Текст книги "Пляска одержимости (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 53 страниц)

По спине градом катился пот.

Так что же ты выберешь, Никайдо? Продолжишь жить в счастливом неведении, закроешь глаза и сделаешь вид, что ничего не слышала, или же рискнешь всем ради старой подруги, которая могла умереть в любой момент? Кем станешь ты, незначительным безразличным злодеем, или же героем чужой истории?

Вытащить Хараду? С кем-то их обслуживающего персонала они смогут это сделать. Эта была хорошая мысль, вполне осуществимая их силами, справились же три блядских шиноби. Однако, Нитта тоже был прав – если они вытворят нечто подобное, то Тайтэн устроит им сладкую жизнь. Если узнает, конечно же. Но всегда нужно было думать о худшем варианте, потому что Харада о таком не думала – и именно он и наступил.

Сглотнув, она развернулась к Нитте и неожиданно севшим голосом поинтересовалась:

– Ну? Кто готов рискнуть? Ради бывшего босса?

Он ничего ей не ответил, продолжая хмуриться, смотреть на Такараду озлобленно – но он тоже готов, она знала, видела по его взгляду. Он тоже был зол, выглядел виновато, будто, останови он Хараду тогда, оставив рядом с собой, когда они преследовали неизвестных взломщиков, то она могла бы выжить.

Змейкой она обвела высохшие губы языком.

– Если мы ее вывезем, то…

– Я отвезу к знакомому рипперу, – оборвал Такарада. Он поднял голову и вперился в нее взглядом, таким внимательным, что в этом невыразительном лице ей почудилась мелькнувшая благодарность. – Проведем операцию. От имплантов надо избавиться. Желательно всех, на них наверняка датчик слежения. Скажу залечь на дно. Но потом… Придумаем.

В его голосе проскользнуло сомнение.

Можно было спрятать Хараду у нее, но была вероятность, что, если все провалится, к ним домой направятся первыми. Значит, нужно было иное укромное место. Это будет сложно, невероятно, но они справятся… Справятся же?

– Ну? И как ты это планируешь? Провернуть.

– Очень просто, – монотонно заметил Такарада, крепко сжимая зубы. – Мы заставим систему подумать, что Харада мертва. Клиническая смерть, если позволите выразиться точнее.

План, по мнению Такарады, был глуп и опасен.

Но выбора у него не было, поэтому он вцепился зубами даже в эту возможность.

Лаборатория «Хорин», в которой он работал, ныне была не столь оживленным местом, как во времена, когда здесь работал второй резидент. Несмотря на то, что сотрудники в целом остались те же, ну, кто выжил, некоторую часть мощностей было решено перенести в центральный офис, тем самым разветвляя сигнал; однако непосредственно обсуживающий персонаж и охрана лаборатории, многократно усилившаяся, остались тут, ведь иначе работать тут было и нельзя. Но атмосфера стала иная, более острая, неприятная. Все боялись. Опасались, что сюда вторгнется кто-то еще, и что это закончится очередной резней. Сам он, к своему огромному счастью, застал лишь вторую, но в ту пору он работал так далеко от центрального ядра «Химико», практически не пересекаясь с сотрудниками внутреннего обслуживания, что о случившемся знал крайне скудно и посредственно: только то, что шиноби пробрались внутрь, устроили саботаж, и что «Химико» дала огромный сбой после всех этих манипуляций.

Второй такой за всю ее историю.

Что ж. Настало время повторить все в третий раз. Он был готов, пусть и знал, насколько это опасно.

Когда он наконец замер перед дверьми камеры, где находилось ядро, где содержался резидент, он невольно замер, обращаясь воспоминаниями к первому своему сюда пришествию. Все так резко изменилось. Раньше он был молчаливым винтиком, которому было наплевать, который четко исполнял приказ, не задумываясь о морали, но увиденное им внутри настолько поразило его, что даже подсознание дало сбой. Поэтому он был тут, сейчас, после разговора с бывшими коллегами Харады. Они согласились помочь. Они согласились… Но оставался еще один человек, которого необходимо было оповестить обо всем, что они задумали. Она возразит, конечно, Такарада это хорошо понимал, но он точно так же видел, как быстро гаснет жизнь третьего резидента, видел…

Ему было все равно на то, что с ним сделают.

