Текст книги "Пляска одержимости (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 53 страниц)

Уже никто ничем не поможет.

– Почему бы Вам не рассказать все открыто? – раздался голос из темноты.

– По нашим сведениям, Вам было известно о планах вторжения с самого начала, однако Вы не предприняли никаких попыток.

– Это не…

Но никто не желал слушать оправданий.

– Помимо этого, Вы оставили свой пост и отправились на поиски одного из злоумышленников, который не планировал активных действий. В итоге в ходе Вашей самодеятельности, погибло пять сотрудников отдела внутренней безопасности только от рук указанного человека, а в результате того, что проект был оставлен без надлежащей защиты, погибло пятьдесят три сотрудника различных отделов, сто сорок пять пострадали. И это не включая разрушения проекта и гибели его испытателя, юной госпожи Хорин.

– Объясните свои мотивы, Харада-сан. Нам не хочется и дальше продолжать эти унизительные допросы.

Кулаки непроизвольно сжались, но голос остался спокоен:

– Не чувствую никакого унижения.

– Вы хорошо контролируете себя. Понятно, почему Вы были назначены на свой пост. Однако…

– Хватит ходить вокруг да около.

Голос Тайтэна.

Сложно было не вздрогнуть и не выпрямиться по струнке.

– Скажи мне, Харада, вот что. Ты слушаешь?

– Да, господин.

– Отлично, – судя по голосу, он ухмыльнулся. – Не подумай, я не осуждаю. Когда ты позвонила мне и сказала, что на базу проник мальчишка, виновный в… той ситуации три года назад, что ты его схватила, я был очень рад. Но теперь я смотрю на эту ситуацию и вижу… Знаешь, что я вижу?

– Нет, господин.

– Вот, а если бы видела, то, наверное, не стала бы этого делать, – Тайтэн хохотнул, но затем его голос упал до угрожающего рыка: – Я вижу маленькую идиотку, которая вздумала, что сможет сыграть на моих слабостях ради собственного повышения. Вместо того, чтобы сразу избавиться от этого мальчишки, ты ждала, пока он проникнет внутрь, чтобы задержать его на месте – и показать мне, что, мол, смотри, глупый Тайтэн! Я схватила человека, за которым ты гонялся три года! Которого не смог поймать!

– Господин, это не…

– Заткнись! Я не закончил. И вот ты, глупая идиотка, вместо сотрудничества с отделом внешней разведки решила поиграть в хитроумного детектива, даже затянула в это дерьмо мою дочь. А в конце, когда, казалось бы, у тебя была лишь одна блядская работа – дождаться меня и получить свою награду – ты проебалась и распылила силы на еще каких-то там лазутчиков, которым срать хотелось на мою дочь и проект. У тебя была она! Возможность! Но из-за своего идиотизма и желания ухватить кусок побольше ты проебала все! Проект, мою дочь! Даже сраный пацан сбежал! Ну так что? Ты согласна? Так все и было? Ответь мне, Харада.

Повисла звенящая тишина. По спине побежал пот.

Еще никогда ей не было настолько страшно.

Господи. Это конец. Это конец. Господи.

– Господин…

– Отвечай на вопрос!

– … да, господин. Я сожалею.

– Что-то незаметно.

Вряд ли земной поклон изменит хоть что-то, но она все равно сделала это.

Просто потому, что так можно было уставиться в пол. Не смотреть с напряжением в темноту, не ждать, когда там появятся чужие силуэты. Ее лица никто не видел, а потому она зажмурилась, надеясь, что сейчас все это кончится. Она так оплошала. Так оплошала. У нее был шанс, и она громко проебалась, наворотив столько дел…

Из-за нее умерла Цубаки.

– Ну вы просто посмотрите, – голос Тайтэна так и звенел яростью. – Жаль, что только твое блядское «сожалению» не вернет мне дочь к жизни! Но ничего. Все в порядке. Харада, посмотри на меня. Подними голову.

Повинуясь, она медленно подняла голову и встретилась взглядом с Тайтэном – тот успел выйти из темени и опустился на одно колено прямо перед ней. Он медленно обхватил пальцами ее подбородок и осмотрел, так, словно видел в первый раз.

