово может неправильно сыграть в будущем. Сейчас же… Кто знает? Может, зря я тебя сюда привела. Лишь время покажет. Время, – улыбнулась, – и ты сам.

Ямато ничего ей не ответил. Поднял голову, в сторону, и взглянул на оживленную улицу вокруг. Как странно: раньше это место было ему домом, но он не помнил ничего; ни матушку Йоми, ни Мираи, лишь какие-то мутные эпизоды с заданий. И самое последнее дело; смерть Хорин Аи, первую встречу с Тайтэном. Все это утекало сквозь пальцы, словно вода. Какое теперь было дело? Он сюда больше не вернется.

Теперь он тут – чужак.

Неожиданно, Мираи рядом поднялась. Она явно направлялась обратно в кофейню, но перед самым уходом, поравнявшись с Ямато, произнесла ему на ухо едва слышно:

– Вниз на пересечении Шестьдесят Пятой и Тринадцатой аллеи. Тебя ждут.

По пути Цубаки наконец вернулась; в момент, когда Ямато шагал по улице, она буквально материализовалась у него перед носом и взглянула в лицо так внимательно, что на секунду Ямато вздрогнул, словно столкновение с ней действительно могло быть ощутимым. Однако, волны возмущений не последовало: взгляда было достаточно, и Ямато сбивчиво, сам не зная, зачем извиняется, пояснил:

– Там рядом был офис какого-то фиксера, и, видимо, тебя задело глушилкой.

– Фиксера?

– Сама понимаешь, Нео-кабуки-те – такой же клоповник, как и какая-нибудь Аллея Снов, – сам-то он прекрасно помнил об этом поганом местечке, потому что там работала в свое время сестра. Вздохнул, примирительно вскидывая руки. – Честное слово. Я без тебя ничем интересным не занимался, только встретил подругу из банды Масаки, с которой мы выпили кофе. Она мне и рассказала.

Видимо, Цубаки анализировала его слова; может, тайком рылась в воспоминаниях, если могла. Но ответ ее явно удовлетворил, тем более, что чисто технически Ямато ничуть не соврал. Выдохнув, она обошла его кругом и кивнула с таким видом, словно даровала свое прощение, после чего с легким любопытством поинтересовалась:

– А теперь ты куда намылился?

– Ну, если там полно глушилок, то смысла без тебя ходить там нет… – убойный аргумент, и Цубаки закивала. Следом добавил: – Она сказала мне, что встречала моего знакомого, и вот я туда направляюсь.

– И кто это?

– Э…

На него крайне придирчиво уставились.

– Только не говори, что ты не знаешь, и даже не спросил.

– Ну…

– Ямато…

Ладно, это действительно было глупо! Но если Мираи отвела его к матушке Йоми, то можно было и довериться, тем более, что ей не было смысла ему вредить. Они же раньше работали вместе, плюс она показала, где сейчас работает – значит, сказала это из чистых намерений. С этими мыслями Ямато направился дальше, игнорируя редкие возгласы со стороны Цубаки и глупости подобного решения.

Путь его лежал в небольшую уличную кафешку на углу упомянутых аллея на краю Нео-кабуки-те.

Там же…

– Давно не виделись. Ты прямо возмужал!.. Крутой какой.

За прошедшее время Ханзе ничуть не изменился: у него была все ровно та же улыбка, те же привычки и манеры, даже темные корни на светлой крашенной голове – абсолютно такие же. Даже оправа очков была аналогичной старой, словно он просто починил те, что разбила ему Харада. Будто бы вышел прямиком из воспоминания, все такой же шумный, громкий и не знающий рамок, когда надо уже остановиться.

Но отчего-то Ямато все равно был очень рад его встретить.

Теперь, после возвращения воспоминаний, его цели стали немного яснее. Не такими мутными и далекими. Может, то был результат действия слов Окамуры, в конечном итоге, у них и правда была одна цель на двоих. Ямато не особо интересовался. Его удивило то, что Мираи знала о Ханзе; с другой стороны, может, его пути просто пересекались с матушкой Йоми, отсюда и знание. Несмотря на ауру загадочности от Мираи, объяснить ее «знания» все еще было возможно.

