Текст книги "Женщина для утех семьи Бэкхейм (СИ)"

Автор книги: Ефимия Летова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 38 страниц)

Глава 23

Когда за лордом Авертером закрылась дверь, я подскочила на месте, как испуганный кролик при звуке выстрела. Возможно, у хозяина имелся личный слуга, но пока что я осталась одна в его комнате и не собиралась терять время зря. Я быстро просмотрела книги, среди них не нашлось ни одной, что была бы близка мне или казалась интересной сама по себе, но я всё равно постаралась запомнить авторов и названия: в основном воспоминания и мемуары членов Ордена герехтера и неких древних святых, увесистый философский талмуд «Уязвимая мудрость в тисках беспощадного времени» и – что не удивительно, но всё равно неожиданно – замусоленная и явно перечитанная полсотни раз, не меньше, книга Истины с множеством закладок.

Прочитать откровения Изначального один раз, ну два – я ещё могу понять, но делать это на постоянной основе…

Я отложила книги, стараясь поместить их в точности на то место, где взяла. Распахнула дверцы платяного шкафа – одежды у хозяина было совсем немного, в разы меньше, чем у того же Лавтура. Конечно, он приехал сюда на время, но всё же… Коснулась рукой аккуратно висящих на вешалках камзола, рубашки, брюк, преимущественно тёмных цветов, потёрла подушечкой большого пальца блестящие пуговицы.

…Римия, Римия, как же ты могла так вляпаться? Хуже не придумаешь. Об этом ли тебе сейчас полагается думать?

Ты прекрасно знаешь, как должна сейчас поступить, верно? Ничего не трогать, не разглядывать, не рассматривать, побороть желание уткнуться лицом в его подушку, забрать что-нибудь на память, это очень, очень плохая идея.

Каждый из мужчин, с которыми ты имела дело до этого, делал тебе больно. Одни – присутствием в твоей жизни, другие – отсутствием, то есть своей смертью… Но, кажется, всё это не сравнится с тем, как больно тебе может сделать этот почти незнакомец: своим полнейшим неприятием, отторжением, презрением, своим грядущим скорым отъездом. Поэтому, Римия, как бы вкусно ни пахла его подушка, как бы ни хотелось тебе читать его книги, щекотать щёку его писчим гусиным пером, лежащим на секретере, пролистать сделанные в пухлой тетради крупным изящным почерком записи – не делай этого, сядь и сиди.

– Что это вы делаете, леди?

…а я тебе говорила, Римия!

* * *

– Э-э-э…

Хорошо ещё, что он не застал меня в характерной позе – лицом в подушку. Изначальный, стыд какой, ну почему с этим человеком всё сразу пошло наперекосяк⁈ Я торопливо толкнула бедром выдвинутый ящик стола и уставилась на всё ещё зажатый в руке лист, словно надеясь, что приемлемое объяснение родится само собой.

– Я…

Что тут можно сказать? Я рылась в ваших вещах, потому что вы мне интересны, но вы никогда не подпустите меня ближе трёх шагов?

Разумеется, я ничего этого не сказала, а лорд Авертер озвучил самую логичную версию, которая, конечно же, не имела никакого отношения к действительности:

– Мой дядя подослал вас шпионить за мной?

– Нет, конечно! Я просто заинтересовалась этим… этим…

– Заинтересовались финансовым отчётом младшего секретаря Высокого магистра Джайлина по снабжению адептов Ордена книгами и канцелярскими принадлежностями? – протянул лорд Авертер, всё ещё стоящий в проходе. – И что же там такого интересного для вас, леди? Завитушки у заглавных букв красивые?

Проклиная себя – а вдруг он сейчас откажется идти в спальню лорда Викона! – и в то же время злясь на ехидные интонации в его голосе, я снова принялась разглядывать проклятый лист. Столбики цифр – траты на те или иные приобретения – суммировались по строчкам-месяцам. Я смотрела и смотрела, пока взгляд не зацепился за какую-то неправильность. Ну, точно.

– Мне было скучно, – я пожала плечами. – Стала разглядывать всё подряд и обнаружила, что этот ваш секретарь не знает ломаных чисел. Очевидно, что он просто переписал цены с каких-то бланков или зафиксировал на бумаге продиктованное кем-то, но при подсчёте ежемесячных трат допустил ошибки.

– Ошибки⁈ – кажется, мне удалось хотя бы удивить этого сноба.

