Текст книги "Пляска одержимости (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 53 страниц)

Впрочем, не Хараде судить.

Тем более, Окада явно наслаждался новой жизнью, а это уже много стоило.

Она и бровью не повела, когда Окада – он попросил называть его Идзо – рассказал, что его карьера закончилась тогда же, когда ему диагностировали «киберпсихоз». Судя по тому, как сильно он прибавил в хроме с момента их последней встречи, у него точно шарики за ролики заехали. Но Харада не стала как-то проезжаться по этой теме, хотя хотелось. Она не была уверена, что у нее у самой с головой был полный порядок после работы с «Химико», да и начинать встречу с претензий было максимум глупо. Поэтому она лишь криво улыбнулась, когда он пожаловался на это и вколол себе еще «нирваны» и лишь пожала плечами, мол, кто их, первый эшелон, разберет.

Они сидели в небольшой лапшичной лавке где-то в центре вечно шумного и неспящего рынка – Идзо услужливо предложил оплатить обед – и Харада, подперев голову рукой, наблюдала за тем, как быстро тот поглощает лапшу. Он уже некоторое время трындел про то, как хорошо было избавиться от пары «мясных компонентов», как он выразился, и Харада лишь предполагала, когда он окончательно забьет на нормальную еду, вот, как сейчас, и перейдет на какие-нибудь питательные смеси. Судя по виду, оставалось ему немного. Ей и самой, по-хорошему, пора было бы уже, но она пока цеплялась за остатки человечности… Пыталась, во всяком случае, за те ее крохи, что ей еще не вырезали.

Ведь в нем еще было что-то человеческое. Пока.

– Ты сидишь на седативных? – вскинув бровь, поинтересовалась она. – От них же, говорят, симптомы только сильнее становятся.

– Какие еще симптомы? – рыкнул тот, и Харада закатила глаза.

– Твоего ража, дебил.

Лапша в руках приятно грела руки. С каждым днем зима чувствовалась все активней, особенно тут, в трущобах, и Харада начинала подумывать, как бы добыть в навеки вечные занятые ею с Мудзиной кабинку какой-нибудь плед или крохотный обогреватель: можно было бы договориться с владельцем о том, чтобы даже платить за электричество конкретно за его использование… Или врубить все втихую. Замерзнуть насмерть ей не хотелось. А еще было бы неплохо отогреться в теплой ванной: надо было взглянуть, когда в общественной бане были скидки на горячую, а не просто чуть подогретую воду.

Причмокнув лапшой, Идзо подумал мгновение – он болезненно реагировал на упоминание киберпсихов, но всякие замысловатые синонимы вроде как даже принимал – и активно закивал.

– Клиенты ноют, что совсем с катушек слетаю. Приходится глотать, – он скривился. – Тупые слабаки. Не понимают, что без этого дерьма я справлюсь куда лучше.

– Ну, им нужно четкое исполнение приказов, а не твоя импровизация.

– Ты просто еще не прошарила за жизнь тут, – беззаботно отозвался Идзо и облизнулся. – Приказы – это хуйня. Надо действовать так, как будет лучше в этот момент!

Спорить Харада не стала. Идзо был психопатом, это было опасно. Но ей было неприятно видеть, как еще одна часть ее старой жизни, той, что была связана с стабильной работой и наличием собственного дома с горячим водоснабжением, медленно искажалась под действием времени. Впрочем, подумалось ей, Идзо мог ей здорово помочь. Он знал ее, относится весьма по-дружески. Она могла уломать его дать ей выйти на более оплачиваемую работу. Навыки у нее были. Теперь даже нетраннерские – спасибо блядской «Химико». В даркнете была неплохая работа, связи с Мудзиной тоже помогли, но она предпочитала что-то менее опасное и более стабильное, что не грозило выжженными мозгами.

– Только заказчикам так не говори, – фыркнула она.

Идзо с самодовольным видом отмахнулся.

– Не хотят работать так – пусть валят к другим тряпкам. Ой, не надо идти против указов, надо строго по плану, бля-бля-бля, тьфу, сопляки тупые. Но мы-то с тобой, работавшие на корпы, знаем, что это все хуйня, – он азартно взглянул на Хараду. – Что импровизация – это самое важное!