Хотя бы раз он будет честен со своей совестью.

Еще раз взглянув на панель открытия, он быстренько набрал свой код доступа – ранее не только его отдел имел возможность проникнуть сюда, но теперь это дозволялось лишь им, наладчикам системы, и отряду сдерживания – и прошел внутрь. И, стоило переступить порог, как в него мгновенно вперился внимательный взгляд из-под спутавшихся волос. Камера ничуть не изменилась: все такая же полукруглая сфера со множеством экранов, в центре которого, в кресле, сидела она, резидент. Цифровой ангел «Хорин», которого они намеренно собирались сгноить в жесте мести за гибель дочери.

Такараде сложно было понять Тайтэна.

Это не вернет ему дочь. Жену. Сына.

Никого.

Харада смотрела на него из-под опущенных ресниц. Волосы закрывали лицо, отчего он лишь частично видел его, бледное, с залегшими под глазами тенями. Вены на руках вздулись, неестественного фиолетового оттенка, но не это всегда ужасало его при их личных встречах: нетраннерский костюм на ней был приспущен до пояса, обнажая тело. Раньше бы он смутился. Раньше бы попросил скрыть это, не понимая, как так можно, но он знал, что это была вынужденная мера: охлаждение костюма не справлялось, а из-за повышающейся температуры тела из-за «Химико» и собственной, отнюдь не низкой, из-за «парамиты» и прочего, находиться в облегающей резине было невыносимо. Предсмертная агония, и, пусть медицинский отдел обслуживания гарантировал жизнь в течение года минимум, Такарада понимал, что время шло на минуты. Сейчас перед ним сидел живой труп, в чьем убийстве он тоже был виноват, и, видят боги, он был готов рискнуть, чтобы помочь ей выбраться. Не как извинение перед самим собой, отнюдь. Это чувство… более бескорыстное.

Его взгляд вновь зацепился на змеевидный шрам на животе, тянущийся вверх.

Затем, он вежливо улыбнулся.

– Здравствуй.

– Така, – донесся до него хриплый голос.

Его поманили пальцами к себе, и он послушно повиновался.

Все это возвращало к воспоминаниям об их первой встрече.

Глава 19. Паутинка

Первый месяц работы над «Химико» должен быть волнительным и чарующим моментом, но все, что Такарада тогда чувствовал – легкое раздражение на грани сознания. Произошел сбой. Ну конечно. Нельзя было до его прихода?

Его назначили в новый узел спустя пять лет его усердной работы в отделе отладки простого искина, необходимого для работы каких-то чуть более важных отделов уровнем доступа выше. Кодовые мартышки, так их называли ребята на сто пятом. Он абсолютно не был заинтересован в том, зачем «Хорин» это необходимо, как именно его называли придурки с других этажей, потому что Такарада – хороший работник, знавший, что стоит говорить, а что нет. Его субтильность и исполнительность стоила многого, и, видимо, именно это и требовалось руководству, когда его перевели в узел «Химико».

Официально это, конечно, повышение.

Она – венец творения «Хорин». Немногие знали ее страшный секрет – что это искин – и что именно ее работа обеспечивала большую часть стабильного функционирования компании. Такарада пришел в корпорацию до первой грандиозной резни, однако был слишком далеко, чтобы лицезреть хоть долю ее последствий, но застал вторую; ему известно, что в результате первой погибла разработчик программы, Хорин Аи, но, вновь же, его это абсолютно не интересовало. Такарада был здесь затем, чтобы выполнять свою работу, и не более. Поэтому, когда он подписал множество документов про доступ к высшему уровню корпоративной тайны, прошел унизительные проверки на возможность шпионажа и прочий бюрократический ад… Он совершенно не удивился, когда узнал секрет «Химико» – что ее «начинкой» является человек.

