Текст книги "Женщина для утех семьи Бэкхейм (СИ)"

Автор книги: Ефимия Летова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 38 страниц)

Глава 27

«Не будь ветошью!» – сказала я себе, хотя, сказать по правде, запас моей решительности таял, как снег на голой ладони. Лорд Райсмус взглянул на меня с отчётливой ноткой недовольной брезгливости. Пожалуй, он был моложе лорда Викона, лет на пять, не меньше, но выглядел даже лучше лорда Ликора. Некстати проснувшееся чувство собственного достоинства – где, интересно, оно было раньше? – требовало прекратить унижаться, выпытывая крошки информации, с которой мне, по сути, нечего было делать.

Но я не хочу в Хорренхайскую темень! Я не хочу умирать… А лорд Ликор прав: я самая подходящая кандидатура, других попросту нет. Бедный лорд Викон жил так замкнуто… И если у меня есть хоть крошечный шанс что-то выяснить, то перетерпеть чей-то кислый взгляд в мою сторону – не высокая цена.

– Лорд Райсмус, в своём последнем письме к лорду Викону вы писали, что ему угрожает какая-то опасность.

– Что? – почти недоумённо переспросил этот статный седовласый военный, если не ошибаюсь – бригадный генерал. Наверное, это высокий армейский чин. Наверное, он просто сейчас хлопнет дверью, и хорошо, если между самой дверью и косяком не будет моей головы.

– Ваше письмо… С предупреждениями и советом быть осторожнее. Что вы имели в виду?

Наверное, лорд Райсмус смотрел бы так на стул, если бы стул вздумал покритиковать его манеру одеваться или тарелку, высказавшуюся по поводу выбора еды.

– С чего вы вообще взяли, что я писал какие-то письма? – в его вопросе можно было услышать надменное недовольство, но я почему-то подумала, что оно наносное, ненастоящее: старый знакомый лорда Викона присматривался ко мне так, как вероятно изучал бы местность для будущего сражения. Не оценивая её как таковую, просто прикидывая потенциал.

– Я его читала.

– Да что вы говорите? Кто вам позволил? – светлые, ясные глаза блеснули, но я опять не поняла, какие чувства скрывались за демонстративным, выставляемым напоказ раздражением.

– Конкретно это письмо – никто, – призналась я. – Я взяла его по ошибке и успела увидеть только несколько строк – и вашу фамилию. Но я прочитала лорду Викону множество других писем с его согласия, так что…

– Что вам от меня нужно?

– У нас… я имею в виду, в замке Бэкхеймов, был агент королевской полиции. Гойдел Урбак Миёс. Он расследует дело о гибели лорда Викона.

– Этот выскочка! – презрительно бросил лорд Райсмус. – И что?

– Агент Миёс говорит, что лорда Викона убили. И подозревает в этом меня, из-за наследства, – я испугалась, что дёрнувшийся от моих слов лорд сейчас и вовсе уйдёт, и заторопилась. – Но это не я, правда, не я, я просто хотела бы знать, может быть…

– Как вас зовут? – вдруг спросил лорд Райсмус, оглядывая меня как-то по-новому.

– Римия, – неужели он не услышал, когда лорд Ликор представлял меня ему? Впрочем, может быть, и так, точнее, просто не стал вслушиваться в имя какой-то замковой подстилки.

– Римия из Римия, – странным голосом пробормотал лорд. – Вы знаете, что в Ирталии есть такой город? Точнее, городок. Совсем небольшой, но очень значимый для нас с Виконом, неподалёку от границы с Хорренхаем. Однажды мы вместе провели там почти целую солнечную фазу, мы с Виконом – да ещё один господин, ставший сейчас большим человеком… В осаде – смешно, нас осаждали наши соплеменники, хорренхайцы, но мы не могли покинуть наше убежище, чтобы ирталийцы не обнаружили в нас шпионов, а свои не прирезали, как предателей… У меня остались незабываемые воспоминания об этом времени, я был тогда ещё мальчишкой, моя военная карьера только начиналась, а для Викона это, кажется, был последний визит в его обожаемую Ирталию. Римия из Римия… – он ещё раз недоумённо покачал головой. – Красивый город.

