Текст книги "Пляска одержимости (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 53 страниц)

Хорин Такахиро.

Резко распахнув глаза, Харада уставилась на него.

Но, вопреки ее ожиданиям, Такахиро смотрел на нее с любопытством, словно не понимал, кто перед ним. Как на животное в цирке. Ну конечно, подумалось ей. Урод малолетний. Он же не знал о ней практически ничего. Харада всегда отчитывалась Вашимине, можно было сказать, что она подчинялась непосредственно ему, а не Такахиро, а пересекались они разве что на редких планерках; списывались в основном по почте.

– Очнулась, – с легкой улыбкой произнес он, и затем потер подбородок. – Хм-м…

Тот слегка сузил глаза, явно не в силах вспомнить, где он уже видел лицо Харады. Ну конечно, лишился работника в отделе и забыл – все они так делали. Все, кто побеждал по жизни. Впрочем, не ей самой говорить о подобном – когда-то давно в прошлом Харада тоже не помнила имен, забывала всех тех, кто вставал на ее пути и переставал играть какую-либо значимую роль в ее будущем, потому что она перешагивала через них и шла вперед. Все они потонули во тьме.

Лишь одно было выжжено в памяти.

Такигава.

– Эй.

Внезапный оклик Такахиро заставил Хараду вздрогнуть и резко поднять взгляд на него.

За все то время, пока в голове царил кавардак сплошь из воспоминаний об одном ублюдке со шрамами на лице, виновник всего этого шума успел переместиться от стола ближе к дивану и наклонился к Хараде, явно пытаясь вспомнить, где же он ее, Того Самого Раннера Котобуки, видел.

И, кажется, делал это вполне успешно, потому как легкое недоумение медленно переросло в удивление и почти даже шок. Так странно было видеть подобные эмоции на лице такого уебка, но Харада даже бровью не повела, лишь горделиво скривившись и задрав голову.

Это было почти приятно – видеть, как бледнеет Такахиро. Она видела такое раньше, и это были хорошие воспоминания. Его сестра была убита, и, наверное, маленький ублюдок винил в этом Хараду. Ну и пусть. Ведь если бы не заветное место главы отдела, которое эта крыса заняла, то ничего бы из этого не произошло. Включая смерть Цубаки.

– А ты не..?

Но не договорил.

Потому что узнал.

Кажется, осознание этого заставило его действительно поднапрячься, так, что Такахиро резко отшатнулся назад. Он во все глаза смотрел на то, как медленно садится на диване Харада, и затем севшим голосом назвал ее по имени:

– Ты. Харада Сен.

– До сих пор помнишь меня? Похвально.

Вытерев выступившую на губах кровь, Харада бросила на него тяжелый взгляд.

– И что теперь будешь делать?

– Поверить не могу… – все еще бормотал Такахиро. – Ты же должна быть мертва.

– Ну, как видишь, я выжила, – она развела руки в стороны. – Для этого и правда пришлось умереть. На мгновение. Но какая теперь разница.

– Это так много поясняет, – словно не слыша ее, бормотал он. Такахиро даже начал кружить по комнате, явно ошарашенный таким открытием. – Поверить не могу. Не могу поверить… Так вот почему система опознала тебя как «Химико 3.0».

От упоминания этого что-то внутри у Харады скрутилось, и она сдавленно зарычала, чем явно привлекла внимание Такахиро. Тот резко перевел на нее взгляд и чуть сузил глаза, возвращая себе самообладание, и затем уже более уверенным тоном произнес:

– Мы изъяли вашу программу и уничтожили. По-хорошему, мне надо было убить вас, но…

По какой-то причине он не договорил, и Харада сцепила зубы крепче. Не спрашивай ничего, держи самообладание. Это ловушка, чтобы потешить его самолюбие. Надо было вести себя осторожно, но ее так все задолбало, что она плюнула на какое-либо ноющее чувство самосохранения.

– Что, совесть в жопе заиграла? Ну-ну.

– Нет. Твоя сестра заглядывала.

Такахиро произнес это уверенно, зная, что за этим последует.

Всегда все было одинаково. У всех.