Искин дублировал людское сознание, обрабатывал и формировал себя. Резидент – как ядро, необходимое для стабильной работы, но не столь уж и существенно важное. Проще говоря, с человека снималась копия. Как юрэй, цифровой призрак, при жизни.

Такарада тогда не знал, кто являлся резидентом. Догадывался, что до первой резни им была сама Хорин Аи, но его это практически не заботило. Какое дело? Он тут просто для стабильной работы. Поэтому он благоразумно помалкивал и лишь иногда задумывался, не являлись ли сбои в работе «Химико», следовавшие за второй резней, последствием смерти второго резидента.

Это не столь уж и страшно. На самом деле, почти разумно. Корпорации постоянно продумывают нечто столь дикое, но резидент тут – такой же сотрудник, как и они все. Возможно, он работал посменно с кем-то. Это было бы логично. Отдел, обеспечивавший контакт с ним, находился немного в другом узле, Такарада почти с ними не пересекался и не слышал от них ни слова о том, что именно творилось в ядре «Химико». Видимо, настолько это был огромный секрет. Он размышлял порой по ночам о том, кто это мог быть, и во снах ему являлись шаманки в ярких одеждах, в чьих волосах застряли перья, а голос эхом разносился по коридорам холодной лаборатории.

И затем произошел тот сбой.

Роковое событие.

Отдел, отвечавший за непосредственный контакт с резидентом, не справился; их здорово сократили из-за предыдущего инцидента в сотом году, поэтому они были в панике. Такарада, как человек, работавший на более-менее схожем узле, сейчас был единственным, кто хоть что-то понимал в вылезших цифрах, а еще одним из немногих, кто не поддался панике – поэтому, понимая, насколько все плохо (и какие все вокруг неразумные дебилы), поспешил к ядру. Завел пароли, чирканул картой в прорези: и двери с тихим шипением разъехались, когда как сам Такарада проник внутрь, в подступавшие коридоры. За ним моментально вторгся другой отдел, не слишком ему знакомый, и оружие у них наготове (не смертельное; но, тем не менее) его чертовски озадачило, но не так сильно, как полное равнодушие к тому, что он вроде бы как несанкционированный по всем правилам посетитель.

Впрочем, видимо, была причина.

Затем он поднял взгляд вперед.

И смутные подозрения накрыли его с головой. И осознание – вот она, собственно. Причина.

Впереди, в коридоре, стояла фигура.

Он увидел резидента – определенно точно. Кто еще? Это… женщина, он не был уверен, но при должном взгляде стало видно; прорезиненная аугментация конечностей, куча разъемов на позвоночнике, сейчас свободных, судя по неприятному запаху гари в воздухе – выдранных весьма резко. Он ждал, что сотрудник будет выглядеть как-то… более презентабельно, что ли? Но на ней раннерский костюм, причем какой-то… Словно не по размеру, висящий мешком.

На башке – шлем со свисающими проводами. Без явных прорезей для глаз, но, наверное, прозрачный изнутри. Такарада видел подобные технологии, но все равно насторожился.

Он замер, нерешительно; резидент же развернулся в их сторону, медленно, и отряд за ним вскинул оружие. Его рывком схватили за плечо и спрятали за собой, отчего вопросов стало еще больше.

– Химико-03, выход из-под контроля.

– Опять?.. – бубнеж рядом.

– Запрашиваю разрешение использовать седативные.

– Разрешение получено.

«Опять», значит?

Глаза у Такарады невольно сузились, недоверчиво. Что за резидент такой, если его надо держать под контролем? Он замер, когда та резко – настолько, что плитка под босой ногой треснула – сорвалась с места, ощутил, как встали волосы на затылке дыбом. Его предупреждали, что работа с ядром связана с некоторого рода риском, но он не подозревал, что с подобным! Едва не вскрикнул, когда резидент оказался рядом и одним ударом локтя снес одного из бедолаг, впечатывая в стену. Так быстро разобралась, что подумалось: да ну нет, что-то тут не то. Обычно резиденты – задохлики-задроты, которые почти все время сидят в Сети. Явно не те, кто «выходят из-под контроля» и обладают столь впечатляющей физический формой, или ее остатками, так подумалось Такараде, потому что фигура перед ним где-то между «поджарой» и «тощей».

