Текст книги "Пляска одержимости (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 53 страниц)

Надо было зайти к Котобуки и забрать вещи.

Судя по карте, находилась она относительно далековато. Пешком за полдня добраться можно; нормально… в пределах нормального, точнее. Денег на метро у нее не было, а потому Харада пошла ногами, вновь радуясь аугментике: босиком она бы далеко не ушла. К счастью, Кавашима выбрала квартиру не настолько далеко от трущоб. Тут и дешевле было, очевидно. Кавашима хоть и иногда разбрасывалась деньгами, что было заметно по интерьеру, но была умным и рассудительным человеком, а потому последовала разумному совету любого знатока, жившего в Сэтагайе. Про то, где стоит прикупить жилье, чтобы вышло дешевле.

… идти было тяжело.

Харада не знала, куда конкретно брела – возвращаться ей было некуда, Котобуки явно не собирался пускать ее обратно, оставаться у Кавашимы не было сил… Только за вещами? Глупость, она наверняка надеялась, что ее впустят обратно, но это было бы жутко нелогично со стороны Котобуки. Ей было некуда идти, опять, и от этого становилось тошно. Она только-только вернула себе спокойную жизнь, когда была нужна кому-то – пусть и ради эгоистичных целей – когда ее талант признавался. А потом все это пошло крахом, спасибо Такахиро, спасибо «Хорин»!..

Почему они вечно становились причиной тому, что ее жизнь летела к чертям?

Но было одно место, куда она могла сейчас пойти.

Резко остановившись, Харада лихорадочным взглядом уставилась в землю. Она думала об этом за прошедшие дни, отнекиваясь при каждой возможности, но…

Вашимине. Она могла вернуться к Широ, уговорить ее.

В голове прозвучали слова сестры о том, что никто не будет против. Что точно примут. Конечно, это были фальшивые обещания, никому не нужна была неудачница, подчиненная, которая проебала все на свете, а потом возвращалась с просьбой приютить ее. Это было бы глупо, было бы нелогично! Кому она там сдалась?! Трусиха, которая ничего так и не смогла!

Кулаки непроизвольно сжались.

Харада закусила губу.

Может… Может она еще может… Может, Широ не врала, и…

Надо было вернуться туда с самого начала…

С этими мыслями она брела вперед. И совсем запуталась бы в воображении, где ее принимали туда, и холодной мерзкой реальностью, если бы не невероятно знакомый скрипучий голос впереди, огласивший:

– Харада! Я искал тебя.

Котобуки.

Вздрогнув, Харада резко остановилась и уставилась ему в глаза, стоявшему поодаль, на улице.

Тот выглядел запыхавшимся, раскрасневшимся, в куртке нараспашку. Он искал ее? Намеренно? Но зачем? Как они вообще пересеклись? Может, подумалось ей, это знак судьбы, удачная случайность. Или, твердила логика, он просто пошел дорогой, которой обычно направлялся к бару, для встречи с клиентом. И они вот так неожиданно встретились.

– Ты врешь, – блекло поговорила она.

Котобуки свел брови на переносице, явно недовольный подобным ответом.

– С чего бы мне врать?

– Зачем тебе я? От меня сплошные проблемы.

Тот заметно смутился от вопроса, однако собрался с силой и, выпрямившись, затараторил:

– А еще выгода, – закивал он. – Слушай, я знаю, ты себе на уме! Плюс из корпы, где, кажется, знатно обосралась. Легендарно даже. Но мне плевать. Я не люблю упускать выгоду, а выгода, она сейчас стоит прямо передо мной. Побитая вся, правда, и белая, как простыня. Ты сейчас будто отрубишься, так, к слову.

– Я не понимаю.

– Нечего тут понимать. Вернешься? – Котобуки протянул ей руку. – Серьезно. Я задолбался бегать. Всех опросил, кто тебя видел, потом наткнулся на парня, что работает в автосервисе у одного таксопарка, и тот как раз снял запись одной поездки, мол, для проверки… Неважно.