Потому что чудес не существовало.

Все поддавалось логике.

Разломав палочки, Ханзе с громким хлопком сложил руки перед лицом и зажмурился с таким видом, будто приносил кому-то молитву – Ямато был уверен, что какой-нибудь из статуэток манэки-неко из тех, что стояли у владельца лапшичной на полках – после чего с энтузиазмом воскликнул:

– Приятного аппетита!

Ямато последовал его примеру и тоже принялся за лапшу.

Он уже бывал в этом месте вместе с Масаки, Широ и их бандой малолетних бестолочей, а потому заказал то же, что и всегда – рамэн с острым перцем. Бодрило неописуемо, плюс добавляло еще пару забавных эффектов позже, о которых он предпочитал не говорить… Кхм. Он быстро покосился на Ханзе, дожидаясь, когда тот начнет свою типичную громкую речь, но тот и ухом не вел, продолжая уплетать обед с таким видом, будто бы не ел сто лет.

Но, наконец, заговорил. Господи, ну как же без разговора-то. Это же Ханзе. Тон его вновь звучал жутко легкомысленно, и Ямато подивился тому, как некоторые люди умудряются не меняться совершенно после того, как их едва не прикончили. Что, урока от Харады было мало?

– Ты меня жутко озадачил, когда растворился в воздухе, – залепетал он, попутно проглатывая лапшу. – Я весь город обыскал, а тебя и следа нет. Отора сказал, что ты свалил в неизвестном направлении, а я думаю, мол, вот дурак, зачем тебя отпустил? Хотя он всегда не от мира сего, ну ты его помнишь. Чего еще от консервной банки хотеть.

Припомнив слова Тайтэна о том, что его просили помочь, а он ушел, ведомый… чем-то, Ямато лишь нервно пожал плечами.

– Отлеживался.

– У кого! Неужели добрался до Окамуры?!

То, что Ханзе все это знал – очевидно и логично. Про связи с Окамурой, и то, что Ямато мог догадаться и все припомнить. На то он и прохвост. Странно лишь то, что он не обнаружил следов Ямато в городе за это время. Или притворялся? С другой стороны, подумалось, вполне себе вероятно, что Ханзе попросту перестраховывался и не лез на территории, на которых ошивался сам Ямато, потому что Масаки предпочитал не так уж и далеко уходить от мест, где знали его папашу. Это было логично.

– Нет, – чуть подумав, Ямато добавил: – У Оды.

– Того самого?

– Не совсем. Его сына. Но этого тоже видел.

– Ну круто-о-ой! – протянул Ханзе с таким видом, словно без него Ямато пережил самое интересное в жизни приключение. – Познакомишь?

– Да мы не особо-то и знакомы.

– Но с сыном – да? – хмыкнул. – Откуда такие знакомства, Ямато-кун? Я думал, в нашей старой команде это я был тем самым парнем с кучей связей и полезных знакомств, а в итоге ты начинаешь бить меня по всем фронтам. Когда ты все успеваешь? Я только раны зализал, а он там уже с легендами сидит и общается. Кошмар!

Ханзе лающим смехом рассмеялся, и Ямато хмыкнул в ответ. Шуточки все шутит, увалень. Ну хоть что-то не поменялось.

Радующая глаз стабильность, бесконечные перемены и неожиданные открытия начинали понемногу утомлять. Хватило уже вернувшихся воспоминаний, грязного секрета сначала Оторы, затем Харады, потом всей чуши с Тайтэном… В мире, где бесконечно происходила какая-то чушь, Ханзе сейчас казался островком стабильности и спокойствия.

Откинувшись на спинку стула назад, Ямато скосил взгляд в сторону – на Цубаки, которая слушала их разговор с жутко подозрительным и недовольным видом, сверля странным взглядом Ханзе – после чего вновь глянул на приятеля. Интересно, это из-за смерти? Он мысленно обратился к ней, вопрошая, и в ответ та показала язык, намекая, что ей тот просто не нравился. Ну, ничего поразительного, с учетом, что Ханзе был… Ну, Ханзе.