Но навыки явно были.

Но после она успела немного, разобраться лишь с двумя: затем в нее выстрелили, накачали успокоительным так, что она почти мгновенно осела на землю и рухнула на чистую кафельную плитку. Один из выстрелов ушел в шлем, и тот с характерным шипением открывающейся техники раскрылся, обнажая лицо.

Спутанные волосы, остекленевший – от такого количества седативных, еще бы – взгляд. Такарада в ужасе смотрел на нее, затем на то, как двое подхватили резидента под руки и ноги и потащили обратно, его же самого, застывшего, хлопнули по спине.

– Идем. Надо провести обратное подключение. Плюс отладить системы.

Такарада, разумеется, не произнес ничего, лишь сухо кивнул.

Он краем глаза наблюдал за тем, как вернули резидента обратно к неудобному на вид креслу с множеством проводов, как кто-то притащил шлем. Сам он занялся незначительными работами позади этого страшного агрегата, изредка косясь вперед. Детали сложились сами собой: резидент, очевидно, один, и это кто-то, кто тут быть не желает. Но почему? Это нелогично – все равно что держать заряженную бомбу под рукой, зная, что взорвать ее могут в любую секунду.

Ему хватило благоразумия, чтобы не интересоваться еще одним проводом, который другой отряд подключил к руке женщины. Какая-то жидкость, цветная, отчего набухшие вены приобрели пугающий яркий оттенок. Резидент не проснулась, но даже сквозь сон заворочалась, захныкала, словно умоляла прекратить.

Такарада постарался не думать обо всем этом.

Он просто делал свою, черт возьми, работу.

Помог подключить все висящие провода, в том числе и к шлему. Судя по всему, это просто удобное устройство для вывода информации не на оптику, но выглядела эта дрянь пугающе. Он лишь крепче сжал зубы, когда затылочный порт с тихим щелчком принял шнур, даже не люфтя.

Они оставили резидента в одиночестве и вышли, вместе; Такарада лишь обронил сухое:

– И часто такие неполадки?

– В разумных пределах.

Проще говоря, ему намекнули не слишком копать в этом направлении.

Но Такарада – блестящий сотрудник. Его равнодушие и один лишь вопрос явно дали руководству понять, что он – бездушная машина корпорации, не интересующаяся ничем, кроме приказов. Поэтому спустя какое-то время его перевели в отдел непосредственного контроля ядра и поставили ответственным (одним из) за прямые отладки «Химико» в ее ядре. Что, разумеется, подразумевало под собой контакт с резидентом. Поначалу Такарада хотел отказаться, его, признаться, до усрачки пугала перспектива быть придушенным той бешеной женщиной, но платили там солидно, а он не из тех, кто стал бы отказываться от столь лакомого кусочка.

В следующий раз, когда Такарада вошел в ядро – там царил полумрак, а он совершенно один – резидент ходила по комнате, словно запертый в клетке хищник. Шлема на ней сейчас не было. Волосы, явно крашенные (но успевшие отрасти), сейчас свисали до лопаток, неаккуратные, взгляд исподлобья – угрожающий. С таким диким видом она не выглядела как человек, ответственный за столь важный проект, словно готова была обращаться с ним как угодно, но не подобающе положению. Рядом с креслом Такарада подметил несколько пустых пачек концентрированного пюре и батончики для тяжело аугментированных.

Провода все еще были подсоединены к ней, все, и тянулись следом, туда, куда шла и она, создавая причудливые переплетения на полу.

Когда Такарада вошел, ее взгляд мгновенно впился в него. Несколько секунд она смотрела, пристально, и затем голосом, хриплым, обронила:

– Это был ты.

Подразумевая, конечно же, недавний инцидент.