Такахиро ухмыльнулся. Психология отбросов была проста – все они начинали дико беспокоиться о своих семьях, стоило их лишь упомянуть. Никто не хотел выглядеть никчемным мусором в глазах своих родственников, никто не хотел ввязывать их в свои проблемы… Никто из честных.

Но в лапы Такахиро при расследованиях с отделом разведки попадали в основном такие, другие легко уходили от ответственности. Таким же был и тот парень, Ямато, перекинувший на Хараду, как на ответственную, свою вину в гибели Цубаки.

Знал бы Такахиро о том, чем это потом обернется… Смерть Цубаки была лишь началом.

В любом случае, такие парни были проблемой. Потому что им плевать было на остальных, и ловить их надо было по-особенному. С добропорядочными идиотами, которые были сами виноваты в своих проблемах, все было намного проще, и сейчас Такахиро предстояло выяснить, к какому типу относилась Харада.

Такахиро был уверен, что вне самых больных тем та была скользкой змеей, которую надо было сразу давить сапогом. Но то касалось работы, ситуаций, которые она еще могла контролировать – а что насчет другой ее стороны? Такахиро видел чуточку тогда, во время просмотра записей бойни, но этого было так мало.

Он наклонился вперед, думая, что сейчас увидит нечто интересное.

Но…

– Думаешь опробовать на мне дешевые психологические приемчики, которым всех учат в «Хорин»? – Харада сузила глаза и издевательски широко улыбнулась. – Я их тоже использовала, или уже забыл?

На секунду Такахиро стушевался – потому что как-то забыл об этом, в то же время о нем и говоря, но затем рассмеялся. Так громко, что его подчиненные заозирались, а Неги неодобрительно нахмурился.

Харада тоже рассмеялась – потому что в отличие от остолопов вокруг осознала абсурдность ситуации. Нет, определенно змеюка, как и он сам. Может, из этого даже что-нибудь выйдет, реши Такахиро вдруг поработать с ней.

Хотя обдурить ее будет труднее, чем Харада дурила того парня, Ямато.

Жаль, только, она ненавидела Такахиро всей душой. Никогда в жизни она не будет ему помогать. Жаль, очень и очень жаль…

– Если бы ты действительно видел ее, она бы исцарапала бы тебе лицо, – Харада хмыкнула той же неприятной улыбкой, что была у Широ. – А потом я бы убила тебя.

Нет, все-таки беспокоится.

Хотя похоже на правду. Пожалуй, Такахиро и не поверил бы в полное равнодушие после увиденного в бойне с Ямато. Но сейчас эта змеюка даже после всего произошедшего умудрялась балансировать на грани и держать лицо. Талант, не иначе! Хотя стоит Такахиро надавить на одну больную точку, и все посыплется. Был бы интересный эксперимент, на самом деле, но стоило ли оно?.. Стоило ли… Хм…

Вздохнув, он потер переносицу и с улыбкой взглянул на Хараду.

– Только это не шутка. Вашимине Широ действительно наладила со мной контакт, намереваясь найти любую крупицу информации о тебе, и, о, поверь, она была готова на что угодно, лишь бы получить даже самую малую кроху, – по мере рассказа брови Харады поднимались все выше и выше. – Она даже угрожала моему отцу. Того это, конечно, развеселило, но только представь, что он сделал бы с ней, будь у него настроение немного похуже…

Улыбнувшись еще шире, Такахиро спросил:

– Помнишь его?

Мгновенно Харада помрачнела лицом и оскалилась – вот она, больная точка.

– Это не считая того, что во всей этой попытке добраться до правды она решила «встречаться» со мной. Знаешь, я не очень-то люблю девчонок помладше, но Широ-тян была так хороша в поцелуях…

Он обвел губы языком.

Это было ниже его достоинства, на самом деле, но Такахиро не любил прощать тех, кто был виновен в смерти его семьи. Такигава, Харада – он найдет каждого. Но если первого он точно убьет, то вот ее… С ней можно было подумать. В конце концов, пусть он и был зол, но он рассуждал логически: и за прошедшие с бойни полтора года Харада пережила достаточно, чтобы он просто махнул рукой. Плюс, она все еще старалась убить Ямато, и гибель Цубаки была не целиком на ее руках, хотя, глядя ей в лицо, Такахиро хотел лишь плюнуть и занести кулак. Потому что из-за ее блядской игры в коши-мышки Цубаки умерла, а теперь еще и…

Но спокойно. Спокойно.

