Текст книги "Пляска одержимости (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 53 страниц)

Одно имя.

– Тайтэн.

Последняя деталь.

Осознание, неприятное, горькое, но он мог лишь поджать губы, зная, что его утешения не дали бы ей ничего нового.

Взяв ее за руку, Такарада опустился рядом, на подлокотник. Некоторое время они молчали, пока, вдруг, случайно не обмолвился:

– Если хочешь… Можем поговорить.

– Там не о чем говорить.

Молчание.

– Иногда проще выговориться. Знаю, неприятно, но…

– Может, и проще. Но тебе не понравится. Кто о таком говорит?

Он пожал плечами.

– Я не стану осуждать.

– Так думаешь?

– Иначе бы не представился. И не сидел сейчас тут.

Кажется, аргумент сработал. В ответ – поджатые губы.

– Просто… мерзкая история… – взгляд ее опустился в сторону, а на устах заиграла кривая улыбка, почти сдавшаяся. – Тебе не понравится.

– Если надо… я выслушаю.

– Ты слишком хороший человек, Така. Таких не бывает.

Бывают, подумалось ему. Еще как. Просто тебе встречались ублюдки, не заслужившие жизни.

И, потом, получил историю.

О том, как эту камеру навестил человек. От него пахло алкоголем, сильным, как он плакался об умершей жене и дочери, и сначала это было жалкое зрелище, но потом, вдруг, взбесился; сказал, что виновница все искупит. Своим телом… дарует ему нового ребенка…

В глотке стало как-то неприятно. Но он промолчал, даже когда чужая рука сжала его ладонь очень сильно.

– Вот и вся история.

Мерзкая… Трагичная…

Такараде было не жаль Тайтэна. Но теперь виделось, что прогнозы оказались верны: он свихнулся из-за смерти семьи. От этого его душа гнила, а свой яд он распространял на людей, не относившихся к этой трагедии. Ну, может, чуточку. Но это все равно крайне мерзко.

Поэтому он лишь крепче сжал зубы, когда услышал рядом хныканье. Сильнее обхватил ладонь.

– А что с… ребенком?

Выжил ли он?

Нет, узнал. Ребенок был не доношен, родился раньше положенного срока. Жив ли он – ей неизвестно, да и знать не хотелось. Больше вопросов он не задал; не стал терзать, только приобнял крепче, и уставился в пол. Что тут сделать? Но надо было… Надо… Плечо под пальцами было костлявым, слишком, это все мерзко, неправильно.

Пора, Такарада.

Настал момент, о котором ты думал. Но все откладывал.

Дальше – только смерть.

– Ты думаешь, я этого заслуживаю? – блеклый вопрос. – Это ведь моя вина. Что Цубаки…

– Нет, – оборвал он, резко. – Не твоя.

Вновь молчание.

Многие ошибаются. Не Харада заперла тут Хорин Цубаки.

– Как я не хочу умирать… Боже, как же не хочу… Если бы только тогда…

Такарада помнил человека с фотографии, и видел сейчас перед собой лишь бледную тень, ту, во что ее превратил Тайтэн. И, неожиданно, его охватила невероятная ярость, какая еще никогда не касалась до этого.

Его рука пробежалась по ее волосам, успокаивая, но лицо не изменилось – осталось спокойной равнодушной маской. Но все, что думал Такарада в этот момент, лишь одно – имена ее бывших коллег, тех, кого Харада упоминала в диалогах. Нитта. Никайдо. Люди, не сделавшие ничего, чтобы вытащить ее отсюда… Но, может, у них еще осталась совесть.

Когда та упала в липкий болезненный сон окончательно, он поцеловал ее в лоб.

Затем, поднялся.

После этого он поговорил с Ниттой и Никайдо. И те дали добро.

Что ж, значит, оставалось только одно. Настало время решительных действий, но он понимал, что никак не мог начать подготовку без уведомления Харады. Это было бы неправильно, нечестно; да, разумеется, ей наверняка было бы намного приятней узнать, что она спасена вот так резко, открой глаза в ином месте, но Такарада был честен с собой и другими: а потому предпочитал работать, понимая, что все звенья в цепи уведомлены о последующем. К счастью, доступ к ядру у него был круглосуточным, руководство ничего не заподозрило бы, пойми, что он пришел сюда из-за возникших проблем.