Голос его зазвучал неожиданно мягко:

– Я всегда знал, что женщин не надо допускать до важных постов. Все вы подвержены эмоциям… Аи умерла из-за этого, Цубаки… Посмотри на себя. Играла роль мужчины, но настоящую-то твою сущность это не скроет. Но ничего. Я все понимаю, правда. Нам всем хочется получить свою толику признания.

Тайтэн улыбнулся ей.

– Я повышаю тебя, Харада, – и, когда она недоуменно заморгала, добавил веселым тоном: – Теперь ты – главы отдела обработки внутренних данных. Считай, звание равное тому, до которого ты так стремилась.

… что?

– Я не понимаю, – пробормотала она.

– Тут нечего понимать, Харада, – рот у Тайтэна растянулся в безобразной улыбке. – Ты не помнишь? Так мы назвали должность, на которой числилась моя дорогая дочь. Теперь ты станешь ее заменой, новым ядром «Химико». Ты же не хочешь, чтобы наши исследования останавливались из-за твоей глупой ошибки? Нет? Ну конечно! Ты же хороший сотрудник.

Она ощутила, как краска отлила от лица.

Потому что слишком хорошо знала, что делали с Цубаки. Постоянная обработка серверов в режиме 24/7, жизнь в клетке, «парамита»… Тайтэн улыбался ей, зачитывая смертельный приговор. Боже, боже, боже, как она не хотела умирать.

За что ей все это? За все то, что она сделала? Она ведь так старалась, правда. Это ведь не только ее вина. Это мальчишка, Ямато, убил Цубаки, выдернув провода слишком быстро. А она остановила его, просто не ожидала, что у него будет подмога. Она сделала все возможно, все, что сумела. Если бы только… Если бы только…

Почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему почему…

Почему это все происходит с ней.

Кажется, из глаз что-то потекло. Она не могла сказать точно – во все глаза смотрела на Тайтэна. И тот, видя это, провел большим пальцем по щеке, вытирая слезы.

– Ну, к чему это? Или ты от радости? – улыбка его стала шире, а лицо, очерченное тенями, стало похожить на каменное изваяние, столь же равнодушное к горечи человека. – Возрадуйся, Харада. Такой почести добивались не многие. Будущее компании теперь зависит только от тебя.

– Да, все прошло именно так, как я и предполагал.

– Значит, Тайтэну сейчас нет дела ни до чего, кроме своей скорби. Оплакивать свою дочь, которую же погубил собственными руками…

– Проект все еще в разработке.

– Тебе не жаль было делать смертником собственного подопечного?

– Все ради высшего блага.

– Ты кровожадней, чем я думал.

– Отнюдь. Однако, пока что влияние Тайтэна все еще в силе. Не думаю, что надолго. После смерти дочери он стал еще более нестабилен, чем до этого. Совету директоров не нужна ядерная боеголовка во главе их компании.

– Посмотрим, сколько еще времени это займет.

– Недолго. Ваш бывший протеже занимает сейчас все мысли Тайтэна. Ему будет не до компании, что выгодней нам.

– Значит, до тех пор.

– Да. До тех пор.

– Благодарю тебя за информацию, Вашимине.

– До скорой встречи, Окамура-сан.

Отключившись, высокая сухая фигура бросила последний взгляд на закрытые двери кабинета генерального директора «Хорин». Оттуда доносилась приглушенная ругань, всхлипы, затем что-то загремело – словно опрокинутый стеллаж.

Прикрыв глаза, фигура молча удалилась прочь.

Некоторое время Ямато бродил по улицам, не зная, куда податься дальше.

Отора выдал ему денег на риппера, и он обратился к уже хорошо знакомому Шинсею, который подлатал его раны и помог приделать на место отрубленной аугментации добытый ручной протезы Харады; тот, конечно, отличался по строению, но, в целом, с учетом сломанных частей, кое-как присобачить его удалось. Шинсей не задавал никаких вопросов, и Ямато был неимоверно ему благодарен; честно говоря, он не был уверен, что у него хватило бы сил отвечать.