– Цены округлены до сотых долей, господин, точнее, некоторые до сотых, а некоторые – до десятых. При сложении ломаных мы складываем соответствующие разряды, но автор сего труда об этом не знает, и зачастую прибавлял десятые к сотым. Проверьте сами…

Лорд взял лист из моих рук буквально двумя пальцами, самую капельку брезгливо, точно у него вызывали в равной степени отвращение и то, что я его трогала, и мои жалкие попытки оправдаться. Пробежал глазами по строкам.

Задумался, считая в уме.

– А вы неплохо считаете, леди.

– Думаете, совсем неграмотная и безнадёжная? – он опять выводил меня из себя.

– Думаю, это не объясняет того, почему вы рассматривали мои бумаги, но, тем не менее, информация требует рассмотрения. Вычисления действительно ошибочны.

– Вы смогли добыть ключ? – я нервничала и не могла справиться с собой, а потому невольно говорила резче. Столько лет справлялась, плыла вперёд, словно корабль сквозь шторм на свет маяка, пусть обманчивый и призрачный – и вдруг появляется совершенно случайный человек, и я готова нарушить все свои принципы и убеждения.

– Разумеется. Следуйте за мной, леди.

На пороге лорд обернулся и взмахнул перед моим лицом металлической связкой. Ключа там было два.

– Чтобы вы знали, леди, на тот случай, если вам захочется ещё что-нибудь посчитать в моей личных записях, заглянуть ко мне в комнату, любезно выполнив тем самым чьё-нибудь поручение, теперь я тоже буду закрывать дверь на замок.

– Как вам будет угодно.

…на самом деле мне хотелось ответить ему что-нибудь вроде «да кому вы нужны!», но я сдержалась. Не сейчас.

Не сказав более ни единого слова, не оборачиваясь, лорда Авертер двинулся вперёд, быстрыми широкими шагами, может быть, специально, чтобы в случае нежеланных свидетелей не показалось, будто мы идём вместе. Но никаких свидетелей нам не встретилось.

– А где ваш слуга? – спросила я и тут же снова молча себя отругала за несдержанность.

– У меня нет личных слуг, – через плечо бросил лорд. – К счастью, я ещё не настолько немощен, чтобы не справляться со своим телом самостоятельно и нуждаться в чьей-либо помощи.

Камердинер Алс с распухшим носом, понурый и помятый, выглянул из своей коморки, но увидел лорда Авертера, ничего не сказал, только поклонился, а вот на меня зыркнул яростно, гневно. Однако при хозяине промолчал, хотя видно было – сказать ему есть что. Я мысленно поблагодарила Изначального за то, что была не одна. А ведь правы были сплетницы-поварихи: как беда придёт, так про Творца и вспомнишь. Раньше я и помыслить не могла, что стану обращаться к нему так часто.

… лорд Авертер справился с замком не сразу, металл неохотно лязгнул о металл, но в итоге сдался человеческому напору. Хозяин открыл дверь и отошёл в сторону, сделал приглашающий жест рукой – не без сарказма. В ответ на мысленный запрос матовым лимонным светом засияли светильники на стенах. Камин не горел, а кровать была безукоризненно заправлена и, разумеется, пуста.

Всё это казалось таким неправильным. Тишина, пустота, прохладный, даже холодный воздух, плавающие в нём золотистые пылинки – или это у меня зарябило в глазах? Вспомнилось, как всего пару дней назад я забегала сюда и падала на кровать с разбегу, уверенная в том, что это единственное место в замке, где я могу чувствовать себя свободно. Теперь не стало и его, а от хозяина – доброго, сильного даже в своей старости человека – осталась только горстка воспоминаний, халат, наброшенный на спинку стула, да очки на столе. Я неуверенно сделала шаг, а лорд Авертер прикрыл за нами дверь и прислонился к дверному косяку, наблюдая за мной.

Глава 24

Проблема заключалась в том, что я не знала точно, где в этот раз лорд Викон оставил письма. За четыре года он неоднократно менял места дислокации своего главного сокровища, и не исключено, что, полный смутных предчувствий и подозрений – не зря же было то самое письмо и разговоры о наследстве! – придумал что-то новое перед смертью. И хорошо, коли так, гораздо хуже, если кто-то прибрал их к рукам или вообще выбросил. Лорд Авертер следил за моими передвижениями по комнате, и его взгляд, надменный и насмешливый, я чувствовала сквозь разделявшее нас пространство, сквозь одежду. Стараясь сделать независимый вид, опустилась на корточки – пусть смотрит! – и отыскала маленький позеленевший ключик, приклеенный к ножке кровати. Открыла нижний выдвижной ящик письменного стола.

