Текст книги "Пляска одержимости (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 53 страниц)

Он не мог пояснить это странное ощущение.

В этой сцене Инари должен был быть его верным спутником, уламывать пацана нужно было ему, опять, уж больно, по словам Хэнми, здорово у него получалось изображать из себя агитатора. Оратором Накадзима, по собственному мнению, был мягко говоря херовым, но он понадеялся на свое природное очарование и харизму (Хэнми бы обсмеяла его за подобные мысли), и, резким движением поправив костюм, слегка поклонился:

– Здрасьте.

Ему казалось, что сейчас очкастый гавкнет на него и попытается прогнать, но он продолжал смотреть на Накадзиму очень недовольным злобным взглядом, будто бы тот покусился на священную корову. Что-то в нем было очень неприятное, словно это был не просто товарищ пацана, а кто-то… Накадзима не мог ухватить мысль за хвост, та постоянно ускользала, но по ощущениям он казался очень скользким типом.

Откашлявшись, он потер шею:

– В общем… Сумэраги-сан… Ты же не против, если я буду называть тебя по-старому? Такигавой.

– Такигава? Кто это…

Пацан повторил фамилию, словно впервые слыша, после чего вдруг глаза у него распахнулись, а следом он скривился и схватился за голову. Болезненная вспышка была такой резкой, что даже спутник Такигавы не ожидал и дернулся, странно смотря на мальчишку. Последствия взлома, вдруг понял Накадзима. Он растерянно взглянул на то, как согнулся Ямато на лавке, после чего перевел неуверенный взгляд на его спутника. Очкастый так и не сдвинулся с места, хотя поднял взгляд с напарника и вновь уставился ему в глаза. И взгляд у него был абсолютно не доброжелательный, словно сейчас он окончательно все понял и убедился.

Разруливать такие ситуации он был не мастак, и Накадзима впал в ступор. Была бы тут Хэнми, она бы сказала что-то умное, но…

– Я так и знала, что ты облажаешься. Двигай жопой.

Помянешь демона.

Бросив на него многозначительный грозный взгляд, Хэнми кивнула Инари и вышла вперед, после чего сурово уставилась сначала на очкастого, а потом на Ямато. В голосе ее не было ни намека на жалость или нечто подобное: сразу было понятно, что она пришла сюда работать, а не сиськи мять, как до этого делал это Накадзима. Эх, говорила ему мамочка, слишком уж он мягок!

– Сумэраги-кун. Возможно, ты уже знаешь, что до потери памяти ты был шиноби.

Тот, все еще держась за голову, кивнул, и лицо Хэнми немного расслабилось.

– Хорошо. Мы пришли от твоего бывшего работодателя.

– Взымать долги? – невесело ухмыльнулся пацан.

Накадзиме на мгновение стало неловко. Он помнил о ситуации с Юасой, и то, что грозно выглядящая троица так нагло ввалилась к нему в раздевалку ситуации не помогало. Но он все еще не понимал, почему молчит очкастый – выглядел он так, словно бросится на них в любой момент, а по итогу просто держал рот на замке, будто бы и не надо было ничего говорить. Что-то готовил? Это была ловушка? Или выжидал и наблюдал за ситуацией?

– Нет. Ты хорошо выполнил для него несколько заданий, и он хотел бы предложить тебе новую работу.

– Простите, – наконец подал голос очкастый и оскалился сильнее, – но мы уже работаем вдвоем.

– Это хорошо оплачиваемая работа, – проигнорировала его Хэнми, сверля Ямато пристальным взглядом. – Босс очень хорошего мнения о тебе, и потому он будет рад твоему возвращению.

– По-моему, я четко произнес, что Сумэраги-кун сейчас не доступен.

Голос очкастого так и звенел яростью, и он наконец сделал шаг вперед по направлению к ним. В диалогах Накадзима силен не был, зато морды чистил хоть куда, а потому он выступил перед Хэнми – и они с блондинчиком уставились друг другу в глаза, словно играя в гляделки. Только вот у этого хмыря отлично получалось не моргать и смотреть до жопы страшным взглядом, отчего Накадзима ощутил быстро приближающийся проигрыш.

