Текст книги "Пляска одержимости (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 53 страниц)

Глава 36. Последнее «урра!»

Сидя на парапете, Ямато повторно пробегался взглядом по сообщению, что вывел на оптику.

Он не планировал приходить сюда, но последовавший звонок звучал жутко убедительно – его настоятельно попросили приехать сюда для некоего очень важного разговора. До этого Ямато был на похоронах лишь однажды, в пору далекой юности, и не мог сказать, что те его особо тронули. Шиноби редко хоронили; предпочитали в основном просто помянуть за кружечкой высокоградусного, может, сделать памятную табличку в колумбарии. Атмосфера на подобных мероприятиях ему не нравилась, даже когда он, как вспомнилось, работал на своего предыдущего нанимателя, что и посоветовала его Окамуре – матушку Йоми. Лишь богачи проводили пышные церемонии; иронично, что потом их точно так же сжигали и помещали в узкие урны, разве то немного красивей.

Отсутствие земли не делало скидку никому. Владей ты всем миром… Или же ничем.

Но, учитывая, кто именно отослал ему приглашение, особого выбора у него и не было. Таким людям отказывать было не принято; да и не то, что этот человек был настолько плох, чтобы плюнуть в лицо приглашавшим и отказаться. Все же, Ямато питал к нему некоторое уважение.

Вздохнул. Поднялся.

Он еще раз одернул одолженный пиджак, пытаясь придать себе минимально приличный вид, и затем ступил внутрь двора, в небольшой особняк в Мэгуро, где проводилось прощание с человеком, сыгравшим весьма весомую роль в жизни подпольного мира Эдо за эти несколько десятков лет. Одного из тех, кто стоял в тени Бандзуйина Тебея, когда он строил якудза заново. Многие съехались. Оно и понятно. Когда уходят такие люди… стоило проявить уважение.

Сегодня проходило прощание с Одой Кенджиро.

Целая очередь стояла к небольшому алтарю с фотографией старика с черной косой лентой; многие люди выглядели пугающе, угрожающе, но Ямато не был удивлен, ничуть – в конце концов, он был важной шишкой в якудза, само собой разумелось, что к нему приехали люди соответствующие. Стоять с остальными, честно говоря, его не особо сильно тянуло; он был уверен, что окажись Ода жив, то отшутился, мол, в жизни найдутся развлечения намного интересней, чем эта толпа и короткая молитва. Если небеса существовали, то пожелания доброго пути на том свете его все равно настигнут, а если нет…

В пиджаке он ощущал себя некомфортно, и, одернув галстук, Ямато скривил рот. Он надеялся увидеть тут знакомых, например, Ишикаву или хотя бы того менеджера казино, Шикинами, но никого видно не было. Интересно, они уже успели проститься? Или еще не приехали? На таких мероприятиях он всегда ощущал себя не в своей тарелке. Слишком уж все это официально и крайне далеко для такого обитателя улиц, как он сам.

Некоторое время он мялся, не зная, что и делать, пока позади не выросла тень; обернувшись, Ямато к своему удивлению увидел Шикинами. Тот, однако, вопреки ожиданиям не встретил его унизительным взглядом, лишь слегка поклонился и жестом попросил направиться за собой. Интересно, куда?

Вдвоем они отправились куда-то в сторону от основной процессии, в небольшую дверь внутрь здания. На пороге Шикинами обернулся и попросил подождать; спустя минуту к нему вышел Масаки и поприветствовал легким кивком.

– Отец ждет тебя.

Масаки, в черном строгом костюме – для такой шпаны это выглядело совершенно противоестественно, что тот хотел заметить, но все же удержал себя от ненужных комментариев – сухо кивнул Ямато, когда тот переступил порог дома, и махнул рукой, требуя последовать за собой. Видимо, прикинул он, лишь приглашенные самим Одой люди допускались на истинную церемонию, когда как остальные стояли в очереди, чтобы возложить цветы к монохромному портрету. Забавно, подумалось Ямато, с чего бы такие почести именно ему? Он был никем Оде Кенджиро, лишь выслушал историю его жизни и с иронией отметил сходство их пути, но не более. Однако он не стал озвучивать эти мысли вслух, следуя тенью за Масаки.