– Но…

– Говно, – в рифму ответил он ей, тяжело вздохнув. Поняв, что отвечать на рукопожатие Харада не собирается, он скрестил руки на груди и взглянул на нее тяжело. – Слушай, я уже сказал. Что искал тебя. Эти три дня рыскал по сраным трущобам, по твоим следам, но хуесосы из офиса, которые приходили, сказали, что ты съебала непонятно куда. Мне все равно, что было, но я не намерен просто так бросать это дело.

– Ты просто хочешь использовать меня еще раз, да? – Харада вяло улыбнулась.

Она уже давно понял всю суть нутра Котобуки.

Тому была нужна лишь прибыль, лишь деньги, лишь выгода – и ничто иное. Это были очень понятные желания и стремления, но за последние несколько лет уже надоело быть лишь простым инструментов в чужих руках, добывать деньги кому-то – но никак не себе.

– Ну, может и да, и что? – Котобуки развел руки в стороны и неопределенно пожал плечами. Он даже не смутился, настолько наглым было это признание. – Не все ли к этому стремятся? Да и как я могу тебя «использовать», если ты – центральная часть моего плана? Если я тебя кину, ты всегда сможешь найти себе более благодарного работодателя, но таких как ты на улицу не выкидывают!

Глаза его сверкали неописуемой гордостью, а голос звучал излишне торжественно.

– Ты не заметила этого, тыковка? Ты – гений! Чудо! Я впервые вижу подобного тебе человека, который мне искин на коленке собрал! Да эта твоя ебаная корпа ни черта не шарит, кого выкинула, а я разглядел!

Гений. Чудо.

Просто так на улицы не выкидывают. Ну как же.

Озлобленно цыкнув, Харада резко опустила взгляд вниз, но все же почувствовала – загоревшиеся кончики ушей выдали такое глупое чувство, как смущение, с головой. Хорошо, что было жутко холодно, и этого заметно не было. Но Котобуки мгновенно все это почуял, у него, как у знатного жулика, был нюх на подобные откровения; от этого его улыбка стала елейней, а сам он засиял, словно добился своей цели.

Ну конечно, чертов ублюдок. Он просто знал, как правильно играть на струнах чужой души, а Харада, как полная дура, попалась на это и схватилась за последнюю соломинку. За надежду. Стоило уже наконец повзрослеть окончательно и отбросить надобность в чужой похвале, но почему-то сейчас эта откровенно фальшивая лесть была как нельзя кстати.

– Ну? Идем? – неторопливо поинтересовался он.

– Я вечно иду на поводу у других… – неожиданно пробормотала Харада и бросила на Котобуки усталый взгляд. – Как думаешь, это нормально?

– Если ты не знаешь, куда деть себя, а другие видят в тебе ценный ресурс – почему бы и нет?

Он выглядел почти искренне удивленным.

– Я не знаю, кто твой бывший босс, но он то еще хуйло. Это я тебе говорю, как такой же бывший корпорат. Просрать такой талант…

– Опять льстишь.

– О нет, Харада-кун, – хмыкнул Котобуки с невероятно серьезным видом. Что-то нехорошее мелькнуло у него во взгляде. – Ненавижу лесть и вранье. Поэтому я говорю только правду, и ничего, кроме правды.

Глава 26. Знаки будущего

В Эдо было полно многоярусных конструкций, особенно в развлекательных районах ближе к центру: больше всего это было заметно в Синдзюку, в районе Нео-Кабуки-Те. Ямато там редко бывал, но знал, что неба там почти не видно из-за нависавших зданий, переходов, и новых ярусов развлекательного района. Здесь царила вечная ночь, и, вместе с этим, это давало местному бизнесу уйму преимуществ. Жаждущим не нужно было ждать наступления темноты, чтобы отправиться в таинственный мир развлечений и алкоголя, достаточно было просто переступить границу района, а дальше – только успевай доставать кошелек.

Порой, гуляя в этом месте, он ощущал невероятную тоску по солнцу; но, с другой стороны, он никогда не испытывал никакой особой ностальгии по нему, а потому воспринимал жизнь в центре, куда почти не доходили его лучи, лишь искусственный фальшивый свет фонарей, как должное. В конце концов, чистое небо – это что-то далекое, возможное может быть в Пустошах, но никак не в их гнилом городе. Но он не был Окамурой, чтобы рассуждать о пороках общества. В сущности, он был никем – но хотя бы тем, кто сумел выбить невероятный куш и получить нечто желаемое, невозможное.