В логах будет указано, что сначала резидента схватил удар. Затем, сюда ворвался Такарада.

Подделать подобное было элементарно, тем более, с помощью Нитты и Никайдо, у которых еще оставались друзья в отделе внутренней безопасности; и, зная, у кого просить, они дали Такараде ключ, ровно на один вечер, чтобы он проделал все чисто и гладко. Хотелось бы разбираться с этим не в одиночку, но откуда у них хорошая команда нетраннеров? Все это – просто крохотный факультатив, в котором участвовало три человека. Два силовика и хакер… Чем-то, невесело ухмыльнулся он, это напоминало второй крупный сбой. Ведь шиноби, помнится, тоже было трое. В точно такой же раскладке.

Сегодня Харада выглядела хуже, чем до этого, но, во всяком случае, взгляд у нее был более осмысленным, чем за день до. Сил встать у нее уже не было. Сам Такарада понимал, что, может быть, стоит приступу пройти, будет немного полегче, но он не хотел больше рисковать: ему нужно было придумать что-то сразу, а не ждать у моря погоды. Хорошо, что ее бывшие коллеги согласились. Проделывать все в одиночку… Пришлось бы нанять каких-нибудь шиноби… Нет, слишком опасно.

Когда он опустился рядом с креслом, то в него тут же вперился внимательный взгляд. Цепкий.

Сейчас, глядя на Хараду ближе, он начал видеть все возникшие проблемы: волосы местами поседели из-за наркотика, часть и вовсе начала выпадать. Масса тела становилась меньше, плюс местами на коже он видел пятна, словно от новообразований. Скорее всего из-за непрерывной работы с «Химико». Плюс легкий гнилостный запах… Сейчас, сразу после свежей улиц, он ощутил его особенно сильно.

Она умирала.

Продержалась меньше, чем второй резидент. Все из-за установленных имплантов, множества. Без такой тщательности, как было с Хорин Цубаки.

Никто не удивится, когда они обманут весь свет.

План… Никайдо и Нитта были наготове. Он видел сообщения от них на закрытом канале. Что ж, оставалось совсем немного. Поэтому, нервно улыбнувшись, он аккуратно взял ее за руку, чувствуя, что не знает, как начать этот диалог. Но ему помогли; потому что первой заговорила Харада.

– Что привело тебя сюда? Сейчас поздно.

– Ты опять не ела? – он покосился на банки пюре внизу.

– Не могу. Не лезет… совсем. Я правда пытаюсь.

Он не сомневался, что она не врет. Одна из пачек была вскрыта, но из нее почти ничего не съели.

– Я должен вытащить тебя отсюда, – уверенно проговорил он, и Харада в ответ лишь рассмеялась.

Болезненным хриплым смешком, почти слившимся с кашлем. О, она не верила. Она уже ни во что не верила. Их первая встреча произошла, когда у нее еще оставались силы, но, вестимо, то была последняя их вспышка: больше никаких побегов, лишь больше парамиты для поддержания стабильной работы «Химико», и он, Такарада, приложил к этому руку… Было бы милосердней, пытайся она сбегать до конца, вырывайся, до тех пор, пока Тайтэну бы это не надоело, и он бы не убил и ее тоже, как сгубил свою дочь и жену.

Хотя… Нет. Он мог заточить ее в короб, как поступали банды с резидентами. Заточали в ящики, словно в гробы, и использовали, как живые терминалы до тех пор, пока не помрут. С него стало бы.

Потому он крепче сжал ее пальцы и тряхнул головой.

– Это не шутка.

– Така… – Харада улыбнулась ему, и это была жесткая холодная улыбка той женщины, которая работала во внутренней безопасности и знала, что говорит. – Прекрати глупости. Не губи себя. Отсюда… не выбраться. Я знаю.