Сначала ему думалось, что «ждет» – всего лишь оговорка, выражение, подразумевавшее, что Ямато примет участие в церемонии возложения цветов и чтения молитв, где его дожидается дух Оды, все в этом духе, но чем дольше он шел за Масаки, тем больше понимал, что ошибался. Хотя бы потому, что вокруг сновали люди, то и дело упоминавшие имя Оды в настоящем времени – словно тот все еще был тут. Вряд ли у них всех случилось массовое помешательство, понимал он, дело было совершенно в ином. Это, вместе с допуском лишь определенных людей внутрь, заставило его озадачиться и сделать один единственный полагающийся вывод.

Очень странный, по мнению Ямато.

– По-моему, похороны надо организовывать уже после того, как ты умер, – между делом заметил он, и Масаки одарил его в ответ кислым взглядом.

Ага, все понятно. Старик опять чудит.

– Ты же знаешь папашу. Ему только дай волю устроить цирк на ровном месте.

– Не очень-то я его знаю, но, выходит… – Ямато вскинул бровь, и Масаки обреченно кивнул.

– Да. Он все еще жив, – и затем передернул плечом. – Врачи дали ему немного, еще пару месяцев, поэтому он решил уйти на своих условиях.

На своих, значит.

Еще бы. Ямато помнил диагноз, о котором говорил Ода. Помнил и причину его – взлом любой ценой, невзирая на бьющихся в защиту демонов. Это могло убить его гораздо раньше, но, вероятно, до этого он держался на чистом упорстве и молодости организма, но со временем стал сдавать все сильней и сильней. Такие монстры, как Ода Кенджиро, должны были уходить в схватках, красиво, а не умирать в беспамятстве в своих постелях.

Лишь избранный круг это знал. Включая Ямато.

– Ты в порядке? – уронил он.

– В смысле?

Масаки резко остановился, настолько, что в него едва не врезались, и обернулся, взглянув Ямато прямо в глаза. Взгляд у него был отцовский, одна кровь чувствовалась сразу, дикая, бурлящая. Вот уж два чудовища, пронеслась мысль в голове, уйдет один, а второй останется. И даже несмотря на то, что Масаки даже не был первым в очереди на наследие семьи. Он что-то такое упоминал, помнится… Интересно, каким был старший брат, если младший уже мог запугать до усрачки одним лишь взглядом?

Но он был явно не взбешен вопросом, скорее просто озадачен. Ямато пожал плечами и кивнул в сторону бродивших туда-сюда элитных гостей, кто узнает сегодня тайну истинной смерти Оды Кенджиро. Интересно, подумалось, а Бандзуйин Тебей сегодня тоже был тут?.. Или у них было свое прощание, личное, как старых друзей, прошедших огонь и воду.

– Ода ведь все это устроил, чтобы сегодня помпезно умереть, да? – Масаки медленно кивнул, и Ямато свел брови у переносицы, по-собачьи склонив голову набок. – И тебе нормально? Он же твой отец, все дела.

– Так ты об этом, – вяло отозвался тот. По лицу Масаки нельзя было сказать, что они говорили о чем-то настолько важном, и то, как лениво он пожал плечами, ситуации ничуть не помогло. – Это же папаша. Да и лучше знать, что он умрет счастливым, чем видеть, как он чахнет каждый день. Уж ты-то, повидавши Костлявую, должен знать лучше, каково это – вырвать у нее свою судьбу и закончить ее так, как хочешь. Поэтому…

Он помедлил и взглянул Ямато в глаза. Кисло.

Конечно ему это не нравилось, понял он. Но что он мог? Слова про страх видеть отца чахнущим – правда.

– Лучше пусть уж уйдет красиво. Как и жил.

Да уж, подумалось Ямато. На своих условиях уйти всегда лучше.

Больше он ничего не произнес, молча следуя за Масаки. И заговорил вновь лишь в тот момент, когда они вдвоем вышли во внутренний дворик дома, где, с обнаженным мечом наперевес напротив бамбукового стержня, стоял сам Ода в простой тренировочной форме для айкидо. Не знай Ямато, что творилось, он бы подумал, что тот решил попрактиковаться в умениях обращаться клинком, настолько обыкновенной и мирной выглядела эта сцена.