– Иногда она ведет к катастрофе.

Харада не сдержала ухмылку, и Идзо недоуменно вскинул бровь.

– В смысле?

– Смотри, я теперь торчу тут. Из-за той самой импровизации.

– Кто там был твоим боссом? Тот хуй с важной рожей и шрамом? Ну, значит, он не шарит. Че ты хочешь от парня в кожаном кабинете. Из них никто не шарит. Они всегда выбросят тебя на свалку, если им что-то в тебе не нравится.

Видимо, свое «понижение» Идзо пусть и воспринимал с энтузиазмом для расширившихся границ замены плоти на технику, но все равно был немного зол на бывших боссов. Она его прекрасно понимала. Выбросят на свалку… Ногти неприятно задели коробочку с лапшой, и она принялась жевать ее, пока не остыла.

В это же время болтавший лишь о своих бравых похождениях Идзо вдруг замолчал и опустил взгляд на нее, лишь для того, чтобы затем спросить:

– А ты как тут оказалась?

– Обосралась перед боссом.

– Это я уже понял. И что, настолько сильно, что вышвырнули прямо на мороз? – покривив ртом, Харада кивнула. Не стоило углубляться в подробности. – Выглядишь хуево, откровенно говоря.

– И без тебя знаю.

– Еще и ширяешься, – кивнул Идзо с таким видом, словно такое завершение пути было закономерным. – Чем хотя бы? Ну, точнее, я видел тот анти-токсин. Зачем нужен?

– «Парамита».

Идзо шумно присвистнул.

– О-о-о-о, а еще мне че-то говоришь про «нирвану». Да пошла ты.

– Было бы куда идти.

– А че, некуда? – хмыкнул он. Харада взглянула на него со скептицизмом, после чего начала загибать пальцы на руке:

– Нормальной работы нет, своего жилья нет, импланты изъяли, все проебано. Сделать бы что-то такое, знаешь, по-быстрому, получить кучу денег и залечь на дно на некоторое время – вот предел моих нынешних мечтаний. Отдохнуть наконец… – потерев переносицу, Харада потрясла головой, после чего с насмешкой фыркнула: – А так ни отдыха, ни денег, ничего. Даже связи все бесполезны.

– Звучит так, словно ты сбежала в тайне от босса, – заржал Идзо.

Скрывать тут было нечего, поэтому Харада просто кивнула. Что уж тут, так и есть.

– Что-то типа того. У тебя, кстати, неожиданных предложений не найдется? – немного кокетливо.

– Я че, похож на фиксера? – лицо его мгновенно вытянулось. – Прости, подруга, но ты на вид лютая наркоша. Такую никто в здравом уме не возьмет, даже если я поручусь.

Отчего-то это совершенно не удивило Хараду, и, закусив губу, она пожала плечами. Логично. Обидно, конечно, но попытаться стоило. Видимо, все же придется и дальше перебираться мелкими заказами неразборчивых незнакомцев с даркнета, хоть и не слишком-то хотелось.

Некоторое время Идзо наблюдал за тем, как молча она доедала лапшу. Она еще пыталась держать себя в руках и не бросаться на горячий обед, как голодный зверь, хотя это было трудно; после сухпайкой подобное казалось чем-то сродни амброзии. Она с удивлением отмечала, как растет недоумение у него на лице, но ничего не спрашивала; но в какой-то момент молчать он уже явно не смог, вдруг постучал пальцем по носу и как бы между прочим добавил:

– У тебя кровь хлещет.

– … а?

– Из носа, говорю.

Харада недоверчиво уставилась на него – и почему же она тогда ничего не почувствовала? – но все же, просто чтобы убедиться в своей правоте и в безумстве Идзо, провела пальцем под носом. Поднеся руку к глазам, она отстраненно уставилась на кровавые следы. И правда. Текла. Совсем свежая.

Голова отдалась болью, и Харада тихо застонала, потерев висок. Только не сейчас… Она уже привыкла к болезненным отходнякам, но обычно они случались в те редкие моменты, когда она была в сетевом кафе. По вечерам или ночам, когда работы не было. А сейчас даже заранее вколотый анти-токсин не помог.