– Лорд Викон именно там познакомился со своей изумрудной принцессой? – я не хотела выдавать чужую тайну, но, кажется, воспоминания об общей военной молодости резко перенастроили сурового генерала на более ностальгический, почти лирический лад.

– Викон и об этом вам проболтался? Не стоит говорить об этом, леди Римия. Даже сейчас некоторые факты не стоит предавать огласке, дабы не омрачать репутацию… Насколько я понял, вам есть за что быть благодарной моему старому другу. Не знаю, сколь много значит для вас слово «честь», но…

– Я ничего не знаю, – поспешно заверила я, стараясь не обижаться на очередной выпад в свой адрес. – Но… я читала ему несколько её писем.

– Так Викон сохранил письма?

– Он их уничтожил, – без колебания соврала я, глядя в его слегка встревоженное лицо – складка на почти что гладком лбу, чуть сощуренные светлые глаза. – Незадолго до смерти.

– Это хорошо… – пробормотал лорд Райсмус. – Послушайте, леди Римия, – кажется, ему доставляло удовольствие называть меня по имени. – Это всё дела давно минувших дней… Я выясню у Миёса, насколько всё серьезно. Убийство? Мы с Урбаком были шапочно знакомы, он всегда любил преувеличивать, – генерал задумался, а я заговорила снова:

– И, тем не менее, мне трудно поверить, что кто-то из семьи мог затаить на него злобу, лорд Викон был такой хороший человек, и последние пять лет почти не выходил из комнаты, так что мне трудно вообразить…

– В своё время Викон и один наш общий друг довольно тесно общались с… высокопоставленными представителями ирталийской знати, – наконец проговорил генерал. – В приватных доверительных беседах иногда бывает… не исключено, что кое-какие личные секреты стали достоянием старшего лорда Бэкхейма. Тем более, если сохранились письма, подлинность которых установиться несложно, как и писавшего человека. Сейчас, когда идёт новый виток нарастания напряжения между двумя нашими странами, возможно, кто-то и мог бы попытаться что-то узнать через Викона или…

– Сделать так, чтобы не узнали другие?

– Возможно, – лорд уставился на меня особенно пристально. – Не думаю, что смогу вам чем-то помочь, кроме как переговорить с Урбаком. К сожалению, я уже пять лет как на гражданке и растерял старые связи. Что касается моих предупреждений… Я получил несколько невразумительных писем с предложением сотрудничать и слабо завуалированной претензией на угрозы не так давно. Фазы две назад. Проигнорировал этот мусор, разумеется, но Викону написал, сердце было не на месте. Но я и подумать не мог, что… В любом случае, вы ничего не сможете сделать. Не забивайте свою хорошенькую головку.

– Моя хорошенькая головка скоро будет существовать отдельно от тела, – я не хотела говорить это зло, но, кажется, у меня не получилось.

– Не думаю, что всё может быть столь серьёзно. Ваш хозяин был стар, сердце давно уже у него шалило. Последние годы мы редко общались, в основном из-за того, что он никак не мог приехать ко мне, а я волею судьбы обитал довольно далеко отсюда. В общем, не исключено, что тогда, в Ирталии, он разжился некоторыми важными сведениями, но кто мог знать о том? Викон умел хранить тайны. Наш третий друг – тоже. Будем надеяться, истина восторжествует, виновные получат по заслугам. Только, разумеется, не болтайте направо и налево о том, что читали переписку Викона с ирталийцами. Ни к чему.

– В этих письмах не было никаких военных тайн, – сказала я. – Они были абсолютно личными.