Не помогало и то, что краем глаза он заметил, как к двери прислонилась еще одна фигура, до этого стоявшая в тени – молодой мужчина женственного вида с яркими зелеными глазами. Он смотрел точно так же недобро, и довольным не выглядел. Даже расслабленная поза не помогала, по напряжению мышц было видно, что стоит Накадзиме двинуться вперед, как на него тут же бросятся.

– Ханзе… – слабо окликнул очкастого Ямато. – Не надо.

Он поднял взгляд на Накадзиму и Хэнми, после чего усталым тоном произнес:

– Кто этот человек?

– Окамура Тенсай. Влиятельный человек подполья. Он хочет с тобой встретиться, – не моргнув, проговорила Хэнми. Все это время она не сводила взгляда с Ханзе и типа позади, явно давая понять, что готова драться и с поля брани не сбежит. – Ты можешь отказаться от работы. Но он будет рад, если ты придешь на встречу. Это все, чего он просит.

Неожиданно лицо блондинчика озарила странная эмоция, будто бы возбуждение или радость, однако, быстро сменившаяся.

– Шавкам Окамуры тут не рады, – ощерился очкастый.

Значит, знал? Интересно. Накадзима покосился в сторону мужчины у двери, гадая, известно ли ему, но лицо того осталось все той непроницаемой маской. Ямато же явно сомневался такому предложению, он несколько раз повторил имя Окамуры, словно пытаясь распробовать, вспомнить, но только затем, чтобы в конце концов схватиться за голову вновь и сжаться в клубок. Наверное, так возвращаются воспоминания, подумалось Накадзиме. Очень болезненно. Бедный пацан, врагу такого не пожелаешь. И ведь если бы не дело Окамуры, с ним бы подобного и не произошло…

Он с удивлением увидел, как Ханзе наконец отвел взгляд от Хэнми, разъяренный, словно они посягнули на его святыню, и обернулся к пацану. Значит, и правда товарищи. О чем они говорили, слышно не было, но очкастый явно что-то шептал Ямато на ухо и хлопал его по плечу, после чего протянул что-то в руку. Таблетки, быть может? Странно было видеть столь неприятную рожу такой озадаченной и взволнованной.

Затем он поднял взгляд на присутствующих и скривил рот в безобразной усмешке. Взгляд его больше волнением и не пах.

Страшным тоном он прошипел:

– Съебите. От вас одни проблемы, не видите? Так и передайте Окамуре, что Такигавы больше нет.

Прямо как и говорила Юкико.

На выходе Накадзима вдруг понял, что Инари так и не произнес ни слова, все время смотря на Ханзе.

Голова продолжала раскалываться весь вечер, и обезболивающее помогало не сильно. Настолько, что Ханзе пришлось по-быстрому собраться и отправиться к тому рипперу, Шинсею, чтобы узнавать о чем-то более действенном. Его явно бесило то, что приходилось заниматься такой мелочью, но Ямато был нужен Ханзе, и, значит, ради него он был готов на многое, как и говорил. Сам Ямато же все это время лежал у того в квартире дома на разложенном футоне, пытаясь сосредоточиться на чем угодно, кроме головной боли.

Но та не утихала. Словно ему в виски вбивали раскаленные гвозди. Один за другим.

Еще никогда после «пробуждения» три года назад он не чувствовал себя настолько херово и слабо, и, кажется, он выглядел настолько же плохо, что даже равнодушный ко всему Отора согласилась посидеть с ним и посмотреть, чтобы ничего не случилось. Неужели все и правда походило на то, будто сейчас откинется? Ямато не знал ответа, да и, если честно, не особо горел желанием раскрывать эту тайну. Он лишь изредка косился на застывшую фигуру рядом, смотревшую на него с легкими нотками паники, ужаса, что для человека, так легко давшего убить себя… одну из марионеток, было как минимум странно.

Он с тихим стоном уткнулся лицом в ладони, и когда Отора склонился к нему с явным вопросом во взгляде, пробормотал:

– Я позвонил сестре по пути… узнать об этом…

– О своем старом имени?