Это то, что и должно было случиться. Ей следовало оставаться у медика. Ей не следовало уходить. Там было бы проще пережить, там…

Она спешно вытерла кровь и прошипела:

– Не обращай внимания.

Сама бы не обратила – и, может, зря. Угол зрения неожиданно начал крениться.

– Мне кажется, тебе как-то херово, подруга.

Голова коснулась прилавка, прохладного, приятного. Зрение начало размываться. Силуэт Идзо стал напоминать мыльную картинку – лишь его оптика, горящая ярким цветом, выделялась на фоне общего темного смазанного мира. Он смотрел на нее сверху вниз странным равнодушным взглядом.

Но это нормально. Наверное. Киберпсихи не способны на эмпатию. Харада тоже – стало быть?..

– У меня есть знакомая, которая тоже ширяется, – проговорил Идзо, но его голос звучал как из-под толщи воды. Едва различимо. – Давай я оттащу тебя к ней? Она-то точно будет рада появлению нового клиента. Может, даже подружитесь.

И загоготал.

Да пошел ты, лишь успела подумать Харада, перед тем, как позорно отключится.

Когда она вынырнула из сна, то первым, что услышала, была легкая расслабляющая музыка. В воздухе витал запах каких-то благовоний, словно она была не в клинике, но в эзотерической лавке… Широ, помнится, просто обожала подобное, и еще в старую квартиру постоянно притаскивала ароматические свечки, на которые постоянно ругалась мать.

– О! Спящая красавица проснулась. Акеми! Акеми! Че делать-то?!

Первым, что увидела Харада, открыв глаза – тупую рожу Идзо. Поначалу она замешкалась, но потом зажмурилась, с трудом вспомнив, что произошло. Ну да, очередной отходняк. Отпихнув его в сторону, чтобы не нависал (на что он ответил возмущенным сопением), она медленно села и огляделась – вместо рынка и лапшичной сейчас они находились в каком-то непонятном подвале, судя по всему, служившим домом для чего-то, что очень подозрительно напоминало подпольную клинику. Да. Значит, она угадала верно. Выходит, Идзо не соврал, это, несомненно, было огромным облегчением. Но вокруг, кроме его любопытной рожи, больше не было ни души, хотя Харада отчетливо слышала копошение где-то за ширмой. Наверное, та самая «Акеми», о которой говорил знакомый. Та самая знакомая, которая «тоже ширяется».

Обстановка не то, чтобы бедная, но и не цивильная. Типично для трущоб. На фоне играла какая-то дурманящая музычка, и правда, как в эзотерической лавке. На стенах были рисунки, полумрак развеивали тусклые цветные лампы, стоявшие по углам… Харада поморщилась. Такой жанр ей не особо-то и нравился. Судя по высоте окон, это был подвал.

Голова болела, но уже не так сильно. Харада дернула рукой и нахмурилась, ощутив, что не может двигать ею свободно – как оказалось, к вене был присоединен катетер с подозрительной прозрачной жидкостью. Выдрать эту гадость хотелось неимоверно, но Харада не была идиоткой, поэтому она покосилась на Идзо – тот с дюже обиженным видом сидел рядом, положив подбородок на край койки.

– Что это?

– Это бензодитрополин в смеси с фактором К, – раздался из-за ширмы приятный женский голос. – Хорош для поддержания разума в состоянии мыслить и чистки организма.

– Как антипохмелин, – хмыкнул Идзо, и они с Харадой обменялись многозначительными взглядами.

Рука замерла над веной, но, по итогу, она все же отсоединила катетер и тяжело откинулась назад. В голове плыло, но хотя бы без жуткой боли и крови из носа. Какая к черту работа в таком состоянии? Раньше она могла хотя бы подремать в офисе, пока подчиненные прикрывали бы, а сейчас? Ни связей, ни-че-го. Сплошное разочарование. Хорошо, что на съем кабинки еще хватало, но этого было так мало.

– Это очень мило, но сколько это будет стоит? Я сейчас не особо при деньгах.

– Идзо уже заплатил!

Когда Харада недоверчиво покосилась на того, он лишь пожал плечами.