Подняв голову, заметив гостя, Ода доброжелательно сощурил глаза и кивнул стоявшему рядом Шикинами. После чего поманил гостя к себе пальцем. Ступать на траву не хотелось, Ямато вообще не любил долгие прощания, но он не хотел показаться невежливым говнюком… Тем более, это был просто разговор.

Трава колола босые ноги, и он надсадно вздохнул. Стоило ли искать хорошие ботинки, если сейчас он выглядел вот так? Хорошо, что еще носки не догадался надеть, а то было бы совсем не смешно, окажись на них дырка. На такой-то церемонии!

– Приятно видеть Вас вновь, – слегка поклонился Ямато, и Ода тихо хихикнул.

– Смотрю, ты обзавелся еще парочкой шрамов. Смотри, знай меру, а то девчонкам не понравится.

Ямато пропустил колкость мимо ушей и послушно последовал за Одой, вновь поманившего его за собой, и кивнув на прощание Масаки. Тот странно смотрел на него, словно что-то знал, но никак не мог рассказать, и это озадачивало. Хотя, с другой стороны, не каждый день ты видишь, как твой отец готовится к ритуальному самоубийству. Да, наверное, рассудил Ямато. Скорее всего он вспорет себе брюхо. Это было логично – умереть, как самураю.

Вдвоем они уселись на энгаве напротив тренировочной площадки, и Ода шумно вздохнул, с хрустом потягиваясь. Для своего возраста он выглядел достаточно бодро, и, не знай Ямато о болезни, ни за что бы не подумал, что тот находится одной ногой в могиле. Такова была жизнь… И он прекрасно знал это чувство, когда облик и нутро различались. Столько таких людей встретил на пути, да и сам был таким же… когда-то.

Теперь же… Нет. Теперь все соответствовало.

– Я слышал, твое последнее дело обернулось удачно.

– Было тяжело, но мы справились.

– «Тяжесть» никогда не имеет значения, когда имеешь дело с удачливыми людьми, – глухо хмыкнул Ода.

– Прошу прощения?

– Как ты думаешь, почему Окамура нанял тебя повторно после того провала около пяти лет назад?

Ямато честно подумал – ничего толкового в голову не приходило – после чего пожал плечами.

– Из-за навыков?

– Твои навыки хороши, несомненно. Но у тебя есть еще одно качество, за которое любой наниматель оторвет с руками, – и, ткнув Ямато пальцев в грудь, Ода усмехнулся. – Ты удачлив.

– Сомневаюсь, что меня можно таким назвать. Учитывая все произошедшее…

– Да, учитывая его, – с усилием кивнул старик. – Видишь ли, Такигава-кун, несмотря на то, что с тобой произошло, ты не только выжил, но и вернул себе воспоминания, помог разобраться Окамуре и Вашимине с их проблемой в лице девочки-искина. Что бы не происходило, тебя либо спасали, либо ты сам находил способ выбраться из ситуации. Мало кто может похвастаться тем, что обстоятельства так часто складываются в его пользу… Гм. Есть сигаретка?

Взглянув на старика с сомнением, Ямато сузил глаза.

– Вам можно?

– Ох, ну хоть ты не начинай, – наигранно горестно вздохнул Ода.

Вместе они закурили; Ямато все еще таскал с собой самый дешевый табак, какой мог найти, а Ода отчего-то и не возражал. Может, на смертном одре все одинаковым казалось. Ямато не знал. Шутка ли! Постоянно оттуда сбегал. Сидеть в тишине было приятно, и он размышлял о сказанном. Конечно, в таком ключе его и правда можно было назвать удачливым. Он избегал смерти столько раз, что уже сбился со счета. Но ровно как и Харада, это привело лишь к новым нервным тикам и фобиям. Можно ли было назвать ее удачливой? Она ведь тоже выбралась. Тоже осталась жива.

Хотя, подумалось Ямато, сравнивать было некорректно.

Он лишь покривил ртом.

– Окамура тоже удачлив, – добавил Ода, чуть помешкав. – Нет ничего лучше тандема из нанимателя и наемника, на чьей стороне Бэнтэн.

– Вы так уверены?

– Есть… основания полагать.