– Ну, вот слишком поздно! – взъярился он, вскакивая на ноги, и, чувствуя на себе опасливый взгляд, заговорил шепотом: – Я связался с твоими друзьями. Они согласились. Но мне придется сделать кое-что очень неприятное. Понимаешь?.. Я не хочу… Как Тайтэн это все делать. Поэтому говорю тебе, но, пожалуйста, поверь. Это ради твоего блага.

– Зачем?

Харада смотрела на него в ужасе. Но это был не испуг, нет, скорее возмущение, словно она видела самоубийц, добровольно идущих к плахе. Но Такарада знал, что делал. Он учел опыт шиноби, вторгшихся сюда, и сделал так, чтобы не повторилась их ошибка. Это было намного проще, потому что у него был прямой доступ к «Химико», и в этот раз действовали непосредственно сотрудники корпорации. Харада была плоха, просто доживающий последние дни труп, никто не удивится ее мнимой смерти. Никто, даже впавший в паранойю Тайтэн.

Он странно на нее взглянул.

Зачем… Потому что они друзья? Потому что это нормально – плюнуть корпорации в лицо, если она творила подобное? «Хорин» – не «Накатоми». Без Тайтэна этот проект может стать одним из тех, что дали яркий старт, но впоследствии забылись. Такарада размышлял о том, нужен ли резидент вообще для стабильной работы, в конце концов, искин спокойно дожидался нового «помощника» в перерыве, вероятно, ему более не требовался ассистент. В нем смешались отпечатки трех предыдущих резидентов. Этого должно было быть более чем нужно.

Поэтому Такарада просто пожал плечами.

– Потому что мы друзья. Вот и все.

Вот и все.

– Это глупо… – дрожащим голосом пробормотала она, явно не веря. Действительно не понимая. – Никто не будет рисковать так ради…

Вот она, корпоративная выправка.

Все – только за себя. Никто не поможет другому. Риторика Тайтэна на лицо.

– Ну а я – рискую, – отрезал Такарада стандартно занудно, и кивнул в сторону камер. – У меня к тебе последняя просьба. Зацикли запись так, чтобы меня на ней не было сейчас, но поставь в конец момент, как я захожу. Сделала? Отлично.

Ничего удивительного, уныло подумалось, что она до этого сбегала. Ей подчинялось тут все, но стоило отключиться от основного терминала, как сразу становилось понятно, что она пыталась уйти. Хорошая ловушка, имитация свободы, угнетающая раз за разом после неудачных побегов. Но ничего.

Он бросил быстрый взгляд на лежавшую на полу книгу. Затем вновь посмотрел на Хараду.

Ничего. У них все получится.

А если нет… У него всегда есть возможность саботировать работу «Химико».

– Будет немного больно поначалу, но мне нужно, чтобы ты потерпела. Но потом – все будет хорошо.

Все еще не верила.

Достав небольшую капсулу, он протянул ее Хараде. Там находилось вещество, замедлявшее жизнедеятельность организма и вводившее его в анабиоз. Сердце не билось, но мозг продолжал жить благодаря этой крохотной капсуле. Такое часто использовали шиноби; и Никайдо с Ниттой помогли ему достать подобное, чтобы уже потом использовать тут. Для «Химико» подобной остановки было недостаточно для подтверждения остановки всех физиологических процессов, но Такарада знал, как повысить допустимый уровень, и это было его следующим пунктом. Он не был романтиком; знал, что надо делать, чтобы обмануть всех. В конце концов, именно такие и выживают. Те, кто знает, а не кто надеется.

Но сейчас ему хочется немного поверить… в несбыточное.

Дело оставалось за малым.

Он планировал также устроить небольшой сбой в системе, чтобы медикам было гораздо труднее оценить жизнедеятельность резидента. Это было в его силах. Все это. О, он был готов.

Еще раз взглянув Хараде в глаза, он проговорил, четко:

– Я помогу. Как нибудь. Я…

Внезапно, его оборвали:

– В медицинском крыле… есть женщина с короткими розовыми волосами. Она помогала с ребенком… Попроси… ее помощи. Она наверняка все еще… чувствует вину. И поможет. Соврет.… Потому что ей стыдно.

Говорит, словно верит.