– Ага… В итоге она созналась. Про то, что я был шиноби, про прошлую фамилию… Не понимаю, Ханзе что ли это не знал?.. Если он упоминал ее… Тогда я и правда никакой не потомок…

Отора неожиданно хмыкнул с крайне озлобленным видом.

– Думаю, Ханзе либо все знал, просто не хотел трогать твои воспоминания раньше времени. Либо твой фальшивый айдишник привязан к старому, и при поиске Такигавы появился твой образ. Ты знаешь его. Он мог не придать значению, что вы с сестрой не родственники.

– «Ложь во благо», да?

– Он тебе разве что-то говорил про сестру?

Ямато покривился. Да, упоминал, но так вскользь, словно намеренно не хотел касаться этой темы. «Нам нужен сильный идол», что-то такое. Но это поясняло, почему он был заинтересован конкретно в нем, а сестру не рассматривал вообще. Не только же в профессии тут было дело, будь она единственной носительницей имперской крови, то он бы наверняка проигнорировал ее прошлый род деятельности. Все дело в красивых словах и обертке.

Очень хотелось верить Ханзе. Все же, пока все, что он делал, было во благо – отвел к рипперу, помог с деньгами, предлагал лучшую жизнь и согласился на довольно ограниченные условия для использования «образа» Ямато как императора в их бунтарских делишках. Помог сбежать с «Крысиных Бегов», в конце концов. Плюс он был болтливым придурком, довольно приятным… Не сделал ничего плохого, все, что творил – во благо.

И сейчас тратил время, чтобы найти обезболивающее.

Пожав плечами, Ямато прикрыл глаза, опуская голову на подушку. Он почувствовал, как чужая рука опустилась ему на лоб – приятная, прохладная, и, помедлив, накрыл ее своей, чтобы Отора не убрал.

– Я так боюсь, что я опять доверился непонятно кому… Как тогда с Юасой…

– Может быть.

– И этот Окамура… Не знаю, кто он, но пошел он к черту. Если это его миссия привела к тем, что у меня в голове такой ужас, то…

Отора не ответил ему, и Ямато знал причину – не Окамура был виноват в проблемах с головой, это была та женщина, тот встреченный на мосту призрак. И по какой-то причине Отору это страшно беспокоило. Может, это и правда был не он?.. Просто знакомый, такое же страшное воспоминание, отчего сейчас он и вел себя столь напуганно. Вне своего типичного образа. Странно было думать, что человек, не демонстрировавшй особо много эмпатии ранее, мог вот так реагировать.

– Надеюсь, он скоро вернется. Голова болит…

Ямато свернулся в клубок, и Отора провел рукой по лицу, осторожно.

– Спи. Сон лечит.

– Ты не уйдешь?..

– Нет. Я рядом.

Чуть подумав, он схватил его за руку и перевернулся набок, зажав ладонь между подушкой и щекой. И пояснил, подумав, что сейчас Отора на него гавкнет:

– Чтобы точно не ушел.

Но он промолчал.

– Имеет ли теперь все это смысл. Стараться ради долга, сестры. Если она мне врала, а я вовсе никакой не Ямато, а кто-то по фамилии Такигава. Так глупо.

Где, в итоге, была истина? Кому можно было верить?

Что из узнанного им было правдой?

– Разве это меняет сущность того, кто ты сейчас? – раздался рокочущий голос Оторы, спокойный, но вместе с тем пугающий. – Ты – все еще ты. Имя играет меньшую роль. Смени хоть множество масок, но тебя это не изменит.

– Уж тебе-то в этом можно доверять, да?

Но в ответ донеслась лишь тишина.

Далеко отсюда в одной из подворотен Ханзе с ожесточением ударил кулаком по стене, после чего шумно выдохнул. Одной рукой он откинул волосы назад и внимательно посмотрел на человека перед собой, чтобы потом дрожащим от гнева голосом продолжить:

– Ты представляешь!.. Шавки Окамуры! Ладно, это хотя бы было полезно.

Они стояли в одной из многочисленных темных подворотен трущоб. За каким-то дешевым клубом, где все стены были разукрашены плакатами с выступающими там андерграундными группами, которым никогда не достигнуть даже сотого места в рейтинге «Зетима». Сигарета во рту Ханзе ходила из стороны в сторону, так и грозя выпасть.