– О, леди, – насмешливо сказал лорд Райсмус. – Не исключено, что вы были просто не в состоянии увидеть и понять их скрытый смысл, да и никто бы не смог, кроме посвящённых в тамошние политические интриги. Иногда истина скрыта от сторонних глаз, хоть и лежит на виду. Знаете, как у нас поговаривали: верность и ревность – это одно и то же.

У меня будто что-то в голове щёлкнуло.

– Почему? – спросила я, чувствуя себя куколкой-танцовщицей из механической музыкальной шкатулки. – Такая странная фраза.

– Потому что это анаграмма, – ответил лорд Райсмус, тоже задумавшийся о чём-то своём. – Два слова составлены из одних и тех же букв, но означают совершенно разное.

Я знала, что такое анаграмма – и со своей любовью к различным ребусам не раз их разгадывала. Но услышав эту странную фразу, которая первый раз прозвучала во время оглашения завещания лорда Викона, даже не подумала о чём-то подобном, даже внимания не обратила бы. Но сейчас…

– Викон действительно завещал вам такую большую сумму? – вдруг спросил лорд. – Он не был раньше склонен к столь широким жестам. Возможно, старческая сентиментальность. Война войной, но Викон всегда любил Ирталию, а ваше имя и тот грешный городок… И этот шоколадный цвет волос, у них там такой встречается куда чаще, ирталийских женщин трудно с кем-то спутать.

– А… – начала было я, но тут распахнулась дверь, и на пороге показался лорд Ликор, изрядно посвежевший, подтянувшийся, в чистой и отглаженной рубашке.

– Антур, что-то ты задержался, идём. Не зарься на мою девчонку, достаточно уже того, что её вовсю лапает Лавтур.

Лорд Райсмус, к счастью, не стал отпускать какие-либо комментарии, коротко, сухо кивнул мне и вышел вслед за лордом Ликором.

Глава 28

Постояв пару мгновений и собрав мысли в кучку, я решительно открыла дверь и выскочила из зала, точно вставшая на свежий след гончая.

– Лорд Ликор, подождите!

Хозяин обернулся, скорчив недовольную гримасу на округлом лице, вновь принявшем привычное благообразное и слегка самодовольное выражение, лице, всего полчаса назад столь жалком и беспомощном. Простит ли меня хозяин за то, что я видела его в такую минуту, не лишусь ли хотя бы его призрачной поддержки?

– Ну, чего тебе?

Я смешалась, не зная, как объяснить:

– Где я могу увидеть гойдела Мафуса?

– Тоже завещание хочешь составить, прямо сейчас? У себя, как и всегда. Девочка, не морочь мне голову хотя бы до вечера!

Я и не собиралась. Дождавшись, пока хозяин скроется из виду, рысью понеслась на третий этаж, понимая, что, скорее всего, гойдел без личного указа хозяина и слушать меня не станет, но мало ли… Удивительные вещи происходили со мной последние дни, не всегда приятные, даже не так – почти всегда неприятные, но всё-таки я решила не забегать вперёд и не упускать ни единой возможности.

Не остановившись, чтобы отдышаться, я распахнула дверь маленького кабинета семейного нотариуса – и с размаху врезалась в крепкую мужскую грудь. Чьи-то руки инстинктивно ухватили меня за плечи – я вполне могла не удержаться на ногах, и ещё не успев разглядеть лицо, почувствовала, как тоскливо сжалось сердце.

Он не должен был здесь быть, в доме, он должен быть со всеми, на похоронах!

Удерживающие меня руки тут же разжались, а я с сожалением поняла, что не имею никаких проблем с равновесием. Пробормотала «прошу прощения» и отступила, пропуская выходящего из кабинета лорда Авертера. Надеюсь, у него на груди хотя бы синяк останется! Впрочем, мысли о груди лорда Авертера, хоть с синяками, хоть без них, уводили меня к другим, опасным и провокационным размышлениям, так что я сразу переключилась на хмуро оглядывавшего меня гойдела Мафуса.

