Текст книги "Женщина для утех семьи Бэкхейм (СИ)"

Автор книги: Ефимия Летова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 38 страниц)

Устав Святого Ордена герехтеров

УСТАВ ОРДЕНА ГЕРЕХТЕРОВ

Ты будешь принят в Орден, если ты одарённый магически юноша, достигший 16 годов от рождения, независимо от происхождения, дохода, достоинств и пороков и веры в Творца твоих отца и матери.

Вступив в Орден, ты получишь новую судьбу, пройдя путь от младшего служки до Высокого магистра, остановившись на той ступени, до которой сможешь добраться сам и на которой сможешь удержаться благодаря прилежанию, личным достижениям и мужеству. Уважай младших, подчиняйся старшим, будь надёжной опорой всем и помни – при возведении здания важен каждый брусок.

При вступлении в Орден ты приносишь бессрочную клятву верности и неразглашения всего того, что будет тобой увидено и услышано от магистров Ордена.

Веди образ жизни праведный и благой, оставь за спиной соблазны стяжательства и лжи, а главные враги твои – блуд и распутство. Адепты Ордена избегают общества женщин, не вступают в интимные связи, не заключают браки и не заводят детей, ибо их цель – благо всего человечества, но не личное благо, кои находятся в непримиримом противоречии. Чистота помыслов и деяний угодна Творцу.

В случае нарушения правил адепта Ордена ты будешь нести наказание, соответствующее по силе и продолжительности твоему прегрешению.

Не употребляй в пищу мяса, молока, яиц и рыбы, ибо не должно причинять боль созданиям Творца. Ограничь употребление вина установленными днями. Не охоться ради забавы.

Заботься о теле, его чистоте и здравии не меньше, чем о чистоте и здравии души и разума своих. Неустанно развивай душу молитвами, разум чтением, тело упражнениями.

Будь готов отдать жизнь во имя Творца, на благо ближнего своего, своей страны, своего мира, ибо дано тебе многое – многое и будет спрошено. Будь готов оберегать то, что находится под твоей защитой, как с книгой, так и мечом в руках, с ясным холодным сердцем, ибо зло в борьбе со злом – злом не является.

Верь в Творца, верь Творцу, говори с Ним, но не жди ответа при жизни. Будь скромен.

Глава 11

– У матери через два дня день рождения, – лениво говорит лорд Лавтур. Небрежным движением прижимает меня к себе, резко переворачивает на живот и нависает сверху. Тянет за волосы, заставляя оторвать подбородок от кровати и запрокинуть голову, трётся подбородком о мой затылок.

Если бы гойда Сантима относилась ко мне с большей симпатией, я бы непременно попросила бы у неё лошадиную дозу снотворного и подсыпала бы её Лавтуру, хотя бы однажды. Силы в нём было немерено, и к утру после ночи с ним я чувствовала себя дохлой пожёванной уткой, которую извозил в пыли резвый спаниель. В отличие от Мизерта Лавтур никогда не делал больно намеренно, но энтузиазма в нём было хоть отбавляй, а кроме как на меня тратить свой пыл ему было, по сути, некуда, хотя сильно подозреваю, что выезжая периодически в Хоррен, он проводил время с толком, вовсю изучая в разных позах разношёрстный контингент столичных борделей, инкогнито, разумеется. Я ждала – и никак не могла дождаться если уж не его службы, так хотя бы женитьбы. Впрочем, судя по виду наречённой леди Мариссы, больше похожей на переваренный чулок, Изначальный будет весьма милостив ко мне, если Лавтур выдержит с ней хотя бы всю брачную ночь до рассвета, и не прибежит скрестись под моей дверью через час-другой.

Может быть, женщины вообще не получают от этого всего удовольствия, никакого и никогда, а мужчины ждут его исключительно из-за несгибаемой уверенности в собственной неотразимости?

Я закрыла глаза, пытаясь изо всех сил абстрагироваться от Лавтура, его острого запаха, его хриплого тяжелого дыхания, голоса, настойчивых бесцеремонных прикосновений и толчков, привычно совершив в уме несколько несложных арифметических действий с двухзначными и трёхзначными числами, а затем начав вспоминать разговор с лордом Виконом.