Но он чувствовал покалывающее возбуждение от того, что все шло лучше, чем он предполагал. Да, эта троица была очень некстати, но, значит, Окамура обратил на них внимание. Хорошо. Это Ханзе еще очень даже пригодится. У него было столько планов, и если хотя бы один винтик начинал вращение, то можно было не беспокоиться – остальные подтянуться следом.

Его собеседник наблюдал за этим с мало скрываемым весельем. Когда Ханзе вновь нервно затоптал ногой по земле, он со смешком бросил:

– Тебя настолько сильно бесит, что кто-то рассказал все твоему пацану раньше тебя?

– Дело не в этом!.. Хотя, в этом тоже. У него же там, – Ханзе постучал пальцем по виску, – все совсем плохо. Я и так стараюсь подавать информацию частями, чтобы у него точно крыша не поехала от того, что в свое время устроил этот ебантяй, ну, знаешь, что он творит. А приходят они и давай, блять, все сразу выкладывать. Его аж скрутило! Ладно, даже если мы это опустим, Ямато-кун вроде не тряпка, справится, он сильный мальчик. Мне просто пиздец как не нравится, когда всякие бляди, вроде Окамуры, начинают лезть в мои дела раньше положенного им срока! Не могли прийти немного попозже? Я, бля, теперь не знаю, во что это может вылиться.

Его собеседник лишь развел руки с беззаботной улыбкой, мол, понятия не имею, и Ханзе поморщился.

– Тебя это тоже касается, вообще-то.

– Ну так. Не особо.

– О нет, дружище. Если они влезут слишком далеко, то, мой дорогой Нитта, наши планы пойдут по пизде.

Они вновь уставились друг другу в глаза, и Ханзе криво улыбнулся; затянулся, после чего спешно потушил окурок о ближайший постер, опустив сигарету прямо на лицо какой-то девчонке, превращая то в пепел. Взглядом он на мгновение задержался на медленно расползающейся по бумаге черной корочке, после чего резко взгляд на Нитту. Сейчас у него не было времени играться, пора было приступать к основым действиям. Что ж, Ямато узнал все раньше времени. Плохо. Но пока что у него была возможность сделать все намного лучше.

Низким голосом произнес:

– Не будем сразу лезть на рожон. У Окамуры есть три информатора. Фотографии я тебе переслал. Найди их и разберись. Мне они не нужны, а свою полезность они уже пережили сполна, нам не нужно, чтобы встреча старика и Ямато произошла, будет больше проблем, на этом этапе уж точно. Если я верно понимаю, они тоже лезли к вам на сервера. Сплавь своему боссу, а дальше пусть развлекаются друг с другом, пока мы творим историю.

Улыбнувшись ему в ответ, Нитта шуточно отсалютовал.

Глава 12. Преподать урок

Возвращение домой не принесло никакого чувства облегчения.

Тут, в тесных четырех стенах крохотного жилого комплекса где-то на окраине Тосимы в одной из мегабашен, продолжалась все та же игра на публику, что и до этого. Обмануть, ввести в заблуждение, продолжить делать вид, что все в порядке, хотя это ровным счетом не так. Конечно, раньше было гораздо хуже, в грязных мерзких трущобах, но ему удалось оттуда вырваться, вместе с матерью и сестрой, пусть для этого и потребовалось невероятно много усилий. В чистый славный мир, где совсем чуть-чуть – и он достигнет своего места под солнцем. Ведь до него осталось так мало, совсем небольшой шажок. Нужно было лишь убедить начальство, что он лучше, он – та верная инвестиция, какая принесет только пользу. А потом господин Вашимине, конечно же, вознаградит его за все содеянное, ведь он сделал все правильно, наказал виновных, и даже не потратил на это ни иены корпоративного бюджета. Все сам. Своей кровью.

Но пока что перспектива лишь маячила вдалеке.

Нужно было выждать и подготовиться.

Ожидание, как известно, одна из самых сложных частей их профессии.