Возвращение к жизни того, кого он убил.

Поэтому… Ямато просто радовался, что был жив.

Он и Цубаки.

Они много гуляли. Ходили по местам, куда хотела она. Выпивали, потому что через него она могла ощутить легкий эффект эйфории, словно переводила сигналы мозга в импульсы, доступные для понимания машине. Хозяева забегаловок неодобрительно смотрели на него, пьющего в одиночестве, но ему было плевать: сам он в это время изображал с Цубаки совместное свидание. Но чем дольше они продолжали эту игру, тем больше Ямато понимал: она все же была юрэем, все это было не взаправду. Не настоящей Цубаки. Цифровым призраком, буквальным отпечатком личности перед смертью. Окамура рассказывал ему про таких: появившиеся в результате ошибки, они жили короткое время, ведомые лишь собственными эмоциями. Многие были опасны, а потому на них велась охота сетевыми самураями. Кто-то просто продолжал бессмысленное общение на бордах, пока за ними не приходили.

Это была не Цубаки, но она сама это признавала; но некому больше было претендовать на место оригинала.

Где кончалась настоящая личность и начинался слепок «Химико»?

Мог ли кто-то найти ее следы, чтобы потом устранить, ведь ее существование – греховно для нео-трансдентности и СОЦБ? Вычислит ли ее кто-то? Имеют ли сетевые самураи доступ настолько глубоко?

Но Цубаки не была частью общей Сети, она жила в серверах «Химико» и в его голове, не более.

Ямато вспоминал Ханзе – и откровенно говоря сомневался.

О нем, Ханзе, он вспоминал частенько; все же, если бы не он, то вряд ли бы Ямато вернул себе воспоминания, ну, часть их, и начал эту безумную жизнь. Где он был сейчас? Хороший вопрос. Искать его намеренно он не собирался, но был уверен – стоит Ямато найти Окамуру, как отыщется и Ханзе. Ему до сих пор было непонятно, отчего тот так ревностно реагировал на подчиненных Окамуры, ту странную троицу. У них же была одна цель. Возможно, Окамура и не планировал использование того искина, «Изанами», в качестве помощи в своих планах, но в остальном? Вдвоем они добились бы куда больше. Плюс странные способности Оторы…

Вдвоем они составляли крайне странный тандем.

В воспоминаниях Ханзе всегда виделся улыбчивым, с жесткой широкой ухмылкой и пронзительным взглядом. Он был жутко самоуверенным, но Ямато мог его понять: при его способностях не было смысла просто гордиться, были целые поводы. Он многое знал, многое умел, и имел столько же контактов почти везде.

Но с тех пор, после «Химико», их пути разошлись. Как и с Оторой.

Отора…

Нет. Сначала надо найти Окамуру, а потом уже думать об этих двоих.

Но до Окамуры тоже было пока далеко. Ямато выжидал, пока пройдет хотя бы два месяца с момента происшествия на свалке, чтобы точно обезопасить себя от преследования людьми «Хорин». Мыслями он иногда возвращался к ним: к Нитте, к Хараде, ко всем тем, кого повстречал на пути. Столько людей умерло… Сколько пострадало из-за его неосторожных действий…

Он часто ошибался. И это не стоило принесенных жертв.

– Какая разница? – зевала Цубаки, лежа на парапете.

Они вдвоем находились на краю одного из ярусов – впереди раскинулись более бедные районы, а позади возвышалась железная дорога с яркой вывеской рекламы «Номура Холдингз», владевшей железными путями внутри городов. Судя по тому, как сияли фонари и как сильно гудел состав, это был срочный синкансэн, наверняка прямиком из Осаки; на такой скорости трудно было рассмотреть логотип, но Ямато знал, что на них всегда красовалась небольшая улитка – маскот корпорации «Тацумури Стил Констракшнс», владевшей другой частью путей, в частности в Осаке. Сам Ямато там не был, но слышал, что поезда там почитали. Еще бы, по слухам, на них – точнее, на содержавшей их корпе, собственно, «Тацумури» – держалась вся местная экономика.