Орден герехтеров! Если я правильно запомнила название… Судя по всему, пожилой хозяин если и не одобрял жизненный выбор своего внука полностью, то, как минимум, симпатизировал ему и уважал его решение. Что ж, хоть кто-то хоть что-то уважает в этом доме. Интересно, зачем всё же лорд Авертер приехал сюда – кроме деда не похоже, чтобы кто-то ещё его тут ждал. Для дяди и двоюродного брата он не более чем конкурент за главенство. Впрочем, есть ещё мать… Наверное, леди Кариса скучала по единственному сыну, которого не видела целых шесть лет.

Я полностью контролировала своё тело, наученная горьким опытом – не следовало давать Лавтуру понять, как далеко от него и от происходящего между нами бродят мои мысли, как бы ни был он зациклен на себе самом, такие вещи чувствовал хорошо. А вот над мыслями и направлением их движения я была почти не властна, и снова вспомнила свой злосчастный визит в спальню к Авертеру.

Лавтур прикусил мне плечо, и я послушно вскрикнула и сжала пальцами его волосы. Тут же воображение услужливо подкинуло совсем другую картинку – спящий Авертер, и мои же руки, добровольно и самовольно зарывающиеся в его волосы, совершенно иные на ощупь – более густые, волнистые, не такие длинные…

Я не хотела думать о нём, не хотела его представлять, но чем больше сознательно сопротивлялась этому – тем больше думала и представляла.

Если бы Авертер был со мной сейчас, наверное, всё было бы иначе.

Я вспомнила, как захотелось мне поцеловать его – и, так и не открывая глаз, нашла на ощупь губы своего сегодняшнего любовника. Это было не то, но воображение требовало хоть какой-то замены, пусть и неравнозначной, и я сдалась, позволила себе маленькое сумасшествие. Представила, как целую Авертера, а он не отталкивает меня, наоборот – притягивает ближе, жадно впивается в уже искусанные им же губы.

Лавтур моментально ощутил перемену – инициативу ни с ним, ни с другими я никогда не проявляла – и откликнулся со всем жаром. Он совершенно меня не чувствовал, двигался слишком резко, не в том темпе и не в том ритме, но я по-прежнему беззастенчиво представляла сына лорда Соделя, между ног стало горячо и влажно, и я почти не имитировала ускорившееся дыхание.

Чтобы сделать эту безумную иллюзию ещё более полной, мне хотелось назвать его по имени, пришлось закусить губу, чтобы сдержаться, но про себя я проговаривала, смакуя, каждый звук, неосознанно шире раздвинув ноги и подаваясь навстречу мужчине рядом. Не тому.

– Рими, Рими, Рими… – я безошибочно почувствовала, как близка его разрядка, тогда как до моей, может быть, самой первой в жизни, ещё не хватало совсем немного, но не решилась попросить его чуть замедлиться. Я всегда ощущала собственное тело не более чем инструментом, а инструменту было бы глупо требовать от музыканта погладить клавиши или чуть сильнее вдавить педаль. Горячая сперма потекла по внутренней стороне бёдер, а у меня на глаза навернулись невольные слёзы, о причине которых думать не хотелось. Проще было смахнуть их незаметно.

Ну, ты и дура, Римия.

Лорд Лавтур что-то бормотал, размазывая собственное семя по моим ногам – не знаю, почему, но ему это нравилось, а меня так едва ли не тошнило от этих его дурацких замашек. Сильнее, чем обычно, захотелось умыться, смыть с себя его пряный запах, завернуться с головой в одеяло. Ни о чём не думать, никого не видеть.

День рождения леди Асгаи! Через два дня! – внезапно меня чуть ли на месте не подбросило. После смерти лорда Соделя шумные праздники устраивались реже – то ли круг общения новых хозяев замка был куда уже, то ли им просто не хотелось возиться с организацией, но дни рождения всё же отмечались. Меня туда, конечно же, не звали, но дело было не в этом – на такое мероприятие жена лорда Ликора непременно позовёт единственного близкого родственника, своего старшего брата Мизерта, урожденного Лода, однако в результате ряда бедственных для его финансового положения событий, связанных с неуёмным пристрастием к азартным играм, официально вошедшего в род Бекхэймов.

Какой-то старый закон, будь он проклят, будь они все прокляты!

Я с трудом подавила дрожь – не дай Создатель, задремавший было Лавтур интерпретирует мою дрожь по-своему.

Может быть, лорд Мизерт в этот раз не приедет. Может быть, он тяжело заболел, с ним случился несчастный случай, может быть, он вообще умер – в конце концов, люди же иногда умирают по самым разным причинам!