– Будешь должна. Мне или Акеми.

– Как-то больно благородно с твоей стороны.

– Эй, – неожиданно ощерился Идзо. – Я просто помогаю тому, кого точно так же кинула корпа. И кто отпустил клетку мяса. Ничего личного.

Ну да, хрома в ней теперь было уйма.

Еще раз бросив на него сомнительный взгляд, Харада лишь поджала губы и откинулась назад. Пусть будет так. Главное, что она ничего не была должна. Тратить денег на врача не хотелось, надо было лишь чуть-чуть продержаться, а там она как-нибудь накопит денег на нормальное съемное жилье. А в нем и здоровье чуть-чуть подправится. Да, точно. Харада была в этом уверена.

Потерев запястье, она спустила ноги с койки и уставилась на вышедшую из-за ширмы хозяйку помещения. На вид – ничего примечательного. Крашенные в яркий розовый волосы выделялись больше всего, но если бы Харада увидела бы ее ранее в толпе, эту Акеми, то ни за что бы не узнала позже. Но это было по-своему хорошо. Наверное. Не выделяться было удобно. На вид она была… ее ровесницей, примерно, но они разительно отличались. Чтобы выглядеть такой счастливой, Харада бы отдала многое.

Лопнув жвачный пузырь, Акеми кивнула ей, и Идзо бодро гаркнул:

– Знакомься, Хацунэ Акеми. Она мой риппер!

– Я не риппер, – нахмурилась та, после чего с легкой улыбкой намотала яркую прядь на палец. – Просто владелица клиники.

– Как риппер.

– Да нет же, никакой не риппер!

– А я говорю…

От этой ругани начинала болеть голова.

– А еще мой дилер, – хмыкнул Идзо и потряс Хараду за рукав. – Бля, слово даю: у нее ты свой сраный анти-токсин в три раза дешевле купишь. Потому что я такой хороший твой друг и знакомый и привел тебя сюда. Да, Акеми? – та стрельнула в него взглядом. – Тот хуй, Такеру, постоянно огромную цену ломит. А на самом деле разбавляет наркотики. Вот утырок, да?

– Сам-то чего тогда у него сегодня закупался?

– Даже у Акеми-тян иногда не бывает дозы, – глубокомысленно изрек Идзо.

И не поспоришь даже.

– Хочешь, вместе ему ноги переломаем?

– Может, чуть попозже, – со смехом ответила Харада. – Я сейчас не в состоянии оценить это по полной.

– Зашибись! – он развернулся к владелице подвала. – Ну? Так че? Акеми?

– «Парамиту» же больше не выпускают из-за побочных эффектов, как и средства, сбивающие конкретно ее эффект… – подумав, проговорила она, после чего постучала пальцем по губам. – Но это токсин бета-серотонина, наверное, можно заменить на что-то похожее… Мне нужно подумать. Это не самый стандартный случай, с каким я встречалась. С тобой, голова садовая, в тысячу раз проще.

В ответ Идзо лающе рассмеялся, а Акеми фыркнула с таким видом, будто этот диалог уже имел место быть, и не раз.

Харада наблюдала за ними из-под полуприкрытых глаз. Если уж Идзо сумел, то и она найдет тут дом, думалось ей. Мысли текли лениво, неохотно. Чем бы не была та адская смесь, которую ей загнали в вену, но вместе с обезболом действовал он знатно. В последний раз она так хорошо себя чувствовала в тот самый день, когда Ямато с его тупым очкастым приятелем полез на базу. А дальше начались полтора года маленького личного ада.

Идзо сумел… и она тоже сможет.

Выбора у нее и не было.

Проведя рукой по лицу, она пробормотала себе в ладонь едва слышно:

– Невыносимо…

– Что? – спросил Идзо, развернувшись к ней.

– Эта жизнь.

И закрыла глаза.