Держи себя в руках.

Сейчас ему просто был нужен повод выпустить гнев… Но он не должен был пасть лицом перед дворнягой. Посмотри, куда это завело ее. Глупо злиться на уже обиженных, не так ли? Держи себя в руках, держи себя в руках, держи себя в руках, держи…

– Не хочешь поработать на меня? Помочь в разработке вновь. Без «Химико», просто как штатный сотрудник. Заодно обеспечу тебе встречу с Широ-тян…

Тема про сестру была больной у них обеих, и у Широ, и у Харады. Ну точно, яблоко от яблони.

Когда ее лицо перекосило, Такарада едва сдержал пьяную улыбку. Это было так восхитительно – видеть эту злость! Принимать ее, знать, что сейчас она зла, что она тоже чувствует себя ущемленной, что теперь она понимает – каково это, не быть способным встретиться с любимым человеком! Только если она бежала от прошлого, то Такарада не мог сделать это вообще – потому что эта шваль заигралась и загубила Цубаки! А следом утащила за собой на дно и отца!

– Да пошел ты нахуй, уебище тупое! – взъярилась Харада, чувствуя, как пульсирует у нее жилка. За такие слова из нее точно выбьют все дерьмо, она прекрасно об этом знала, но было уже плевать. – Сам участвуй в своей ебаной разработке! «Химико», мать вашу! Или что? Как получил высокий пост за счет папаши, так все? Не умеешь уже нихуя, лишь сидеть на стуле ровно?! Ты сам чего-то добился в этой жизни, говна кусок?!

Она хотела гавкнуть ему что-то еще, но Такахиро оказался быстрее. Глаза его широко распахнулись на упоминании Тайтэна, а подрагивающие уголки рта, словно в предвкушении, опустились вниз. Страшный взгляд, прямо как у его сраного папаши.

Сильный удар в живот был подлым шагом; харкнув кровью, Харада замолчала, чувствуя, что находится на грани от очередной потери сознания. Она подняла взгляд на Такахиро, стоявшего над ней, и оскалилась, следом выплюнув:

– Сраный папенькин сынок.

Глаза у нее налились кровью.

– Что будем делать? – резко поинтересовался Неги, молча наблюдавший до этого.

Отряхнув руки, Такахиро брезгливо взглянул на нее и затем, скривившись, процедил:

– Выбейте из нее дерьмо и оставьте. Теперь мы знаем, кто был виновен во взломе, и знаем, что эти люди не представляют особого интереса для компании, – он кивнул Неги и сделал ручкой. – Дальше делайте что хотите. Мне все равно.

Неги пересекся взглядами с Харадой и на мгновение сузил глаза, словно сомневался, и затем развернулся к боссу:

– Вы уверены? Она может не пережить.

– Мне все равно, Неги, – зашипел он, неожиданно ощерившись. – Что, неужели мне все самому нужно показывать?

Но он показал.

Они выволокли ее на задний двор, и затем Такахиро на глазах у своих подчиненных устроил показательное избиение. Он больше не целился в живот, может, жаждал растянуть удовольствие, потому что знал, что бей он туда, долго бы она не продержалась – а может, в нем сыграло благоразумие; Харада знала, как неудобно было скрывать жертвы, если ты был виновен в чьей-то гибели – но продолжал бить. Где он только не бил…

Как больно.

В конце он встал прямо над ней, лежащей на только-только выпавшем снеге, успевшему окраситься в красный, и выплюнул:

– Больше не приближайся к нам, если не хочешь сдохнуть по-настоящему. Тупая сука, что ты о себе возомнила?! Знала бы свое место – ничего бы не произошло!

Он говорил про Цубаки. Не про «Пимику».

И, развернувшись на каблуке, ушел, а следом за ним – и его подчиненные; лишь Неги остановил на ней короткий взгляд.

