Текст книги "Пляска одержимости (СИ)"

Автор книги: Елизавета Коробочка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 53 страниц)

В голосе Юкико была слышна сталь, когда она подняла голову и взглянула на них, и в этом взгляде Накадзима увидел кошку, защищающую своего котенка ценой всего.

– Я согласилась ответить на вопросы о Такигаве. Не о моем брате.

В шумном коридоре мало кто обращал внимание на голографическую фигуру, идущую прямиком к самому страшному кабинету в их небоскребе.

Цубаки нравилось менять образы; притворяясь другими людьми, ей казалось, что у нее тоже есть нормальная интересная жизнь. Она могла вообразить себе, что является корпоративным агентом, что впереди у нее отпуск, а до этого ей нужно просто закончить возню с бумагами. Голографический аватар мог менять внешний облик по ее желанию, и вот у женщины, которой она сегодня якобы была, были короткие черные волосы, очки, а сама она напоминала звезду из шоу про шпионов, Рюки Сацки, которая блистала на всех вывесках последние несколько дней. Притворяться было весело, однако Цубаки знала – ее не ждет отпуск, она никакая не Сацки и уж тем более не корпоративный агент, а весь этот образ был нужен лишь для того, чтобы эффектно пройтись до кабинета гендира, где она, в общем-то, могла появиться сразу же без особых проблем.

Имитация жизни, которой у нее никогда не будет.

Простое притворство.

Легко было понять, что это была лишь голограмма. Она появлялась лишь там, где был проектор, да и запись была не такого хорошего качества, как можно было себе вообразить. Но это была небольшая прихоть, и, потому, Цубаки продолжала с ней играться. Почему нет? Многие уже привыкли, а остальные… Честно признаться, их мнение интересовало ее невероятно мало.

У преддверия нужного кабинета, красивого, большого стеклянного, на самой вершине небоскреба ее образ мгновенно распался: и вместо телезвезды перед креслом, обращенным лицом в сторону окна, стоял ее приближенный к реальности облик. Ей не нужно было даже открывать дверь, она просто собрала проекцию уже за дверьми, до этого, конечно же, послав вежливое оповещение на почту. Новая проекция… В новом образе. Конечно, Цубаки вносила некоторые коррективы – с разрешения отца – но в целом все соответствовало тому времени, пока она не начала принимать… более активное участие в работе корпорации. Красивое розовое кимоно, которое она не видела уже долгое время, очки – зрение у нее от рождения было не ахти, хотя при нынешней работе это роли не играло. И аккуратная прическа, конечно же, по строгой классической моде. Отец не любил беспорядок даже в волосах.

Милая девушка богатого рода. Шестнадцати лет от роду. Идеальная фарфоровая кукла.

Кабинет был огромен; но невероятно пуст. Белая плитка, огромное окно, и изображение лого корпорации позади стола ее отца – все, что здесь было из декора; вся мебель была простой, дорогой, но слишком уж стилизованной. Абсолютно недружелюбное место.

Слегка поклонившись, даже несмотря на то, что человек перед ней этого не видел, Цубаки спокойным голосом произнесла:

– Батюшка, прошу меня простить за беспокойство.

– Ты что-то хотела мне сказать? – раздался сухой хриплый голос у окна, и кресло медленно развернулось в ее сторону.

Когда на нее взглянули, Цубаки почудилось, что ее голограмма заискрилась, ощутив страх.

Отец, глава корпорации, Хорин Тайтэн. У него был очень неприятный страшный взгляд, цепкий, будто бы он смотрел в самую душу. Человек перед ней был одет в простой белый пиджак, сам он был довольно поджарым для своего возраста, сухим даже – с костлявым узким лицом в модной оправе. Даже сейчас, когда он смотрел на нее безо всяких эмоций, Цубаки чувствовала, как в реальности по спине начинает бежать пот. События… того года оставили на нем весьма сильный отпечаток, не только внешний – шрам на виске выделялся очень сильно – но и внутренний. То, что осталось от ее отца, человека, которого она искренне любила, было погребено где-то настолько далеко, что нельзя было сказать, сохранилось ли от того обожаемого образа хоть что-то.