Хлопнула входная дверь, и Харада тяжело выдохнул сквозь зубы. Сегодняшние поиски увенчались успехом, им удалось выйти на чужой след, спасибо неожиданной помощи от Нитты, но пока рано было праздновать. Прежде всего следовало подготовиться ко встрече со злоумышленником. Если он так легко пробрался внутрь хорошо охраняемого небоскреба, то у него наверняка были способы точно так же ускользнуть из их рук. С учетом, что ни один сканер не засек ничего… проблемы могли возникнуть на стадии поиска, но Нитта словно что-то знал. Было ли это подсознательной чуйкой? Может, у него были знакомые в тенях, которые сливали подобную информацию за бесценок? В конце концов, помнится, он тоже был из подполья, ранее даже из банды, они вдвоем пришли из семьи Ода под «Союзом 109», из якудза, где потом благодаря своим навыкам добились более четкого положения в иерархии корпорации…

Хараде очень не хотелось бы упустить злоумышленника, который мог вывести их на еще более крупную рыбу. Неизвестно, кто мог проникнуть внутрь, но настолько наглым корпоративным шпионажем могли заниматься лишь шиноби, а они, как известно, были лишь ведомыми рабами на поводке у какого-то серьезного крупного игрока. Но вместе с тем он не забывал и о Ямато, который был повязан с резней три года назад. Остальным, даже Цубаки, он об этом не говорил, но продолжал следить за мальчишкой. Принести его голову господину Хорин будет куда более знаменательным событием, чем нахождение того странного ночного гостя. Господин Тайтэн крайне тяжело переживал гибель любимой жены, и ее убийца, доставленный «совершенно случайно», будет Хараде в помощь в продвижении. Может, наконец, Тайтэн перестанет смотреть на него, словно на мусор.

Чертов ублюдок… Стоило это подумать, как зубы сжались крепче, и, окончательно войдя в прихожую, он остановился, замирая. Не время сейчас мыслить о подобном. Сначала надо завершить все поиски. Подобная самодеятельность может выйти ему боком, но он был готов к риску. Поэтому, прежде чем делить шкуру неубитого медведя, надо было рассудить, что делать дальше. На что сделать упор. Честно говоря, очевидно, что он намеревался сначала поискать таинственного ночного взломщика, но Ямато все еще казался крайне лакомой целью…

Сколько выборов… Выборов…

Квартира, в которую он вошел, была небогатой крохотной коробкой стандартной площади: жилая комната в девять татами, вытянутая, словно прямоугольник, кухонный угол, душ. Не более. С учетом, что он почти не бывал тут, проводя как можно больше времени на работе – выслуживаясь – Хараду полностью устраивало жилье. Будь его воля, он бы переехал в квартиру еще меньше, но у него были обстоятельства, не позволявшие существовать в мизерных четырех с половиной татами. И обстоятельство это…

Стянув ботинки, он пошел вглубь квартиры, и откуда-то с кухни раздалось негромкое слабое:

– Сен-тян? Это ты?

– Это я.

Мать опять что-то кашеварила на кухне. Жаль, очень жаль, но вместе с тем он предусмотрительно не купил себе что-то в ближайшей лавке что-то дешевое для быстрого приготовления. Домашняя еда, пусть даже из синтетических продуктов, всегда была вкуснее и полезнее, чем то дерьмо, что продавали на улице. Проблема была совершенно не в еде, честно говоря, само качество устраивало его полностью, но если мать тянуло на кухню, значит, обострялся один из ее приступов, и…

Харада медленно двинулся в сторону единственного светлого места в квартире, туда, где и была мать.

Район Тосима, где они жили, был бедным; но здесь было достаточно дешевое жилье в огромных человеческих муравейниках, которое он мог себе позволить со своей зарплатой. К сожалению, до более значимой позиции было еще далеко, а большая часть денег уходила на лекарства матери… Было не до роскоши. Он долго подбирал, копил, чтобы наконец вырваться из грязного жилья в трущобах Сэтагайи, где они жили до этого. Квартира могла быть и побольше, честно говоря, но им вдвоем с матерью такое было ни к чему: лишнее пространство все равно будет пустовать. Мама там вряд ли что-то будет делать, лишь иногда, а сам Харада почти все время проводил на работе, возвращаясь назад ради коротких сессий сна. Никайдо говорила, что тут было тесновато – они пару раз посещали это место вдвоем, обычно после пьянок – но Харада тогда лишь зло закатывал глаза: на фоне ее роскошного семейного гнездышка это место конечно выглядело жутко. У наследниц богатых семей и людей из подполья были разные приоритеты.