Харада полностью проигнорировала его. Медленно откинувшись на спину, она подняла взгляд к небу.

Серое. Пустое. Начинал падать снег.

Солнце было сокрыто за плотной пеленой облаков, и лишь просветы были свидетельством его существования.

Мир превращался в монотонный монохром, где только кровь была единственным ярким пятном. Она медленно растекалась на снегу, окрашивая его в мерзкий ядовитый красный.

Глава 25. Путь наименьшего сопротивления

Знакомство с Вашимине случилось десять лет назад.

В этом самом месте.

Как странно было находиться тут вновь… Почти сюрреалистично.

Вероятно, за строительство объекта отвечала фирма, с которой он работал. Кто-то из «Хорин» заключил выгодный контракт, и понеслась. И, прибывший на инспекцию недостроенного объекта, он обнаружил крайне неприятный вид: стоящую за ограждением, на самом краю, глупую школьницу в очках и с косичками, с грубым лицом и заплаканными глазами, что решила избрать этот мост местом своей смерти. Она наверняка выглядела бедно, как и любой ученик тех школ, что существуют в районах окраины, куда ходят те немногие, кому есть дело до своего будущего: юбка из дешевой ткани, которую то и дело колыхал ветер, рубашка из жесткого волокна. Он, Вашимине, наверняка перепугался, что это станет концом для выгодных и идущих без сучка и задоринки деловых отношений, бросился вперед и, разумеется, остановил ее, как и полагалось всякому хорошему джентльмену: схватил за шиворот и затащил обратно в самый последний момент. Сделал выговор. Тогда его голос звучал крайне строго, напряженно, но он говорил без явных обвинений, скорее пытаясь успокоить этой нелепой твердостью, дескать, ничего страшного, и злой страшный взрослый, который наставит на путь истинный, уже тут. Такое впечатление сложилось от него в самый первый раз.

Вашимине был хорошим добрым человеком, умевшим разделять личное и рабочее, и весь тот яд, что берег для корпоративных разборок, не проник в его голос тогда вообще. Лишь легкая озадаченность. А потому он пояснил глупой девочке, что не стоит так просто жертвовать собой из-за каких-то глупостей, что в жизни будет множество новых возможностей и путей. Что жизнь – ценна. По доброте душевной, знающий множество мест, где берут на работу детей из бедных районов, он предложил помощь, дал визитку старого друга из семьи якудза. Полагал, что девочка устроится туда секретарем, проживет долгую скучную жизнь; может, понравится кому-то из бригадиров, и вместе, несмотря на все трудности, у них будет все хорошо.

Мог ли он догадаться, что девочка сбрила свои косы, коротко остригла волосы и скрыла очертания фигуры за мешковатой одеждой.

Что назвалась мужчиной, чтобы попасть туда, на вершину – поближе к солнцу.

Эдо был жесток к женщинам и требовал от них много. Накатоми Окинага была гением, поэтому ее признавали; как и ее подруги, члены совета директоров корпорации, что вели за собой людей благодаря своим умениям и харизме. Множество женщин добивалось постов, но это стоило огромной крови; патриархальное и застрявшее в стагнации общество не хотело признавать их и пускать к себе ближе. Девочка, не спрыгнувшая с моста вниз, хорошо это понимала, а потому решила пойти по самому легкому пути.

Раз уж природа наградила ее столь грубым лицом, то стоило им воспользоваться.

Тогда ей показалось, что он увидел что-то в ее лице; поэтому и помог. Всегда есть причина… Но она никогда не могла расспросить, было не до этого, а потом заваливать Вашимине глупыми вопросами стало попросту неловко. Может, ей показалось. Кто мог знать? Это случилось так давно. Но именно Вашимине дал ей шанс, несмотря ни на что, не попытался воспользоваться. Дал рекомендацию к своим знакомым в «Союзе 109», где она окончательно отринула свой старый образ приличной девочки в очках и с косичками и стала тем, кем прожила следующие десять лет – фальшивкой, попытавшейся изобразить из себя мужчину. Кого-то лучше, свой идеальный образ, такой же ненастоящий, как и все обещания корпораций.