На дворе стояла поздняя ночь. Отличное время для прогулок.

– Я думаю о том, что сделал, – Ямато опустил голову и свесил ее вниз. – Тайтэн прав – если бы я не убил Аи, то ты была бы жива, и не стала бы новым ядром «Химико».

Он затянулся и оперся на железную решетку; затем, выкурив сигарету почти до основания, одним быстрым движением сбросил ее вниз. Сверкнув напоследок огоньком, она растворилась в сияющем неоне города внизу, и в ней, исчезнувшей в непроглядной мгле, он видел свое будущее: неизвестное, темное. Неопределенное. Узрел там свои надежды, вспыхнувшие и потухшие слишком быстро. Эдо не щадил людей. Он вырывал их мечты, коверкал их и затем возвращал, обезображенные и страшные.

Он спас Цубаки. В какой-то степени это действительно было «спасением» – теперь, свободная, она не была вынуждена страдать от зависимости от «парамиты». Но какой ценой?

– Если бы я не убил Аи, то и Харада осталась бы жива… И Тайтэн не сотворил бы с ней… что он сделал.

Не убил бы. Не заставил бы вынашивать собственного ребенка.

Вспоминая его речи, Ямато закусил ноготь на большом пальце. Он не хотел сочувствовать Хараде, но если бы он тогда остановился, помог, может, обрел бы себе выгодного союзника и лишил бы ее тех ужасов, что она прошла перед своей смертью.

Цубаки вновь пожала плечами, не двигаясь с парапета.

– Какая уже разница? Все они мертвы. Прошлого не исправить.

– Иногда приятно думать о том, что было бы.

– Ты просто тратишь свои хорошие эмоции на это, – она скользнула по нему взглядом и чуть скривилась. – Мечты – это глупость. Надо понимать, что ты делаешь и куда движешься. Глупо просто мечтать. Надо ставить себе цель и достигать ее.

Рациональность и логика – верный спутник юрэев, как искинов, всплыла в голове фраза. Но Ямато промолчал, лишь взглянул на нее из-под опущенных ресниц, но не ответил. Он сам был виноват. Да и Цубаки… может, это было частью ее образа. Она ведь тоже не «надеялась» – сразу пошла к нему, рассчитывая найти спасение. И почти нашла, просто он сглупил.

Но он не был согласен.

Он помнил слова Окамуры, сказанные ему когда-то: «Жить – значит мечтать! Пока ты мечтаешь, ты живешь. Иначе – смерть». Но Цубаки уже не поняла бы этого. Она была юрэем, искином во полоти. Как бы много в ней не было от человека, она окончательно обернулась машиной. И истинная природа то и дело проскакивала в ее суждениях. Ведь Цубаки размышляла сейчас исключительно логично. И не иначе.

– Что ты думаешь об этом?

– О чем конкретно? – отозвалась она невинным голоском.

– О том, что твой отец мертв.

– Скатертью ему дорожка в ад, – сплюнула Цубаки и ощерилась. – Там ему самое место.

– А о Хараде?

– А что о ней думать?

– Вы же были друзьями. А Тайтэн…

– Что, ты думаешь, я начну испытывать к ней жалость только из-за этого? – резко поднявшись, Цубаки уставилась прямо в глаза Ямато. Сейчас она выглядела точно так же зло, как и в тот момент, когда в комплексе Тайтэн пытался остановить ее от глупой попытки побега, ощерившаяся, бледная. Ее призрак начал мигать с удвоенной силой, и на секунду модная воспроизведенная одежка сменилась на костюм нетраннера, а лицо, всего на секунду, будто бы исказилось, уподобляясь острому андрогинному лицу Харады. Но голос не изменился: – Она знала, на кого работает. И она знала, что если хочешь жить спокойно, то не надо делать то, что она делала. Харада намеренно погналась за тобой, желая откусить кусок побольше, ну вот и проиграла. Не моя вина, что… бззззз…. ТайтэЭЭэЭэбзззЗЗЗзззЗз…

А потом ее призрак начал дергаться, исчезая и появляясь вновь.