Такарада решил не быть полным ублюдком, хотя выданные ему инструкции не наказывали заводить знакомство с резидентом, а потому быстро поклонился и представился.

– Меня зовут Такарада Койке. Приятно познакомиться. Теперь я буду в числе отладчиков системы.

По ее удивленной реакции он начал подозревать, что иные сотрудники отладки игнорировали существование этой женщины, как и она – их, а потому подобная формальная вежливость выглядела тут неуместной. Но Такараде неожиданно стало плевать. Некоторые негласные правила были невероятно тупы, единственное, чему он точно следовал – инструкциям безопасности.

Отладка – простая формальность, проверить пару кабелей, посмотреть настройки. Все это время резидент наблюдала за ним, внимательно, и, когда Такарада закончил с процессом и поклонился на прощание, давая понять, что он все, она – неожиданно робким тоном для человека, что ногой оставил добрую вмятину на плитке (ту не сменили до сих пор) – вдруг произнесла:

– Ты временно тут?

Некоторое время Такарада подумал, отвечать ли. Но в инструкциях не было запрета на контакт с резидентом, а потому он решил продолжить роль приличного человека, а не полной письки:

– Нет. Меня перевели.

– Любопытно…

Резидент вновь начала расхаживать по кругу, поглощая его взглядом. Такарада же стоял на месте, размышляя, нужно ли было продолжать этот странный разговор, его опередили; резидент, изгибая губы в кривой ухмылке, обронила хриплое:

– Что ж, было приятно познакомиться с тобой, Такарада.

– А Вы? – вскинул бровь он.

– Что – я?

– Как Вас зовут?

Это явно не тот вопрос, который ожидала услышать резидент, и она странно на него взглянула. Видимо, все как он и предполагал: его посменщики не удосужились даже познакомиться, механически выполняя работу. Ну и козлы. Профессионализм так и прет. Для пущей убедительности Такарада поправил очки и многозначительно взглянул на резидента, мол, ожидаю, но, к его удивлению (и некоторому подозрительно нехорошему разочарованию) та вдруг осклабилась:

– Зачем тебе? Недостаточно названия проекта?

– «Химико» – это искин, – раздраженно отчеканил Такарада. – А Вы – вполне себе человек. Но если не хотите, я не настаиваю. Это простая вежливость.

Стоило ему произнести это, не скрывая злости в голосе, как лицо резидента изменилось, за секунду. Пугающая до этого злость сменилась на робкую неуверенность, словно такое отношение ей было незнакомо, и она молча взглянула на то, как он отвернулся и быстрым шагом направился к двери. Провода не давали ей дойти до дверей, поэтому, размышлял Такарада, она и отключала их раньше, что, вероятно, вело к сбоям: слишком резкий скачок уходящей вникуда энергии. Ему не понравилось, что он тут увидел, но Такарада – хороший сотрудник, поэтому он держал мысли при себе.

Резко замер, когда услышал позади:

– Харада.

И обернулся.

Теперь, в полумраке темной комнаты с включенными лишь некоторыми экранами, резидент, откровенно говоря, стала выглядеть жалко. Болезненно-бледная кожа с подключенным к венам проводом; залегшие под глазами тени, отощавшее лицо. Здесь что-то нечисто, понял Такарада. «Хорин» скрывало в себе много секретов, и этот – один из тех, что заставляли спину покрыться холодным потом.

Но он ничего не озвучил. Лишь вежливо улыбнулся, жеманно, и произнес:

– Приятно познакомиться, Харада-сан.

Следующей ночью Такарада взломал сервера компании.

Нет ничего проще с имеющимся допуском к «Химико» и знанием нетраннерского дела.

Хараду он отыскал довольно быстро – даже не в самых защищенных документах. Явно не успели скрыть все, или просто забыли, кто их разберет. Ему все равно. Он внимательно вчитался в ее послужной список, в примечания, удивился тому, что кто-то полагал, что это мужчина. С фотографии на экране ему в лицо улыбался совершенно другой человек, уверенный, и Такарада ощутил неприятное сосущее чувство где-то в груди. Он заметил, что следы существования такого человека, как Харада Сен, завершились примерно в то же время, когда случился второй крупный сбой (вторая резня, иным словом) и предположил, что она в этом была замешана. Однако, как и любой хороший сотрудник, он не произнес ничего, лишь стер следы своего нахождения на серверах.