Но отец не любил, когда его отвлекали, а затем молчали. А потому, вновь поклонившись, Цубаки коротко сообщила:

– Вместе с отделом внутренней безопасности была засечена попытка проникнуть в наши базы данных, – она скользнула взглядом по логотипу на стене, задержавшись на аккуратно выведенному названию корпорации. Помнится, оно делалось еще при жизни ее матери. – Взломщик так и не сумел вынести даже часть засекреченной информации, но, судя по всему, он пытался найти документацию по проекту «Химико»…

– Опять? Ты отвлекаешь меня ради такой чуши?

Тайтэн скривился, будто у него не было времени отвлекаться на подобное. Цубаки упрямо поджала губы.

– Этот случай немного отличался.

– Ну?

В голосе Тайэна наконец послышалось сомнение.

– Думаешь, это могли быть они?

Лицо отца было спокойно, но Цубаки внутренне сжалась. Ей не нужно было пояснять, о ком говорит Тайтэн. Были лишь одни люди, о которых он говорил подобным тоном, выделяя. Те, кто три года назад проникли прямо в эту башню и разрушил все, что отец так долго и тщательно выстраивал. Он боялся их; он ненавидел их. Помешался на этом имени, и теперь любая ниточка, ведущая к тем людям, была для него чем-то сокровенным.

Однако, она не сказала ему правду целиком.

Проникновение действительно было, но взломщику удалось добраться до информации. Не засекреченной, это правда. Проект «Химико» не интересовал таинственного гостя, но отчего-то он полез в архив съемок с камер. Очевидно, что он искал записи трехгодичной давности, и частично это было связано с «Химико», но он не пытался даже ступить на территорию, где его убили бы за доли секунды.

Это заинтересовало Цубаки настолько, что она вместе со своими товарищами решила пронаблюдать.

Однако, ей показалось странным, что он искал именно записи, а потому в ее голове то и дело возникали сомнения: а был ли гость связан с теми людьми, о которых говорил отец? Может, это был журналист? Но те гонялись за сенсациями, а не за старыми новостями. Пусть Харада и предложил ей пока пронаблюдать, Цубаки все еще сомневалась. Она решила сообщить об этом отцу, потому что посчитала это слишком опасной территорией; Харада тоже согласился, попросив, однако, не говорить все целиком, чтобы результат Тайтэна приятно удивил.

Чуть помедлив, она все же неуверенно проговорила:

– Я не могу утверждать конкретно.

– В смысле «я не могу утверждать»? – внезапно нахмурился Тайтэн.

Он поднялся с кресла и подошел к окну, при этом то и дело смотря на нее. Рука его потянулась к сигарам, лежавшим на подоконнике, и он закурил. «Вишня», продемонстрировали сенсоры. Цубаки давно не ощущала этого запаха – в последнее время они редко виделись вживую. Честно говоря… она в принципе очень давно ничего не ощущала.

– У тебя мозг размером с целый сраный этаж! Ты не можешь мне просто сказать «я не знаю»!

– Я не знаю.

– Не знает она… Поищи в записях с камер, сделай то, что ты обычно делаешь, свои фокусы. И чтобы потом информация оказалась у меня, окей? Если это и правда они, то…

Он взмахнул рукой, не договорив, но Цубаки поняла его и без лишних слов.

Отец был вспыльчивым, он умел держать лицо перед тем, кем нужно, но с ней он вел себя несдержанно, проявляя настоящую натуру. Как и со многими своими сотрудниками, что были к нему ближе обычного. Это пугало еще больше, потому как когда остальной совет директоров знал в Тайтэне человека спокойного, хитрого и рассудительного, пусть иногда и чрезвычайно эмоционального, то Цубаки…

Впрочем, лучше об этом не думать.

Коротко поклонившись, Цубаки кивнула.

– Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать.

– Да, да, – цыкнул тот. – Свяжись с отделом внешней разведки, пусть порыщут. И делай уже.

Затем, голограмма Цубаки растворилась в воздухе, оставляя отца в одиночестве.