– Гойдел, позвольте…

– Я уже ухожу, – объявил кругленький невысокий нотариус, торопливо поднимаясь и буквально выкатываясь из-за своего рабочего стола. – Приходите потом. В какой-нибудь другой раз.

– Но…

– Леди, если вы по поводу наследства…

– Я по другому поводу!

– … всё равно ничем помочь не могу, – почти злорадно закончил гойдел. – Всего наилучшего!

– Выполните просьбу леди, Мафус, – я вздрогнула от звуков этого не то что бы холодного… прохладного, безэмоционального сдержанного голоса. – На самом деле вы же никуда не торопитесь?

Я приложила все усилия, чтобы не вытаращить глаза и не открыть рот. Даже сумела не оглянуться, хотя, возможно, и следовало бы.

– Проходите, – скрипуче произнёс снова опускающийся на стул нотариус. – Я вас внимательно выслушаю.

– Леди Римия…

Теперь не обернуться было невозможно, и я посмотрела в лицо лорда Авертера, невозмутимое, бледное, с глазами цвета обжигающе горячего кофе без капли молока.

– Простите меня за недавний… инцидент. Я был непозволительно резок, – кофе без капли молока, без крупинки сахара, а голос – без капли раскаяния или хотя бы сожаления. – Сейчас мне нужно возвращаться к семье, но… может быть, вам требуется какая-то помощь?

Наверное, если бы он снова оттолкнул меня, приложил головой об дверь, я бы не так удивилась столь внезапной перемене. То посылает к дьяволу, то предлагает помощь, может, он просто нездоров на голову, а службой в Ордене в семье завуалированно называют лечение душевной хвори в отдалённом монастыре у целителей, избравших путь отшельничества?

Лорд Авертер вроде бы тоже смотрел на меня, но я не ощущала контакта с ним, словно он выбрал какую-то точку на моём лице, например, переносицу, и тщательно изучал её и только её.

– Если что-нибудь надумаете, приходите, – кажется, лорд поставил целью меня добить. – Хоть сегодня вечером.

Он меня… приглашает⁈ К себе, вечером?

Кажется, лорд Авертер и сам понял, как двусмысленно прозвучали его слова, и лёгкий румянец вновь коснулся его лица.

– Я имел в виду помощь. Нет, так нет! – внезапно заключил он, словно разговаривая сам с собой, развернулся и скрылся за дверью, ведущей к лестнице.

– Вы так и будете стоять и молчать? – мявкнул гойдел Мафус, а я стряхнула оторопь.

Прийти вечером! Попросить помочь! Что творится с этим миром? Я вдруг представила, что прошу лорда Авертера освободить меня от контракта. Да что там, прошу обнять или поцеловать, и как он на меня после этого смотрит, и его голос, произносящий надменно – и в то же время самую малость растерянно: «Леди Римия»… Возможно, обнимать он кого-то в этой жизни и обнимал, но, вероятно, ещё ни с кем не целовался.

– Вы пришли просто помолчать?

– Мне нужно прочитать завещание лорда Викона ещё раз.

– Я же говорил, в вопросах, связанных с наследством, я вам ни чем помочь не смогу. Идёт следствие, леди!

– Я не прошу денег, мне нужно просто перечитать его завещание. Только ту часть, которая касается меня. Это же не тайна!

Кажется, гойдел Мафус скрипнул зубами.

– Я не имею права! Это официальный документ!

– Объясните это лорду Авертеру, – я решила стоять на своём до конца. – Вы слышали его распоряжение?

Связываться с сыном лорда Соделя, потенциальным главой семьи, нотариус явно не хотел и с явным недовольством извлёк откуда-то с самой верхней полки стеллажа – ему даже пришлось забраться на низенький деревянный табурет – тонкую кожаную папку. Покопался в ней с таким видом, словно наблюдал за вскрытием полуразложившегося трупа, и наконец, извлёк тонкий полупрозрачный листок. Протянул мне:

– Извольте.