Я не считала себя злым человеком, но у любого, даже у моего почти безграничного терпения есть предел. Однако внутри, я, конечно же, понимала, что окончательное избавление от лорда Мизерта почти так же маловероятно, как случайно отыскать в саду имения Бэкхеймов сундук с девятью сотнями тысяч золотых хорров.

Глава 12

Леди Асгая нравилась мне куда меньше, чем леди Кариса. Примерно одного и того же возраста – около сорока пяти лет – они были совершенно разными, пожалуй, настолько же разными, как и их мужья-братья, неудивительно, что несмотря на многие годы жизни в одном доме между ними не возникло даже подобия дружбы. Вдова лорда Соделя была тихой, мягкой, светловолосой женщиной с округлым лицом и взглядом, всегда опущенным в пол. Ни ревности, ни злорадства в отношении её я никогда не испытывала, пожалуй, только жалость и смутное чувство вины. Сын не показывался дома, муж откровенно говорил, что чувства к ней давно угасли, другие родственники не баловали её вниманием. Последние годы даже принимать пищу она предпочитала у себя, на злополучном четвёртом этаже, и я видела её очень редко, чаще всего – в небольшом закутке возле дома, своеобразной теплице, в которой леди Кариса выращивала дивной красоты орхидеи множества различных сортов. Они цвели даже сейчас, зимой, только в отличие от жаркого лета теплица была заботливо перетянута какой-то серой переливающейся гладкой тканью, вероятно, удерживающей тепло внутри.

Леди Асгая, жена лорда Ликора и мать Лавтура, была её полной противоположностью. Крикливая и шумная, она сразу же безоговорочно привлекала к себе всеобщее внимание, чего, в сущности, и добивалась. Надо полагать, в молодости её яркая красота была необычной и эксцентричной, и сейчас в глубине души леди безумно скучала по тем временам. Худощавая и черноволосая, с острыми чертами лица, леди Асгая отказывалась признавать собственный возраст, одевалась вызывающе и броско, тщательно закрашивала первую седину, до безумия обожала единственного сына и – ненавидела меня. Впрочем, её можно было понять. Может быть, поведение мужа она ещё как-то и оправдывала пресловутой «мужской природой» и желанием продлить молодость, а также насолить старшему брату пусть и после его смерти – последнее она, вероятно, даже одобряла, но пристрастие ко мне ненаглядного Лавтура было для неё как кость в горле.

К сожалению, признайся я ей в подобных чувствах, подозреваю, леди Асгая обозлилась бы ещё больше – как же, какая-то там подстилка нос воротит от драгоценного сыночка.

День рождения супруги нынешнего главы семьи собирались отмечать с размахом, и если бы не предполагаемый приезд лорда Мизерта, я бы от души радовалась передышке. Шанс, что отец и сын задержатся с гостями до самого рассвета, был велик. Несмотря на то, что статус женщины для утех Его Величество узаконил уже примерно десять лет как, определённые приличия прошлого ещё соблюдались, и гостям меня не демонстрировали. Наоборот, семейной игрушке полагалось смирно сидеть в собственной комнате и не мелькать на виду. Возможно, дело было не столько в приличиях, сколько во вполне оправданных опасениях, как бы перебравшие горячительных напитков заезжие джентльмены не положили глаз на симпатичное приобретение, самим им недоступное по финансовым или ещё каким-либо соображениям. Сам факт того, что рядом находилась женщина потенциально доступная для многих, после критической дозы алкоголя отчего-то действовал на гостящих в замке Бэкхеймов мужчин просто сногсшибательно, несмотря на то, что большая часть из них состояла в законном браке или имела неотъемлемое право посещать хорренские бордели.

Один печальный опыт моего присутствия на семейном празднике ещё при лорде Соделе это доказал, и более никто – я имею в виду лорда Ликора – повторить эксперимент не пытался.

Посетив гойду Сантиму, не изменявшую собственному брезгливому выражению лица при виде многочисленных мелких ссадин и следов зубов, оставленных любвеобильным Лавтуром, и подлечив их, я вернулась в свою комнату, едва ли не напевая от радости одну из тех старых песен, которые когда-то слушала с лордом Соделем. Он любил театральные и музыкальные представления, и нередко брал на них меня, меня, у которой не оставалось никакого другого выбора, кроме как полюбить всё то же самое. Сейчас, удобно устроившись на кровати с поджатыми ногами, я прислушивалась к голосам и звукам, возможно, звучащим исключительно внутри моей памяти, и мечтала о поездке куда-нибудь подальше отсюда, о новых лицах, городских улочках и парках, стуке каблуков прохожих и лошадиных копыт по мостовым, ароматах духов и целебных трав, булочных и медовых лавок, обо всё том, что ассоциировалось у меня с большим городом и свободой.