Ямато недоуменно моргнул, когда голограмма Цубаки перед ним начала расплываться, словно ее чем-то глушили, а затем и вовсе исчезла, рассыпавшись на множество иллюзорных пикселей. Он несколько раз окликнул ее, надеясь, что это просто оптическая галлюцинация – ну, мало ли, оптика дала сбой. Но нет. Ответа не было. Тишина.

Он так давно не был один, что на секунду стушевался.

Потом опомнился и хмуро огляделся по сторонам, понимая, что все это произошло не просто так; осознал, что находится не один. Но понял о том, кто именно появился, лишь в тот момент, когда позади кто-то намеренно шаркнул ногой. Резко крутанувшись на месте, Ямато уставился на человека перед собой – и недоуменно скривился, судорожно гадая, не был ли это кто-то из «Хорин». Рука невольно сжалась в кулак, а сам он напрягся, готовясь к бою.

Но перед ним стояла девушка, наверное, ровесница Масаки. Она выглядела неброско: в вязанном свитере и без выкрашенных в безумные цвета волос, на фоне своих ровесников она бы мгновенно затерялась. Поначалу он стушевался, потому что не мог понять, кто она такая, но потом осознание ударило словно молния: он видел ее, ну конечно. Она была одной из неприметных девчонок из группы Масаки, из тех, с кем он не общался. Не все лезли с ним коммуницировать, и он прекрасно понимал отсутствие желания. От осознания сердце перестала бешено стучать в груди, но… Что-то в ее взгляде Ямато очень не понравилось – в том, как склонила незнакомка голову набок и утвердительно, будто намеренно сюда шла, произнесла:

– Наконец-то ты один.

– Откуда ты…

– Просто знаю, – прервала его та, потом улыбнулась. Постучала по переносице. – Оптика постоянно горит.

Это… было неожиданно крайне логичное объяснение, и он смутился, поражаясь, как и сам не догадался до подобного. Ну конечно, ведь Цубаки постоянно была к ней подключена. Ему еще повезло, что у него была старая модель, где при контакте горели лишь кольца вокруг зрачка, а не радужка, иначе вопросы сыпались бы повсеместно. Но, выходит, она и это увидела?

Он не отреагировал, когда странная девушка облокотилась на железную сетку рядом с ним и достала из кармана пачку сигарет. Дешевые, по запаху чувствовалось. Она предложила и ему, и вдвоем они затянулись. В воздухе повис запах синтетической вишни. Химозный, просто жуть.

Как и все в этом городе.

– Как ты смогла? – резко поинтересовался Ямато.

– Смогла «что»?

– Что ты сделала с моей собеседницей?

Она ведь не могла знать о том, что в голове у Ямато был искин. С другой стороны, сервер Цубаки был не здесь, лишь личность, и, быть может, без постоянного соединения ее и отключило; все из-за глушилки?.. Он не слишком хорошо понимал, как это работало. Это Ханзе, наверное, знал. Куда там Ямато.

– Хорошенько постаралась, – она пожала плечами.

– И зачем ты тут?

– Чтобы поговорить.

Ямато сконфуженно на нее взглянул.

– Просто поговорить?

– Да… – подумав, девушка тем же странным немного воодушевленным тоном добавила: – Я люблю разговаривать с людьми. О разном. В эти моменты они показывают свою настоящую натуру. А где их реальное «я», там и истина. А там… – она махнула рукой, очертив сигаретой что-то в воздухе, – будущее.

– «Будущее»? – Ямато насмешливо улыбнулся. – Ты типа предсказательница что ли?

– В наше время нельзя что-то предсказать с уверенностью на сто процентов, – покачала головой собеседница.

– Тогда я не понимаю, что ты тут забыла.

– Я же сказала – я люблю говорить, – затянувшись, она многозначительно взглянула на него. – Но больше всего я люблю болтать с обреченными людьми.

Ямато подумалось, что ему надо было разозлиться. Какая-то странная девчонка пришла и начала морочить ему голову. Но он столько всего странного увидел за недавний год: начиная с Оторы с его способностью мгновенно взламывать чужие души, и заканчивая призраком Цубаки, что он отчего-то не испытал каких-либо серьезных эмоций. Лишь выдохнул тяжело-тяжело, понимая, насколько устал от всего этого. Ему нужно было сделать так много. Найти собственное искупление, исправить все. Помочь Цубаки вырваться из ядра «Химико» окончательно, найти ребенка Харады. Помочь Окамуре…

Он так устал.