Над «Химико» он работал в графике один через шесть с шестью другими посменщиками. Раз в неделю, в общем, в остальное время занимался другой работой. В их обязанности входили быстрый осмотр, и, подозревал он, остальные были не особо заинтересованы в контакте с резидентом; парой слов перебрасывался лишь он. Вероятно, чуть задерживался тоже, отчего его показатели по времени занимали больше, чем у других, что Такарада сухо чеканил руководству мантру о более тщательной проверке из-за некоторых накладок и предыдущих двух слетов системы.

Сначала Харада не слишком-то горела с ним общаться. Он понимал, почему. Сейчас он был скорее один из стражей ее тут заточения (за что бы то ни было), это как лишнее напоминание о неприятных воспоминаниях. Иногда они перекидывались парой фраз, но не более. По наблюдениям Такарады, Харада тут откровенно скучала – несмотря на то, что ее разум прогонял через себя огромные данные, такая рутина и отсутствие общения сказывались на ее… как это назвать? Психическом состоянии? Ядро обособленно от Сети, здесь нет развлечений, других людей, ничего – такое вело лишь к пущей деградации речевых и мыслительных процессов. Вероятно, односложные ответы – просто подобающий результат подобного длительного ограничения. Могло ли это сказываться на работе самой «Химико»?

Вряд ли она покидала эту комнату с момента смерти второго резидента. В ядре была дополнительная дверь, и Такарада подозревал, что там скрывалась уборная.

Поэтому в один из дней, когда та уже даже не бродила по комнате, устало раскинувшись в кресле – сегодня цвет ее лица был особенно близок к белому – Такарада аккуратно уронил:

– Вам здесь не скучно?

Некоторое время Харада не отвечала, но потом все же кивнула. Взгляд ее был устремлен в пустоту.

Такарада замялся на месте, размышляя.

– Вам принести что-нибудь почитать?

– Почитать?

Реакция есть. Она запрокинула голову и взглянула на него с легким подозрением, затем искривила рот в безобразной улыбке.

– Сюда запрещено проносить нерегламентированные предметы.

– Технику, – уточнил Такарада. – Про бумажные книги такого примечания нет.

– И где же ты их возьмешь?

– Знаю места, – уклончиво. – Ну так? Или Вы продолжите и дальше тонуть в своем застое?

Вероятно, его раздраженный голос сыграл свое дело, и Харада вздрогнула. То, как расширились ее глаза и тут же сузились зрачки, не понравилось Такараде, словно у дикого зверя, загнанного в угол, но он промолчал; и кивнул в ответ на такие же спешные дерганные кивки. Дома у его деда валялась целая коллекция бумажной литературы, которую тот по сентиментальным соображениям не выкинул на помойку; вряд ли дед стал бы бубнить, если Такарада даст парочку напрокат.

На следующую смену он принес книгу. Это что-то незамысловатое, рассказы Акутагавы для начала, классика в лучшем ее виде; Харада почти вырвала у него книгу, и они впервые соприкоснулись вообще – и впервые он ощутил, насколько холодная у нее кожа. Это все из-за цветной жидкости, осознал он, запомнил цвет и консистенцию, и, ночью следующего дня, порыскал по корпоративным архивам закупок, ища хоть что-то похожее. Их узел закупался не столь уж многим (официально), поэтому он полез глубже, насколько позволяли его умения и доступ. Находит препарат «п-8-9-3», и, затем, обратился к своим контактам в подполье – через одного приятеля.

И покрылся холодным потом, когда тот скинул ему информацию о чем-то похожем.