Он решил уйти от Ханзе. Сейчас… ничего из этого не хотелось. Сердце было не на месте. Когда он объявил об этом Оторе, тот вышел из своего странного состояния транса, но не стал его останавливать, лишь взглянул как-то горько. Отчего-то в тот момент Ямато показалось, что он и правда сожалел обо всем – но никак не мог сформировать эту мысль, признаться, вот и отпустил. Потому что Отора, в сущности, был точно таким же, как и Ямато – плывущим по течению.

Куда идти?.. Обратно к Юкико? Приползти к Ишикаве, попроситься обратно на арену, на договорные бои? Ямато не знал. Ему было так тошно от всего, что он мог лишь бесцельно бродить по улице, изредка бросая взгляды на неоновую рекламу, безобразную, от которой было тошно, особенно от логотипа «Хорин».

В какой-то момент он прошел мимо стоянки у какого-то мелкого кафе где-то в бедных районах, на окраине; его внимание привлек шум, словно там кого-то избивали. Присмотревшись, Ямато увидел, как группа подростков, не особо старше его, издевались над задохленьким корпоратом в дешевом грязном костюме. Это его не удивило; такое встречалось повсеместно. Детишки, окружавшие бедолагу, выглядели с лоском: особенно внимание Ямато привлекли двое. Первый, вестимо, был главарем шайки: угрюмого вида пацан с осветленными короткими волосами и видом, словно у бойцовской собаки. В руках у него была зажата бита, и всем своим видом он говорил – он тут самый опасный. Рядом с ним все время вилась девчонка; ну точно – парочка, волосы у нее были точно так же осветлены, длинные, она была невероятно красива собой, как модель.

Когда Ямато вгляделся в ее лицо – ангельское – его перекосило.

На секунду он словно увидел Хараду.

Черт… Спокойно… Спокойно… Он прижал руку ко рту, стараясь глубоко дышать. Сейчас не время. Надо успокоиться… Но посмотри: они избивают человека, который ничего им не сделал. Может, только нахамил. Чем они – не злодеи? Начни искупать свои грехи сейчас, сделай хоть что-нибудь, что защитит бедолагу. Давай же, Ямато. Давай же, Такигава!

Не стой!

И он сделал шаг в ту сторону.

В эту секунду ему показалось, что одна из девиц, бывшая в этой команде, резко подняла на него голову. И странно уставилась, прямо в глаза. Странно, будто не веря в то, что сейчас видит.

Когда он поднял на нее взгляд, то она произнесла что-то одними губами… Словно…

Словно его старое имя…

Такигава…

– Эй! Мирай! Этот парень на нас как-то странно смотрит, да?!

Светловолосая девчонка криво оскалилась и указала пальцем, шепча что-то на ухо своему приятелю. Главарь шайки вскинул биту, и, словно позабыв о корпорате, развернулся торсом к Ямато, озлобленно скалясь:

– Что уставился, чучело?!

– Отпустите человека, – монотонно проговорил Ямато, крепко сжимая зубы.

– А че, если нет?

– Въеби этому хуесосу! Давай же!

Несмотря на ангельский вид, рот у девчонки был жутко грязным. Видимо, не только Ямато это покоробило; вожак поморщился, будто ему самому это слух резало, но сделал несколько шагов вперед, угрожающе постукивая стальным наконечником биты по асфальту. Чепуха. После того, что он увидел в лаборатории «Хорин», это было словно детским лепетом. Но в самом деле… Стоило ли ему вступать в конфликт ради незнакомца?..

Ямато бросил взгляд на корпората; тот, немолодой тощий мужчина, зажимал рукой кровоточащий нос и смотрел на него во все глаза. И, когда в этом взгляде промелькнула надежда, Ямато понял, что, в самом деле, искупать свои грехи он должен с таких маленьких дел. Ведь если он хочет стать хорошим человеком в будущем, если хочет стать иконой для кого-то…

Императором…

Вскинув руки, он встал в боксерскую стойку. Шинсей говорил ему не перенапрягать руку, так что придется драться осторожней. Но ничего. В самом деле, после кошмара в лаборатории, он был способен на что угодно.