Ода рассмеялся так громко, что Ямато стало почти неловко. Они не настолько хорошо друг друга знали, а в итоге старик увидел в нем что-то, что заставило его говорить настолько искренне и откровенно. Впрочем, какая разница? Ямато это скорее льстило. То, что хоть кто-то, черт возьми, так к нему относился. Просто как к человеку, с которым можно было поговорить. Без грандиозных планов, интриг, без всего.

– Впрочем, надо будет, сам тебе поведает. А то вдруг я на старости лет свихнулся и чушь несу. Он – удачлив, несомненно, потому что продолжает делать то, что делает, и все еще жив. Кто бы не пытался его прикончить, Окамура всегда выходил сухим из воды. Неважно, сколько раз тебя пытаются убить. Важно лишь то, что с тобой случается позже. Ты и он до сих пор живы. У тебя лишь шрамов прибавилось, но ты не стал калекой, даже память вернул. Чем не удача?

Возразить было сложно.

– Вы встречались с ним? – глухо поинтересовался Ямато, и Ода со смешком покачал головой.

– Нет. Чего нам встречаться? Мы взрослые люди, абсолютно незнакомые. Ну, если так можно выразиться, конечно… Если он тебе расскажет, ты поймешь. А я думаю, он скоро это сделает, потому что видит параллели между нами, и сегодня ты мне кое в чем поможешь, – вновь захихикал. – Знаешь, признаюсь тебе, я ведь бывал на том свете. Не буквально, конечно, но работа чистильщиком не в самые спокойные времена давала о себе знать. И эти мимолетные свидания со жнецом… Как и смерть брата… Лишний раз доказали мне, что от живых нас проку больше, чем от мертвых. Поэтому, Такигава-кун, живи. Наслаждайся жизнью до самой последней секунды. А потом, когда мы с тобой встретимся в аду, ты должен будешь честно ответить мне: «это было весело», когда я спрошу тебя о твоем жизненном пути.

Хорошие слова. Когда встретимся…

Ямато молча пронаблюдал за тем, как поднялся Ода на ноги.

Да, в аду. Только туда им и дорога. Благими намерениями… Неважно, что планировал Окамура, во благо или зло. Ямато натворил слишком много дел, чтобы даже надеяться на прощение богов. Но вот людей? Еще мог. И этим он и собирался заняться, сейчас. Ведь Ода сказал верно: от живых них пользы будет намного больше.

И он постарается. Честно.

Смотря вдаль, на город, Ода некоторое время молчал. Ямато не прерывал тишину, лишь смотрел на него, выжидающе. Не зря же старик позвал его сюда лично. Или он говорил так с каждым? Он не знал. Но отчего-то именно этот короткий диалог казался ему личным, настолько интимным, что никто более подобного не удосужился. Словно свое бремя Ода Кенджиро передавал ему, но не как наказание, а с честью, подобно старому бойцу, что наконец нашел себе идеального ученика.

Жаль, что они встречались так мало.

– Знаю, ты удивлен, зачем я позвал тебя сюда, – проговорил Ода и кивком указал на стоявший позади кейс, в котором лежала катана аналогичная той, что сейчас держал в руках старик. – Но у меня к тебе есть небольшая просьба. Работа, если хочешь, я даже заплачу.

Ямато скосил взгляд назад, и затем обернулся обратно к Оде.

В его взгляде появилось недоверие. Догадка… Но он молчал.

– Мне хочется уйти так же, как я и жил. Поэтому… Не против ли ты сразиться насмерть?

И Ода расхохотался.

Это глупо, пронеслась мысль в голове у Ямато. Настолько глупо, что у него не хватало слов, чтобы хоть что-то ответить. Выходит, предположение про самоубийство было ошибочным. Поэтому Масаки ходил таким угрюмым рядом, он знал, что старик скажет Ямато, и не мог догадаться, что тот ответит. Безумство… Но, с другой стороны, какая разница? Раз Ода пригласил его сюда, то хотел, чтобы именно Ямато снес ему голову, рассек напополам, что угодно. Потому что, пусть так и странно, но Ода демонстрировал ему свое доверие. Он передавал бремя, а такое проще было нести руками, уже испачканными кровью.

– Остальные знают? – резко поднял он голову. – Масаки?