Ответа Харада не знала.

И не узнает уже никогда. Да и ей плевать уже было. Прошлое осталось в прошлом.

Она вновь стояла тут, на уже достроенной эстакаде, тянувшейся далеко прочь в центр города.

Ветер пробирал до костей. Куртки у нее не было, лишь майка в засохшей крови. Но холода она не чувствовала, словно кровь, вскипевшая от этой злой глупой выходки богатенького сыночка, не давала ей окоченеть окончательно. Крепко держась руками за перила, она не мигающим взглядом смотрела под ноги, чувствуя, как сердцебиение отдается в ушах с каждой новой секундой. Все громче и громче.

Далеко внизу раскинулась грязная вода, вена Эдо, пронизывавшая ее насквозь. Заточенная в бетон в центре, она выбиралась из него тут и текла грязной серо-бурой массой. Попасть под кислотный дождь было безопасней для своей жизни, чем упасть туда. А с такой высоты – и подавно. Но это самый легкий путь. Путь наименьшего сопротивления.

Грязная, мерзкая река – и в этом отвратительном потоке Хараде виделась собственная никчемная жизнь, пришедшая к закономерному и глупому концу.

Она так проебалась. Везде, где только можно. В «Хорин», у Котобуки. Нигде ей не находилось места, все постоянно шло не так. Как бы не старалась она начать новую жизнь, ничего не получалось, судьба упорно напоминала ей, что глупой девочке в дешевой школьной форме стоило умереть еще тогда, тут же, на недостроенном мосту. Упорно показывала ей свое место, в ряду неудачников. Пора было уже смириться. Надо было отказаться от помощи Такарады, тогда бы она наконец умерла, и, если бы повезло, стала бы юрэем – и бороздила бы сеть беспокойным призраком, пока бы ее не прикончил сетевой самурай. Может, даже тот парень, дружок Ямато. Ханзе.

Судьба сделала оборот. Завершила свой круг с места, где она должна была умереть – но выжила, и теперь вновь стояла тут.

Стоя у края эстакады, Харада рассеянным взглядом смотрела вниз, не чувствуя даже страха. На губах явно проступила кровь, и она торопливо облизнула ее языком, проведя по губам быстрой змейкой. Бросила косой взгляд назад, на собственную руку, так крепко вцепившуюся в перила. Дешевый хром… Когда-то давно она дала отсечь от себя так много, и все ради этой сраной корпорации. Все ради пути наверх. Какая ирония, что, в итоге, та ее кинула, разобрала по кусочкам, уничтожила. Какая глупость.

От нее даже как от человека осталось совсем немного.

В голове проносились отстраненные картины. Воспоминания.

«То же самое место, где и тогда… Десять лет назад…»

Одна лишь мысль об этом была подобно впившейся в гнойную рану игле.

Да, именно это место десять лет назад стало точкой отчета, которая начала невообразимо долгую и мерзкую историю жизни в «Хорин». Кто бы мог подумать, что в конечном итоге она вновь вернется сюда, на этот мост, где когда-то давно чуть не совершила роковую ошибку и не сиганула вниз, прямо в воду. Хотя, кто знал, что случилось бы в той далекой невозможной реальности, где ей все же удалось бы сделать это? В том далеком размытом образе, к которому Харада так долго тянула руку… Так безуспешно.

Было бы хоть кому-то дело?

Харада сомневалась.

Однако, даже сейчас, благоразумие не покинуло ее окончательно. Самоубийство было глупой затеей. Мысли об этом – тем более. Последние полтора года дали ей хорошо понять, как все же ценит она свою пусть мизерную и несчастную, но все же продолжавшуюся жизнь – а поддайся она тогда собственным страхам и искушениям, сделай шаг в пустоту раньше, то потеряла бы и это. С другой стороны, тогда ей было что терять – будущее, всю жизнь впереди, ей даже восемнадцати-то не было по сути, совсем сопля, так, наверное, подумал и Вашимине, а сейчас даже это было утрачено за долгий десяток годов.