Его дух явно раззадорил вожака, и тот криво заулыбался, хищно. И, указав битой на Ямато, громогласно огласил:

– Я люблю тех, кто не ссыт перед опасностью! И кто способен дать мне отпор! Нет людей круче, чем те, у кого есть яйца! – после чего закинул биту на плечо. – Назови свое имя, придурок! Я хочу знать того человека, который не зассал и решил встать против меня! Меня, – он гордо ткнул себя пальцем в грудь, – зовут Ода Масаки!

Ну и позер малолетний.

Ямато едва удержал себя от желания закатить глаза. Он увидел, как медленно их окружила остальная банда, явно воодушевленная бойней, как кричала в поддержку своего приятеля блондинка, и как продолжала наблюдать за ним загадочная девушка… Он все пытался выцепить ее взглядом, но никак не мог, словно она намеренно ускользала из поля зрения.

Ну, что ж.

Он еще раз встретился взглядом с корпоратом и хмуро кивнул ему. Тот неожиданно заулыбался, словно не верил в собственную удачу. Ну, может его и не отблагодарят. Но Ямато хотя бы будет знать, что поступил правильно, по чести.

Потому он холодно улыбнулся Масаки. И произнес:

– Меня зовут… – заминка, – Такигава.

Глава 17. Любовь, как мотив

– Тебя не будут осуждать, что ты общаешься с девчонкой, которая только-только в выпускном классе?

Внизу, балконом, шел резкий склон. Обычно поместья в районе Мэгуро старались делать как можно более ровными, но Еши-сан был не особо большим любителем развивать свое поместье и выстраивать все под современные нормы, поэтому его участок, стоявший на краю, сохранил эту особенность, с которой было забавно пускать бумажные самолетики, уж очень любопытно они скользили в воздушном полете. Но тут было высоко… Да, пожалуй, достаточно. Было бы обидно упасть туда и поломать себе что-нибудь, но на фоне остальных проблем мысль об этом казалась не такой уж и страшной. Она и в более серьезных переделках бывала. Один раз даже героически загремела в больницу с переломанной рукой прямо из школы, когда они с подружками решили на спор выпрыгнуть из окна, ей тогда сказали, мол, Широ, да ты ни за что не сиганешь, а она взяла и сделала. Приземление, скажем, вышло слегка неудачным, прямо на асфальт, а с той высоты, с какой она проделала сей замечательный кульбит, ну… Было слегка опрометчиво думать, что все обойдется, но ей вечно говорили, что, мол, у нее шило в жопе, и что она постоянно творила вещи совершенно безумные. Вот сестра-то орала – а она просто сделала один прыжок. Пару раз история повторялась, только вместо шага в окно на спор были уличные потасовки. Рука рукой, а победа осталась за ними. За ее бандой!

Странно было думать о таком в присутствии столь приличного человека, как Хорин Такахиро, человека совершенно далекого от драк подпольных мелких банд, почти солидного. Кто он там был, кажется, глава внутренней безопасности? В свои двадцать пять-или-около-того? Страннее было лишь то, что при всех своих различиях они были одного поля ягодами. Ну, вроде как. Дети богатых семей, все такое. Не то, что она была в ней с самого рождения, но теперь это не играло роли. Там, в другом мире, где первые были похожи на последних, у нее никого не осталось. Совершенно никого.

Только Еши-сан.

Только Еши-сан…

От мысли об этом кулаки невольно сжались, так крепко, что она испугалась: сейчас оставит кровавые полумесяцы на коже от ногтей, а потом Охико будет ругаться, мол, опять себе вредишь. Надо было быть осторожней с подобным, но порой так задумаешься, что даже и не думаешь о логичном. Хотя, Масаки всегда говорил – она никогда не думала. Ни логично, ни даже глупо. Просто делала то, что велело ей сердце. Ему самому это нравилось… Масаки был из тех простофиль, кто ценил искренность в людях больше всего. Смешно, с учетом, кто он такой и откуда вылез. Но, может, они потому и сошлись.