И спросил вопрос, который терзал его уже некоторое время:

– Слушай, а та девчонка, Мираи…

– Кто? – Ханзе заморгал.

– Которая передала, что ты тут.

– Чего передала?

– Ты же через нее запросил встречу, нет?

Ханзе так удивленно взглянул на Ямато, что тот мгновенно понял – ничего подобного. Это добавляло еще больше вопросов, в частности, почему она вообще их… свела, получается? Правда что ли видела будущее? Но если они не встречались, то… Как-то это было все странно. Ямато пришел на место встречи раньше, чем было нужно – пару часов просидел уж точно, даже помог владельцу разгрузить ящики от скуки – но, когда Ханзе его увидел, он не выглядел удивленным, из чего Ямато и сделал вывод, что встреча была назначена именно им.

Но выходило, что нет.

Кто же такая Мираи, если не простая шиноби?

– Это дерьмо какое-то, – шикнула Цубаки.

Ямато кивнул ей. Говорить с ней вслух он не хотел пока рядом были другие, в мысли она обещала не лезть. Ханзе же рассеянно пожал плечами, после чего, опять зачерпнув лапши, бросил безмятежным тоном:

– Ну, может, это был Отора? Очередная его новая «куколка».

– Нет, Отора себя так не ведет.

– Ну тогда я без понятия, – судя по тону, Ханзе начинал потихоньку вскипать. – Я-то думал, что это ты меня выследил, решил дружбу вернуть, все дела!.. Ладно, я проверю. Но, вообще, это хорошо, что ты сегодня оказался тут, Ямато-кун! Или ты теперь Такигава? Блин, ты как Отора, только хуже. Хер знаешь, как именно вас называть…

– Зови уж Ямато, – отмахнулся тот, и Ханзе облегченно выдохнул, словно это была наилучшая вещь, какую он слышал в последнее время.

– Ну и славно… Ну так вот! Про «вовремя». Тебе рассказать страшным тоном, веселым или нормально?

О нет, опять его идиотские ужимки. Ямато стрельнул глазками в Цубаки, и та сузила глаза.

– Пусть нормально рассказывает.

Поднял указательный палец вверх и с умным видом изрек:

– Хочу веселым.

– Ямато!

Чужой злой взгляд он мастерски проигнорировал. Хотел веселым. Все. Сейчас он был тут хозяином. Все равно он ничего не смыслил в технобреде своего товарища, а так хоть развлечется. А Цубаки умная, даже из веселой незамысловатой болтовни Ханзе все поймет. Он был уверен. Судя по кислой мине Цубаки, она сейчас очень сильно жалела, что не могла дать Ямато смачного пинка. Ах… Вот они, радости общения с искинами… Вживую не доберутся…

Закинув лежавшую в вазочке рядом печенюшку в рот, Ханзе пожал плечами и радостным тоном бросил:

– Я проделал очень забавный фокус и достал «Химико».

– Что?!

Цубаки и Ямато одновременно уставились на него.

Что значит – «достал»? Судя по словам Тайтэна, «Химико» продолжила работу за счет нового ядра, Харады. То есть, все ее составляющие были на месте. С другой стороны, прикинул он, Ханзе мог спереть какой-то важный элемент, который позволил ему выстроить свою собственную «Химико», а основную быстро починили и повторно активировали уже с новым резидентом. Но зная Ханзе, он не стал бы выражаться именно так… Что-то тут было не так, что-то… конкретно в этом речевом обороте.

Сглотнув, он на всякий случай посмотрел на Цубаки – та кивнула ему, сразу поняв, что именно он хочет сделать – после чего аккуратно, стараясь не спугнуть доброжелательным настрой Ханзе (Ямато знал, как легко у того могло скакать настроение) поинтересовался:

– И как же тебе удалось?..