Глава 21. Шанс на искупление

В игровом доме сегодня было очень шумно

В одном из окраинных районов, в Ота, он скрывался за стальными дверями небольшого двухэтажного заведения, неприметного с первого взгляда; сливался с тысячей магазинчиков и заброшенных домов вокруг. Но внутри обстановка разительно менялась: и вместо облезлой краски и битой плитки, тех, что встречали на входе, там, внутри этого невероятного местечка, были стены, вымощенные настоящим деревом; дорогие ковры, картины; люди в роскошных костюмах, встречавшие с улыбкой на входе, а следом, в огромном зале: целый дворец фальшивого золота. Рулетка, пачинко, маджонг, ханафуда – чего тут только не было, развлечения на любой вкус. Обычно тут царила спокойная обстановка, благо, что это место держали люди, весьма близкие с «Союзом 109», мало кто хотел переходить дорогу тем, кто запросто мог лишить тебя жизни; но сегодня там произошел Случай, заставивший игравшую на фоне спокойную музыку замолчать, а зевак стянуться к одному из залов. Они заозирались, когда позади раздались крики. Менеджеры навострили уши, а камеры мгновенно навелись на источник проблем. Все вокруг, жаждущие азарта, замерли, предвкушая – в конце концов, в этом месте ценили азарт и способность рисковать всем, и, раз кто-то вызвал гнев свыше… Из этого могло получиться нечто интересное.

Голодые взгляды хищников замерли в ожидании. Уставились на сцену, впились, словно охотники, готовящиеся разорвать добычу, только наградой тут было развлечение, азарт. Бурлящее чувство в крови, столь блаженное, столь притягательное.

Как наркотик.

Там же, в центре внимания, два мужчины с яркими угрожающими татуировками скалящихся они, прижимали к ковровому белому покрытию лицом одного незадачливого игрока, вестимо решившего нарушить честный ход игры и сжульничать. Частая ситуация, ничего нового. Казалось бы, в чинчирорине сделать подобное практически невозможно, уж больно хороши сейчас были системы распознавания любой подделки: утяжеления кубика ли, отверстий в ковровом покрытии, чьих-то шепотков – но гость сегодняшней игры все же нашел способ, решил действовать по-старинке, так, как многие уже и не помнили. И, видимо, свезло. Поначалу. Охранники игрового дома во все глаза смотрели на менеджера этого места, сурового вида мужчину в тонкой оправе очков, который прокручивал в руке кубики, и ставшие причиной раздора.

Он смотрел на жулика во все глаза. Холодное выражение лица его не выдавало ни единой эмоции – как и следовало любому порядочному менеджеру.

Метод был очень прост: в чинчирорине необходимо было выбросить нужную комбинацию двумя кубиками. Игра удачи, но казино умели жульничать и с этим, давая игрокам побеждать не всегда; иначе в этом бизнесе было не прокормиться. Но нельзя было жульничать всегда, это понесло бы урон по репутации, а это, в свою очередь – потерю прибыли. Управление казино, пусть и подпольным – тонкий бизнес, требовавший искусных манипуляций и знаний, когда врать становилось опасно, и менеджер это прекрасно знал; впрочем, как и игрок, решивший испытать удачу. Чем-то это даже было похвально. Проблема, собственно, была в кубиках; них самих, что сейчас и держал перед глазами менеджер, располагались небольшие отверстия на месте сторон с нечетными числами, а внутри – черная пудра. В итоге, когда кубик падал нужной стороной, то ничего не высыпалось, но, если падали четные числа – пудра уходила, из-за чего верхняя сторона всегда казалась нечетной. Выбросить победную комбинацию было довольно сложно, а дилер, тот, кто прятал кубы в чашу и мешал, легко мог по следам пудры определить значение кубиков: если пудра оставалась, значит, на кубах были четные значения: то есть, выпадало два куба с нечетными. В зависимости от следов пудры можно было определить, что показывали оба куба. Опытный дилер мог определить значение еще даже до открытия чаши, а избавиться от пудры не было так уж и сложно, она была невесомой и едва заметной, особенно на простыне. Вокруг сидело так много людей, что ничего удивительного не было в том, что та могла испачкаться. А пыль уж – они стояли поодаль от шоссе, но даже сюда ветер доносил грязь.