Ничего уже не хотелось.

– Что же ты тогда не стала болтать с Цубаки. Она-то прямо отлично подходит.

– Я не люблю тех, – медленно произнесла девушка, – кто воспринимает себя не так, как есть на самом деле, – и, опередив его очевидный вопрос, пояснила: – Она думает, что все еще жива. Но притворяется. Ты тоже притворяешься, не всегда, но часто. Ты же знаешь, что такая дорога… Не приведет тебя к счастливому финалу.

Может, она знала намного больше, чем виделось. Но таинственная подруга Масаки молчала, смотря вперед отстраненным взглядом. На лице ее не читалось ни единой эмоции, лишь равнодушие, апатия.

Но ее слова…

Это так.

Ямато знал. Это было понятно хотя бы потому, что весь его путь строился на трупах и крови. И дальше наверняка будет только хуже. Да, может, он и исполнит свои желания. Фальшивые, которые на самом деле были ему безразличны. Но какой ценой? Кто говорил, что помощь Окамуре не разрушит Эдо? Думал ли сам Окамура о том, что будет потом, дальше, в том таинственном темном будущем, которое хотел построить без корпораций?

Он просто следовал чужой воле, потому что так было намного проще. Вот и все.

– Чем больше желание, тем тяжелее расплата за него. Твоя жизнь никогда не станет прежней, Такигава. Но ты посеял семя: и оно начало расти. Не важно, бросишь ли ты сейчас все на половине пути, или продолжишь, что-то из него вырастет.

Ямато не ответил ей, смотря вниз, на город.

Затянувшись еще глубже, незнакомка выдохнула в воздух облачко дыма, и то медленно исчезло в ночном прохладном воздухе. Близился Новый год. Вторая годовщина событий, произошедших в подземном комплексе «Хорин». За спиной гудели поезда.

Теперь Ямато не был тем, кем был тогда.

Мог ли он продолжать называть себя «Ямато»? Это осталось, как привычка, но это было фальшивое имя. Не настоящее.

Надо было вернуться. Стать Такигавой окончательно.

«Ямато» жил в мире, где еще была надежда на счастливый конец.

Но, в итоге, он был просто химерой, сплавом двух разных людей. Ему никогда не вернуться: ни к образу Такигавы, что пошел на добровольную смерть в «Хорин» в девяносто седьмом, ни к Сумэраги Ямато, что выступал на подпольной арене и думал лишь о возврате долга. Все это было далеко, давно. В том месте, куда ему никогда теперь не дотянуться.

– Ты умрешь, – просто проговорила незнакомка.

Ямато медленно поднял на нее взгляд, не улыбаясь.

Не смотря на него в ответ, она тем же тоном, что и произносила все до этого, добавила:

– От тебя пахнет смертью.

Медленно вынув сигарету изо рта, Ямато прокрутил ее между пальцев. На ней он неожиданно заметил надпись – сделанную явно от руки. Наверное, ей самой. «Будущее знает», было сказано на ней. Знает… Ему эти знания были недоступны. Слишком уж оно было туманно, неразборчиво. Он должен был написать его сам.

Исправить черновик.

Сжав сигарету в кулаке, он отшвырнул ее прочь и повернулся к незнакомке.

– Как тебя зовут?

– Мираи.

«Мираи» значит будущее.

Ну конечно. Кажется, так называл ее Масаки. И, кажется, именно она на него и смотрела в их самую первую встречу; словно узнала. Значит, ждала ровно с того самого момента? Этого разговора? Или просто увидела, что наступил нужный час?

– Что ж, тогда, – резко отшатнувшись от сетки, Ямато криво улыбнулся: – Встретимся в аду, полагаю.

– Еще слишком рано в ад, – возразила Мираи, и в глазах ее сверкнуло неудовольствие. – Мы все успеем там побывать, поверь. Прежде всего тебе нужно кое с кем встретиться. Это гораздо важнее твоего желания пойти и убить себя ради других.

– С кем это? – насмешливо фыркнул он.