Но глупо было сравнивать то, на что он накопил с таким огромным трудом, и почти что родовое поместье богатого клана.

Когда он вошел на кухню, мать в дешевом переднике с мультяшной собакой обернулась.

Харада Ахэ… Так ее звали. Верно.

– А вот и ты! Наконец. Я думала, ты опять на переработках.

– Сегодня удалось без них.

– Хорошо, хорошо.

Вынеся несколько тарелок, мама поставила их на низкий столик и села рядом, после чего потерла руки и улыбнулась.

У нее было приятное лицо; кто-то говорил, что Харада очень сильно походил на нее, но лично у него не получалось отыскать значительных сходств кроме разве что цвета глаз, ледяного. Угловатое тонкое лицо, бледное, с тонкими губами и длинными волосами, частично поседевшими от лекарств. Вот у сестры – да, но и про сестру говорили, что они очень похожи, и… Ладно, может, ему просто стоило принять это, как факт. Харада отмахнулся от назойливой мыслишки, как от мухи.

Сегодня на ужин была рыба. Не самое любимое блюдо, но после недели на сухпайке, который продавался в автомате на первом этаже башни «Хорин», это было подобно манне небесной. Что-то тепленькое и не отдававшее пластиком… Синтетическая, разумеется, настоящую он пробовал только у Вашимине, когда тот приглашал к себе в особняк. Вот там было где разгуляться… Ну ничего, пронеслась в голове мечтательная мысль, если все удастся, то, может, скоро он тоже сумеет позволить себе подобный дом, прислугу и качественную еду.

На столе, помимо их, стояли еще две порции, и Харада мимолетно скользнул по ним взглядом, после чего вновь поднял глаза на мать. Поджал губы, но ничего не сказал. Та же, не замечая, потерла руки и следом разломила палочки, потом мягким тоном поинтересовалась:

– Как дела на работе?

– Как обычно. Вышли на след очередного шпиона.

Он не очень любил посвящать мать в рабочие проблемы; она в них не особо много понимала, да и все могло свестись к очередным жалобам на босса и так далее. А Харада хотя бы минимально пытался не тащить негатив домой. Разломив палочки следом, он подцепил кусочек рыбы.

Мать задумчиво произнесла:

– Надеюсь, вы его быстро поймаете.

Потянулась рукой к бутылке воды.

– А как поживает Никайдо-тян? Такая чудесная девочка…

– Сломала вчера одному умнику ногу, – угрюмо произнес Харада, ухмыляясь, в ответ на что мать сердито свела брови на переносице.

– Какой кошмар! Это же не застольная тема!

– Ты сама спросила, – невинным голоском парировал он.

– Сен, ну ты же не ребенок, в конце концов, надо понимать, о чем можно говорить за ужином!

Вскинув руки в сдающейся позе, Харада беззлобно сверкнул зубами.

– Прости, прости.

Хотя, честно сказать, угрызений совести не чувствовал ощущений.

Сейчас, пока ничего не произошло, все проходило нормально. В такие моменты возвращаться домой было даже хорошо, приятно; честно признаться, но он так долго засиживался на работе только потому, что не хотел вновь встречаться с определенными… проблемами, верно. Он подцепил еще один кусочек рыбы палочками, но внезапный слабый голос матери остановил, заставив выронить:

– Погоди, сначала надо дождаться отца и сестру…

И вот опять.

Рука невольно сжалась в кулак, но Харада мысленно приказал себе остановиться. Потом нарочито спокойным тоном проговорил:

– Широ ночует у подруги. Ты забыла?

– Да? Я не помню, чтобы она…

– Она точно предупреждала, – надавил он, не желая слушать возражений. – У них же скоро экзамены. Ей хочется сдать все получше, а ты сама знаешь, как тяжело ее в принципе заставить учиться. Если Широ решила наконец взяться за ум, то пускай.