– Отора помог, – крайне легкомысленным тоном протянул он, поглядывая куда-то в потолок, словно вспоминая. – Когда я был в отключке. Не всю, конечно, но очень важную ее часть. Он же, бля, знатный нетраннер, из говна и палок такое сотворит, поразишься. А хуйней страдает по жизни… Ладно, оставим его обсуждение.

Значит, его теория с элементом все же оправдалась. Хорошо. Облегченно выдохнув, Ямато еще раз бросил многозначительный взгляд на Цубаки, и та состроила возмущенную рожицу. Наверное, ее злило, что Ханзе так просто своровал что-то, не обратив внимания даже на то, что там произошло. С другой стороны, она была частью «Химико», это был как плевок в лицо с чисто профессиональной точки зрения. Но, значит, времени они даром не теряли, хотя все пошло не по плану. Это Ямато погрузился в собственные мысли, горечь, и свалил, а Ханзе с Оторой думали практично, а потому сперли все то, за чем пришли.

Ну, или не все, но основу точно.

– Значит, твой план с «Изанами» все еще в силе?

– Еще бы!

Ханзе легко рассмеялся и протянул руку Ямато. Когда тот неуверенно взглянул на нее, он воодушевленным тоном добавил:

– Идем? Думаю, ты оценишь!

Ямато замер, опасаливо глядя на Ханзе и предложенное им рукопожатие. С одной стороны, он планировал объединиться с Окамурой и продолжить все планы по его задумкам: сейчас они казались Ямато более безопасными для окружающих. Если Окамура действовал давно и тихо, добиваясь влияния в правительстве и среди якудза, то Ханзе был похож на дикий неукротимый шторм. Никто не мог его контролировать и предсказать, что именно он сделает. Несомненно, в этом был не только шарм, но и эффектность, например, кто бы мог подумать, что он лично попрется добывать «Химико» к «Хорин», но…

Ямато не знал. Окамура был традиционалистом (насколько это слово в принципе подходило человеку, решившему пойти против строя корпораций), а Ханзе действовал радикально. Если сравнивать, то Окамура лечил болезнь долго и терпеливо, чтобы не болело, когда как Ханзе срывал пластырь резко и наслаждался выступившей сукровицей.

Но Ханзе все еще был Ханзе. То есть, безумным, но приятным парнем.

Разве тут был какой-то выбор?

– Да, – улыбнулся он и схватился за руку Ханзе. – Идем.

Новое убежище расположилось на другом конце города, и им пришлось ехать туда на метро. Смешно было продолжать сравнивать подходы Окамуры и Ханзе: первый передвигался исключительно на личном авто, а второй знал все ветки метрополитена наизусть и легко мог назвать вагон, в какой надо сесть, чтобы сократить время поездки. В этом плане Окамура несомненно был дальше от народа, а Ханзе – ближе, но… Опять же, разница в методах.

Квартира напомнила Ямато старую: такая же необжитая и с кучей техники, но больше. Она чем-то напоминала студию, в которой обитал Отора, для полного сходства не хватало лишь гор мусора и выпотрошенного холодильника. Интересно, подумалось, а где сейчас был он сам?.. Впрочем, он еще успеет задать этот вопрос.

И тот холодильник… Руки похолодели.

Нет. Тут его не было. Все хорошо. Может, они просто похоронили ее… Как финальную просьбу, раз уж Цубаки им помогла… Странное благородство, но… Господи, пусть это было бы так, лишь бы так, пожалуйста…

Оглядев пространство вокруг, Цубаки убитым взглядом покосилась на Ямато.

– Ну и свалка. У Масаки на базе поприличнее.

– Поверь, это еще не самое худшее… – пробормотал он.

Его шепот к неожиданности услышал Ханзе и резко обернулся – в это время он копался около стены, поочередно доставая какие-то коробки и ставя их на стол. От них шли длинные светящиеся провода в соседнюю комнату, и Ямато предпочел не интересоваться, что за дерьмо было там. Навидался уже и у Ханзе, и у Оторы полтора года назад. Два сапога пара, вот уж точно.