Резко раскрыв глаза, Цубаки мысленно выругалась. Она обожала использовать голографические аватары, в конце концов, всегда было приятно притвориться тем, кем ты не был на самом деле – но и, как у всего хорошего, тут были свои проблемы: после этого голова начинала жутко раскалываться, в глазах двоилось, и, прижав ладонь ко лбу, она несколько минут просидела молча, пытаясь переварить все случившееся и не стошнить на пол.

Отец отреагировал весьма… ожидаемо. И приказ дал именно тот, о котором она и думала.

Некоторое время Цубаки сидела, съежившись в кресло, с закрытыми глазами. Так намного проще было сосредоточить мысли. Отвлечься от окружения: пустого полукруглого зала с огромными серыми плитами по стенам, множеством мониторов. Лишь в центре стояло нетраннерское кресло со множеством проводов, ее сокровище, позволявшее ей наблюдать за всем небоскребом разом, стоящее чуть на возвышении, словно пьедестал. Пустая камера, вот, что это было. Ее кабинет. Если его можно было так назвать.

Когда позади нее раздался звук открываемых дверей, она медленно развернулась туда лицом – со всеми проводами, подключенными к позвоночным портам, это было несколько проблематично, но она уже приноровилась. Даже с одеждой. Из-за всех тонких технических особенностей приходилось шить ее на заказ, а потому никакой классики, только полуспортивные прорезиненные вещи. Отец был недоволен, но выбора особого у них и не было. Он все цеплялся за образ матери, ходившей в роскошных кимоно, но матери уже давно как не было.

Пора было отвыкать, пронеслась в голове злая мысль.

В дверях ожидаемо стоял Харада в своем модном костюме с иголочки и невероятно лукавым взглядом. Он сверкнул белозубой улыбкой в качестве приветствия, после чего направился к ней. В ответ Цубаки лениво помахала ему рукой, и, когда он опустился на ступени рядом рядом, призналась:

– Я с ним поболтала.

– Ага?

– В общем, он ожидаемо послал меня к внешней разведке.

– Ну конечно, – Харада искривил губы в легком оскале. – Не хочет вынуждать своего сыночка работать с людьми, которые устроили тогда… ну, то, что устроили.

– Честно говоря я не думаю, что ему есть дело до чувств Такахиро, – скептически заметила Цубаки и тяжело откинулась в своем кресле, заерзав, пытаясь устроиться. – Иначе этого придурка тут уже давно не было бы. Да и хватит завидовать ему! Это глупо. Ты приносишь больше пользы, чем он, думаю, потом папа это заметит и наградит тебя. Он тут только потому, что отцу надо было куда-то его пристроить, а Така вроде как неплохо болтает и перекладывает свои обязанности, ну, знаешь, как самый настоящий начальник.

– Что-то за все эти года он так этого и не заметил.

Харада пробормотал это себе под нос, скорее как мысль вслух, но она услышала.

Они уставились друг другу в глаза, молчание длилось несколько секунд, после чего Цубаки неожиданно рассмеялась и покачала головой. На сбритые виски выпало несколько прядей из основной прически, и она спешно убрала их обратно: не дай бог зацепится с проводом, один раз волосок уже попал в височный разъем, воняло знатно.

Тут, в ее «кабинете», она могла делать себе какую угодно прическу, хотя разъемы на голове мешали. Старомодные, ей было странно думать, что именно они оказались наиболее эффективными в их… работе. Может, все из-за прямого и внушительного подключения к мозгу.

Но здесь она была правителем. Могла что угодно! Делать… говорить то же, что хочет только она.

– Если мы закончим это дело, то точно заметит, – утвердительно кивнула она, решив подбодрить своего единственного союзника в этом унылом месте.

– Это если не уволит меня нахер, – парировал Харада и подпер голову рукой. Затем он покосился на кучу экранов перед ними. – Ну что? Что за парень тут вчера шастал и никому не попался? Как это вообще возможно?