Но во взгляде – лишь недоверие. Вот так… гниет душа, искалеченная.

Но ничего. Он выступит спасительной паутинкой, даже если спустится в самый ад.

Глава 20. Даже кабаны становятся домашними свиньями спустя семь поколений

Прошло около дня с тех пор, как они сумели вытащить Хараду из ядра «Химико».

Подозрений не возникло; ее прогноз о том, что девочка-медик, знавшая о делах Тайтэна, согласится помочь, оправдалась, и потому словам двух якобы равнодушных и ответственных сотрудников поверили все остальные – Харада Сен умерла, ее организм прекратил функционировать из-за передоза «парамиты» и дурного влияния новоустановленных имплантов на мозг. Все, включая даже господина Хорин Тайтэна, видели, как постепенно ее состояние угасало, и потому они не стали гонцами неожиданной и неприятной новости – скорее просто ожидаемой. После этого проект «Химико» должен был уйти в заморозку, как размышлял Такарада, однако Тайтэн отдал указание продолжить работу на чуть меньшей мощности, доступной для искина без предохранителя в виде резидента ядра. В целом, работа стала еще более скучной и простой, уж что, а настраивать софт в ядре он научился еще при Хараде, тогда-то проблема была в другом, проблема была…

Впрочем, ее уже не было.

У него, мальчика из приличного общества, разумеется, не было знакомого риппердока; зато таковой имелся у Нитты, и с его помощью они связались с тем мужчиной, Кацурагава Хосю, болезненного вида человеком, который за определенную сумму согласился помочь. Им повезло, что он был не только умельцем колдовать над хромом, но еще и смыслил в тонкостях человеческого тела, а потому мог организовать помощь в одно лицо. Его не интересовало прошлое пациента, только деньги; это было крайне удобно, но невероятно опасно по мнению Такарады. Впрочем, в этом деле Нитта разбирался явно лучше его, а потому он предпочел ему довериться – в конце концов, иного шанса помочь не было. Деньги для него проблемой не были, и, втроем, они наскребли на необходимую помощь, которая заключалась в постепенном выводе наркотика из организма и улучшения установленного хрома на что-то, что не будет вызывать расстройства и головную боль. Это не считая всех тех ужасающих портов в позвоночнике, полную замену имплантов конечностей с полным уничтожением старых для исключения слежки… Столько дел.

Уже поздно вечером, когда операция была завершена, одна из, как упомянул Кацурагава, Такарада сидел в его приемной на свободной лавке и бессмысленно смотрел в стену. Руки у него были сложены в замок; он не знал, что делать, лишь ждал хоть какой-то информации, радостной или же той, после которой захотелось бы напиться. Рядом беспокойно ходила Никайдо, из стороны в сторону, из стороны в сторону, словно маятник, но он видел лишь ее расплывчатый силуэт. Сложно было на чем-либо сосредоточиться.

Они выполнили дело. Даже девочка-медик пожелала им удачи, словно ей действительно было стыдно. Тайтэн… Когда-то, когда он только поступал на работу в «Хорин», он думал, что тот, конечно, крайне своеобразный мужчина. Ну, может, с заскоками, но все еще стремящийся к лучшему, как и любой ученый в душе. По нему было видно: его больше тяготили исследования, чем управление, и пусть он умело заговаривал зубы прессе, все равно выглядел как свой только среди лабораторий. Но потом скорлупа начала распадаться, обнажая все более и более уродливое нутро.

Это сотворила с ним смерть жены, дочери? Старшего сына?

Тяжело терять близких. Смутное понимание было, но сам Такарада никого не терял – да и не в такой извращенной манере. Он не мог жалеть такого человека, что в своем безумии совершил столь ужасные поступки, но, наверное, в каком-то смысле Тайтэн действительно был жалок. Он сам загнал себя в ловушку, из которой не мог найти выхода. Ребенок от ненавистной женщины, что он с ним сделает? Создаст из него нового резидента «Химико»? Или будет плакать ночами, смотря на свое чадо, зная, что оно никогда не заменит погибшую Хорин Цубаки?

Не поступи он так отвратительно с Харадой, сочувствовать ему было бы гораздо проще.

Но это была не дилемма. Такарада… наверное, ненавидел его.

Просто находил конкретно это горе еще можно было понять.

Когда дверь кабинета впереди открылась, они с Никайдо голодным взглядом туда уставились; изнутри же вышел Нитта, сопровождаемый Кацурагавой, и, кажется, они были в середине своего разговора, потому как до Такарады донеслось несколько фраз:

– … планирую в Окинаву. Там моя хорошая знакомая, Вайнай, им как раз требуются медики в последнее время… Платит неплохо.

– Держи меня на короткой ноге, – отчеканил Нитта, и Кацурагава легкомысленно фыркнул.

– Надеюсь, у меня получится, учитывая, что там творится, – следом он развернулся к ожидавшим и слегка нудным голосом процедил: – Первый этап закончен, старые импанты изъяты, установил временные из имевшегося, чтобы не случилось шока. Как только все подживет, можно будет браться за модели повышенного сродства. К счастью, у меня есть, где ее сейчас разместить… – он слегка задумался, откинув голову назад. – В остальном же… Либо выметайтесь, либо можете навестить вашу подругу, только тихо.

Такарада вызвался первым.

Когда он вошел в кабинет, свет был приглушен; видимо, после операции Нитта и Кацурагава успели перетащить ее в гостевую комнату, потому как ничто тут не напоминало операционную, разве только куча висевших на пластиковой палке пакетов: кровь, антитоксин… И там, под белым одеялом, спала она – неожиданно ставшая ему близкой подругой. Харада. Такарада подошел ближе и осторожно заглянул ей в глаза, боясь издать даже шороха.

Он ведь не был обязан вытаскивать ее оттуда, проявлять сочувствие, вообще делать хоть что-то. Но отчего-то тогда, в их первый настоящий разговор, он решил представиться, полагая, что так будет правильно. И вот, теперь он рисковал всем: жизнью, карьерой. Их могли выследить. Если Тайтэн узнает, что они сделали… Раньше Такарада ни за что бы на это не согласился: он всегда следовал правилам и привык не обращать внимания на вещи, что его не касались. Но отчего-то сейчас, даже зная, чем все может обернуться… Он чувствовал, что поступил верно.

Сейчас она спала, накаченная лекарствами и успокоительным. Кожа – такая же бледная, как и простыня, покрытая липкой пленкой пота, жидкие волосы разметались по подушке. О, это будет долгий путь восстановления, понял Такарада, но они пройдут его. И закончат эту историю на хорошей ноте. Чего бы это не стоило. В конце концов, самое страшное было позади.

Он не хотел тревожить руки, только что тронутые операцией, а потому лишь протянул свою – и аккуратно, насколько мог, коснулся лба и провел пальцем по коже. Конечно, она даже не поморщилась – настолько крепким был этот сон. Хорошо. Так даже лучше. Когда она проснется, то будет гораздо более счастливой, а там они что-нибудь придумают: и как уйти от возможного хвоста, как начать новую жизнь… Все у них получится.

На этой мысли Такарада криво улыбнулся сам себе.

Он вернулся спустя неделю для того, чтобы удостовериться.

На самом деле, приходил каждый день, чем явно успевал выбесить Кацурагаву, отчего тот даже дал ему дурацкое прозвище «преданный щенок» (впрочем, видимо, он любому давал клички, если те выходили за грани принимаемого им комфорта, и Такарада был уверен, что у Нитты было минимум несколько). Но ему было глубоко плевать; он просто ждал, когда его драгоценная подруга наконец очнется, чтобы он сумел поздравить ее с новым утром в новом чудесном мире, где не было «парамиты» и прочих кошмаров, и где она могла пойти куда угодно. Да, поначалу будет сложно, но они точно справятся!

Об этом он размышлял, когда входил в небольшую подпольную клинику. Поначалу не замечал ничего необычного, но потом заметил приоткрытую дверь в одну из личных комнат Кацурагавы, где заметил его самого: явно вправлявшего себе нос, потому что в следующую секунду раздался влажный хруст, вынудивший Такараду вздрогнуть. Он с явным недоумением взглянул на это зрелище, уже собираясь отойти прочь, потому что проблемы риппера его беспокоили мало, но тот явно углядел неожиданного гостя в отражении и развернулся. И пусть со сломанным носом он выглядел не слишком пугающе, но улыбка, которой он одарил Такараду, была довольно угрожающей.

– Отлично. Явился, значит.

Когда он сделал шаг навстречу, Такарада – на всякий случай – отступил назад.

– Ты просто не представляешь, что тут, черт возьми, случилось, – по голосу, однако, казалось, будто Кацурагава был больше недоволен самим собой, чем тем «нечто», о котором шла речь, и которое, судя по всему, имело непосредственное отношение к самому Такараде. – Тебе не понравится.

И он не соврал.

Комната, в которой оставалась Харада, выглядела так, будто по ней прошел ураган. Опрокинутая мебель, разбитая посуда, сорванные с окна шторы. Тут явно кто-то дрался. Стоя в дверях и глядя вперед, Такарада ощущал, как постепенно глубоко в душе растет с каждой секундой ужас. Черт возьми. Ну конечно. Тайтэн понял, что они его обманули, и решил забрать принадлежащее ему. И тут, видимо, произошла драка между людьми «Хорин» и самим Кацурагавой…

– Я не ожидал, что «парамита» даже в том состоянии, в каком она осталась в крови после чистки, даст такой разительный буст силы, – искренне признался Кацурагава, следом за чем Такарада резко на него обернулся. – Это были не чистильщики. Поверь, с этими ребятами у меня разговор короткий. В данном случае мне наваляла ваша дамочка, впавшая в ярость. Не знаю, что ей там в голову взбрело… Хотя чему я удивляюсь? – он пожал плечами и развернулся. – С таким-то пережитым… Хорошо, что она мне еще шею не свернулся. Отделался малым.

– Значит, это была не корпа? – ошалело переспросил Такарада.

Некоторое время Кацурагава стоял к нему спиной, словно размышляя. Затем развернулся, лукаво взглянул в глаза и покачал головой.

– Отнюдь.

О боже…

Значит, Харада очнулась, но ее первым впечатлением было, что она вновь у медицинского отдела обслуживания «Химико». Боже!.. Ну конечно она могла так подумать. При взгляде на Кацурагаву и не сказать, что он был простым уличным медиком, скорее кем-то из тех людей, что до этого ее жутко мучали. И они проебали этот факт!.. Нужно было срочно найти ее, до того, как станет слишком поздно! С этими мыслями Такарада стрелой бросился на улицу, по пути вызывая Нитту и Никайдо. Им нужно было срочно что-то придумать! Найти, любой ценой! Объяснить ей, что она в безопасности. Ну конечно она сбежала, после всего пережитого! То, что там творилось…

Проводив его взглядом, Кацурагава лишь фыркнул себе под нос что-то неразборчивое про верного щенка. Затем поднял голову, к потолку, и некоторое время обдумал полученное, после чего пожал плечами. Что ж, может, ему и сломали нос, но он получил невероятно ценные сведения о жертвах «парамиты», которые потом можно будет для чего-то использовать. Госпоже Вайнай понравится уж точно, как и ее нанимателю, одному щеглу из крупной группировки Окинавы.

Был ли тот медик кем-то из «Хорин» или одним из товарищей Такарады – неизвестно.

Но оставаться там дольше не было сил. Желания.

Ускользнуть прочь было проще, чем думалось, всегда легко одурачить человека, не готового к резкому старту: и вот судьба совершила полный оборот. Когда-то давно выбравшись из трущоб Эдо, она вновь возвращалась туда, словно домой. Без айди-карты, старых корпоративных имплантов, денег, связей, абсолютно пустая – с такими условиями жизнь начинала походить на маленький персональный ад. Приходилось хвататься за любую предложенную работу, какую только можно было найти. Неважно, насколько грязной она была. Хорошо, что облик облезлой кошки еще мог задурить кому-то голову, хорошо, что можно было взяться за ту работу, какую обычно не посчитали бы женской. В ином случае… Была дорога, но…

Как можно?