– Что ты сказал?

– Говорю, ты еще работаешь с Оторой? – громко обронил Ямато и быстро огляделся по сторонам.

Подумав некоторое время над его вопросом, Ханзе все же утвердительно кивнул.

– Да, он сейчас… где-то. Не интересовался… – значит, сделал логичный вывод Ямато, работы сейчас не было. Наверное, опять бьет морды людям в подворотне, а потом ворует их тела. Странно было даже думать об этом в настолько спокойном тоне, хотя ранее это его так жутко взбесило, что… говорить даже не хотелось. – Но это все сейчас не важно… Бля! Ну и тяжесть. Говорил, надо было из углепластика брать колбы, нет же, хуевые… Шарит он, блин. Вот, Ямато, тебе моя мудрость! Если борг говорит тебе что-то: смело игнорируй, от мозгов в железной баночке пользы немного… Хе-хе, ну, от некоторых точно.

Внимание Ямато окончательно притянулось к столу, за которым копошился Ханзе. Черных коробок было несколько, они были разного размера, и все стояли вертикально. Что конкретно в них находилось понять было невозможно, но маркировка на них показалась Ямато смутно знакомой. Он сузил глаза и подошел ближе, и, пока Ханзе опирался на стол, пыхтел и хватался за поясницу, попутно жалуясь на тяжесть, осторожно коснулся наклейки на первом же ящике. Свежая, желтая.

Материализовавшаяся рядом Цубаки с неодобрением взглянула на это:

– Биологические отходы.

– Разве «Химико» – это не искин? – спросил Ямато обоих.

Цубаки лишь потрясла головой, дав понять – она не знает, что тут творится, тогда как Ханзе, наконец, разогнувшись с хрустом из позы ходячей креветки, закивал. Он обошел стол с противоположной стороны и встал напротив Ямато., упершись руками в стол. В неярком свете единственной сиротливо вкрученной в потолок лампочки его лицо выглядело пугающе.

Сладким голосом Ханзе продолжил:

– Ты абсолютно прав. Но искин украсть мне не удалось. Точнее, Оторе. Насколько ты помнишь, тогда я был в состоянии… легкого нестояния. Потому я приказал ему забрал кое-что другое. Данные о том, как работает «Химико» там тоже были.

Ямато смотрел на него во все глаза.

Не моргая.

Биологические отходы. Закрытый холодильник в комнате Оторы. И вместе с этим прокручивал в голове слова Тайтэна, сказанные неожиданно горьким тоном для такого куска дерьма, как он. «Я даже не могу похоронить свою дочь».

Ханзе нажал что-то, и створка на ящиках начала медленно подниматься.

– Зацени! Знаешь, как тяжело мне было отделять мясо от имплантов?.. С головы так и не удалось. Пришлось поместить в аналог формалина, от которого технику не сбоит…

Но чем дальше Ханзе говорил, тем меньше Ямато его слышал.

Во все глаза он смотрел вперед – на то, как в длинных уродливых колбах болтались части позвоночника, шеи, рук, глаза… принадлежавшие Цубаки. Все те, где «Химико» хоть как-то имела с ней контакт. Но главным экспонатом была, конечно же, самая огромная колба, где в светло-голубой жидкости находилась она. Ее лицо. Ее губы. Ее волосы – коротко остриженные, правда, так, что весь хром, ранее скрытый, теперь был виден.

Голова Цубаки.

Ямато не знал, что думала об этом сама она. Но его накрыло липкой волной страха и отвращения, особенно в тот самый миг, когда Ханзе с особой нежностью провел пальцем по стеклу, где находилась голова. В самом конце ноготь его скрипнул, но все тем же мягким теплым тоном он, улыбаясь во все лицо, продолжил:

– Считал все воспоминания с ее мозгов. Потребовало некоторых усилий, мертвецы неохотно отдают секреты, но зато результат на лицо – и у меня в собственности теперь есть личная «Химико». Без сформировавшейся личности, правда, лишь копия сервера «Хорин», но мне и не нужно, чтобы она выпендривалась тут и устраивала драматичные побеги. Ну, знаешь?