В замке Бэкхеймов, к которому я была магически прикована ещё на шестнадцать лет, мне было невыносимо тошно, но с и с этим можно было бы смириться, в отличие от обволакивающей, как паучий кокон, скуки. И сейчас я вдруг вспомнила о библиотеке лорда Соделя, по сути, семейной, а по факту – его личной, любовно и долго собираемой, хранимой запертой ото всех на ключ – совершенно напрасно, между прочим, за последние пять лет никто этим ключом и собственно собранием книг не заинтересовался. Мне это было известно доподлинно, потому что ключ был у меня – единственное наследство, доставшееся мне от первого хозяина.

Раньше я не решалась самовольно им воспользоваться. Но сегодня… никто меня не хватится.

Ключ обнаружился в глубине верхнего ящика секретера – большого, с зеркалом, из светлого дерева с розоватым отливом – подарок лорда Соделя, сделанный незадолго перед смертью. Жаль, что у него не было дочери, вдруг подумала я. Наверное, он был бы хорошим отцом. Впрочем, откуда мне вообще знать, что такое «хороший отец»?

Я выскользнула из комнаты. Лиока наверняка была со слугами в общей трапезной – традиционно в такие праздничные дни слуги тоже ухитрялись устраивать маленький посменный банкет, но «падшую женщину» на него, конечно, не звали. Так что никто не должен был меня хватиться.

Библиотека находилась во флигеле, пройти в который можно было только выйдя из замка, но идти было недалеко, буквально полсотни метров, и я рискнула накинуть на себя осенний, довольно-таки тонкий плащ с меховой опушкой.

На первом этаже голоса и звуки музыки стали громче, полнокровнее. Двери в главную парадную залу из толстого матового стекла позволяли разглядеть лишь десятки расплывчатых движущихся силуэтов. Следовало ускорить шаг и опустить взгляд, а я не сдержалась и заглянула в узкую, словно специально оставленную для меня щель.

Первый, кого я увидела, был лорд Лавтур – его обычно прямые волосы чуть завивались колечками над плечами, не исключено, что для этих целей он приобрёл самые дорогостоящие щипцы для завивки с позолоченными наконечниками. Рядом с ним, уцепившись тонкими пальцами за рукав, стояла тщедушная девушка с узким лицом и неестественно пухлыми, как у рыбы, губами – леди-невеста будущего главы семьи. Самой виновницы торжества не наблюдалось, зато неожиданно для себя я заметила лорда Викона – бодрого, затянутого в старомодную военную форму, активно жестикулирующего перед лицом какого-то хмурого господина с обильной лысиной на квадратной голове. За спиной старого хозяина с важным видом переминался с ноги на ногу его преданный личный камердинер Алс, видимо, необычайно довольный возложенным на него доверием.

Я была рада, что хозяин всё же выбрался к гостям из своего маленького добровольного заточения. Но увидеть я хотела не его, и осознание этого вызвало прилив жаркой и стыдной досады. Сначала эти неуместные фантазии в спальне лорда Лавтура, когда я чуть не назвала его чужим именем, сейчас вот…

Высокий и худощавый, как и леди Асгая, но в отличие от неё, светловолосый, словно речной туман мужчина, стоящий в одиночестве у окна с бокалом в руках, поднял голову и посмотрел на меня через весь зал, а я отпрянула с колотящимся сердцем.

Узнал или нет…?

Впрочем, это уже не имело значения. Лорд Мизерт был жив, здоров, он был здесь, а это означало, что наша встреча с ним состоится в самое ближайшее время.

Я выбежала на улицу и метнулась к библиотеке, стараясь не замочить ног в узких домашних туфлях, не вспоминать наши прошлые встречи с братом леди Асгаи и не представлять, что ждет меня в следующую.

Это было непросто, но я старалась.

Глава 13

Ключ поворачивается в скважине замка неохотно. Будто обижен на длительное забвение.

После четырех лет простоя подобное поведение ключа неудивительно. Магические светильники загораются медленно и лениво. Воздух внутри спёртый, тяжелый, в единственной комнате, просторной и тёмной, очень пыльно и ощущение такое, будто я посетила склеп. В каком-то смысле так оно и есть. Здесь словно витает дух мёртвого прошлого.

Странно, что лорд Ликор за всё это время ни разу не вспомнил об этом помещении, не думаю, что замок на двери его бы остановил… Библиотеку предпочли забыть, оставить нетронутой, словно внутри неё жило жуткое чудовище, которое проще запереть, чем победить. И вот теперь дверь была открыта, а чудовище притаилось где-то в глубине, за тёмными старинными фолиантами, мерцая тысячей слепых глаз. Впрочем, монстр имелся не только в моих фантазиях, он был едва ли не столь же материален, как пыль вокруг: воспоминания.

Но сегодня я пришла сюда не за ними, и чудовище не нападало, просто следило за мной тусклыми, бездонными, мёртвыми зрачками. Я чувствовала этот выжидательный взгляд, и, возможно, приди я несколькими днями ранее, то была бы сожрана с потрохами. Но сейчас…

Может быть, дело было в приезде лорда Мизерта и тоскливом, обречённом ожидании его вызова. А может быть, и не только в нём. Я тряхнула головой, но снег уже растаял и впитался в волосы. «Хорошо, что идёт снег, – мелькнула нечаянная мысль. – А то мои следы на дорожке перед флигелем привлекали бы слишком много внимания».

Примерно с полчаса я просто бродила между высокими, до потолка, книжными стеллажами. В молодости лорд Содель часто путешествовал по стране и всегда привозил из своих поездок книги. Книги ему, зная его пристрастие, дарили и родственники, и знакомые, какие-то издания он покупал в Хоррене, как случайно, так и отправляясь за ними намеренно, но при всём богатстве выбора я не была уверена, что найду что-то, меня интересующее. Интересовал меня злосчастный Орден герехтеров, и признаваться в этом даже самой себе было почему-то стыдно.

В знаменитой городской библиотеке Хоррена я не была ни разу, но в школе, которую исправно посещала в детстве благодаря стараниям отчима, небольшая библиотека имелась, и несколько дней в году нам положено было «отрабатывать» помощницами пожилой гойды Снилзи, искренне считавшей, что не книги созданы для людей, а как раз наоборот, и чем реже бестолковые ученицы будут тревожить её питомцев, тем лучше для обеих сторон. Большинство девочек, учившихся вместе со мной, считали такую нагрузку неприятной повинностью, но мне нравилась тишина и уединённость небольшого библиотечного закутка, стараниями гойды Снилзи практически никем не посещаемого. К чтению я никогда особо не тяготела, чем, возможно, снискала искреннюю её симпатию. Так вот, в школьной библиотеке книги систематизировались по алфавиту и тематике. В библиотеке лорда Соделя фолианты располагались, к сожалению, совершенно хаотично, потому что хозяин попросту помнил, где хранилась та или иная книга. Поэтому сейчас я надеялась исключительно на удачу, думая о том, что новый заинтересованный глава семьи мог бы сделать перепись книг, пронумеровать полки, оформить каталог…

Взгляд сам собой зацепился за один из выступающих корешков: «Ирталия и Хорренхай: заклятые друзья». География тоже никогда не была в числе моих любимых предметов. Гойда Салла – преподавательница данной науки, полная женщина средних лет с неизменными красными пятнами на щеках, придерживалась весьма распространенной точки зрения, что единственная по-настоящему важная цель жизни любой юной гойды – стать женой и матерью, тем самым единственным и наилучшим образом исполнив предназначение Изначального. Знание географии, разумеется, божественным умыслом не подразумевалось, поэтому на уроки мы приносили рукоделие и тихо возились с ним под монотонный бубнёж учительницы, читающий вслух одну из множества интерпретаций Книги Истины.

Но про Ирталию, ближайшего соседа Хорренхайма, я, конечно, слышала. Определение «заклятый друг», данное ей неизвестным мне автором, подходило как нельзя лучше. Две страны, примерно одинаковые по силе и площади, изначально были обречены на соперничество. Никогда бы я не заинтересовалась данной темой, но последняя встреча с лордом Виконом и смутное разочарование по поводу отсутствия информации об интересующем меня предмете заставили подойти ближе.

Я вытащила книгу не без труда, сдула пыль, что, конечно же, не помогло – изнеженная кожа рук моментально зачесалась, поднялась на небольшое возвышение – всего-то четыре ступеньки, отделявшие «книжный» зал от «читательского», и устроилась в своём любимом некогда местечке, мягкой софе, повёрнутой высокой округлой спинкой к комнате. Когда лорд Содель приходил сюда читать, он располагался в большом кресле у противоположной стены. Софу тоже развернул он, полушутливо утверждая, что мой вид – слишком большое искушение для человека, собирающегося заняться интеллектуальной деятельностью, и в то же время его радует моё близкое присутствие.