– Разумеется, – Ода повертел меч в руках. Затем насмешливо фыркнул. – Или ты думаешь, я заставлю их всех бегать за тобой, желая мести, прямо как я? Да ладно, Такигава-кун, не бойся. Потом еще будешь хвастаться, что именно ты меня и убил. Для шиноби это огромный плюс для резюме.

Ода рассмеялся. Ямато не видел в этом ничего смешного, но кивнул.

Он потянулся рукой к кейсу с катаной.

– Хорошо. Как прикажете.

– Я называю это «клеткой успеха».

Они вновь сидели втроем в автомобиле; водитель, сам Ямато и Ишикава. Тому явно не слишком-то досталось во время погони полгода назад, что, несомненно, очень сильно радовало – Ямато не хотелось разбираться еще и с этим. Да, прибавилось немного шрамов на лице, но они были настолько малозаметны, что не знай Ямато про инцидент, он бы их и не заметил. Ишикава же даже не припомнил случай, лишь, когда встретился с ним в коридоре дома, брякнул что-то про стеклянный отмороженный взгляд. Разговора между ними особо не вышло; все знали, что Ода пал от руки Ямато по собственному же требованию. Никаких обвинений. Ничего. Но Ямато… все равно ощущал себя так, словно совершил непростительное.

Хотя понимал, что лишил Оду страданий. Сделал доброе дело, даровал тому желанную смерть в схватке.

Во рту у Ишикавы тлела сигарета, но он не предавал этому особого значения.

Ямато рассеянно рассматривал след крови на рукаве.

– Ты становишься заложником собственной удачи. Тебе везет, везет и везет. Ты становишься неуловимым преступником, но все еще не можешь начать нормальную жизнь, потому что твоя удача манит других. В конечном итоге ты становишься пленником чужих ожиданий. Ты не можешь быть собой, приходится играть того, кого люди хотят видеть. И так до бесконечности, пока стенки желанного всеми образа не сомкнутся над твоей головой окончательно.

– Например?

Они пересеклись взглядами, и Ишикава задумчиво потер затылок.

Насколько Ямато знал, он примерно представлял себе все, что случилось в его жизни за это время. Был ли это Масаки, был ли это Ода Кенджиро, кто знал? Но Ишикава не высказывал особого мнения по этому поводу, все это было бесконечно далеко от него. И за это равнодушие он был ему жутко благодарен.

– Харада ждала, что ты окажешься опасным шиноби, прирезавшим семью ее босса. В итоге она увидела лишь мальчишку с амнезией, и своими действиями невольно натолкнула Нитту и Ханзе на розыгрыш этого самого сценария, в котором ты оказываешься опасным шиноби и продолжаешь резать семью Тайтэна.

Он приоткрыл окно и струсил пепел на улицу. Затем затянулся еще раз, отчего засияли огоньки.

– Сам Тайтэн ждал, что ты окажешься кровожадным маньяком, но наверняка понял, что все случившееся – не более, чем неудачное стечение обстоятельств, из которого тебе удавалось выбраться живым. Конечно же его это взбесило. Если бы ты подтвердил его ожидания, то, думаю, он бы просто застрелил тебя, а не попытался втиснуть искин дочери в твою голову. Может, у него еще было что-то разумное в голове… Ну и так далее. Люди ждут от тебя чего-то, ты оказываешься не таким, и своими действиями они все равно подтверждают тот твой образ, которого и ждали. Рекурсия.

– Ханзе говорил…

– Хм?

Ямато прочистил горло, бросив равнодушный взгляд на стекло, где проносились неоновые вывески.

– Ханзе говорил, что во мне течет кровь очень важного рода. Которую можно использовать в интересах Окамуры. Он ждет от меня чего-то, и сейчас я не знаю, стоило ли потакать его ожиданиям, или пойти наперекор. Но если так, то он наверняка просто найдет меня и начнет свою игру иначе.

Ишикава в ответ хмыкнул. Растянул губы в неприятной ухмылке.

– Хочешь оказаться в первых рядах зрителей, когда Ханзе начнет хаос?

– Честно говоря, не очень, – Ямато задумался. – Окамура ждет от меня другого, но своими действиями он тоже начал всю эту историю. Скажите, Ишикава-сан, если сдирать пластырь, Вы будете делать это быстро и болезненно, или медленно и аккуратно?