Хороший план с неопытными игроками, но в игровых домах их калибра, где на таком жульничестве собаку съели, опасно было даже думать о применении подобного. Можно было похвалить мальца; видимо, он давно к этому готовился, раз успел подготовить и фальшивые кубики – обычно казино раздавало свои, их-то он и подменил – и сыграл с постным лицом, не выдавая азарта. Такие люди были полезны; не потому, что их показательное наказание пугало остальных жуликов, хотя тоже работало, о, нет, отнюдь. Чаще всего те, кто изобретательно жульничал, мог сыграть хорошую службу в защите от своих коллег. Тех, кто обманул казино на некрупную сумму, принято было оставлять целыми и просто заключать договор на обман еще потенциально опасных игроков; другие же либо начинали рабский труд на заведение, либо… Что ж. Это была информация не для чужих ушей. Да и в любом случае, в этот раз уродцу повезло; победа была не настолько оглушительной. Словно этот маленький ублюдок гнался отнюдь не за деньгами, но именно что за ощущением азарта, опасности, покалывавшей на кончиках пальцев.

Адреналиновый маньяк. Худший тип.

Крепко сжав кубики в кулаке, менеджер кивнул подчиненным, следом за чем они поднялись на ноги, и затем сухим субтильным тоном, не выдавая ни следа раздражения, произнес:

– К боссу его.

В конце концов, он был лишь менеджером. Управляющий же решал все глобальные вопросы. С его репутацией было неудивительно.

Названные быстро поклонились, и, подхватив сопротивляющегося жулика под руки – его попытки вырваться были тщетны, хотя, как показалось менеджеру, он не особо и сопротивлялся, будто кто-то выключил всю энергию, разом – потащили прочь из игрового зала, сопровождаемые взглядами любопытных зевак. Опасливыми, напуганными. Урок был сыгран верно. Стоило дверям за ними закрыться, менеджер отправил кости в карман, решив, что посмотрит на них поближе, и, может, возьмет в оборот; сам же, хлопнув в ладоши, солнечно улыбнулся остальным игрокам. Прямая его спина, улыбка и крайне доброжелательный взгляд не выдавали ярости от мысли, что какой-то цепкий ублюдок попытался сжульничать в его казино.

Ласковым тоном четко произнес:

– Что ж, вышла небольшая заминочка. Продолжим?

К боссу обычно отволакивали лишь тех, кто провинился очень крупно.

С ними случалось много чего нехорошего: иногда и пальцы резали (считалось чем-то вроде милосердного помилования), а если были импланты – изымали (исключая те, без которых бывший клиент мог и помереть). Не считая тех случаев, когда бедолагу запрягали работать на казино. Кто-то в «Союзе» считал это слишком малой платой, должники были гнилью, что портила кровь, но их босс полагал, что так будет лучше – во-первых, научит, а во-вторых, покажет, насколько решителен человек. Ведь если он и отрезанного пальца не испугается, то можно было подумать о том, как его, такого бесстрашного, использовать. Мало кто сопротивлялся подобному: в конце концов, босс знал лучше. Он давно играл по правилам улиц, еще с тех времен, когда «Союз» только-только зарождался.

Этот клиент тоже был с аугментацией рук. Одна была скрыта под синтокожей, но на второй та была содрана, не скрывая весьма качественный хром. Корпоративный, сразу было видно. Опытный спец дал бы за это железно неплохую сумму, только вот одно мешалось: кривое место спая выдавало украденную вещь. Впрочем, кому было не наплевать? Хром на дороге не валяется; всему найдется место.

Но была еще проблема… В этом конкретном жулике. Менеджер, конечно, знал его плохо, но знали тащившие его ребятки. И, волоча за собой уже почти не сопротивляющегося невежливого гостя, один из, тех, кто видел его ранее, несколько раз, в компании довольно уважаемых людей, вдруг обронил странным, даже слегка удивленным голосом:

– И зачем ты это делал? Столько раз сюда ходил – и все в порядке было! И сейчас решил сумничать? Или ты всегда нас наебывал?

Вопрос вникуда.

Остался без ответа; вместо него жулик лишь вскинул голову и взглянул прямо в глаза, не моргая. С этим бешеным взглядом и разукрашенным шрамами лицом он не напоминал того, кто так просто испугается разборок с боссом. Один из тех поехавших наркоманов, что дрались на улицах до потери пульса; таких раньше только и вербовал Тебей в ряды «Союза», в ряды тех, кто выстроил сегодняшних якудза, но их время ушло. Ушло… Но не для босса. Наверное, он в таком персонаже заинтересуется. Такие – бешеные – отчего-то ему очень сильно нравились.