Ханзе хохотнул.

– Как наша Цубаки-тян.

– И ты просто… просто распотрошил ее труп?

Стоило Ямато произнести это дрогнувшим от отвращения голосом, тот склонил голову набок и взглянул на него настолько мрачно, что Ямато впервые подумал – нет, Тайтэн ошибся. У него с эмпатией все было в полном порядке. Единственный, кто был по-настоящему ненормальным и отбитым на всю голову – это Ханзе. Он и раньше это замечал, просто игнорировал и списывал на собственную невнимательность, на его своеобразный характер, но только сейчас осознал в полной мере.

Потому он и сотрудничал с Оторой.

Они просто были отбитыми. Оба. Спевшиеся психопаты.

– Ну да? Я же сказал.

– И тебе было… ну, нормально, да? Похер совершенно?!

– Я что-то не понимаю? – Ханзе скептически нахмурил брови, и затем уголки губ у него опустились еще ниже, чем до этого. – Что тебя не устраивает?

Отшатнувшись, Ямато с отвращением указал на колбы и крепко сжал кулаки, до хруста хрома; он не знал, что сейчас делала Цубаки, как смотрела на это, все его внимание было сосредоточено на Ханзе, и, ощерившись, неожиданно для себя громко рявкнул:

– Это же бесчеловечно! Какого хуя?!

– Ямато.

Голос Ханзе звучал скучающе, спокойно.

Он стянул с носа очки, после чего несколько раз провернул их между пальцев. Затем они встретились взглядами, но вместо хоть капли раскаяния в его глазах Ямато увидел лишь пустое равнодушие. Зеленый свет оптики выглядел в полумраке пугающе, словно он говорил не с человеком, а с кем-то потусторонним, другим, кто не понимал даже основном эмпатии.

– Она мертва. Ты выжег ей мозги, когда дернул за рубильник. Как в песенке. Забей, трупу плевать на то, что я с ним сделаю. Я могу хоть выставить ее голову на продажу на черном рынке для извращенцев, которые захотят выебать ее в глазницу, но Цубаки уже ничего не скажет: просто потому, что она мертва, а мертвые не возвращаются. Тайтэн же… Он же, по-моему, мертв? Нитта что-то такое нашептал…

Он продолжал говорить, говорить и говорить, улыбка вновь вернулась на его лицо – таким довольным, похожим на лисицу, Ямато не видел Ханзе очень давно. Да никогда, что уж там. Но он не мог отвести взгляда от колб, в которых покоились останки выпотрошенной Цубаки. И, хуже всего, что с каждой новой секундой гул в голове усиливался – вместе с головной болью. Словно кто-то бил молотом по стали.

Бам. Бам. Бам.

И, затем, он услышал дыхание Цубаки в такт этому пульсу. Учащавшийся, становившийся все быстрее и быстрее.

– Тайтэн, Тайтэн, Тайтэн… – бормотала она с лихорадочным больным блеском в глазах.

Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн Тайтэн……………………………

Она смотрела на собственные же останки с видом голодного волка. На секунду Ямато показалось, что у нее изо рта начала капать слюна, а зрачок дико сузился; следом за этим голограмма перед глазами пошла помехами, лихорадочно меняя цвета. Он хотел было сказать ей не смотреть, самому закрыть глаза, но не сумел: а она сама, затем, она резко повернулась к нему, изображение ее на мгновение сменилось на ее старый образ, тот, что он видел в лаборатории – умирающий полутруп на троне из проводов – и низким, не похожим на собственный, голосом она зашипела и потянулась к нему рукой, так, будто бы хотела схватить за голову.

– Ты мне больше не понадобишься.

И, когда его лба коснулась чужая рука, Ямато почему-то ощутил прикосновение. Странно, подумал он. Она же ненастоящая.

Затем свет отключился.