– Прости, пацан, но я не бунтарь в душе, чтобы отвечать тебе на такое.

Он рассмеялся. Сразу понял, о чем это я, подумалось Ямато, и это его покоробило. Ему хотелось бы ответа от человека, наименее заинтересованного в делах, что вел Окамура, что вел Ханзе. Вопрос, кого именно выбрать, чью сторону, все еще витал в воздухе, и он не мог выбрать, потому что… Ну в самом деле, какой тут выбор?

– Ханзе более опасен, поэтому я бы предпочел его. Для контроля, – неожиданно проговорил Ишикава и тяжело вздохнул. – Посоветуйся с Окамурой. Он не дикая карта, как твой приятель, уж если и спрашивать нечто подобное, то лучше у него. А так, ну, сможешь работать на обе стороны. Ты же удачливый, к сожалению.

Ямато лишь сильнее сузил глаза, когда на лице у Ишикавы заиграла опасная кривая усмешка.

– Найдешь способ выкарабкаться сухим из всего этого.

Найти Окамуру оказалось немного сложнее, чем Ямато предполагал; тот торчал где-то на окраине городе, рядом с мусорными горами свалки Нэнокуни, второй огромнейшей в Эдо после Могильника; и определенно точно наводившей некоторого рода ностальгию. Стоя у машины и смотря вперед расфокусированным взглядом, словно наблюдал за чем-то прекрасным, вроде океана, он даже не обернулся, когда к нему подошел Ямато. Интересно, подумалось ему, отчего же тот сейчас один? Сейчас рядом с ними не было ни Савады, ни Цунефусы. Маленьких чудовищ, таких, как Ямато, Окамура предпочитал держать поближе к себе, а потому проявил неслыханную щедрость, оставшись тут в одиночестве, без свидетелей.

Некоторое время они стояли молча, продолжая рассматривать горящие вдали костры, мусорные горы… Все это казалось дурным сном, оставшимся в прошлом, из которого Ямато едва сумел выбраться. Он никогда не ждал, что окажется в этом месте вновь. Что встретит Окамуру, что вновь будет помогать его группе. Что сумеет отвернуться от образа Сумэраги Камуямато и станет собой, Такигавой, тем, что без всякого страха забрался в небоскреб «Хорин», еще не зная, что нес в себе вирус Оторы, разбивший его личность на множество кусочков.

Иногда ему чудилось, будто он вновь видит себя: двух, одного, юного шиноби с чистым без шрамов лицом, что отворачивался и шел на верную смерть в место, где история Такигавы заканчивалась, и он сам, с уродливыми рубцами, который направлялся… Куда?

Он и сам не знал.

– Ты с похорон Кенджиро? – вдруг осведомился Окамура.

Ямато скосил на него взгляд.

– Вы знали?

– Ну, что он решил устроить себе пафосные проводы и дал зарезать себя пацану? – хохотнул. – Конечно.

– Мне думалось, вы не знакомы. Он так говорил.

Некоторое время Окамура помолчал, сминая сигарету в пальцах. Потом с кривой улыбкой выдохнул.

– Ну, он не соврал. Ода Кенджиро никогда не встречал Окамуру Тэнсая. Это факт, – потом, выдержав паузу, все время которой Ямато неотрывно смотрел на него, он вдруг чуть хрипловатым голосом обронил: – Мы давно не виделись. Эдак… с пятьдесят восьмого года. Совсем уже чужие люди друг другу стали.

Схожая внешность… Наваждение, которое увидел Ямато, когда встретил Оду Кенджиро… Реакция на «Приветствие»… Детали загадки постепенно складывались в единый рисунок, и чем дольше Ямато на него смотрел, тем неприятней ныло у него что-то под сердцем. Человек рядом с ним ради своей идеи отсек все лишнее, запер себя в клетку успеха, ту, о какой говорил Ишикава. И даже не приехал на похороны брата, чтобы проститься с ним окончательно. Того брата, что рискнул всем, чтобы отомстить, отдал здоровье – и не дал империи Хорин Тацуи расцвести раньше срока.

– Вы – тот журналист, Ода Юкио?

– Давно меня не называли этим именем, – простодушно усмехнулся он. – Я уже и отвык.