Мать стыдливо опустила глаза, искренне жалея о своем промахе… Промахе ли. Харада сильнее сжал зубы. Плевать. Плевать, плевать, плевать. Главное, чтобы эта тема больше не поднималась. Черт. Он же знал, что так все и будет. Надо будет вновь обратиться ко врачу, потому что в последнее время эти приступы начали усугубляться.

Он вздрогнул, когда та обронила следующую фразу:

– Какая жалость. Надо убрать порцию… А отец…

– Отец… – Харада помедлил и уставился на четвертую порцию. Сглотнул.

Давай же. Скажи это. Покажи ей правду. Ты ведь знаешь, что за этим последует: очередная ругань, очередной приступ. Но зато совесть будет чище, разве не так? Харада долго смотрел на тарелку, чувствуя на себе растерянный взгляд, потом резко поднял голову – и натянуто улыбнулся, фальшиво, так, как всегда и делал на работе.

Главное умение, которое он учит на работе – хорошо врать.

– Он опоздает.

– Он не предупреждал.

– Он точно звонил. Я помню. Ты еще была недовольна.

Мать вновь заохала, забормотала себе под нос что-то тоскливо, сложив руки у груди, после чего поднялась и взяла в руки две лишние порции. Харада проводил ее взглядом до кухонного уголка, после чего все же подцепил рыбу и все же отправил ее в рот, вынудив себя подавить очередной вздох.

Это продолжалось раз за разом. Уже много лет подряд.

Вся эта глупая игра в «счастливую семью». Не было у них никогда отца – точнее, был, конечно же, но Харада за все свои тридцать лет жизни никогда его не видел. Он бросил мать в трущобах, пока сам (если ее словам можно было верить) жил припеваючи где-то в богатом районе. Сраный ублюдок, подцепивший красивую женщину и оставивший ее одну. Харада не интересовался, кем именно он был, ему плевать хотелось – он бросил их, и из-за этого мать постепенно потеряла рассудок. Этого уже было достаточно, чтобы возненавидеть его всей душой. Год за годом она ждала его возвращения, пока это не превратилось в помешательство. Таблетки уже слабо помогали, более успешное лечение было дороговато для его нынешнего статуса, и потому Хараде приходилось подыгрывать, чтобы не злить ее лишний раз. Она очень болезненно реагировала на правду, кричала, била посуду. После пары порезов (ее, не его) он рассудил, что будет лучше лгать, чем каждый раз тыкать носом в правду.

Когда-то давно, когда она познакомилась с отцом Широ – мужчиной из трущоб, простым работягой, он понадеялся, что это закончится. Что они заживут счастливо, что болезнь немного отступит, все эти фантазии. Но он прожил недолго, хотя правда пытался помочь; работа на заводах не щадила никого, тем более в трущобах. Слухи говорили, что его убили босодзоку на улице во время одного из своих торжественных маршей через город, но Хараду это волновало мало; он не успел привязаться к тому человеку, просто был благодарен ему за искренность. Но мать о нем уже не помнила – забыла. Была Широ, конечно, наследие, но отчего-то у нее совершенно не ассоциировалась родная дочь с тем фактом, что о ее отце в памяти лунка. Кратковременная память терялась. Почему, черт возьми, она не помнила что-то совершенно бесполезное, почему именно того мужчину, самого первого… С чего все это вообще началось…

Поэтому Харада врал. Ей, себе.

Так она хотя бы оставалась спокойна.

Так она точно не сделает с собой… что-нибудь, пока он будет на работе.

С сестрой, Широ, все было лучше. Денег на содержание матери хватало впритык, а Широ было нужно много средств на то, чтобы хотя бы ее будущее было успешным, и босс, Вашимине-сан, помог Хараде с этим, забрав ее под свою опеку. Это произошло спонтанно; Харада просто упомянул при этом, пожаловался между делом, и Вашимине предложил решение – якобы у него уже была одна приемная дочь, а от второй труднее ему не станет, тем более, что свои дети его уже давно покинули и не нуждались в содержании, а так маленькой Оджун будет веселее. Его озадачило предложение, но Вашимине просто признался, что он, как руководитель, обязан следить за нуждами подчиненных. Иногда она навещала мать, конечно, Широ очень ее любила, но большую часть времени проводила там, в своем другом новом доме. Харада был невероятно рад, что хотя бы Широ живет в роскоши, и этого ему было достаточно для спокойствия.