– Мне кажется, у него был оптический камуфляж, я бы сказала, что одна из военных разработок… – пальцы Цубаки начали порхать по клавиатуре, и она уставилась в экран, выводя перед Харадой вчерашние записи. Они оба уставились на мутное пятно, пережвигающееся по камерам, настолько незаметное, что не смотри Цубаки на эти стены сотни часов подряд, то и не увидела бы и вовсе. – Но ни одна из наших систем его не засекла. Точнее, этот камуфляж, не человека. Они все должны быть в реестре, который мы с тобой прописали для обнаружения, но все, что мне удалось углядеть – это достаточно старые головные импланты и все. Он был настолько чист, насколько это возможно.

Они оба уставились на экран, где был выведен единственный кадр с различимым лицом ночного гостя. Молодой юноша, светлые волосы. Не похож даже на шиноби, слишком иной паттерн поведения. Цубаки предполагала, что помимо тех людей его могли послать конкуренты, но этот парень выглядел так, словно он просто случайно сюда забрел, гуляя по улице. Да и полез он в архив, а не к документации, что само по себе было странно. Может, реально журналист?

Она покосилась на Хараду, пытаясь прочесть эмоции на его лице, но было совершенно неясно, что было у того на уме. Обычно, после таких размышлений, он вместе со своим небольшим отрядом добирался до нарушителя и устраивал ему сладкую жизнь. На мгновение Цубаки стало даже жаль таинственного ночного посетителя.

– Как ты и предложил, я дала ему добраться до записей.

– Хорошо. Значит, мы сможем в скором времени на него выйти, – Харада выгнулся и взглянул на нее с ухмылкой. – Молодец, Цубаки-тян.

– Ты уверен, что нам стоит?..

– Стоит – что?

– Делать это без ведома отца, не предупредив внешнюю разведку? – Цубаки закусила губу, встревоженно смотря на экран. Она не сомневалась в умениях своего товарища, но ее буквально приучили делать что-то серьезное лишь после того, как Тайтэн даст на это добро, и не иначе. – Не слишком ли это рискованно? Я и так не стала сообщать о втором взломщике, но хотя бы этот…

– Не волнуйся, – прервал ее Харада. Он уставился ей в глаза и крепко сжал руку, теплую, сильную. – У нас все получится.

Она с сомнением покривила ртом, но все же кивнула.

Если Харада был так уверен… Оставалось надеяться, что он знает, что именно делает. Хотя, с чего бы ей ему не доверять? Они уже долгое время работали вместе, Харада то и дело применял такие безумные тактики, что любой другой начальник это точно оценил бы – но не ее отец, почему-то. Она не знала, по какой причине Тайтэн так легко игнорировал все заслуги Харады, и понимала его раздражение. Поэтому новая попытка привлечь к себе внимание, касавшаяся самой больной темы для отца, могла наконец дать тому понять, что Харада чего-то да стоит.

Но это было опасно. Аналогично игре с огнем.

Но Харада был готов рискнуть, и Цубаки… Кем она была, чтобы не помочь другу?

– Выведи-ка двух наших взломщиков.

Если фотография ночного гостя была нечеткой – в Сети не оказалась человека с похожим профилем, что еще раз сильно озадачило Цубаки – то второй человек, который шастал по их сетям, там был. В отличие от первого он приникал исключительно в базы данных, лично не заявляясь. Быстро взломал корпоративный ЛЕД, но Цубаки мгновенно вышла на его след, что спугнуло раннера. Странно, подумала она тогда, он словно знал все пароли от систем. Это было ее личным наблюдением, которым она не стала ни с кем делиться; послушно вывела его фотографию из даркнета, уж больно запоминающийся у него был профиль, а она знала, как различать по привычкам хакеров, спасибо посещению доски для таких, «Саншайна» – оттуда на нее смотрел уверенный молодой человек в очках – и небольшое досье.

– Ханзе Макото, бывший сетевой самурай… – пробормотал Харада, читая данные. – Интересно, что ему понадобилось.

– Он не работает с СОЦБ уже давно. Его могли нанять конкуренты.

– Думаешь?

– Ну, это логично, – Цубаки развела руки в стороны, словно само собой разумеющееся, хотя, признаться, это было лишь гадание по воде. – Потому что ему нужна была лишь документация по «Химико», как и всем остальным. Я не стала давать ему пробираться дальше, но мне удалось засечь его цифровой след. Очень неосторожно со стороны даже бывшего работника СОЦБ.