– Почему Вы…

– Не захотел. Мы давно не виделись. Очень давно… Даже не созвонились по итогу, – Окамура опустил голову, водя пальцем по подбородку, будто бы что-то усиленно вспоминая. – Неловкий вышел бы разговор. Кенджиро бы взбесился, осознай, что вся его жертва была напрасной. Что я был жив. Хотя, может я ошибаюсь. Мы так давно говорили. За столько лет образы становятся туманней. Мы уже давно не те люди, какими были.

– Зря Вы так. Мне кажется, он был бы рад Вас увидеть.

– Может и зря, – и вновь эта виноватая улыбка. – А что, он тебе что-то сказал?

– Он был крайне загадочен, но мне показалось, что он даже удивился, что Вы продолжили хранить молчание. Хотя, думаю, в обиде он не был.

Тишина, некоторое время.

– Вы скучали по нему?

– Наверное… наверное все же да. Но моя идея требовала начать все с нуля. Включая даже такие связи.

Ода Юкио – удачливый, потому что сумел добиться многого и не умереть. С ним сравнивал Ямато Ода. Но вместе с тем… корпорации все еще правили балом, а протест Окамуры, кто продолжит его дело, когда его не станет? Савада, Цунефуса? Или его молодые подчиненные, вроде Накадзимы и Хэнми? Окамура строил свою империю, договаривался с людьми, но Ямато не видел результатов, словно все это было огромной стеклянной пушкой, что треснет, как только он умрет.

Впрочем, Ямато был лишь шиноби. И он много не видел.

Вполне вероятно, Окамура уже что-то планировал. И делал. Сомнительно, что он просто выстраивал связи все эти годы. Журналисты бывшими не бывают; и он, скорее всего, копил компромат на кого только мог, чтобы потом использовать его в грамотной борьбе сверху, без учинения разгрома. Впрочем, ему было плевать. Клетка успеха… Если этим он сумеет найти искупление, то станет иконой, о которой говорил Ханзе.

Запрет себя, чтобы другие жили счастливо.

Не отводя взгляда от горящих свалок, Ямато вдруг обронил:

– Как Вы выжили?

Пытка «Приветствием» напоминала настоящий ад.

Словно от тебя постепенно отрезают маленькие кусочки, чтобы потом вновь склеить их обратно и разорвать. Если ты не говоришь правду – ты труп. Если ты сопротивляешься – ты труп. Если ты пытаешься уклониться от ответа… Круговорот вопросов, боли, света в лицо, жажда, жажда, жажда… Хорин Тацуя знал, что делал, когда выбирал этот метод для добычи информации; и он получил все, что хотел от нерадивого журналиста, который попался в его сети. Нашел информацию не только на себя, но и получил сведения о конкурентах, забрал все, что хранилось в «Хелленоре».

А потом, когда от пленника уже не было пользы, лишь улыбнулся ему в лицо некрасивой улыбкой и хрипловатым голосом обронил:

– Что ж, пожалуй, теперь от тебя можно и избавляться.

Ах, как блаженно это было слышать.

Кажется, тогда ему ввели какой-то наркотик в шею, так много, что в нормальном случае случился бы передоз; он, в общем-то, и был, но в пору работы журналистом Юкио какие только порошки не нюхал, чтобы оставаться бодрым как можно дольше, и то, что убило бы обычного человека, вынудило его замереть на грани между жизнью и смертью. Впрочем, если бы не Фудзимото, тот детектив, с которым работал брат, то песенка Юкио бы там и закончилась, в канаве у свалки Нэнокуни, куда сбросили его тело. И была бы это короткая и крайне дрянная история, но Юкио повезло; его выдернули из посмертия, заставили сердце биться вновь, изъяли проволоку из живота.

Когда он открыл глаза, то не мог пошевелиться вообще – настолько сильно все болело.

Обстановка вокруг была незнакомой: какое-то грязное помещение, тесное, темное. Сам он лежал на футоне, и единственным, что ощущал в ту секунду, помимо боли от каждого мига существования, это воткнутые в вены катетеры. Рядом висела целая гирлянда пакетов с кровью и еще какими-то жидкостями, но разобрать подписи он был не в силах.