Скоро ей будет тридцать. Молодость осталась позади, та, которую велено было прожить весело и с чувством – ее же она бездарно потратила на работу до крови на ладонях в попытках добиться хоть чего-то. И ведь она и правда так думала, что вот, почти, еще чуть-чуть и она сумеет достигнуть успеха. И думалось Хараде, что именно тогда и начнется ее счастливая молодость, та самая, которую она не потратит бездарно, но будет не просто счастлива, но еще и при деньгах. Сможет улыбнуться остальным, тем, кто в школе так бездарно дразнил ее, покажет им!..

Но все это было бездарно утрачено.

Да что уж там с высоким слогом. Она все проебала.

Очень хотелось винить Тайтэна. За то, что издевался, ненавидел, заставил ее… Даже говорить об этом не хотелось. Очень хотелось винить Вашимине. За то, что не оценил, игнорировал, не помог. Очень хотелось винить Никайдо. За то, что опоздала, не стала поддержкой, осталась в стороне. Очень хотелось винить Ямато. За то, что сломал жизнь, разрушил все выстроенное с таким трепетом, искалечил…

Очень хотелось.

Ямато…

Рука непроизвольно сжала металл ограды крепче.

Харада замерла, чувствуя, как неприятно холодит кожу ледяной ветер. Ярость начала отступать, как и адреналин, оставляя место лишь усталости и разбитости.

Она не вспоминала это имя таким образом довольно долгое время – оно пришло на ум лишь в тот момент, когда она заявилась на порог к Широ и подумала о том, чего никогда не случилось. После этого было как-то не до того – изнуряющая работа, пустые сны, опять работа, работа, работа… В этом бешеном графике сложно было вспоминать не то что о Ямато, в принципе думать о давно ушедшем прошлом, но сейчас, когда ее жизнь вновь сделала крутой поворот, это имя вновь вернулось.

И невозможно было понять, что с ним делать.

Искренне ненавидеть? За полтора года это желание стухло. От яркой ненависти остались лишь ошметки. Когда-то давно Харада пообещала себе, что будет думать о нем каждый день, каждую секунду, чтобы хранить в сердце ту жгучую ярость для их встречи – той, что несомненно должна была состояться, как ей казалось. Но утопичным желаниям не было места в реальной жизни, и со временем образ Ямато стирался, лицо забывалось, голос складывался из гула собственных мыслей – лишь образ, фальшивка, не настоящий Ямато. Не тот ребенок, которого она встретила в дешевом ресторане, которому жеманно улыбалась, и который поведал ей историю о том, как трудно ему живется с амнезией. Игра света, созданная из лоскутков эмоций. В зависимости от момента менялся и образ, от монстра, убившего супругу Тайтэна, до жалкого мальчика, умоляющего не убивать его друзей.

Но одно было четко.

Единственное воспоминание о Ямато, что было чисто, словно стекло.

Тот самый момент, та самая секунда, когда он схватил ее отрезанную руку и взглянул на нее отрешенным стеклянным взглядом. Когда скривил лицо, словно собирался заплакать, скуксился, искази рот будто бы в омерзении… Когда бросил глупое извинение и сбежал. Харада помнила – его странный взгляд, все это, и видела, с каким ужасом он смотрел на нее. Он ведь не хотел, она чувствовала это, давно работала с людьми, и эта эмоция была невероятно четкой. Он ведь так оплакивал смерть Цубаки. Ямато бросил это последнее глупое: «прости» дрожащим слабым голосом, и дал деру, будто и сам хотел поскорее сбежать от всех ужасов принятия вины.

Харада искала о нем много информации. Она знала, как выглядят люди, которые добровольно выбрали путь крови и трупов, знала сраных шиноби, самых известных, серфила «Саншайн», доску для нетраннеров в Сети, где хваталась за любые слухи. Но таковым Ямато не выглядел, отнюдь. Он был похож на такого же неудачника, застрявшего не в своей истории. Он не стал глумиться над ней после победы, извинился, пусть и струсил.

Эта мысль держалась в голове крепко.