– Это…

– Да, это не оригинал, но какая вам разница?

Разницы действительно не было. Я опустилась на один из стульев и принялась вчитываться в незнакомый убористый почерк.

"Леди Римии, урождённой Айтарус…

…ключик от своего сердца – кольцо с рубином…

…моя душа хранилась, как засохший цветок между бумажных страниц…

…перечитай на четыре раза, от первого до последнего, так и только так!

…имена скрывают в себе особую силу…

…ревность и верность – суть одно и то же…

… в самый тёмный час нам не хватает света звезды, которая укажет верный путь заблудшему страннику, идущему в ночи…"

Я честно перечитала дважды, трижды, четырежды – все слова, казалось, обладали двойным смыслом, разгадать который у меня не хватало ни ума, ни сил. Я задумалась, а гойдел Мафус выразительно постукивал кончиком пера по краю стола.

Что хотел сказать мне лорд Викон? Почему не мог выразиться яснее? В любом случае, необходимо перечитать оставленные для меня письма. Уже не как воспоминание, горькое и светлое, о человеке, который был добр ко мне и подарил шанс на нормальную жизнь, – как послание, ребус, который необходимо разгадать, если я хочу остаться живой и свободной.

Существовало только одно «но» – во всяком случае, пока только одно. Письма «изумрудной принцессы» были на ирталийском языке, который я не знала.

Но знал лорд Авертер, неожиданно – и столь своевременно – предложивший помощь. Сегодня вечером я обязана была навестить лорда Лавтура, но завтра…

– Вы закончили, леди? – угрюмо спросил гойдел Мафус, и мне ничего не оставалось, как выйти. Лист с выпиской из завещания я забрала с собой – и нотариус семейства Бэкхеймов только мрачно посмотрел мне вслед, но ничего не сказал по этому поводу.

Глава 29

По дороге в спальню Лавтура, считающего мой к нему визит достойным завершением дня похорон его деда, я завернула в молильный уголок. Мою первую попытку разговора с Изначальным прервал пьяный лорд Ликор, а я всё же хотела его завершить.

Но завершить, разумеется, не дали – видимо, день сегодня не располагал к исполнению планов. Молильный уголок в кои-то веки оказался занят. Вообще-то, никто из Бэкхеймов никогда не страдал излишней религиозностью – лорд Авертер не в счёт. Для официальных поводов существовал отдельно стоящий храм, а сюда кроме меня, обязанной возносить молитвы Творцу по контракту – смешно, не правда ли? – никто особо и не заглядывал.

Но сегодня я увидела коленопреклонённую тёмную фигуру – и, растерявшись, потеряла драгоценные мгновения, во время которых могла бы беззвучно отступить назад и уйти. Женщина словно почувствовала мой взгляд, обернулась, стянула с головы тёмную шаль – и я узнала леди Карису, вдову лорда Соделя и мать Авертера.

Мы очень редко общались, можно сказать, практически никогда, так, сталкивались иногда в коридорах. Бесцветная и тихая, леди Кариса не привлекала к себе внимания, как назойливая и шумная жена лорда Ликора, не проявляла открыто негативного ко мне отношения – и вообще какого-либо отношения, полностью погрузившись в свою закрытую маленькую тихую жизнь, в которой были орхидеи и… возможно, что-то ещё, никому, кроме неё, неизвестное.

– Доброй ночи, – пробормотала я едва слышно. Я ни в чём не была перед ней виновата, не я придумывала этот мир, и я и понятия не имела, что она чувствовала в связи с моим появлением в замке Бэкхеймов, возможно, оно действительно было ей безразлично, как и уверял меня лорд Содель, но мне всегда было немного стыдно на неё смотреть. И сейчас перед печальным невыразительным лицом леди мне захотелось опустить глаза.