Как же все болело. Как же болело…

Дверь в комнату медленно открылась, и ее скрип показался невероятно громким. Юкио застонал; кто-то рядом зашептался, а потом негромко произнес:

– Надо увеличить дозу обезболивающего.

– Совсем сдурела?! Он так откинется.

– Он откинется без этого, верно, – неизвестный женский голос звучал рассерженно. – Просто делай, что тебе говорят.

Следом – вновь блаженная темнота.

Так было несколько раз; он просыпался, чувствуя адскую боль по всему телу, кто-то вводил ему новую порцию обезболивающего, и он проваливался в долгий беспокойный сон, где ему вновь виделся Хорин Тацуя, где из живота вновь торчала проволока, где…

Когда он распахнул глаза в очередной раз, окно было чуть приоткрыто; рядом сияла вывеска дешевого бара, Юкио видел его пару раз, и в голове всплыло: сейчас вечер, потому что только вечерами владелец выставлял эту настройку цвета, противно-розовую. Значит, он был где-то в Эдогаве.

При должном осмотре комната оказалась не такой уж и грязной, просто заваленной всяким хламом; тут были папки с кучей каких-то бумажных документов, коробки, ящики с инструментами. На стене висел кривой график, а рядом с ним – плакат с прошлогодней моделью «Плейбоя». Юкио сосредоточил на ней взгляд, ненадолго, до тех пор, пока в комнату не вошел Фудзимото; в руках он тащил очередную распечатку, которую явно собирался спрятать в одной из коробок.

На секунду их взгляды пересеклись. Потом полицейский присвистнул, садясь рядом на корточки.

– Опа. Не скулишь. Неужто очухался?

Юкио хотел ответить что-то едкое, чтобы знал, как умничать, но не сумел – из горла сипло вырывался лишь хрип. Ему дали попить; подержали голову, пока второй прижимали стакан к губам (двигать руками пока было слишком тяжело). Отдышавшись, Юкио устало откинул голову на подушку и взглянул на Фудзимото, следом за чем вяло улыбнулся.

– Значит, ты помнишь мою просьбу.

– Дело не в твоей просьбе, пенек, – Фудзимото потряс головой. – Дело в принципах. Мне как слили информацию, что твой труп оттащили на свалку, я мигом туда. Слава богу, ты еще дышал, опоздай я на пару минут – здесь бы ты не валялся.

– Но ты все равно притащил меня сюда.

Затем он беспокойно заозирался.

– Где Кен?

– Твой брат? Лучше тебе не знать.

В душу стали закрадываться смутные подозрения. Видимо, побледнел он настолько эффектно, что даже Фудзимото встревожился; швырнул распечатку подальше и опустился рядом. Покривил ртом.

– Я не сказал ему, что ты жив. К счастью, моего слова и твоего полумертвого вида хватило, чтобы его обмануть. Он был не в себе, когда прибыл, а твой пульс был достаточно низок, чтобы все сыграло по маслу…

– Он жив?

Их взгляды пересеклись.

Следом полицейский фыркнул.

– Жив, куда денется. Отправился мстить «Хорин». Точнее, уже отомстил. Развалил их какой-то проект. Корпа в бешенстве, а с него взятки гладки – потому что Хорин Тацуя думает, что это был ты.

Выслушав это, Юкио облегченно выдохнул и прикрыл глаза.

Все шло так, как он и хотел. Не считая момента с пытками «Приветствием», разумеется. Он предполагал, что его могли поймать и пытать, приготовил капсулу в зубе, чтобы на время снизить свой пульс до минимума, воспользоваться этим и сбежать. Но никто не мог подумать, что на нем испытают военную пытку, он, конечно, многое знавал о Хорин Тацуе, но такое… С другой стороны, так было проще: все думали, что он был мертв, для Хорин Тацуи он был просто беспокойным призраком.

Нужные люди уже знали его под новым псевдонимом, осталось лишь подделать документы… И можно было начинать то, что он так долго планировал.

… стоило ли говорить брату? Нет, пожалуй… Пусть забудет его. Живет своей жизнью. Он же всегда беспокоился, а если узнает, что Юкио решил начать превращать свою риторику в действия, то ему это совсем не понравится. Плюс, за ним был Тебей, а это сильно все усложняло. Повезло, что Фудзимото был на его стороне, в ином случае…