Ямато продолжил свой кровавый парад и завершил начатое четыре года назад, оставив «Хорин» в растерянности и ярости. Раньше, наверное, Харада бы от души посмеялась над ними, но в душе бы наверняка пожелала Ямато провала, из зависти, может, или отвращения – сейчас отчего-то не хотелось ничего из этого, может, лишь позлорадствовать над Тайтэном, упустившим момент гибели всей его семьи. Так ему, этому уебку, и надо.

За голову Ямато, судя по данным, которые она раскопала во время работы с «Химико», обещали огромную баснословную сумму, этого хватило бы на безбедную старость и счастливую жизнь до этого, но Харада чувствовала – найди она беглеца, отыщи его, то сейчас все равно не сдала бы «Хорин».

Просто назло.

Вода под ногами шумела. Волна, налетевшая на бетонный барьер, брызгами взмыла в воздух, отвлекая от размышлений.

Ладно, чего тянуть резину. Пора было сделать хоть что-то без оглядки. Поставить жирную точку.

Говорили, что в новую жизнь надо было вступать босиком. Потому как в иной мир, как и в земное жилище, в нечистой уличной обуви входить не полагается. Глупые традиции, честное слово. Наверное, тогда, десять лет назад, именно поэтому ей и не удалось совершить свой опрометчивый глупый поступок – не уважила божеств, полезла через перекладину прямо в ботинках.

И ее спас Вашимине.

Но ничего. Сейчас ее выволокли прочь так быстро, что она не успела обуться, так что шла босиком. Хорошо, что обморожения не наступит, в этом была польза от хрома. Сдерется синтокожа – не беда, в посмертии о таких деталях не волновались. Никому не будет дела, кто ты такой, ведь смерть – финальная остановка, и дальше ничего нет. Даже юрэи… лишь копии, а не оригиналы.

Сейчас вокруг было пусто, мертво – зимнее ранее утро, когда живущие во тьме уже коснулись головой подушки, а те, кто по утрам толкается в поездах, еще не встали. Мертвое время для мертвого прощания.

Никто ее не спасет.

Ну и хорошо. Ну и славно.

Крепко схватившись за опору фонаря, Харада медленно забралась на ограду. От легкого прикосновения к еще родной коже металла ограды ей показалось, будто бы обожглась, настолько ледяным тут все было. Несколько секунд она смотрела вниз, на воду, чувствовала, как невольно поджимает босые пальцы. Ну же. Сделай это, кричало все внутри. Закончи эту нелепую историю.

Остался один шаг – и вперед, в небытие.

Крепко держась за фонарный столб, тускло освещавший улицу в рассветные часы, Харада сузила глаза – и посмотрела вдаль, туда, где медленно поднималось над не дремлющим городом блеклое солнце, едва пробивавшееся сквозь смог и облака. Для светила, для всех остальных это было началом нового дня, одного из многих. Очередная серая рутина, которая начнется тихо и таким же образом завершится.

Где-то глубоко внутри что-то сильно заболело, там, под сердцем – и к своему неудовольствию Харада отметила, что, пожалуй, все еще слишком любила свою жизнь и не хотела ее вот так вот глупо прекращать. Там, впереди, ее могло ждать столько возможностей, столько открытий – целая жизнь! Но одна только мысль о том, что вновь придется карабкаться к счастью, вновь пытаться достичь чего-то, что могло утечь из рук подобно песку, останавливала. В этом все равно не было никакого смысла. Жизнь ее ненавидит, все ее ненавидят. Проще – не быть.

Она слишком устала.

Пора было с этим заканчивать.

Всему миру было насрать на нее. Если кто и будет плакать по ней, то, может быть, кто-то из родных – да и то немного, приличия ради, а не потому, что было действительно жалко. У Широ была своя хорошая жизнь, хоть что-то ей удалось обеспечить. Мама же… Мамы… Ей хорошо в посмертии. Там она будет в покое. А таинственного отца она так и не встречала. Ублюдок сбежал, даже не зная, наверное, что оставил женщину с ребенком одну.