Пусто.

Под подушкой, разумеется, тоже ничего не обнаружилось – постельное бельё уже поменяли. Да и пыли в комнате больше не было, дорвавшаяся до уборки прислуга отмыла даже канделябры на камине, а письма, скорее всего, выбросили или передали лорду Ликору. Неужели я и впрямь на что-то надеюсь?

Отодвинула картину – в нише в стене одиноко лежала пухлая книга «Житие святого Анафеса». Страницы казались склеенными – это был какой-то вид бытовой магии, возможно, заранее заговорённой на конкретного члена семьи. Раздраженно вытащив книгу, я развернулась и решительно всучила её всё ещё неподвижно стоящему у стены, как оловянный солдатик, своему сегодняшнему спутнику.

Тот вопросительно приподнял брови.

– Если не ошибаюсь, это была одна из тех книг, которую завещал вам лорд Викон, – буркнула я. – Что?

– Что? – переспросил лорд Авертер.

– Что вы так на меня смотрите?

– Как?

– Как будто ждёте какого-то подвоха.

– Ну что вы. Зато мне очень интересно, чего ждёте вы. Точнее, что на самом деле ищете и как будете действовать, если на самом деле найдёте.

– Ничего иного, кроме того, что я уже сказала, вы от меня не услышите. Что я могу здесь искать «на самом деле»?

– Кто знает. Может быть, кольцо с рубином. Может быть, что-то ещё.

Странное дело. Лорд Ликор постоянно называл меня разными ругательными непристойными словечками, Лавтур утомлял до крайности, лорда Мизерта я боялась и ненавидела, уходя из его комнаты перемолотая физически и морально, но ни на кого из них я не обижалась. Такому чувству до этого дня просто не было места в моей душе. И теперь я не знала, как реагировать: мне было обидно. Поэтому я молча отвернулась и продолжила поиски: в стеллаже между книгами, в других, незапертых ящиках стола, под столом, в платяном шкафу – душный запах герани, который терпеть не могла моль, ударил в нос.

Несколько серокрылых мотыльков вылетело из шкафа, всем своим видом демонстрируя презрение к стереотипам по поводу герани.

Да что ж такое-то!

– Вы закончили своё представление, леди Римия? – холодно отозвался лорд Авертер. – Мы можем идти?

Я беспомощно и зло оглядела эту комнату, знакомую до последнего пятнышка на стенах и в то же время – совсем чужую теперь, осиротевшую. Заглянула даже в камин, вспомнила, как в нашу последнюю встречу лорд Викон смял и сжёг подозрительное новое письмо. Наплевав на лорда Авертера, скинула туфли и забралась на кровать, испытывая желание разрыдаться – все эти дни я как-то не удерживалась от того, чтобы проникнуться смертью лорда Викона эмоционально, точнее – гнала от себя эти болезненные и бессмысленные чувства, а вот сейчас они вдруг кольнули куда-то под лопатки, остро и подло, совершенно не вовремя.

Если лорд Викон спрятал для меня письма, он, зная меня, мог бы предположить, что я захочу попрощаться с ним, в последний раз проходя свой обычный путь. Кровать, кресло…

В кровати я уже полежала, и, кажется, ничего, кроме ещё толики презрения от лорда Авертера, не получила – надо полагать, наш с кроватью дуэт являлся для него квинтэссенцией, зримым воплощением пошлости, разврата и грязи.

Кресло?

Я вскочила, одёргивая юбку, подошла к массивному креслу с подлокотниками – тяжёлому, неподъёмному мебельному ветерану. Прохлопала руками обивку сиденья и спинки. Снова опустилась на корточки, поискала под сиденьем.

– Да вы никак целый клад ищете, леди. Имейте в виду, я готов подождать вас минут пять, не более.

Я села в кресло, судорожно обхватила пальцами подлокотники. Надавила снизу – и верхняя часть левого подлокотника поднялась вверх на полпальца.

И правого тоже. В ту же секунду лорд Авертер оказался рядом, но он не стал хватать меня за руки или судорожно лезть в тайник, просто присмотрелся.

– Следовало бы догадаться, – пробормотал хозяин. – Дед всегда был малость «того» и обожал играть в шпионов. Но, кажется, в последние годы жизни он заигрался и окончательно впал в детство.

– Или вы просто чего-то не знаете, – так же тихо заметила я, до упора поднимая подвижные панели тайника и аккуратно, один за одним, извлекая свернутые в трубочку и трогательно перевязанные тесемками письма.

Восемь. Всего восемь писем, все на ирталийском. Все от неё, той самой загадочной женщины из прошлого – я узнала почерк. Подала свитки лорду Авертеру:

– Вот, вы же хотели убедиться. Никаких колец или прочих сокровищ, никаких семейных тайн. Только письма, отправленные адресату задолго до вашего рождения.

Лорд Авертер взял один из свитков, развернул его, пробежался глазами потом просмотрел другой, третий… а я уставилась на его пальцы: тонкие, длинные, с аккуратными овальными ногтями. Вспомнила вдруг, как учительница в школе, проводившая с нами уроки нотной грамоты, называла подобные руки «музыкальными». Заглянула через его плечо, увидела знакомые буковки, так похожие на хорренхайские, и в то же время неуловимо, то одним, то другим штришком или точкой от них отличающиеся.В ирталийском алфавите на две буквы больше, если не ошибаюсь…

– Итак, я всё же решила написать тебе, мой рубиновый принц, – невольно проговорила я вслух.

Лорд Авертер отложил письмо.

– Вы же говорили, что не знаете ирталийского.

– Да, но я четыре года их слушала, еженедельно. Выучила наизусть.

– Почему он читал их вам? – лорд сделал ударение на этом «вам», и в то же время умудрился, не скривившись, никоим образом не исказив ни интонацию, ни лицо, произнести это слово так брезгливо, словно уточнял, почему его собеседник предпочитает завтракать гнилыми крысиными потрохами.

– А кому? Мне кажется, лорд Викон был довольно одинок. По-моему, даже вы за эти несколько дней посещали его чаще, чем остальные родственники за последний год. Он часто удивлялся, почему вы не приезжаете погостить и не берёте на себя бразды управления семьёй, – последнее было абсолютной ложью, грубой и несвоевременной. Я вдруг поняла, что сейчас лорд Авертер передаст мне письма – несмотря на весь негатив по отношению ко мне, он явно не отличался дешёвой мстительностью – и мы разойдёмся, а вопрос с его возможным главенством в семье Бэкхейм для меня был жизненно важен. Если, конечно, солнечную фазу спустя для меня ещё хоть что-нибудь будет иметь значение…

– Дедушка прекрасно знал причины моих поступков, – холодно ответил молодой лорд. – И знал, что по своей воле я бы никогда сюда не вернулся. Не думаю, что он стал бы обсуждать это с вами.

– А чем я хуже прочих? – не выдержала я. – Что я, глухая и немая? – но тут же опомнилась и сказала уже куда тише и спокойнее. – Если не по своей воле, то по чьей тогда? Вас даже на похоронах лорда Соделя не было…

Лорд моргнул. Цвет его радужек был необычного оттенка чёрного кофейного напитка. Не чайного, а именно кофейного, с лёгким дымком.

– Вы действительно не в меру любопытны, леди. Даже не знаю, как реагировать на ваши вопросы.

– Без лорда Викона мне совершенно не с кем разговаривать, – пожала я плечами. – К этому трудно будет привыкнуть.

– А мне показалось, что ваша компания как раз-таки крайне востребована в этом гнилом доме. Ладно, леди. Будем считать, вы не врали, и воля дедушки выполнена. Смею надеяться, что вы распорядитесь этими письмами деликатно и никоим образом…

– Не сомневайтесь, – так же холодно ответила я. Обида, на которую я не имела права и которую успешно давила в себе, вдруг глухо закипела – под рёбрами, в уголках глаз и губ, и она требовала выхода. – Господин Авертер, позвольте ещё один вопрос. И я оставлю вас в покое, обещаю.

Он неопределённо кивнул, разглядывая обложку «Жития святого Анафеса». Будет, наверное, читать и конспектировать. Зануда. Сноб. Совершенно омерзительный тип.

– Что означает тот рисунок?

– Какой?

Лорд так и не взглянул на меня, он смотрел на книгу, которую действительно смог открыть, магией или ещё какой хитростью. Пальцы бережно поглаживали тонкую страницу. Спросить его, что ли, зачем в книгах используют такую хрупкую бумагу, неудобно же! Впрочем, это и будет тем самым «одним вопросом», на который было получено столь ценное согласие.

– Змея на вашем животе.

– Змея? – повторил он задумчиво, потом рассеянность уступила место недоумению и наконец вспыхнула раздражением. – Откуда вы… А.

Похоже, в ответе он не нуждался, если судить по несколько покрасневшему лицу – сам вспомнил, откуда.

Зачем я его провоцирую? Зачем дразню? Надо просто забрать письма и уходить, Римия! Хватит с тебя!

– Змея, проглотившая свой хвост, символизирует круговорот происходящего в нашем мире, неизбежность перерождения, угодного Творцу. Я удовлетворил ваше любопытство, леди?

– Вы состоите в Ордене, почитающем Творца превыше всего, если я не ошибаюсь. Разве не логичнее было бы изобразить что-то из символики герехтеров?

– Вы не ошибаетесь, хотя это уже второй вопрос. Тем не менее, я отвечу: герехтеры не приветствуют изображения божественных символов на человеческом теле или где бы то ни было ещё без особой надобности. Леди Римия, – хозяин впервые обратился ко мне по имени, и мурашки пробежали по рукам и спине. – Вам не кажется, что подобные разговоры неуместны? Что это действительно не ваше дело?

– Мне интересно, – прошептала я. Протянула руку, почти коснувшись нижних пуговиц на его глухо застёгнутом камзоле. – Почему она без глаз?

– А вы неплохо рассмотрели детали, леди, скучающая без разговоров, – немного зло отозвался лорд Авертер. – Это символизирует мудрость, обращённую вовнутрь. Уберите руки. Неужели даже нахождение в комнате человека, отправившегося к Творцу всего пару дней назад и якобы вам не совсем чужого, даже опасность смертной казни не может изменить вашу порочную природу, и всё, о чем вы думаете, это удовлетворение ваших низменных порочных потребностей? До знакомства с вами я несколько скептически относился к легенде, поведанной нашими наставниками: когда Творец создавал женщин, греховный Чорай отвлёк его внимание и собирался подсыпать щепотку порока в тесто, да так торопился, что опрокинул всю банку. Теперь я думаю, что так оно и есть. По счастью, у Творца оставался еще кусочек отложенного теста для ангелов, и из его части он создал других женщин, безупречных и благочестивых, таких, как моя мать, но их ничтожно мало.

Злость вспыхнула под веками, начисто выжгла непрошенные слёзы. Как меня злила эта пространная тирада, этот красивый и холодный человек, уверенный, что он чем-то лучше меня просто потому, что вырос в богатом доме у любящих родителей, на всё вообще – вместе и сразу!

– Мне действительно был интересен только рисунок, но, кажется, это вы, именно вы ни о чем другом думать не можете! И постоянно меня оскорбляете! Хотите, чтобы я вела себя так, чтобы соответствовать вашим ожиданиям⁈ Что-то заставляет меня думать, что вы вовсе тогда не спали, что вы всё чувствовали и всё помните.

– Что я должен помнить? – он опять приподнял брови, а я сделала пару шагов вперёд, вынуждая лорда Авертера невольно отступить и вжаться спиной в дверь.

– Как я вас трогала, вот здесь… – мои пальцы пробежались по ледяным металлическим пуговицам его короткого камзола и скользнули ниже. – И вам это нравилось, тело врать не будет, в отличие от слов. Вам нравилось это тогда и сейчас нравится, чувствуете, вы…

О да, он чувствовал, и чувствовала я, глядя ему в глаза. Как бы я не злилась, глупо было отрицать очевидное: меня к нему тянуло так, как ещё ни к одному человеку, ни разу за всю жизнь. Мне было мало касаться его через ткань, и задрожавшими от невольно нахлынувшего возбуждения руками я ухватилась за ремень его брюк, холодную металлическую пряжку. Никогда в жизни раньше я не делала это по собственному желанию, а сейчас почти задыхалась от желания, предвкушая, как буду ласкать его, как тогда, больше, чем тогда, не потому что он или кто-либо иной этого требовал, а потому что я сама этого хотела, и даже мысли у меня не возникло, что он может отказаться. Невольно облизнула враз пересохшие губы, опять нарушая все правила и порядки, потянулась к нему за поцелуем, ощутила теплоту дыхания… А лорд Авертер резко, словно стряхнув наваждение, оттолкнул меня, так, что я едва удержалась на ногах и отступила, споткнулась о кресло, не удержала равновесие и ударилась локтём о подлокотник.

В голове зазвенело, кровь из случайно прокушенной щеки наполнила рот металлическим ржавым привкусом.

– Убирайтесь к дьяволу, – процедил лорд Авертер. – Впрочем… скоро вы и так у него окажетесь.