У нее еще была честь.

Тем более… После Тайтэна…

Ночевать, к счастью, была возможность в небольшом сетевом кафе; убежище таких же брошенных на обочину жизни людей, где те за небольшие деньги получали доступ к Сети и даже место для сна, если раскошеливались на отдельную кабинку; кому-то хватало и стула в общем зале. Сначала спать в таком месте казалось неудобным, но усталость быстро все решила: и вскоре даже обычное кресло показалось невероятно мягким местом. Возвращаться обратно к хакингу совершенно не хотелось, при одной лишь мысли зарабатывать в Сети начинало тошнить, хотя, если так подумать, у нее были все возможности для этого, порт для глубокого погружения, целый ворох программ, оставшихся еще с корпы, включая ЛЕДоколы…

Черт. Столько способов выбраться из ямы, а она ни черта не могла. Чертова гордость.

В какой-то момент пришлось заткнуть ее, чтобы продержаться; найти на «Саншайне» парня, которому требовалось ломануть корпоративный имплант. Тот заплатил не так много, но это была честная сделка, и не пришлось тревожить организм выматывающей физической работой, на какую не всегда хватало сил.

Нужны были деньги. Много денег. Хотя бы на фальшивое удостоверение, а потом уже как-нибудь…

Харада что-нибудь придумает. Обязательно.

Выбора не было.

Сидя на лавке недалеко от места ее очередного заработка – надо было грузить ящики, денег давали немного, но работа была стабильной, плюс иногда позволяли бесплатно перекусить просрочкой – Харада подсчитывала полученные деньги. Кто бы мог подумать, что спустя десять лет она вновь увидит наличку – оплата по безналу стала для нее настолько привычной, что нечто подобное, то, что сохранилось лишь в самой заднице Эдо, теперь выглядело для нее дикостью. Руки тряслись. Не от нервов или усталости – начинался отходняк. Сраная «парамита», ей, конечно, знатно почистили организм, но приходилось тратиться на анти-токсины, чтобы не начало ломать. За две недели она собрала достаточно весомую сумму, чтобы купить еще дозу. Тогда можно будет продержаться до праздников. Тогда парень, что варил дешевый синтетический заменитель бензодитрополина (неплохо сбивал все эффекты), обещал дать скидку, а так как в праздники работы было больше, то и сумма на руках вырастет, и, может, ей удастся снять нормальную комнату в мотеле хотя бы на Новый год, а не проводить его в тесной кабинке интернет-кафе. В этом был свой шарм, несомненно, но ей было уже не двадцать с чем-то лет, чтобы думать только о сегодня.

Затраты были несоразмерны.

Полученные деньги приходилось тратить на оплату кабинки; еду, стирку одежды и поход в общественные бани, потому что без этого о работе можно было и не думать. Плюс часть отходила на анти-токсины. На руках оставалось совсем немного, она, конечно, исправно все копила, но остаток был настолько скудным, что смеяться хотелось от истерики, настолько это было несопоставимо с зарабатываемыми в прошлом деньгами.

Сейчас бы обратно домой…

Ногти неприятно скрипнули о пластиковый чехол, в котором лежали оставшиеся деньги. Назад, в родное лоно, Харада пошла почти сразу, конечно, не слишком разумное решение – только вот в квартире уже были другие жильцы. На удивление они оказались весьма приятными людьми и пояснили все спокойно, но одно было ясно: никто ее не ждал.

Возвращаться ей было некуда.

Такова цена одной ошибки.

Закусив губу, Харада опустила взгляд от невидимой точки вдали и вновь опустила взгляд на деньги и продолжила подсчет. Если повезет, сегодня она пообедает чем-то теплым и свежим, а не сухпайком. Хотелось какого-нибудь супа, может, с мясом… Черт, даже синтомясо пошло бы. Да что там, будто у нее сейчас вообще была надежда на нормальную натуральную еду. Вот уж шутка!