Впрочем, уже четыре года нам нечего было делить, так что…

– Римия, – внезапно произнесла леди Кариса, и я поняла, что даже голос её забыла. Поняла, что она помнит моё имя и даже обращается ко мне без особых заморочек!

– Тебя же зовут Римия, верно? – леди Кариса вдруг ухватила меня за рукав и заглянула в глаза, требовательно и в то же время почти растерянно.

«Сорок пять умножить на семнадцать, – пронеслось у меня в голове. – Будет… будет…семьсот шестьдесят пять».

А вслух я не сказала ничего – только кивнула.

Леди потянула меня вглубь молильного уголка, к чёрной глухой портьере, а я засомневалась, не двинулась ли она умом и не пора ли вырываться и звать на помощь. Хрупкая, почти прозрачная на вид, вдова обладала удивительной силой. Её глаза, всегда такие блёклые, воинственно сверкали, и двигались она куда резче, чем всегда.

– У меня приехал сын, – скороговоркой произнесла леди Кариса. – Авертер. Наш с Соделем единственный сын. Ты, вероятно, слышала. Да, и видела тоже, на оглашении наследства.

– Да, – осторожно ответила я, не понимая, к чему она клонит. Хочет пригрозить, чтобы не сводила с пути истинного её сыночка? Так он, похоже, стоит на этом пути крепче вбитого в деревяшку гвоздя, нет нужды беспокоиться.

– Чораев Викон, познакомил его с этим храмовником, главным у них, – зло проговорила леди Кариса. – Даже Содель ничего не смог поделать. Они там все сумасшедшие! Знаешь, почему Авертер вернулся⁈

Откуда, интересно, я могла бы это знать⁈ Я медленно покачала головой и покосилась на увесистый серебряный подсвечник, прикидывая, смогу ли в случае чего огреть им леди по голове.

– Это наказание! – леди истерично фыркнула. – Представь себе: это такое наказание для него! Чораевы храмовники наказали моего сына приездом домой! А для начала отняли его у меня, он не приехал даже на похороны отца. Они твердят о Творце, о благе, об истине, но на самом деле знаешь, что им нужно?

Я снова покачала головой.

– Война! Они хотят отправить его на войну с Ирталией, моего одарённого золотого мальчика. Хотят использовать его, как мясо, ведь он маг – магов всегда отправляют в самое пекло. Его попросту убьют. Если не в бою, то в гуще политических интриг. Я не могу этого допустить.

Я не знала, что сказать на это – и почему леди делилась именно со мной. На всякий случай я сделала максимально неопределённый жест – ни да, ни нет.

– Помоги мне.

Нет, она определённо сошла с ума. Чем я могу ей помочь, кто бы помог мне самой!

– Простите…?

– Творец простит, – леди отвернулась и смахнула слезы с глаз. – Аверт официально собирается отречься от семьи, понимаешь? У него никогда не будет жены, детей, у меня никогда не будет внуков! У меня и сына-то не будет, только безликий безымянный храмовник, одинокий религиозный безумец… А когда меня не станет, он… Помоги мне, а я помогу тебе.

Второй человек за день предлагает мне помощь, мир определённо сошёл с ума.

– Тебя обвиняют в убийстве Викона, верно? Я всё слышала… В детстве мою служанку Лую обвинили в краже пяти тысяч хорров. Она была не виновата, в тот день бедняжка вообще гостила у родителей, а деньги украла моя двоюродная сестра, та ещё пройдоха, хоть и благородных кровей, все это знали, только доказать не могли. Луя повесилась в Хорренхайской Темени, не дождавшись суда.

Я поёжилась.

– Я выпущу тебя отсюда, из замка, и ты сбежишь. Родня отказалась от меня после брака с Соделем, но старые слуги помнят… Иногда мы обмениваемся письмами. Могу отправить тебя к ним, никто не заподозрит нас в сговоре. Мужчины даже не задумаются о том, что я – тоже Бэкхейм, дурачьё! Они никогда не принимают женщин всерьёз, в этом их главная ошибка.