– Может, он хотел, чтобы его засекли? – задумчиво пробормотал Харада.

Они с Цубаки взглянули друг на друга, после чего тот цокнул языком и отвернулся. Ну разумеется, что это была глупая мысль. Странно было представить кого-то, кто так запросто оставил бы наводку на себя. Поэтому, подумалось Цубаки с ехидной усмешкой, наверное, его и выгнали из сетевых самураев.

– Ну-ка поищи еще что-нибудь про этого парня.

Она порыскала по Сети еще, после вывела перед Харадой последние его упоминания. Мелкие контракты с какими-то невзрачными фирмами, множество упоминаний как фиксера, обещавшего много и платившего столько, но только за невероятно опасные задания, а из интересного – запись с подпольного боя недавно. Видео было без звука, по какой-то причине тот был сильно поврежден, но картинка была четкой. Там этот Ханзе кричал что-то, агитируя толпу, а рядом с ним стоял…

Цубаки нахмурилась. Лицо юноши рядом показалось ей знакомым.

И не только ей, судя по тому, как привстал Харада.

– Оп-па.

– Эй! Босс!

Они вдвоем резко обернулис назад, в сторону двери, где стоял один из подчиненных Харады. Нитта Микио, парень с поразительно красивой внешностью по мнению самой Цубаки, похожий на актеров театра: длинные волосы, аккуратное лицо, он был воплощение красоты, и, честно говоря, очень сильно ей нравился… С эстетической точки зрения. Нитта был давним партнеров Харады, если она помнила верно. Заметив, как они смотрят на него, он криво улыбнулся и насмешливо напуганным тоном бросил, вскидывая при этом руки:

– Вау-вау. Что, девичник в самом разгаре? Почему меня не пригласили?

– Пошел нахер, – ощерился Харада. – Пока ты с Никайдо херней страдаешь, мы тут работаем.

– Ага, то есть делаете вещи, за которые Тайтэн нам потом даст нехилого поджопника, да-да, ну конечно, – протянул Нитта крайне беззаботным голоском и прошел к ним. Протянул Цубаки что-то. В пакете оказалась пачка шоколадных конфет, отчего она мгновенно распахнула глаза и заулыбалась, радуясь, что сегодня вечер будет скрашен. – Как и обещал, принцесса.

– Спасибо!

Затем Нитта поднял взгляд к экрану и недоуменно вскинул бровь, увидев там фотографию. Цубаки могла поклясться, что он почти закатил глаза при виде того самого Ханзе, но ей лишь почудилось – в его взгляде было лишь недоумение и только. Он подозрительно посмотрел сначала на Цубаки, затем на Хараду, после чего постучал пальцем по экрану.

– И кто это? Подбираем женихов? Харада, что, совсем сдался добиться расположения нашей принцессы?

Когда тот грожающе хрустнул костяшками, Нитта вновь заулыбался, уже с извиняющимся видом, мол, зря брякнул.

– Один из слишком любопытных ребяток, – процеди Харада, все еще смотря на него, как на самоубийцу. – Полез по сетям.

– Это вчерашний?

– Нет, тот рядом.

– Ну так и какого хера вы тратите время на очередного любителя торчать там, где не просят? – Нитта сконфуженно свел брови на переносице. – Сен, не страдай фигней. У тебя тут парень, который буквально лично пробрался, а ты на очередную сетевую крысу пялишься.

– Отвали! Я думаю.

– Не ври мне, думать ты как раз и не умеешь.

На это Харада даже не среагировал.

Они еще раз уставились на фотографии, уже втроем. У Цубаки в голове было пусто, она могла лишь догадываться, что именно сейчас произойдет. Конечно, обычно внутренняя безопасность передавала дела со взломами внешней разведке, но в этот раз Харада как-то очень странно смотрел на этого парня в очках. С ним было что-то не так? Или это из-за юноши рядом?