Парамита-893. Военный наркотик, заставлявший работать на износ. Быстрое привыкание, крайняя степень ядовитости. Как усилители реакции, только опасней. Теперь уже не использовался, официально, конечно же; на деле еще как. Сердце и мозг не выдерживали подобной нагрузки, вчитывался Такарада в мелкий подробный текст, и вскоре пользователь умирал, но до этого – работал в сотни раз эффективней, чем мог без.

Все это связано со второй резней. Все это связано с крупным сбоем.

Все это…

Харада из отдела внутренней безопасности; скорее всего из-за нее что-то произошло с предыдущим резидентом. Но почему заменили ею? Она не нетраннер, даже, показатели Химико-03 в разы хуже второй версии, не говоря о первой. Это какая-то месть? Тогда он еще не понимал, но сейчас смотря на ситуацию спустя месяцы, мог лишь криво улыбаться. Разумеется, это месть. Тайтэн выместил злость на человеке, который не сумел спасти его дочь.

Как же глупо. Как же глупо…

Когда он вернулся через неделю, ему всучили книгу. Харада вымученно улыбнулась на приветствие, но сегодня она стала выглядеть чуточку лучше, появилась какая-то осмысленность во взгляде.

– Не понимаю такого. Особенно про паука и ад. Как будто такое возможно…

– Это про искупление грехов, – сухо заметил он, и Харада нахмурилась.

– Чушь!

Она жаловалась на книгу всю работу Такарады, оживилась, то и дело говоря, что классика не для нее. Такарада внимательно слушал, конечно же, но молчал. Лишь фыркнул, когда та обронила, что в последний раз книгу она нормально читала лишь в школе. Все ясно – взгляните на этих корпоративных работников, все-то им некогда. Рассказы он забрал, но затем всучил Хараде новый том – уже Дазая.

– Да ладно, – проскулила она, – я зря, что ли, распиналась про классику?

– Читать – полезно для ума, – съязвил Такарада. – Тем более, у меня почти нет современного бульварного чтива. Не умничайте.

Так и проходило их общение.

За неделю Харада успевала прочесть принесенную ей книгу, и затем, всю рабочую сессию, распиналась о том, как ей не понравилась. Комедия. Не все, конечно, стоило отметить. Какие-то романы она оценивала, особенно детективы, якобы заставляло гадать, кто же виновен. После начала «книжного» обмена показатели третьей «Химико» понемногу выросли, и Такарада сделал вывод, что это и правда было связано с мозговой активностью. Его, несомненно, обрадовало, что он отвлек ее от мрачного настроения и даже мыслей о побеге, что, разумеется, завершатся ничем. Отсюда не уйти.

Не сбежать даже с помощью паутинки.

Так продолжалось… долго.

Около полугода, наверное.

Наверное, они даже сдружились. Харада вне своего пассивного состояния оказалась достаточно остроумна, много знала, и рассказывала про всякие обходные пути в работе «Хорин», о которых ранее Такарада не подозревал. Он же притаскивал ей помимо книг еще и какие-то снэки, лишь алкоголь не мог – но ей, кажется, хватало и простых протеиновых батончиков, лишь бы не пюре из пакетиков. Дед дома все шутил, дескать, Така завел себе девушку, в ответ на что он огрызался и один раз пожаловался Хараде, мол, как так можно.

И понял, что совершил ошибку, потому что Харада как-то зловеще заулыбалась.

– Така, да?

– Так! Не сметь!..

Но было поздно, и теперь он был не Такарадой, а Така-кун.

Она рассказывала ему про свою старую работу, про коллег, лишь одно не упоминала – как оказалась тут. В какой-то момент он выменял себе почти все оставшиеся смены на неделе, кроме тех дней, когда у него выходной, и, кажется, их дружба стала чуточку проще. Легче. Приятней было видеть человека, который не игнорировал твое существование, чем молчаливых эмиссаров воли господина Хорин. Руководство удивлялось этому, но Такарада пояснил свои выводы о ментальном состоянии резидента и растущих показателях, сыграл, что все это просто работа, а не настоящая дружба, и его невыразительное лицо помогло, впервые – ему доверились.