Широ…

Главное, что с Широ все было хорошо. Хотя бы с Широ. Она проживет счастливую жизнь у Вашимине и забудет о сестре довольно скоро. Это нормально. Харада не могла ее осуждать. У Широ было столько возможностей, столько всего. Она – словно цветок, выросший посреди асфальта, невероятно красивая, и на сердце было радостно, что хотя бы у сестры судьба сложится хорошо.

Нет… Надо оставить эти мысли… Иначе так никогда не закончить.

Харада еще раз взглянула на воду под ногами. Сглотнула. В голове прокрутила все то, что проговаривала про себя до этого, все аргументы в пользу такого быстрого конца.

Может, она излишне жалела себя.

Может, все это было чушью – эти ее мысли. И она просто струсила и сдалась.

Но разницы не было никакой.

Хорошо было бы вновь встретиться с Ямато. Выбить из него все дерьмо, но не убивать. В конце концов, он был всего лишь инструментом в чужих руках. Хорошим. Но слишком человечным. Он должен был прикончить ее тогда, рядом с Цубаки, и ничего бы из этого не случилось. Ничего из… Того ада, что произошел там… Свободная рука невольно потянулась к животу, к болящей ране, и Харада невольно сильно закусила губу. Плевать. Плевать, что случилось. Тайтэн свихнулся, сошел с ума после смерти жены, а гибель дочери довела его окончательно. На больных не обижаются. Все равно она скоро умрет, а становиться мстительным духом совершенно не хотелось. Тайтэн угробит себя сам, умрет жалкой смертью. Она должна была быть выше этого, переступить. Все уже произошло. Она ненавидела его… но в этой ненависти уже не было смысла.

Оставался один шаг.

Все, конец. Хватит рассусоливать. Ее ничто не держало в этом мире. Все, что только можно было, она уже сделала. Широ проживет хорошую жизнь в окружении денег и любви. «Хорин» и ее маленький отряд продолжал процветать, Котобуки найдет себе нового помощника, и все будут счастливы. А ее тело распадется на атомы в кислотной каше реки под ногами, рассыплется прахом, как и воспоминания о ней самой. Да… Прекрасное забытье… Столь желанное тогда, в лабораториях «Хорин»…

(когда-то давно она видела таких самоубийц; как они шагали в окно; и слышала этот ужасающий громкий звук, словно что-то взорвалось, хлопнуло, когда их тела падали на машины)

И Харада выгнулась вперед, сделав шаг.

Блаженное ничто ждало впереди…

Но что-то вдруг схватило ее за руку…

… так ей почудилось в то самое мгновение, но то была ее собственная рука, крепко схватившаяся за столб. Взглянув назад, на это, она вдруг нервно заулыбалась, потом рассмеялась, дико, истерично, чувствуя, как это было глупо. Даже сигануть вниз не могу, вот же трусиха, такие мысли неслись в голове. Как тебя вообще кто-то терпел? Не можешь закончить начатое, жалкая неудачница. Тебе уже давно пора сдохнуть.

Сдохнуть.

Она вновь уставилась вниз, на реку под ногами.

К горлу что-то подступило.

Ну как же так? Казалось, такой идеальный момент, чтобы оборвать все. А она даже этого не смогла сделать. Вот же трусиха, и правда. Тайтэн был прав насчет нее. Она ни на что не годна, даже с собой покончить не в состоянии, потому что струсила. Ну и где в этой жизни справедливость? Может, она просто заслужила все, что с ней произошло?

За этими мыслями она не расслышала, как позади раздались шаги, сначала неторопливые, но потом все громче и громче, цокот каблуков раздавался по пустой автостраде. Не услышала и то, как резко кто-то остановился позади, тяжело дыша, и поняла, что там кто-то есть, только в ту секунду, когда чьи-то руки обвили ее ноги и резко дернули назад, отчего она пошатнулась и едва не повалилась на землю.

Вцепившись в фонарный столб, Харада резко обернулась: и увидела блондинку в дешевом офисном костюме, одна туфля у которой валялась поодаль, а сама она, в съехавшей куртке, смотрела на нее со взглядом полного ужаса, будто бы видела зрелище крайне неприятное и отвратительное. Вытаращившись на нее, она резко вскинула руки, явно стараясь вцепиться вновь, после чего звонко заверещала: