Текст книги "Женщина для утех семьи Бэкхейм (СИ)"

Автор книги: Ефимия Летова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 38 страниц)

– Это не так! – воскликнула я, ничего уже не понимая. – Нет, всё не так! Я не знала о наследстве, ничего не знала, и от кольца отказалась. И средства никакого не могло быть, не должно было быть, я же говорю вам: мы просто читали друг другу письма! Я зашла к нему случайно, просто поговорить о… личном вопросе, я…

– То есть сто тысяч хорров были оставлены вам за выразительное чтение⁈

– Она врёт! – закричала гойда Сантима. – Это всё из-за неё! Не она бы, так лорд никогда бы не попросил бы зелья этого, а я говорила, что надо по чуть-чуть, а я… Здесь есть и моя вина! Я не должна была, не должна… – она зарыдала, прикрывая лицо краем передника, а я невольно отступила назад.

– Леди Римия ни в чём не виновата…! – начал было Лавтур, но мать так яростно дёрнула его за руку так, что, наверное, вывихнула какой-нибудь сустав, есть кость не сломала.

– Это не так! Я не знаю, почему лорд Викон решил так… поступить, он просто знал, что я хочу быть свободной, жалел меня, испытывал ко мне симпатию и…

– Леди Римия, боюсь, одной симпатии и жалости недостаточно, чтобы пойти на такой шаг и оставить такую огромную, без преувеличения сумму, женщине для утех в обход кровных родственников. До выяснения всех обстоятельств вам придётся пойти со мной.

– А наследство? – вдруг произнесла леди Асгая. – Наследства этой твари, я надеюсь, не достанется⁈ Не может же быть, чтобы убийца…

– Я не убийца!

– Она не… – снова вступил в диалог Лавтур, и мать снова его одёрнула, как невоспитанного щенка, тянущегося к коровьей лепёшке.

Агент Урбак проигнорировал меня и уставился на леди Асгаю:

– По законам Хорренхая в случае, если вина леди будет доказана, наследство перейдёт в собственность первого круга наследников, как в тех случаях, когда завещание вовсе не было составлено. Но пока что об этом говорить преждевременно. На период расследования завещание, в той части, где говорится об имуществе, завещанном покойным юной леди, будет заморожено. Пройдёмте со мной, леди Римия. Вам официально предъявлено обвинение в предумышленном убийстве лорда Викона Бэкхейма.

Глава 18

Сто семьдесят пять умножить на девять… На девять… Одна тысяча пятьсот тридцать плюс сорок пять… Тысяча пятьсот семьдесят пять.

– Девушка никуда не пойдёт, – твёрдо, но с некоторой нарочитой ленцой произносит лорд Ликор, и я замираю на месте. – Леди Римия связана магическим контрактом с семьёй Бэкхейм. Вы не имеете права забирать её из замка без моего на то согласия или ордера с королевской печатью, а такового у вас, я так понимаю, не имеется. И моего согласия вы не получите.

– С учётом всего вышесказанного… – начал было гойдел Урбак, но лорд Ликор поморщился так, словно очередная служанка жаловалась ему на случайно разбитый сервиз и тяжелую судьбинушку, не позволяющую ей компенсировать эту роковую потерю из скудного жалования.

– Не делайте из меня идиота. Если смерть моего отца – чей-то злой умысел, я не меньше вашего хочу разобраться в ситуации и покарать виновного или виновных. Но из-за одних догадок забирать девушку в Хорренхайскую Темень я не позволю. Не надо этих гневных гримас, уважаемый гойдел, – последние два слова лорд Ликор произнёс с особым сарказмом. – У вас нет никаких улик.

– Но мотив…!

– Увольте, мой отец заслужил репутацию отменного воина в свои годы, что не помешало ему до последнего дня быть романтичным мягкосердечным слюнтяем. И хотя сто тысяч хорров – это уже явный перебор, думаю, он действительно мог слегка потерять разум от хорошенькой мордашки и прочих прелестей этой сладкой девочки, – несмотря на едва ли не парализующий ужас при выдвинутом обвинении меня не могли не покоробить его слова, даже не сами слова – то, как легко он произносил их при жене и сыне.

– Так не повторяйте его ошибок, – почти огрызнулся агент. – Не кажется ли вам…

– Гойдел Урбак, – я вздрогнула от звуков этого голоса, который уже не ожидала услышать. И, кажется, не я одна – все, абсолютно все обернулись к лорду Авертеру, медленно поднявшемуся со своего кресла, но продолжавшему стоять рядом с матерью. – Насколько я понимаю, вы можете гарантировать, что никакого кольца на теле моего деда вы и ваши люди не обнаружили? Кольцо редкое, крупный рубин в виде звезды.

– Совершенно верно, лорд… Авертер, верно? – гойдел слегка споткнулся на обращении, как и остальные, глядя на сына лорда Соделя во все глаза.

– Верно. Я долгое время был в отъезде, но видел это кольцо и знаю, что дед сам его никогда не снимал, оно имело для него большую личную ценность. Если ваши обвинения верны, кольцо забрала девушка, – на меня он не смотрел. – Согласно контракту, леди не покидает замка. Если это она, кольцо должно быть где-то здесь.

– Мой племянник прав. Вы можете обыскать её комнату, – кивнул лорд Ликор. – Если кольцо обнаружится там, я не буду препятствовать при аресте. Если же нет – на отпущенную для расследования солнечную фазу Римия останется здесь, под моей ответственностью. Вы прекрасно осведомлены о том, что без позволения главы семьи она не может покидать замок Бэкхеймов.

– Кольцо могло быть спрятано в любом уголке замка или передано сообщнику!

– После того, как мы обнаружили девушку в постели моего отца рядом с его мёртвым телом, что само по себе было бы странным для убийцы, я отдал ей приказ идти к себе и ждать моих указаний. Как вы, опять же, знаете, ослушаться непосредственного приказа женщина для утех не может.

– Может, – упрямо возразил гойдел Урбак. – Прецеденты были, магия контракта не всесильна.

– И тем не менее. Ваши люди в сопровождении моего нотариуса обыщут комнату Римии, и если там ничего не будет найдено, я буду готов выслушать ваши предложения о её аресте не ранее, чем через месяц. Если вы получите Ордер.

– Когда я получу ордер, – прошипел гойдел Урбак.

– Есть ещё один момент, – почти равнодушно сказал лорд Авертер. – Если леди не врёт насчёт характера их взаимоотношений с моим дедом, врёт кто-то другой…

– Я не вру! – взвыла Сантима. – Я здесь три с лишним десятка лет работаю, все члены семьи мне как родные, но эта потаскуха продажная…

– А если даже леди врёт, в любом случае возникает вопрос, зачем дед просил зелье и не пил его потом? Насколько я понимаю, смертельная доза состояла из нескольких заказанных порций, то есть её нужно было накопить.

– Не хотел же он покончить жизнь самоубийством, – с каким-то нервенным смешком произнёс Лавтур.

– Не думаю, – не поворачивая к брату головы, бросил лорд Авертер. – Я разговаривал с ним накануне, и он был полон сил и энергии, как мне показалось. Строил планы.

– Если только девка эта с утра его не вывела! – выкрикнула Сантима. – Принялась, небось, дразнить и издеваться, как они умеют, вот лорд-то и не выдержал, выпил всё сразу, а во флакон слил, чтобы не догадалась!

– Сантима, еще одно слово в таком тоне, и я не посмотрю на три с лишним десятка лет твоей службы! – рявкнул лорд Ликор. – Вышвырну к Чораю!

– Гойда Сантима, кто именно приходил к вам за личным заказом от лорда Викона? – невозмутимо спросил Авертер, а я слушала его голос, как музыку. Не похоже было, чтобы он рвался защищать меня, отнюдь, но отчего-то я почувствовала, как в глубине души воспряла надежда.

Дура ты, Римия…

– Лорд Авертер, – несколько высокомерно перебил его агент Урбак. – При всём уважении к вашей семье, вам, Ордену герехтеров и Высокому магистру Трикстеру лично, позвольте напомнить, что расследование здесь и сейчас веду я! И я буду задавать вопросы!

– Ну, так ведите. А не пытайтесь свести все улики к наиболее удобной для вас версии, игнорируя очевидные нестыковки.

Агент полиции со смешной фамилией Миёс явно попытался взять себя в руки. Может быть, тоже производил в уме какие-то вычисления.

– Гойда, – нарочито медленно произнёс он. – Кто именно приходил к вам за мужским снадобьем? Личный слуга лорда Викона?

– Нет! – почти одновременно воскликнули Сантима и камердинер Алс, а потом целительница продолжила. – Это был Аек, Аек Ригс, господин. Но при нём была записка от лорда Викона, его почерком.

– Уверены, что его? – сурово вопросил агент Урбак, и старая женщина сморщилась, точно надкусила червивое яблоко.

– Ну-у… Да, то есть, я хочу сказать, а чей же ещё⁈ В семье не приняты подобные розыгрыши…

При слове «розыгрыш» Я невольно подумала о лорде Ликоре и его последней шутке в адрес племянника. Впрочем, подсунуть возбуждающее средство отцу было бы явным перебором.

Тем временем лорд Ликор отрывисто бросил:

– Алс, немедленно приведите сюда Аека.

– Но… – растерянно протянул старый слуга, но хозяин метнул на него грозовой взгляд, поманил к себе, что-то прошептал на ухо, и тот ретировался почти мгновенно.

– Хорс, – тут же кивнул одному из стоящих в зале полицейских первого ранга Урбак. – Сопроводи.

За слугой и агентом закрылась дверь, и в комнате на несколько минут повисла тишина.

– Нам обязательно сидеть тут безвылазно и смотреть это комедийное представление? – с видом до глубины души оскорблённой порядочной женщины осведомилась леди Асгая. – Я устала. Очевидно, что справедливости нам не видать. Несчастный лорд Викон пал жертвой интриг и собственного сладострастия, что так свойственно мужчинам. Делай выводы, Лав. От этих шлюх одни беды, они доводят до могилы!

– Мама…!

– Мы можем побеседовать с гойделом Ригсом где-нибудь в другом, более… укромном месте? – склонил голову агент Урбак.

– Вас проводят в мой кабинет, – кивнул лорд Ликор. – Я сам подойду через несколько минут.

– Всего хорошего, господа. На время установленного срока расследования, равного одной солнечной фазе, просьба никому из находившихся здесь в момент смерти лорда Викона не покидать замка во избежание… недоразумений. В случае необходимости выезда вам нужно будет заполнить и передать мне специальный протокол, образцы которого я оставлю у лорда Ликора.

– Что вы хотите этим сказать⁈ – голос леди Асгаи снова повысился до визга. – Девка останется тут, ясное дело, но при чём тут все остальные⁈

– Как… справедливо заметил лорд Бэкхейм, – с явным неудовольствием проговорил агент Урбак, – до получения официального ордера на арест… подозреваемой, обвинение как таковое не может быть предъявлено. Будет идти расследование, и формально – я повторяюсь, формально! – каждый из присутствовавших на момент смерти лорда, предположительно случившейся около четырёх утра вчерашнего дня, может оказаться причастным, так что…

– Вы… вы подозреваете кого-то из… нас⁈ Да как вы…

– Мама, успокойся, – лорд Лавтур ухватил задыхающуюся от возмущения мать за плечи и потащил к двери. – Гойдел Миёс же сказал – «формально»! Мама, дыши глубже! Уверен: это всё – просто трагическая случайность и несчастный случай, и никто не виноват…

– Я подожду вас и этого самого слугу в кабинете, – смиренно проговорил агент и, подождав, пока молодой лорд выволочет причитающую что-то леди Асгаю из залы, тоже двинулся к дверям. Однако на середине пути развернулся ко мне:

– До скорой встречи, леди Римия. Боюсь, моё мнение не изменилось. Я доведу дело до суда, а там… надеюсь на помощь Изначального в том, чтобы справедливость восторжествовала.

– Я этого не делала, – сказала я, ощущая какую-то безмерную усталость и пустоту внутри, но слушать меня он не стал. Лорд Авертер и леди Кариса вышли вслед за ним, гойда Сантима, всхлипывая, покинула залу, дождавшись кивка старшего лорда, а я решительно подошла ко всё ещё сидевшему хозяину, неторопливо разглядывающему извлечённую откуда-то из недр сюртука сигару.

– Я этого не делала. И я никогда не делила постель с вашим отцом. И я не знала о наследстве!

– Верю, – меланхолично кивнул головой лорд Ликор. – Дождёмся окончания обыска, потом выпроводим эту ищейку и подумаем, как быть дальше.

– Кольца я не брала. Но его могли мне подбросить.

– Кто, девочка? Успокойся, я знаю, что ты не виновата. Но, по правде сказать, моё мнение по этому вопросу мало кого будет интересовать. По установленным правилам, члены семьи не имеют право защищать тебя.

– Но это не я! Возможно, гойдел Аек знает…

– Я не стал говорить сразу, но я рассчитал Аека вчера вечером по его собственному желанию, – лорд Ликор пожал плечами. – Кто ж знал, что он тут замешан, в тот момент моя голова болела совсем о другом. Разумеется, я уже послал людей в его деревню, но уверен, его и след простыл. Впрочем, паренёк был не из самых умных, думаю, он только исполнитель. Возможно, его уже нет в живых.

– Чей исполнитель? – ошеломлённо спросила я. – Кто мог…

– Понятия не имею, – теперь хозяин пережёвывал незажженную сигарету. – Хотелось бы верить, что хотя бы не кто-то из своих, в конце концов, отец любил порой потрындеть о каких-то старых тайнах, интригах и могущественных врагах, – он невесело хмыкнул. – В любом случае, девочка, для тебя всё действительно не так уж радужно. Я не могу подставить себя и свою семью, дав тебе сбежать, да и для разрыва контакта нужен хорренский маг. К тому же… Это не разглашается, но там, в Королевской полиции, последнее время ужасно не любят нераскрытых дел, им, знаешь ли, сильно прилетает за это по кокардам. Если не случится чуда, если настоящий убийца каким-то образом не обнаружится, не признается сам или что-то в таком роде, примерно через месяц этот Урбак вернётся уже с ордером на твою прогулку до Хорренхайской Темени в один конец, и я вынужден буду дать своё согласие, если не хочу тебя сопроводить.

– А потом? – услышанное не укладывалось в голове. У меня затряслись пальцы, и я сжала их в замок перед собой. – А если я откажусь от наследства?

– Уже не имеет значения. А потом состоится суд, на котором тебя признают виновной. Это всех устроит, я имею в виду, полицаев и тех, кто стоит за ними, потому что фактически ты не знатная леди, а всего лишь гойда, значит, не будет никакого скандала и шумихи. Виновных в убийствах у нас казнят в течение суток после суда. Прости, малышка, но какой смысл тебе врать? Ладно, мне пора.

– Я этого не делала, – тупо повторила я, а лорд Ликор потрепал меня по голове, как собаку.

– Иногда жизнь ужасно несправедлива. Честно говоря, предпочёл бы, чтобы на твоём месте оказалась эта тупая стерва, именуемая моей женой, но доказать её вину будет гораздо сложнее, ха. Впрочем, может быть, нам ещё повезёт, и Аек ещё не успел сбежать. Может быть, случится чудо. В любом случае, пока ты здесь. И жива.

– Спасибо, – сказала я, просто чтобы что-то сказать, а хозяин сплюнул сигару на пол и отшвырнул ногой в угол залы.

– Сегодня вечером приходи ко мне, отблагодаришь, как умеешь, девочка. Я буду скучать по тебе потом.

И он ушёл, а я прижалась спиной к стене в поисках хоть какой-то опоры и закрыла глаза.

Глава 19

Когда я вошла в личные покои лорда Ликора вечером, он был ещё весь в делах и заботах: рядом с рабочим хозяйским столом топтался долговязый и унылый секретарь, чьё длинное заковыристое имя я никак не могла запомнить. Подозреваю, что не лишённый извращённого чувства юмора хозяин взял его исключительно для контраста с кругленьким невысоким нотариусом Мафусом – вместе они смотрелись бы действительно забавно.

– … и последний в списке приглашённых на похороны – бригадный генерал Антур-Рольден Райсмус, – гнусаво договорил секретарь, бросив на меня косой взгляд не без оттенка знакомой мне маслянистости. – Итого восемьдесят четыре человека, если больше никто не ответит.

– Ясно. Одно разорение. А вот если бы не ты, моя сладкая, папашка хотя бы окупил собственные похороны из собственного бездонного кармана, – лорд Ликор решительно допил одним глотком нечто тёмно-коричневое из округлого стеклянного бокала, судя по запаху – любимый ореховый бренди.

– В этом доме не знаешь, что страшнее – жить или умирать, мало ли что подольют ненароком в привычное питьё, – развязно пожаловался он. – Ступай, Пантариус.

– Панкратциус, мой лорд.

– Один Чорай. Ты иди отсюда, а ты иди сюда, моя сладкая. Я уже соскучился по твоим нежным молчаливым губкам, не знаешь, что лучше: то, что ты никогда не болтаешь или…

Он нёс свою обычную пошлую несвязицу, пока стаскивал брюки с объёмистого волосатого живота и таких же бёдер, собирая в кулак волосы на моём многострадальном затылке влажной пухлой пятернёй так, что едва ли скальп не снял, а я, против обыкновения, задумалась не о цифрах, а о невольно услышанном имени, точнее, фамилии. Райсмус, Райсмус… Где-то я его уже слышала – и не так давно, но вот где и когда?

– Ну же, давай чуть резче, моя ты девочка, не ленись, – застонал лорд Ликор, и я тоже едва не застонала – от боли, потому что пару волосков в пылу страсти он мне всё-таки вырвал. – Не верю, что папаша тебя не оприходовал, хоть ты тресни. Вот так бы послать всё к Чораю, пусть Аверт тут хозяйничает, вместо того, чтобы пускать слюни по своим магистрам и дрочить на портреты всех святых, а мы бы с тобой уехали куда-нибудь в маленький домик у моря, как мне всё надоело, моя ж ты умница…

Имя лорда Авертера моментально и безжалостно вернуло меня из спасительного забытья, и я вдруг представила себе, что он вот-вот зайдёт и увидит меня, вот такую – полуголую, перепачканную слюнями и спермой, покорно стоящую на коленях перед его дядей, тычущем мне в лицо своим вонючим сморщенным органом… И мне стало невыносимо, невыразимо противно, так, что слёзы брызнули и немилосердно защипало глаза.

Может быть, именно в этот момент я в первый раз и подумала: нет, от наследства лорда Викона я не откажусь. Не откажусь ни за что, даже если это будет единственным шансом избежать встречи с Железной гойдой, как в народе именовали гильотину, вывозимую на площадь для самых безнадёжных гостей Хорренхайской Темени. Либо всё – жизнь и свобода, либо ничего.

И мне разом абсурдным, поразительным образом стало легче.

* * *

Никакого кольца в моей комнате не обнаружили. Слуги, посланные к гойделу Аеку, за каким-то Чораем просившему у целительницы ненужное лорду Викону средство, тоже вернулись ни с чем: после окончательного расчёта никто более не видел ничем не примечательного мужчину средних лет по имени Аек Ригс. Ни жены, ни детей у него не было, а родители несколько последних лет, которые он проживал в замке Бэкхеймов, с ним не общались. Единственная ниточка оборвалась, агент Урбак обещал объявить пропавшего в розыск, но все понимали, что шансов на поимку то ли беглеца, то ли ещё одной жертвы мало до крайности. Вблизи замка располагался глухой лес, с другой стороны – река, пусть и покрытая льдом, но угрожающе чернеющая рыбацкими лунками, так что возможностей сгинуть у бедолаги или негодяя Аека было бессчётное множество. После празднования дня рождения леди Асгаи все были уставшие и по большей части нетрезвые, и господа, и слуги, все разошлись по своим комнатам, и никто ничего не слышал и не видел. Старый Алс, живущий в соседней от хозяина комнате – в том числе.

Таким образом, недовольный до крайности гойдел Миёс таки уехал, клятвенно пообещав вернуться через одну солнечную фазу и настоятельно рекомендуя никому «не делать того, о чём впоследствии придётся пожалеть». Что понимал под этими угрожающими словами агент королевской полиции пятого ранга – оставалось только догадываться.

В замке готовились к похоронам: тело лорда Викона удерживать в полицейском морге больше не имело смысла. После этого печального, суматошного, но неизбежного и краткосрочного мероприятия жизнь всех обитателей замка должна была вернуться в прежнюю колею. Лорд Лавтур уже зажал меня между вторым и третьим этажом, судорожно обшарив руками, словно в поисках чего-то спрятанного в недрах моего белья, слюняво дыша в ухо и уверяя, что всё непременно будет хорошо, он верит, что этот бред и кошмар – нелепая ужасная ошибка, и ночью докажет, что его любовь ко мне ничуть не угасла. Я покивала, испытывая огромное желание двинуть ему коленом в пах, и одновременно думая о том, что для меня, единственной в замке Бэкхеймов, всё поменялось кардинально: начался обратный отсчёт дней.

Дней, отпущенных мне на жизнь.

Разумеется, лорд Ликор был совершенно прав: если дело об убийстве нужно раскрыть любой ценой, я – идеальная кандидатура на роль преступника. Никто за меня не вступится. Никто не поднимет шума. Даже простые жители Хорренхая будут лишь удовлетворённо трясти головами, мол, Его Величество может узаконивать любую мерзость, а для народа женщина для утех – всего лишь привилегированная отмытая бордельная подстилка, туда ей и дорога, к Железной гойде.

Единственный человек, на кого стоило рассчитывать, была я сама. Но, придя от лорда Ликора с лицом, горящим от какого-то нелепого после пяти лет такой жизни стыда, в свою разворошенную в результате обыска комнату, которую заплаканная Лиока тщетно пыталась привести в порядок, взглянув на небрежно выброшенные на пол бельё и платья, помятую книгу по математике, подаренную еще лордом Соделем, я только молча упала на кровать лицом к стене. И, наверное, не вставала бы весь следующий день, если бы не необходимость выпить проклятое зелье от чадозачатия. Его принесла мне верная Лиока, и я проглотила тошнотворное пойло, втайне надеясь, что Сантима подлила туда какой-нибудь быстродействующий яд.

Но она, разумеется, ни на что подобное не осмелилась бы.