– Что вы хотите? – после паузы спросила я. По правде сказать, у меня не было ни малейшего желания становиться беглой преступницей, да и веры устным обещаниям больше не было никакой, но спорить с явно спятившей женщиной…

Хотя так ли уж она спятила? Что я знаю о герехтерах и их порядках? По-человечески, по-женски я должна была понять леди Карису – отвернувшиеся родители, боль от потери мужа, пусть даже утратившего к ней любовь и приведшего в дом молодую любовницу, сын, оставивший дом ради мифического служения, хамоватые родственники со стороны мужа, беззастенчиво распоряжавшиеся всем вокруг…

– Чем я могу вам помочь? – уже мягче повторила я, и леди отпустила меня, отступила, разглядывая хмуро и придирчиво.

– Мой сын – прекрасный человек и достойный мужчина, сбитый с толку байками своего сумасшедшего магистра, – наконец ответила она. – Он поверил, будто ему не нужны женщины, будто пустые молитвы мёртвому небу заменяют человеческое тепло и детский смех, и он не желает меня слушать, хотя я знаю, как он любит меня и как больно ему меня огорчать. И всё-таки я не могу переубедить его, наш брак с его отцом не был… Кому я объясняю! И речь сейчас не о Соделе, а об Аверте. Сделай так, чтобы он бросил свои глупости и стал нормальным человеком.

Я едва собственным языком не подавилась. Она всерьёз предлагала мне…

– Леди, лорд Авертер и смотреть-то в мою сторону не хочет.

– Хочет или не хочет… Сделай так, чтобы захотел! Ты молодая, красивая, – она сказала это без яда зависти или насмешки, просто констатируя факт. – Природа возьмёт своё. Разбуди его чувственность, не мне тебе объяснять! – леди Кариса раздражённо запахнула на груди тёмную шаль. – Сделай что-нибудь, ты же умеешь. Я хочу, чтобы Авертер понял, что он теряет. О нём уже ходят такие сплетни! Он должен покинуть своих храмовников, должен вернуться в семью и жить обычной жизнью! Я не успею найти другую надёжную девицу, но ты… Взамен я дам тебе любое заступничество Бэкхеймов, которое будет в моих силах.

Я молчала, ощущая себя более чем странно. Да, молодой хозяин мне нравился, так, как не нравился ещё ни один мужчина, я даже фантазировала о нём в постели с другими, мне хотелось узнать о нём побольше, но смотреть на это с точки зрения его матери… оказалось невыносимо гадко.

– Вряд ли я смогу помочь вам, – наконец сказала я. – Лорд Авертер совершенно ко мне равнодушен.

– Подумай, – прежним бесцветным голосом произнесла леди Кариса, я поразилась опять произошедшей с ней перемене, как будто в одном теле соседствовали две разные женщины. – Пойми, этим развратникам, тем, кто делит тебя, как вороньё делит падаль, на самом деле нет до тебя никакого дела. В этом доме нет никого, кто действительно смог бы тебе помочь – кроме меня. А то, что я прошу, для таких, как ты, ничего не стоит.

Я ничего не сказала, и даже когда она ушла, какое-то время продолжала стоять, не шевелясь. Протянула руку к почерневшей свече, чувствуя слабое тепло пламени. Завтра я планировала обратиться к лорду Авертеру за помощью в переводе с ирталийского незнакомых мне писем лорда Викона, но это ничего не значило. Я поклялась, что не буду заговаривать с ним о чём-либо ином, не буду пытаться его коснуться, сократить дистанцию между нами, ни в коем случае, ничего подобного. После разговора с леди Карисой – ничего подобного вдвойне. Убежать, находясь под подозрением в убийстве – подписать себе смертный приговор, даже такой несведущий человек, как я, это понимала.

…хотя, если честно, узнать, за что наказали лорда Авертера приездом домой было бы очень, очень интересно.