Может, из чувства ностальгии.

– Не болтай с ним, – предостерег второй. Он открыл дверь в одну из комнат и протолкнул туда жулика, после чего резко, войдя следом и не спуская взгляд с того, поклонился: – Господин Ода.

Они оба, сопровождающие, опустили головы перед человеком, что восседал напротив них.

Несмотря на роскошь остального игрового дома, сам кабинет был обставлен не настолько вычурно, почти даже аскетично, что резко контрастировало с остальным убранством: из роскошного в нем был лишь стол, сделанный под дерево, да пара картин на стенах, подделки под старину. В отличие от кабинета менеджера со множеством экранов с камер и документов, это место больше напоминало гостевую комнату: помимо рабочего стола, тут также стоял невысокий чайный столик с подушками, на которых стоял заранее подготовленный сервиз.

Хозяин комнаты, господин Ода, сидел к ним спиной, даже не поворачиваясь.

Затем цокнул и оглянулся через плечо, сначала роняя не слишком-то заинтересованный взгляд на пришедших, и, следом, на пойманного обманщика.

Когда жулик поднял взгляд на него, на этого Оду, на секунду он замер – потому что ровно в тот самый момент ему почудилось, что лицо старика перед ним было ему жутко знакомо. Ну конечно, вдруг пронеслась мысль в голове, ты уже видел его. Точно так же выглядел Окамура. Очень похоже, только менее улыбчивое, хмурое, отчего морщины были видны у переносицы, но не в уголках рта. Окамура часто улыбался, какой-то виноватой насмешливой улыбкой, этот же… Нет, явно не он; просто наваждение. Это был старик, с поседевшими волосами и узким лисьим лицом, но одного взгляда на него было достаточно, чтобы сердце ушло в пятки. Вместо роскошного костюма, как на менеджере, на нем была лишь легкая рубашка яркого желтого цвета с ржавыми узорами.

Их взгляды пересеклись.

Он вздрогнул и дернулся назад – двинуться не удалось, держали его крепко – и похожий на Окамуру мужчина вдруг сузил глаза, словно что-то подозревая. Один из охранников, чуть помедлив, заговорил:

– Босс, он…

– Жульничал? – оборвал его Ода. – Я знаю, Шикинами мне уже сказал. Оставьте нас.

– Как прикажете.

Когда в кабинете остались они одни, жулик вскочил на ноги и уже собрался было рявкнуть этому Оде, что он думает об этой невероятной гостеприимной атмосфере внизу, но старик неожиданно улыбнулся весьма зловещей змеиной улыбкой, видимо, настолько редкой, что морщин от нее не было, после чего кивком указал на чайный столик. Вглядевшись в напрягшегося такому простецкому поведению столь важного человека, виновник сегодняшнего шума уже хотел было сказать что-то – просто замечание, даже – но Ода его опередил.

Скрестив руки на груди, он с ухмылкой посмотрел на звезду вечера:

– Ты же друг Масаки, да? Я видел тебя. Он говорил о тебе… Такигава, верно?

Ямато знал об отце Масаки; тот часто трепался о старике, говорил о нем с восхищением, свойственным лишь малолетнему разгильдяю, мечтавшему пойти по стопам отца. Но Ямато его никогда с ним не пересекался. Тот был уважаемым человеком, а кем был он сам? Просто одним из новобранцем в маленькой шайке Оды Масаки, что наводила ужас на трущобы своим хулиганским поведением.

Почти год он проторчал с им, не зная, куда приткнуться.

Успел даже сдружиться…

Былой пыл погас.

Он опустил руки. Ода же, вновь постучал пальцем по поверхности чайного стола.

– Давай уж, Такигава-кун. Чая нет, хоть поболтаем.

Закурил. Дорогие сигары, судя по запаху. Настоящий табак?

Ямато послушно опустился на подушку напротив.

– Не знал, что это Ваше место. Тогда не стал бы лезть.

– Что, хотелось пощекотать нервишки?