Очень и очень похожие.

Встреча с Хорин Такахиро произошла случайно во время одного званого вечера в поместье господина Вашимире Ешихиро, который проводил все эти неимоверно пафосные вечера исключительно для делового общения с другими такими же важными людьми, которые просто от восторга писались, когда видели богатые столы, яства и прочее-прочее. Так дико. Раньше, когда они с сестрой и мамой жили в трущобах, она только мечтать могла о подобном богатстве, о подобной еде, вкусной, натуральной, но теперь все это приелось. Единственное, что она ощущала от взгляда на эти столы – жалость к труду Охико-сан и поваров, которые старались ради всех этих богатых ублюдков. Но зачем все это было нужно – ради дальнейшего процветания – Широ хорошо знала, а потому не возмущалась.

Для нее это был повод мелькнуть в своем роскошном новом кимоно яркого золотого оттенка и с аккуратно собранными на затылке волосами перед кучей старых пердунов, которые засматривались на нее и отвешивали комплименты Еши-сану, мол, экая у вас дочь ненаглядная. Тот лишь сдержанно улыбался в ответ на это все, но внутри он наверняка возмущался, вот такой уж он и был, Еши-сан!

Больше всех празднику обычно радовалась Оджун-тян: такая же приемная дочь, но еще мелкая, ей было… одиннадцать, кажется? Широ всегда забывала. На нее тоже смотрели и радовались, но не так, как все эти старые пердуны, а с родительской снисходительностью, потому что на всех встречах Оджун болталась от стола к столу и воровала сладости. Широ ей тоже потакала, показывая, где еще оставались нетронутые, в общем, у них с малявкой был отличный синдикат!

В этот раз на прием прибыл и господин Хорин, разумеется. После инцидента с гибелью его дочери в том году он стал выглядеть хуже, осунулся, и, как знала Широ, особо на публике больше не мелькал, предпочитая работать над чем-то там… Она не знала, но знал Еши-сан. Сейчас он мирно разговаривал с ним, а его младший сын и, по совместительству, единственный выживший ребенок, Такахиро, болтался по приему как говно в проруби, пока не увидел Широ и не решил с ней заговорить. Скорее всего, понимала Широ, если Такахиро был тут и так уверенно с ней говорил, то, значит, Тайтэн планировал обустроить тому женитьбу, а кто подойдет для этого лучше, чем дочь заместителя, молодая и красивая? Вряд ли он особо подозревал, что Широ для Еши-сана родня не по крови.

Она, стоя у края балкона, вгрызлась в принесенный с кухни малышкой Оджун тайяки. Стоявший рядом с ней Такахиро, молодой человек с субтильным видом и в очках, выглядящий очень схоже с отцом, лишь жеманно улыбнулся, после чего пожал плечами.

Он первым упомянул разговор про женитьбу, и, кажется, его это слегка вводило в ступор. В нынешнее время богатые семьи часто устраивали договорные браки, но отчего-то рядом с ней Такахиро начинах вести себя… Как бы это сказать… Тупил, да. Откровенно тупил.

– Ну, союз наших семей… Это было бы неплохо. Точнее, очень даже выгодно.

– Только об этом и думаешь? – скептически фыркнула Широ, косясь на него. – А то, что я еще школьница?

– Ты не настолько меня младше, – заметил он с улыбкой.

– Целых восемь лет!

– Просто подумай о жене Накатоми Тамасабуро. Вот она наверняка была намного младше его. С учетом, что, думаю, сейчас ей было бы где-то под семьдесят.

Одна только мысль о сморщенном пиструне Накатоми Тамасабуро заставило Широ поперхнуться и закашляться. Господи, мрак-то какой! Она отвернулась, пытаясь отдышаться, пока стоящий рядом Такахиро лишь наблюдал за это с полуулыбкой, будто и правда веселясь.

– Я все равно не родная дочь Еши-сану, – наконец, отдышавшись произнесла она.

Такахиро лишь пожал плечами.

– Главное, что по документам все в порядке.

– Точно только о выгоде и думаешь. Кошмар!