– С женщиной, бывшей твоей нанимательницей, Такигава. Твоей и моей.

А затем Мираи чуть задрала штанину.

Ямато замер, когда увидел на ее лодыжке татуировку в виде полосы; такую же, как и у себя. Выходит, она тоже была из числа шиноби?.. Такая же молодая, с таким же символом. И тогда она его узнала не из каких-то мистических практик, а потому что вспомнила: ведь, видимо, когда-то давно они работали вместе. Сглотнув, он с трудом оторвал взгляд от тату и поднял глаза на Мираи; та же, увидев сомнение на его лице, расплылась в едва заметной улыбке и поманила к себе пальцем. Она звала его туда, обратно в прошлое, то, какое он никак не мог вспомнить… Стоило ли идти?

С другой стороны, что его останавливало?

Заведение, куда она привела его Мираи, было небольшим кафе где-то в глубине Нео-кабуки-те; когда он вошел внутрь, там играл легкий джаз, а посетители вокруг в модной одежде иностранного стиля даже не повернули свои головы, лишь один, стоявший ближе всех к выходу, в смешной шляпе с широкими полями, кивнул Мираи. Та же это проигнорировала и направилась куда-то вглубь, при этом крепко держа его за запястье, словно опасаясь, что он убежит. В итоге они замерли перед небольшой комнатой с плотно закрытой дверью, чего-то выжидая. Смотря наверх, куда-то ближе к потолку, Мираи в свойственной ей крайне спокойной и неразборчивой манере вдруг обронила:

– Мы думали, что ты умер.

– Не скажу, что далеко от истины.

В конце концов, старый он действительно исчез – а новый был химерой новой личности и частички старых воспоминаний. Он даже не мог называть себя «Такигавой» в полной мере. Вот уж глупость. Кем он на самом деле был? Где проходила граница? Все это начинало утомлять. Ему стоило поступить как Цубаки – просто отречься от прошлого, забыться, наслаждаться настоящим. Но почему-то это было крайне сложно.

В ответ Мираи промолчала. Может, и так все понимала.

Наконец, дверь перед ними отворилась. Пропустив выскользнувшую изнутри девушку, Мираи жестом указала внутрь – пропуская Ямато в темный мир, сокрытый за стеной нитей из прозрачных бусинок. На секунду он помедлил, но потом сделал шаг вперед. В конце концов, будь что будет. Может, он узнает что-то полезное. Может, наоборот, разочаруется в себе прошлом, и тогда его будет проще отпустить. Сейчас он все еще мог уйти, оставить детали прошлого в неизвестности, но…

Нельзя вечно бегать от него.

Иногда надо встретиться лицом к лицу. Закончить начатое…

(как он убил Тайтэна)

Внутри стоял полумрак; единственным освещенным местом был невысокий столик, накрытый бархатной скатертью, за которой, раскладывая карты таро, сидела сухая старая женщина с пышной черной прической, больше напоминавшей парик. Она была настолько маленькой, что, наверное, ростом была Ямато дай бог по локоть; на носу у нее плотно сидели маленькие круглые очки, и он подумал – наверное, слепая. Одета она была в подобие храмовой одежды, словно мико давно ушедших из этого мира богов.

Дверь позади плотно закрылась, и Ямато остался наедине с неизвестной старушкой.

Он опустился на подушку напротив, и та вдруг хрипловатым голоском произнесла, не поднимая головы от карт:

– Такигава. Мне передали, что ты наконец нашелся. Взгляни на свое лицо… Столько шрамов…

Точно ли она была слепа?

– Но можно ли так сказать? – криво улыбнулся он.

Ее имя… Словно он помнил его… Слишком смутные воспоминания…

– Память схожа с фракталами; ты никогда целиком не исчезнешь, если цел хотя бы один. Из крошечного воспоминания, орудуя ситцем, можно выцепить и остальные, и восстановить личность целиком. Именно так работают юрэи – хватаясь за самые яркие воспоминания умершей личности, они постепенно выуживают и остальные воспоминания, личные, совсем незначительные, – проворковала старушка и пустила руку на карты. Ямато наблюдал за ее действиями неотрывно. – Но всегда нужен толчок. Вода не потечет под лежачий камень, так и воспоминания – не вернутся. Значит, что-то произошло, раз ты наконец сбросил с себя чужую маску и вернулся туда, где начинал. Ноги сами привели тебя сюда, в место, бывшее твоей колыбелью.