Ода бросил на него невыразительный взгляд, раскуривая сигарету. Он услужливо предложил одну Ямато, но тот потряс головой. Курить пока не хотелось, он пытался бросить. А нервишки… Пожалуй, да. Не хватало какой-то энергии, какой-то опасности. Чувства адреналина в крови. Он поэтому и продолжал лезть в драки, лишь бы вновь все почувствовать. Лишь бы ощутить себя живым.

По-настоящему.

– Если бы я не знал тебя, то устроил бы тебе сладкие времена. Но Масаки хвастался тем, что приобрел какой-то невероятный контакт в трущобах, со шрамами и волчьим взглядом. Был в полном восторге. Даже при всей этой дружбе стоило бы наказать тебя, но… Ты себя видел? Выглядишь очень плохо. Мне кажется, жизнь тебя и так потрепала.

Голос у Оды был монотонным, невыразительным. Если он держал игровой дом, рассудил Ямато, то, скорее всего, когда-то давно тоже был азартным игроком.

Он невольно покосился в отражение на застекленном столике; по сравнению с собой год назад, он, конечно, мало переменился. Но Масаки был прав в том, что взгляд у него действительно был волчьим, и взросление, со всеми шрамами и угрюмым выражением лица, сделало ему услугу; выглядел он угрожающе. Одежда сейчас на нем была немного поприличней, но все равно – тряпки военного крова.

– Неожиданно благородно с Вашей стороны.

– Я же не злодей, – хмыкнул старик.

Ну и Масаки, рассеянно подумалось Ямато, и он сжал кулаки на коленях. Вроде бы иногда умел держать язык за зубами, а иногда все же болтал много и не по делу. Хотелось бы узнать, в каком контексте он рассказал о Ямато отцу. Поведал о том, как какой-то оборванец с улицы вмазал ему в морду при первой встрече, когда тот начал нарываться? Вот уж шутка была. Дружба, родившаяся из драки. Идиотизм, честное слово. Пусть и закончилось все хорошо, но сам путь? С другой стороны, если Масаки мог похвастаться даже проигрышем, ведь тот вышел в плюс, то котелок у пацана варил. «Пацана»… Они не настолько далеко ушли друг от друга по возрасту. Всего два года разница.

Так давно это было…

Словно в прошлой жизни.

Последний год был абсолютно пустым. Вроде бы суетливым, но Ямато не мог выцепить ничего, что толком запомнилось бы; да, с Масаки и его бандой они дрались в подворотнях, да, занимались мелкими поручениями по приказу отца Масаки… Ода Кенджиро. Тот сидел перед ним, курил с равнодушным лицом, но, глядя на него Ямато все никак не мог понять, почему тот выглядел так похоже, так…

Окамура…

Воспоминания о прошлом постепенно возвращались. Голова болела намного меньше, но…

– Такигава-кун. Кровь.

– Блять… Извините.

Спешно вытащив из кармана платок, Ямато вытер вытекшую из носа тонкую струйку крови, после чего достал оттуда блистер и заглотнул несколько таблеток. Пронаблюдав за этим, Ода лишь покачал головой, после чего разочарованно отметил:

– Гробишь здоровье.

– Как курс закончится, перестану. Наверное.

– Но закончится ли? – голос старика стал насмешливей. – Я тоже по молодости так думал, а потом случилось непоправимое. И вот я тут.

– «Тут»?

– Плавление синапсов иногда не самое приятное, что можно пережить. Особенно для здоровья. Когда у тебя буквально кипит мозг… Думал, что некоторое время попью лекарство, и все сойдет на нет. Но не вышло.

Болезнь нетраннеров. Типичная.

Ода говорил об этом так, словно не было в этом ничего страшного.

– Я слышал, это смертельно, – осторожно заметил Ямато, и Ода легкомысленно кивнул.

– Да. Это так. Так что не ты один тут с проблемами с головой, – уголок рта у него чуть приподнялся, словно он смеялся, едва заметно. – Когда Масаки рассказал о тебе, мне стало любопытно. Не каждый день видишь, как кто-то повторяет твой путь, может, не в точности, но очень похоже.

– Вы не очень-то похожи на умирающего.