– Это просто разговор. Пока из школы не выпустишься, ничего серьезней обнимашек. Ну, – добавил он, – разумеется, если бы между нами действительно что-то было. Я просто говорю это, потому что слышал эти разговоры от отца и господина Вашимине. Было бы совсем неловко, не знай мы друг друга вообще, ты так не думаешь? А сейчас… Хоть представление имеем.

– Фу, зануда!

– А тебе будто уже не терпится?

Широ критично поджала губы и оглянулась назад, на огни города в районах, где до неба дотягивались небоскребы.

Стоило отдать должное, не каждая девочка удостаивается внимания сына пусть и мелкой, но все еще довольно заметной корпорации. «Хорин» пусть и ходили под «Ишидой», но тоже отметились на рынке. А сам Такахиро? Красавчик, перенявший от отца и матери самое лучшее во внешности. Не парень, а мечта. Непонятно, почему он продолжал держаться рядом. У них и общих тем-то для разговоров почти не было. Да, в чем-то – в паре хобби – их интересы совпадали, вроде жанра кино или каких-то мелких увлечений, вроде подкастов из Сети. Но Такахиро был тем самым успешным соседским мальчиком, который в свои кажется-двадцать-пять уже добился поста главы отдела внутренней безопасности за все то, что делал до этого, а Широ? У Широ были двойки по классической литературе и куча прогулов в журнале.

(за которые ее очень журил Еши-сан, потом сам поведавший, что прогуливал литературу только так; двуличный!)

Когда подул прохладный вечерний ветерок, Широ поежилась и резко отогнулась назад. Все же, ей не нравилось торчать на балконе, но это было единственное тихое место, куда не добирались любопытные взгляды гостей. Такахиро следил за ней молча все это время, но потом мягко заметил:

– Тебе холодно?

– Да не то, чтобы.

– Но ты дрожишь, – со скепсисом фыркнул он, явно зная истинный ответ на свой вопрос.

– Это от нетерпения, – отрезала Широ. – Ты же сам рассказывал про тот иностранный алкоголь, который тут видел, все рекламировал и рекламировал, а где итог? Где моя алкашка, а?

– Тебе пока нельзя такое, – улыбнулся он.

– Ой, хватит быть приличным маменькиным сыночком! Все подростки пьют втихую. Даже ты пробовал, я уверена.

Такахиро на мгновение помялся, словно не был уверен, стоило ли делиться своими алкогольными приключениями юности.

– Вашимине-сан, ну так нельзя.

– Широ, – скривилась она. – Ненавижу все эти подлизывания.

Только богачи продолжали играть во все это взаимное уважение друг к другу, поклоны и прочую чушь, которая уже как лет сто устарела. Ее это так злило. С Масаки, когда они гоняли на его потрепанном мотоцикле по бедным районам, пугая мелких бандитов, было в миллион раз веселее. Они занимались этим еще до всего официального переезда к Еши-сану, когда познакомились в школе, и тогда это было просто нормой. Но потом ее перевели в элитную школу для девочек со строгими порядками, занудством и отстоем по жизни… В такие моменты ее прошлое было единственной отдушиной. Хорошо, что Еши-сан закрывал глаза на ее хулиганства. Без Масаки Широ бы вздернулась, настолько чопорным было ее нынешнее окружение в белом свете.

Раньше было немного свободней дышать, пока сестра приезжала, но потом…

Широ вздрогнула, когда на ее плечи лег пиджак. Руки Такахиро коснулись ее…

Ее передернуло.

Такахиро, углядев это, озадаченно поинтересовался:

– Все в порядке?

Широ подняла на него взгляд, не мигающий.

А что она могла ответить? Что нет? Что так обычно делала лишь ее сестра, когда они вечерами гуляли по улицам? Тот единственный ее человек, которого она так любила, и кто теперь был не рядом? Та самая, ради которой она и терпела компанию Хорин Такахиро – в качестве своевольного акта мести? Потому что знала, знала кто на самом деле виноват в исчезновении ее дорогой сестры, Харады Сен, и понимала, что у нее сейчас, простой выпускницы, только через сына был шанс добраться до отца, того человека, что был виновен во всем. Ей удалось узнать так мало, сущие гроши – от Никайдо и того неприятного типа, Нитты, они не признавались, но Широ хорошо умела читать подобные эмоции по лицам – но этого было достаточно, чтобы сложить два и два. Была ли Сен жива, нет – не играло сейчас никакой роли.