Покривив ртом, тот все же отстраненно кивнул, словно пришел к какому-то выводу, которым, естественно, делиться не стал. Порой он был слишком недоверчивым, и Цубаки, откровенно скучавшей в своей камере резидента, было неприятно: такое развлечение, а он молчал.

– Ладно. Придурок прав. Потом посмотрим на очкастого, а сейчас займемся ночным гостем.

– Кто тут еще придурок?

Нитта легкомысленно уклонился от запущенного в него фантика от шоколадки.

– Ты, ты. Кто еще?

Однако, взгляд Харады все еще впивался в фотографию сетевого самурая.

Глава 11. Сколько бы раз я не переродился

Когда неизвестный человек переступил порог, Ямато осознал в полной мере, что значит то прозвище с «безликим» и «похитителем тел».

Сейчас он сидел напротив Оторы – это точно был Отора, манеры и некоторые специфические словечки были его, словно поменялся лишь облик, но никак не нутро, но никак не мог понять, какого черта только что застал. Получается, у Оторы множество тел? Он – искин, который меняет лица? Екай из Пустошей, способный на трансформацию? Но нет; последнее уж точно было бредом, Ямато видел растерзанный труп, того, кем и считал Отору все это время до, но, видимо, ошибался? Было ли это его настоящим лицом? Но он ведь говорил про то, что заложил некий код в этого человека…

Кем был Отора?

Почему он мог спокойно менять лица?

Тот же, даже не обращая внимания на ступор своего гостя, в новом теле спокойно прошествовал к холодильнику и достал оттуда две банки пива; одну швырнул в руки Ямато, и тот неловко поймал, свою же открыл тут же и направился к креслу-мешку напротив холодильника, куда элегантно опустился. Все в его виде источало уверенность, но Ямато все никак не мог взять в толк, чему стал свидетелем: почему же Отора был так спокоен, если его только что убили? Что вообще тут происходило? На всякий случай он покосился на прикрытый холодильник с цветными проводами, уходящими куда-то внутрь, но тот не дал ответа: простой мертвый короб, словно гроб.

Наконец, молчание стало невыносимым даже для Оторы.

Он чуть поболтал пивом из стороны в сторону, после чего с ироничной ухмылкой взглянул на Ямато; тот же продолжил неловко смотреть по сторонам, не зная даже, как подступиться к осознанию всего происходящего. Все это было настолько далеко за гранью его понимания, что…

– Что ты как неродной? Не хочешь пить? – Отора сконфуженно на него взглянул и склонил голову вбок, по-собачьи. – Ах да. Ты же несовершеннолетний.

– Дело не в этом, – напряженно пробормотал Ямато.

– А в чем же?

– А ты сам не понимаешь?! – вдруг взъярился он и вскочил на ноги, указывая на Отору дрожащей рукой. Лицо Ямато на мгновение исказилось мукой, но он не мог понять источника этих чувств, этого омерзения. Но то, что он видел перед собой, было чем-то далеко не нормальным. – Почему ты жив, когда тебя только что убили?! Что это за… облик? Что, черт подери, творится?

Отора смотрел на него с таким искренним удивлением, что Ямато замешкался. Потом, словно вспомнив, цокнул языком и легонько ударил себя ладонью по лицу, окончательно осознавая.

– Ну конечно. Ты же не в курсе. Ханзе тебе не сказал?

– Не сказал что?

Голос у Ямато продолжал дрожать, то ли от гнева, то ли от испуга.

В ответ ему ласково улыбнулись и жестом пригласили сесть. Забрав банку пива у него из рук, Отора открыл ее и вернул обратно, словно видел в Ямато несмышленого ребенка, который не наслаждался моментом, пока мог; следом, устроившись поудобней в кресле, без обиняков заметил:

– Про мое особое умение. Я думал, раз он так с тобой носится, то мог бы и рассказать. Ты явно из тех, кому можно довериться. Плюс ты…

Тут, неожиданно, он замолчал, не скрывая явного сомнения на лице.

– Так что рассказать-то?

– Ну, Ямато, – голос Оторы звучал пораженно. – Меня не зря называют «похитителем тел». Такое громкое имя, как «Нопперабо» не могло пойти просто так. Я ведь это буквально и делаю. Похищаю лица. Только, – ухмыльнулся, – не в том смысле, какой закладывали наши предки, когда придумывали эту сказку.