Хотя про то, что Широ «переехала», мама иногда вспоминала. Как это работало, Харада не знал. И не особо хотел, откровенно говоря. Она спокойно на это реагировала; в основном потому, что тогда Харада объяснил ей все необходимостью учиться, что в нынешних условиях было трудно осуществимо. Тогда она согласилась… но словно все прекрасно поняла.

Лишь вяло улыбнулась.

Иногда больше всего ему хотелось все бросить и свалить куда-нибудь подальше. От корпорации, Эдо, от всех проблем. Но у него было слишком много обязательств в этом городе, чтобы так просто сделать эту мечту явью. Один раз Харада сдуру сказал это Никайдо, пожаловался – они сидели в баре и выпивали – и она неожиданно произнесла:

– Мой брат работает в Пустошах. Вроде не жалуется. Ты мог бы…

Тогда он вежливо отказался. Какие Пустоши? Смех, да и только.

Иногда Харада возвращался мыслями к тому диалогу.

Выбора у него не было.

Но ничего. Скоро он разберется. С ночным взломщиком, с бывшим сетевым самураем, с Ямато – и тогда «Хорин» его точно вознаградит. Хараде воздастся за все его старания, он накопит денег на лечение, и затем жизнь пойдет по самому лучшему пути. Они с сестрой и матерью вновь смогут жить вместе, как одна нормальная хорошая семья.

Осталось только чуть-чуть подождать.

Уже поздно ночью он стоял за пределами квартиры, около края огромного колодца, тянувшегося через всю мегабашню. В руках покоилась пачка дешевых сигарет, и он дымил в пустоту, не смотря никуда конкретно. Не хотелось тут прохлаждаться, конечно, но дома была мать, а курить хотелось просто невероятно. Черт, пришла в голову глупая мысль, будто школьник таится. Ему было уже не столько лет, чтобы все это скрывать, но…

Невольно Харада покосился назад, на квартиру. Мать уже спала, вымотанная дневными приготовлениями. Когда такое случалось – когда она готовила на четверых – потом она жутко уставала, словно кто-то лишал ее всех сил. Все эти психозы… Потом вроде бы приходила в норму, переставала эту игру в счастливую семью, но потом все возвращалась на круги своя. Если бы только у него было побольше денег, он бы сводил ее к хорошему врачу, но подобные операции стоили так дорого. Он не мог себе позволить попросить в долг у Вашимине, тот и так помог с сестрой, куда еще?

Цокнув языком, он отвернулся обратно к колодцу и взглянул вниз.

На этажах кипела жизнь, даже ночью. В каких-то магазинчиках толпились люди, около лавки поддержанной техники, рядом с витриной телевизоров, кружились детишки, явно оставленные родителями ночью в одиночестве из-за очередных переработок. От этого места тошнило; оно было отвратительным, грязным, дешевым. Он обязан выбраться отсюда. Добраться до лучшего мира.

Что бы ему кто не говорил!

Он должен был преподать им урок! Что они ошибались! Что тогда был прав именно он!

Как тогда…

Из-за этого вспомнилось, невольно: старая встреча с одноклассниками. Когда-то давно он, еще только начиная работать на какой-то офис якудза семьи Ода, когда ему, кажется, было всего восемнадцать, на улице, бегая по разным поручениям (в общем-то, работая мальчиком принеси-подай), он случайно встретил знакомых из школы. У них в классе старшей школы, разумеется, были те самые невероятно красивые нимфетки, по которым слюни пускали все мальчишки, но самому Хараде они были крайне безразличны. Среди них особенно выделялась Кавашима Арису – красивая, с красиво осветленными волосами, тонкая и прекрасная, будто сошедшая с картины. Идеал современной красоты. Тогда, еще в школе, в своей белоснежной матроске она смотрелась божественно, это признавал даже он.