Потому что Широ была реалисткой.

Не верила в лучшее.

Ей требовалось отомстить.

Такахиро был… не столь уж и плохим человеком, наверное. В отличие от отца. Она давно за ним наблюдала, и идею про женитьбу в шутку подбросила Еши-сану именно и-за этого желания мести. Была готова пожертвовать всем ради любимой сестры. Конечно, Такахиро все еще был кровью Тайтэна, и поэтому она его тоже ненавидела, но могла приглушить эту ярость, в отличие от той ненависти, что ощущала при взгляде на Тайтэна. Поджав губы, Широ развернулась к нему и вгляделась ему в глаза – не злые, просто удивленные. Но это, напомнила она себе, тот самый человек, из-за которого сестра постоянно торчала внизу лестницы иерархии. Кто не давал ей подняться выше, не давал рекомендаций, давил ростки амбиций сапогом вместе с отцом. Каким бы очаровательным он не был, он все еще был из клана Хорин.

Того, что посмел забрать у нее сестру.

Такахиро склонил голову набок, и Широ улыбнулась ему. Насколько смогла, слегка натянуто.

– Все в порядке.

Он лишь вскинул бровь, явно демонстрируя, что не поверил ей ни на йоту, но потом пожал плечами.

Ради сестры она сделает все, как надо. Сначала отомстит. Кровь за кровь… Пусть даже на пути к ее маленькой мести стоял обман Такахиро. Но ничего. Все это не играло роли. Еши-сан поймет, а то, что подумают о ней остальные, ее не заботило. Даже если она лишится всего того, что имеет сейчас. В конце концов, выживать в грязи было у нее в крови. А там… Как только она доберется до Тайтэна, как только…

Честно сказать, она еще не придумала все в подробностях. Но знала, что обязана постараться. Ради себя. Ради Сен.

Воровато оглянувшись, Широ улыбнулась лукавей; приподнявшись на носочках, она протянула руку и коснулась лица Такахиро. Неторопливо провела пальцем по скуле и почувствовала, как заходили у того желваки. Он выглядел напряженно, но не уходил, видимо, прекрасная понимая сей намек. Хорошо, холодно отчеканила она в голове. Так и надо.

– Тебе не нравится? – беззаботно поинтересовалась она.

– Все в порядке, – донеслось эхо.

После чего схватил ее за руку. Нежно, почти невесомо. Так, вдруг подумалось Широ, он наверняка держал за руку свою сестру, ту самую, которая умерла. По вине уже ее дорогой Сен. И сейчас, быть может, смотря на нее, на ровесницу своей мертвой Цубаки в дорогом кимоно, он не мог отделаться от ассоциаций с ней же.

Это было очень и очень горько.

Широ знала, что не может его за это осуждать… Но где смерть какой-то незнакомой девушки – и ее любимой Сен?

Затем, он кивнул, неловко, будто бы подтверждая собственные слова. Наклонился вперед, осторожно, и они поцеловались; Широ взяла инициативу, уже знающая, как именно это делать, так, чтобы мужчине понравилось. Вопреки ожиданиям, делал он это неумело, лизался, как щенок, но ее это даже забавляло. Вот он, золотой гениальный мальчик. Которому никогда не было дел до девочек. А она его так грязно использовала.

Он даже не касался ее талии, но Широ вынудила его схватить ее и опустить руки ниже. Он, как и положено, делал это с закрытыми глазами, но она смотрела на него. Прямо в глаза, неотрывно.

Просто потому, что не делала этого искренне. Так же фальшиво, как и признание.

– Я люблю тебя.

Очередная ложь.

Их отношения продолжались ровно. Насколько возможно для фальшивого романа, который вызывал у Широ трясучку, когда никто не видел.