– Я не понимаю…

– Я взламываю головной имплант человека, получаю к нему доступ. Забираю эмоции, мысли. Чувства. Вот и все.

Вот и все.

Отора объяснил это коротко и просто – так, как видел это сам.

Словно это не было омерзительным актом.

Словно…

Но почему? Как он мог? Что за нетраннер был способен так просто получить доступ к чужому мозговому импланту и тотальный контроль над ним? Забрать свободу, волю, все – лишь для себя. Ямато смотрел на него с выражением полного ужаса на лице, не зная, что и сказать, а в голове все это время вертелись слова, сказанные Шинсеем: про взлом головного импланта, и сказка, рассказанная Харадой. Про городскую легенду.

Могло ли быть…

Но…

То была беловолосая женщина.

Но Ямато не знал настоящий облик Оторы. Он не сомневался, что и это тело было чужим, как и предыдущие, и, скорее всего, множества лиц до этого. Перед ним сидело чудовище, бравшее и бравшее, но не отдававшее. Могло ли быть, что когда-то Ямато тоже встал у него на пути? Но тогда бы Отора узнал его, это точно; сейчас же он смотрел в ответ крайне устало, словно ждал какого ответа, но того все не было и не было. Не было и не было.

Ямато не знал, что ему сказать.

Это мерзко. Но Ямато было… все равно.

Если Ханзе сотрудничал с «Нопперабо», то, стало быть, тот был не столь уж и плохим парнем?..

Чему верить?

Невольно рука потянулась к затылочному разъему, и, моргнув, Ямато к своему ужасу вновь увидел тот же кошмар, что и ранее: белоснежный коридор, а прямо там, где сидел Отора, он видел женщину в белом лабораторном халате с широкой улыбкой на лице; несмотря на то, что из ее спины, шеи и головы шло множество проводов, короной уходящих куда-то ввысь, ее лицо он видел необычайно четко, чего не случалось ни разу до этого ни в одном из видений.

Это была красивая женщина, уже немолодая, но сохранившая ту ясность во взгляде, что была присуща всем молодым, кто шел до конца; длинные черные волосы аккуратно спадали по бокам, челка прикрывала часть лба. Во взгляде женщины виделось торжествующее опьянение, она улыбалась так широко… Так отчего-то знакомо… И голосом, неизвестным ему до этого, произнесла абсолютно четко и ясно:

– Я ждала тебя, Безликий. Покажи же мне дорогу туда, к хромовому бессмертию!

Заткнись!..

Взревев, Ямато замахнулся зажатым все это время в руке мечом, и ударил по проводам. Что-то мигнуло, и, на секунду, на лице незнакомки мелькнул испуг, тут же сменившийся восхищением; лишь чтобы потом все впереди заискрилось, а в нос ударил ужасающий запах горелой плоти, столь отвратительный, столь невероятный, столь…

Когда Ямато распахнул глаза во второй раз, он понял, что сидит, скрючившись на полу; из носа хлестала кровь, а рядом с по-настоящему обеспокоенным лицом на корточках сидел Отора и успокаивающе гладил по спине, но как-то неловко, словно сам не знал, что нужно делать в такой ситуации. Когда Ямато с усилием поднял на него взгляд, Отора хотел что-то сказать… Но не успел.

Ямато почти выплюнул следом:

– Три года назад кто-то взломал мне головной имплант. Разрушил мою жизнь, сделал меня должником перед якудза из-за операции на мозге. Меня мучают головные боли и кошмары. Что скажешь на это?

Но Отора не произнес ничего.

Зрачки его резко сузились, а сам он отпрянул, вздрогнув, словно не зная, как реагировать. Замешкался, пробормотав невнятно:

– Прости?..

Но Ямато видел; видел его испуг, напряжение в позе. Игнорируя продолжавшую течь из носа кровь, он с трудом прохрипел следом:

– Я помню… Беловолосую женщину…

– Беловолосую?.. – эхом откликнулся Отора.