Она даже бровью не повела, когда над ней выросло несколько теней. Здоровье не позволяло участвовать в продолжительных потасовках, как и раньше, но умение смотреть прямо в душу и нашептывать не самые приятные истины, грозящие такими себе последствиями – это да, это осталось. И когда она углядела, что рядом с ней стоит не самого примечательного вида шпана, Харада сначала обвела их всех взглядом, мысленно прикидывая, кого можно будет ударить в глаз, чтобы свалить, и только потом низким грозным тоном прорычала:

– Съебались.

– По-моему, нечестно подсчитывать денежки и не делиться, ты так не думаешь?

– Нечестно будет, когда я вам глотки повырываю. Последняя попытка.

– А то че?

Один из парней резко схватил ее за шиворот и подтянул к себе. Ростом он был ниже, а потому Харада просто бросила на него унизительно невпечатленный взгляд, демонстрируя, что его попытки петушиться ее ничуть не впечатлили. Тот от такого аж покраснел и уже было занес кулак, чтобы пригрозить, но не успел даже отвести его назад до конца, как над ухом раздалось громкое:

– До кого доебываемся, ребятки?

«Только еще одного не хватало», – раздраженно подумалось.

И за этим пропустила удар. Не в лицо, как ожидала – в живот. За все то время, что она провела в… том месте инстинкты притупились, и интуиция тоже. Плохо. Рухнув на колени и сжавшись в клубок, она сжала чехол, надеясь, что как-нибудь выкрутиться, затем резко скосила взгляд в сторону.

Там стоят, наверное, их глава. Пацан с жутко суровой мордой и смешно окрашенными в полосочку волосами. Нынешняя мода была где-то за гранью понимания у Харады, а потому она предпочла просто не задумываться о том, зачем и почему. Лишь криво улыбнулась ему в лицо.

Странно знакомое…

Не стоило тратить на это время. Ей следовало ударить сначала его; после потери лидера группа засуетиться, и будет время дать деру. Не самая любимая тактика, но выбирать особо не приходилось.

– Тут кое-кто деньгами делиться не хочет!

– Деньгами? – он перевел взгляд на Хараду.

И они уставились друг на друга.

Пацан недоуменно вскинул бровь и нахмурился, после чего наклонил голову набок. В его мозгах явно происходили особо тяжелые процессы, настолько, что он даже закусил губу, продолжая сверлить ее крайне пристальным взглядом. Но стоило его верным шестеркам попытаться было пикнуть, чтобы понять, почему их лидер замешкался, мальчишка вдруг выдавил многозначное и даже вполне ошеломленное:

– Хм.

Целых добрых пару секунд они с Харадой тупо смотрели друг на друга, напряженно молча, пока вдруг он не широко раскрыл рот, словно до него наконец дошло то, о чем он так долго размышлял, и, с абсолютно шокированным видом, вдруг не произнес:

– Бля-я-я, это ж сеструха Широ.

Повисла еще одна немая пауза, пока шестерки этого пацана медленно отвернулись от своего босса и покосились на Хараду уже не с бойким желанием броситься в бой, а с каким-то странным ужасающим трепетом. Ну, в целом, зная Широ, можно было предположить, что именно так и будет… Чертова идиотка! Опять якшается не пойми с кем! Харада мысленно отвесила ей крепкого пинка под задницу, но отметила, что если бы не ее тупой нрав, то сейчас было бы очень и очень нехорошо. От мысли об этом лицо ее приняло крайне опасный вид, что, видимо, лишний раз напомнило этим малолетним дармоедам, против кого они пошли.

Когда немая драматичная пауза начала походить на немую очень-глупую-и-неловкую, шестерки зашелестели, явно обдумывая пути отступления. Они определенно слишком хорошо знали о Широ и о том, как интересно та реагировала на раздражители – Харада любила ее доводить в свое время, а потому прекрасно знала, чем это обыкновенно заканчивалось – и ощутить на себе ее гнев они явно не желали. Не только гнев. В основном то, чем он сопровождался. Заметив их смущение, главный пацан взмахнул рукой и указал пальцем куда-то в сторону.

– Съебите, ребятки. А я уговорю нашего гостя не сдавать вас.

– Простите пожалуйста! Не говорите Широ! – взвыла толпа и испарилась.