Она не говорила об идее никому; даже Масаки. Ему знать не стоило. Он любил искренность, и то, что планировала сделать Широ, в его систему ценностей не вписывалось, хотя она была уверена: он поддержит ее даже в этом начинании, потому что, в целом, мог принять что угодно, если видел, что человек был уверен. Масаки был простым парнем, очень приятным, и Широ его уважала – и тем противней ей было крутить интрижку с Такахиро, зная, что рядом есть подобный человек. О, когда это закончится, она все расскажет. Извинится… Это будет честнее.

Но она не могла остановиться. Не сейчас, когда желаемая цель была столь близко.

Она сумеет отомстить. Может, не убьет Тайтэна, то точно даст ему понять, с кем связываться было нельзя. Он еще узнает, что трогать Сен было ошибкой, еще пожалеет о том дне, когда сгубил ее любимую сестру. Широ понимала, что месть в данном случае – глупость, что скорее всего это закончится плохо, но она ничего не могла с собой поделать, потому что одна только мысль, что виновный в исчезновении ее самого дорогого на свете человека был все еще жив, спокойно ходил по улице, продолжал существовать… Выводило ее из себя. Нехорошо было так думать, но порой Широ в сердцах размышляла: гибель дочери была Тайтэну наказанием. За то, что он был таким ублюдком. За то…

Но она ведь знала, что к этому имела отношение Сен. Что гибель наследницы частично лежала на ее плечах.

Это была сложная ситуация…

Но Широ было плевать. Плевать на правду, плевать на все это. Она не хотела ничего из этого слышать. Какая разница, кто виноват? Если выбитая с трудом информация из Никайдо о том, что во всем был виноват вражеский шиноби, была правдой, то тут ничего нельзя было сделать. То есть, можно, разумеется можно, но не Сен же специально дала убить эту дочь, ее убийцей был тот шиноби, о котором так упорно отказывалась говорить Никайдо.

Иногда она думала об этом, и ощущала ужасающе бессилие.

В чем вообще смысл такой мести?

После такого она могла лишь беспокойно ходить по своей комнате, злясь. Единственной отдушиной в такие моменты становилась Оджун-тян. Такая очаровательная малявка. Сен не зря постоянно с ней сюсюкалась: у Оджун была просто невероятная способность очаровывать любого. То, что Еши-сан держал рядом с собой не одного, а двух приемных детей, многое говорило о его доброте. Поэтому Еши-сан был хорошим человеком, а Тайтэн – нет.

Было ли ей жаль Такахиро, которого она буквально водила за нос?

Он не был из тех самодовольных выскочек, что кичились своим происхождением. Что бы не произошло почти четыре года назад, это явно оставило на нем отпечаток – и он цеплялся за каждую возможность побыть вместе. Да, у него были… определенные странности, он довольно быстро выходил из себя, но Широ всегда держала рамки так, чтобы никогда не быть причиной его гнева. Это было довольно легко: достаточно было лишь подыгрывать ему, даруя то, чего он так желал. К счастью, обычно это была простая похвальба, он никогда не распускал руки, никогда не переходил границу, а если они и целовались, то инициатором была она сама. Такахиро четко следовал собственноручно установленным правилам про совершеннолетие, и явно не планировал делать ничего до тех пор, пока Широ не станет хотя бы восемнадцать, хотя, как подозревала она, даже после этого он не станет особо менять паттерн поведения.

Еши-сан был его покровителем, буквально дрессировал из Такахиро человека, способного руководить; чего, как поразительно, не делал Тайтэн. Ничего удивительного в том, что он всецело доверял его дочери, полагая, что она не будет волком в овечьей шкуре. Скорее всего, размышляла Широ, когда просматривала их фотографии за день, Такахиро никогда и не был отцовской надеждой на становление следующим генеральным директором в семейной корпорации: им был старший сын, убитый в девяносто седьмом году. Поэтому Такахиро так и тяготел к похвале, поэтому так быстро выходил из себя. Он был не уверен в собственных силах, боялся, что вмиг лишиться всего, что досталось ему столь ужасным путем. Кто знал, что могло взбрести в голову Тайтэну? Если Широ верно понимала…