– Это она… Это все ее вина… Она… – он ощутил, как в глазах защипало. – Почему именно я должен все это испытывать? Чем я это заслужил? Я ведь просто хочу спокойной жизни. Разве я этого заслужил?

Он ощутил, как его лицо неожиданно обхватили чужие пальцы. Отора склонился над ним, крепко держа подбородок, после чего опустил голову ниже, отчего выпавшие из прически пряди упали Ямато на лицо. Глаза у него светились ярким зеленым, таким глубоким, что оторвать взгляд было невозможно. Какая-то горечь была в этом взгляде, страшная печаль. Но, неожиданно, Отора подался вперед; и Ямато ощутил, как чужие руки сгребли его в объятия, после чего чужая рука провела по затылку, несколько раз.

И тихи шепот следом, уверенный, низкий:

– Ты ни в чем не виноват. Твоей вины тут нет. Совсем нет.

Это был ты?

Ямато хотел спросить…

Но не был уверен, что правда его устроит. Не был уверен ни в чем. Сейчас он мог верить – верить в лучшее, что это был не Отора, что это был другой хакер, совсем чужой человек, и что они с Оторой просто совпали в методах, но…

Вдруг… Вдруг…

Объятия стали крепче, и, совсем сквозь шепот, он услышал:

– Прости меня… Прости, Кагура… Не этого я хотел… Прости…

И громче, уверенней:

– Я помогу. Правда. Доверься мне.

Отыскать в огромном Эдо мальчишку по имени «Сумэраги Камуямато», которого не было ни в одной официальной базе данных, было подобно поиску иголки в стоге сена, но Инари справился. Как – Накадзима не понимал, да и не особо вникал, откровенно говоря. Слов названной сестры Такигавы и видео, предоставленного Хэнми, ему хватило, чтобы всего за неделю выйти на след пацана. Сложно было понять, был ли Инари талантлив или просто удачлив, но пока он настолько отменно выполнял работу, на которую его наняли – Накадзима задавать вопросов не собирался.

Иначе разрушится магия.

Они обнаружили его (вместе с предполагаемым компаньоном) на одной из подпольных арен, где те продолжали свое неясное дело. Он действительно походил на Такигаву, этот пацан – лишь старше, серьезней. С уродливым шрамом через переносицу и затравленным убитым взглядом. Наблюдая за тем, как выходит Ямато с ринга, Накадзима тихо присвистнул и бросил многозначительный взгляд на Хэнми, что стояла рядом и наблюдала за этим столь же пристально:

– Значит, его хочет себе назад Окамура-сан?

– Захочет ли он с нами работать – тот еще вопрос, – помедлив, пробормотала она и сузила глаза. Вместе они проследили за тем, как к Ямато подлетел светловолосый мужчина в очках со странным дурашливым выражением. – После амнезии он наверняка может подумать, что предыдущая работа с Окамурой и стала ее источником. Плюс этот парень рядом… Он мне очень не нравится… Нехорошие вещи я о нем слышала…

Накадзима лишь моргнул и пожал плечами. Парень как парень. А вещи… Чего там только на заборах не пишут! Да, выглядел странно, болтливым идиотом, но разве он в чем-то помешает? Впрочем, он доверял интуиции Хэнми, а потому вежливо промолчал, решив попридержать мысли до удобного момента.

Они спустились следом за Инари, что не произнес за это время ни единого слова – лишь жадным взглядом рассматривал пацана и его спутника.

Отыскать его в здании уже было проще простого – в раздевалке. Стоило ему и Инари туда зайти (Хэнми отказалась, сказав, что лучше постоит снаружи, да и не дело ей шляться по мужским комнатам к неудовольствию Накадзимы, в чьей квартире она спокойно ночевала) внутрь, как на них моментально уставились две пары глаз. Пацан смотрел скорее удивленно-равнодушно, но очкастый пялился на них с таким видом, будто бы они враги народа, а не простые незнакомцы, хотя за секунду до этого на его лице было легкое замешательство. Узнал? Почему? Теперь Накадзима понял, почему тот так не понравился Хэнми. Что-то в его лице… Не вызывало доверия.