Иногда Такарада размышлял, что именно это – инцидент со вторым отключением – заставил Тайтэна начать сходить с ума. И Харада в этом была как-то замешана. Но он благоразумно молчал, ведь это явно не та тема, какую она захотела бы поднимать.

Но парамита все же давала свой эффект. Отравляла ее тело и разум.

В какой-то момент, когда Такарада пришел в камеру, вопреки ожиданиям Харада не поднялась с кресла; книга лежала на полу, рядом, а сама она свернулась в компактный клубочек, кажется, витая между сном и реальностью. На ней была лишь нижняя часть костюма, торс был оголен, и впервые он увидел шрам – тонкий, длинный, идущий от низа живота куда-то вверх, к груди. Извивающийся, словно змея. Поначалу Такарада стушевался от такого зрелища, но потом все равно подступил, потому что не мог себе позволить дать заднюю.

Он осторожно подошел ближе, боясь, что сейчас разбудит, но потом заметил болезненную испарину на коже, напрягся. Она не проснулась даже, когда он коснулся ее плеча, раскаленного. Но это заставило ее вздрогнуть, отпрянуть, словно в испуге. Только после оклика кое-как она раскрыла глаза. Подняла голову и мутным взглядом взглянула на него, словно сначала не узнавая.

Всего на секунду он заметил страх в ее взгляде. Но потом исчезло.

– Ах, – губы растянулись в нездоровой усмешке. – Это ты.

– Что с тобой? – Такарада забыл даже про отладку системы, опустился рядом. Взял ее за руку, сжимая пальцы, и чувствуя – неживые, механические. Но холод тела пробирался даже сквозь металл, словно чувствуя. – Ты очень плохо выглядишь. Мне позвать медиков?

Хотя он догадывался.

Догадывался… но так ничего и не сделал.

Харада завертела головой, отказываясь раскрывать причину. Ничего не помогало, ни просьбы, ни сухие факты. Такарада боялся прибегать к угрозам, потому что видел, что стоило ему поднять голос, как что-то в ней словно щелкало. Все дело было в том, что произошло, из-за этого ее ментальное состояние пошатнулось, и он не хотел играть на этих слабостях.

Сначала она не хотела раскалываться, но затем все же сдалась:

– Этот наркотик… постепенно меня убивает. Не думаю, что продержусь очень долго. По многим причинам, – рука Харады скользнула вниз, на шрам. Тогда Такарада лишь нахмурился, не слишком понимая, хотя ощущал, что ответ маячит на грани. – Обычно эффект начинался уже позже. Когда ты уходил. Я не хотела, чтобы кто-то видел…

– Я могу попросить обезболивающего.

– Не сработает, – качнула она головой. – Я знаю, Така.

– Откуда, не попытавшись? Не надо апеллировать одной лишь логикой.

Он попытался сказать это нейтрально, но, видимо, это была больная тема. Неожиданно, зрачок у нее резко сузился, отчего он невольно отпрянул.

– Потому что я была на твоем месте, черт возьми! Тоже приходила к предыдущему резиденту! Таскала ей всякое, в том числе и таблетки! И ничего ей не помогло!

Голос Харады сорвался на крик, истеричный, очередной эффект от наркотика, но затем ее перестало колотить; осев в кресле, разбитая, измученная, она прикрыла глаза и закусила губу, крепко, затем пробормотала:

– Прости. Эти вспышки… Это все из-за него…

– Наркотика?

Впрочем, Такарада понял ответ.

Некоторые детали начали складываться сами собой. Химико-02, второй сбой, психоз гендиректора. И Харада – тут, словно кошка в коробке.

Он не стал сопротивляться, когда она взяла его за руку и прижала ладонь к лицу – тому месту, что еще ощущало тепло. Лишь скривил рот, когда она вновь закрыла глаза и съехала вниз, по креслу. И сидел, не шевелясь, и только потом, спустя несколько минут, тянущихся ужасающую вечность, услышал ответ – шепотом, одними губами.