Развернул, да так и не повернул обратно…

Древнюю историю обеих стран я пропустила, среднее время пролистала, читая по диагонали. Оказывается, три с половиной столетия назад между извечными соперниками был даже заключен дружественный Федеративный союз против воинственного Лагроя, однако в течение последующих полутора столетий некогда могущественное государство развалилось в результате ярых междоусобных войн, следствия неоправданно агрессивной внешней и внутренней политики. Лагройская королевская династия была убита, вырезана на корню в результате… так, это неинтересно… Одним словом, примерно двести лет назад Ирталия и Хорренхай, упоенно боровшиеся за свою независимость с более мощным соседом, внезапно по-новому посмотрели друг на друга посреди кучки мелких герцогств, графств и локальных ослабевших королевств.

Положение Ирталии в чём-то было более выигрышным, поскольку она находилась на берегу Штормового моря, имела приличный флот, занималась международной торговлей и широкомасштабной рыбной ловлей, тогда как Хорренхай мог похвастаться расположением внутри континента, более умеренным климатом, богатыми лесами и плодородными землями. Возможно, два государства смогли бы таки договориться между собой, уравновесив экспорт избыточного и импорт необходимого, но камнем преткновения стала небольшая полоса земли, изначально принадлежащая лагройцам, однако в результате тамошнего раздрая и политических потрясений внезапно оказавшаяся ничьей. Не просто полоса земли – ценнейшая и редкая область, скрывавшая в себе магические источники. Точное их количество и месторасположение были неизвестны, разброс предполагаемого числа был внушительный: от одного до семнадцати и даже двадцати. Как известно, магические источники являются невероятно важным природным ресурсом, позволяющим создавать артефакты, снадобья, оружие, полностью обеспечивать всем необходимым быт…

Мне же это было неизвестно, точнее, я о таких вещах никогда не задумывалась. Магически одарённые люди рождались не так уж часто: вот, в семье Бэкхеймов, похоже, таким был только Авертер. Кроме того, магией вроде бы баловался и лорд Мизерт, но точно утверждать не возьмусь. «Инструментом», проводником силы, если можно так выразиться, одарённых Изначальным служило их собственное тело. Для того же, чтобы напитать магией вещи, подчиняя их человеческой воле, требовались внешние природные источники. А здесь уж всё просто – чем их больше, тем лучше, богаче, безопаснее, сытнее живёт страна.

На свободные лагройские источники, точнее – на предполагаемые источники, так как полноценно исследовать территорию по сути ни одна из стран возможности не имела – наложить жадную загребущую лапу захотели обе стороны, поэтому последние два столетия военные действия велись непрерывно. Временные краткосрочные перемирия, попытки договориться, разделить территорию полюбовно, сослаться на старые и новые законы, ссылки к законам, завещания давно умерших лагройских правителей, тайное родство с ними же и всё в таком же духе не приводили ни к чему. Бывшие союзники превратились в непримиримых врагов, хотя неоднократно происходили и попытки объединения. Спустя тридцать лет после начала противостояния появился некий Харог, лжепринц Лагройский, сразу же набравший себе сторонников по обе стороны от Смутной Пустоши, как в народе поименовали спорные земли. В итоге самозванец был пойман и сожжен заживо прямо на границе, а его прах скормлен хищным птицам с юга Хорренхая. Сто лет назад передышка длилась едва ли не десять лет кряду: во время очередной военной стычки случилось солнечное затмение, что было принято обеими сторонами как знак Изначального. Примерно сорок лет назад ирталийскую принцессу пытались сосватать за хорренхайского принца. Однако тут, судя по всему, подсуетились со своими интригами перепуганные возможным союзом соседи второй очереди – Койдан, Римуар и Азлания, а может, он просто был не угоден чем-то Изначальному, но свадьба не состоялась, попытка объединить «заклятых друзей» под одним гербом и флагом провалилась, и всё началось по новой…

Книжка упала мне на лицо, и я проснулась, осознав, что нудные исторические вирши являются отличным вариантом снотворного. Надеюсь, ещё не так поздно, чтобы вернуться незаметно, и никто не начал меня искать. Я закрыла книгу, приподнялась – и тут же в ужасе опустилась обратно. Потому что в кресле моего первого хозяина как ни в чём не бывало сидел с книгой в руках лорд Авертер.