Около порога шаги замерли, после чего, словно проверяя, осторожно перешагнули через выбитую дверь. Они проследовали вперед, и, ловко минуя лужи еще не успевшего окончательно высохнуть формалина, остановились у перевернутого и сломанного стола, рядом с которым на полу сидела сгорбившаяся фигура с сигаретой в зубах. Сломанные очки валялись в стороне, а по следам крови на одежде, полу и стенам было ясно, что пришлось кому-то не сладко.

Медленно подняв взгляд на вошедшего гостя, Ханзе потер заплывший глаз и радостным тоном брякнул:

– О! Новое тело? Я его не видел. Почему всегда мужики, эй? Я думал, ты у нас надрачиваешь на…

– Что тут произошло? – нетерпеливо произнес Отора, обрывая так и не заданный вопрос.

Он критичным взглядом обвел помещение, после чего вернулся вновь к Ханзе, что выпускал в воздух маленькие колечки дыма. Тот же в ответ пожал плечами и потер плечо, на котором с каждой секундой все более отчетливо расползалось кровавое пятно. Некоторое время он потупил, смотря куда-то вперед, после чего, не отрывая взгляда от лужи формалина на полу, поднял голову к Оторе и простецким тоном заметил:

– Да вот, встретил тут кое-кого.

– Кого.

– Ямато-кун! Помнишь такого?

Отора склонил голову набок, все еще недоверчиво смотря на Ханзе, и тот обвел разрушенное помещение вокруг рукой, мол, зацени. Честно признаться, наслаждаться тут было нечем, а потому он кивнул, вынуждая продолжать. Выпытывать самому ответы не было ни единого желания, и, зная, что Ханзе – тот еще любитель потрепаться, он и не собирался.

– Ну, точнее, это как с тобой.

– Со мной?

– Тело его, а в башке сидит Цубаки, – рассмеялся он, стуча пальцем по виску. – Представляешь?.. Бля, теперь убираться… Слушай, я могу у тебя перекантоваться? Так лень все это сразу чистить… Да еще и нос сломал, кажется, черт.

Неожиданно, Отора разозлился, и, угрожающе сузив глаза, вдруг прорычал:

– Ты притащил Ямато сюда?!

Он резко схватила Ханзе за грудки и рывком поднял его на ноги, игнорируя попытки сопротивляться. Сигарета изо рта Ханзе выпала и упала в одну из луж на полу, отчего мгновенно потухла, а сам он выглядел не особо впечатленным такой выходкой. Некоторое время он смотрел туда, вниз, несколько рассеянно, словно очень сильно жалел об упущенной возможности докурить, но затем все же поднял взгляд. Они уставились друг другу в глаза, и, ощерившись, Отора низким угрожающим тоном просипел:

– Ты же знал. Про Цубаки. С самого начала.

– Ну конечно, – вскинув бровь, буркнул он. – Нитта рассказал.

Про ту злополучную щепку, которая была у Тайтэна, и предназначалась для головы Ямато.

– Так какого хера ты притащил его сюда, зная, что она у него в башке? Если знал, что она пойдет вразнос, когда ты, хуйло, ей ее собственный труп покажешь?

– С каких пор тебе не наплевать на Ямато?

Кулак сжал его рубашку так сильно, что ткань затрещала. Отора наклонился ближе, но Ханзе и бровью не повел, лишь фыркая.

– Ох, Отора…

Неожиданно, он громко рассмеялся. Он с легкостью вырвал собственную рубашку из захвата и, отряхнувшись, с удовлетворением уставился на разбитые колбы, разлитый формалин и уничтоженную технику, так, словно именно этот исход был для него не просто ожидаемым, но даже желанным. И, когда Отора сделал еще один шаг к нему, уже сжимая кулак для удара, он неожиданно развернулся к нему лицом и сверкнул белозубой ухмылкой.

Зубы у него были окрашены в безобразный рыжий.

– Я просто подумал, – улыбнулся он настолько широко, насколько позволял порез на щеке, – что так станет в сто раз интересней.