Действительно. Может, он пришел сюда неосознанно, и Мираи это увидела – а потому решила обратиться сейчас, а не раньше, боясь, что ее слова заденут не те воспоминания. Ведь так и было, с Оторой. Тогда голова начала болеть не только из-за повторного взлома, но и потому, что своим прикосновением и появлением он напомнил о девяносто седьмом году, резко выдернул в тот момент, сделал это резко. И это же и стало причиной возвращения доли воспоминаний. О бытие шиноби. Об Окамуре. О проникновении в «Хорин» и убийстве Хорин Аи.

Как давно все это было.

Но тот человек… Тот Такигава уже не вернется.

Помяв губы, он вновь робко взглянул на старушку.

– Значит, я когда-то давно работал на Вас? – когда та скептически фыркнула, он с болезненной неуверенностью вскинул руки. – К сожалению, я не так много и вспомнил. В основном дела, особенно последнее. И все.

– И ничего до этого?

– И ничего до этого.

Пробурчав себе что-то под нос, незнакомка вздохнула.

– И даже Мираи меня не назвала, вот чертовка. Хотя неудивительно, она всегда где-то на своей волне. Меня, – заметила она, – принято называть матушкой Йоми.

Ну точно. Как только она произнесла – все встало на свои места. Ямато несколько раз повторил ее прозвище, пробуя на вкус. Как влитое, словно до этого он часто произносил это имя. Наверное, даже сидел тут, выслушивая ее слова… Кем она была? Мираи сказала – нанимателем. Значит, матушка Йоми – фиксер? И он работал на нее? Стало быть, здесь он провел много времени до того, как его нанял Окамура для того рокового дела?

Он обронил этот вопрос, и матушка утвердительно кивнула.

– Тэнсай-кун действительно приходил сюда, ища кого-то достаточно тихого и спокойного для выполнения парочки его миссий. Насколько я знаю, он сильно прикипел к тебе, а потому нанимал довольно часто. В какой-то момент я даже начала волноваться, что он окончательно тебя перехватит! – хохотнула, вскинув руки, и висевшие на сухом запястье четки затрещали, ударившись друг о друга. – А потом случилось «это». Ему пришлось долго извиняться за то, что он лишил меня одного из хороших исполнителей.

– А я был хорош? – улыбнулся Ямато.

Отчего-то мысль о том, как Окамура извинялся перед этой маленькой грозной старушкой его позабавила. Как и то, с каким усердием она кивнула. Неужели он действительно был хорош? Черт, жаль, он ничего из этого не помнил.

– Я не люблю терять выращенные мною же ресурсы.

– Значит… мы работали тут давно?

– Да. Под моим покровительством, вы действительно работали тут давно. Такие как ты, Мираи…

Значит, скорее всего именно она воспитывала его как шиноби с младых лет. Стоило бы разозлиться, что именно по ее вине он стал наемником в столь юные годы, но Ямато не чувствовал раздражения или злости: может, так было проще. Возможно, для этого был повод. Тем более детей довольно легко послать следить за кем-то; никто не станет их подозревать. В чем-то это было логично.

Он лишь склонил голову вниз, немного жуя губу.

Ему говорили о собственной крови, о том, что он – потомок императорской ветви. Конкурент нынешнего принца на престол. Но знала ли об этом матушка Йоми? Может, это было знание, недоступное ей? Хотя она выглядела как женщина, что слышала все обо всех. Поэтому, слегка подумав, он решил переформулировать свой вопрос, чтобы не спрашивать подобное прямо в лоб. Сглотнул.

– Вы не знаете, кем я был… до нашей встречи? Тогда, давно?

– Конечно, я знаю.

Когда старушка произнесла это, Ямато вцепился пальцами в колени, чувствуя, как напрягся, словно тетива.

Неужели? Неужели она сейчас скажет? Подтвердит его опасения?.. Страхи? Или обрадует?

– Все мы, – пророкотала она, – были частью «Накатоми Дзайбацу».