Текст книги "Женщина для утех семьи Бэкхейм (СИ)"

Автор книги: Ефимия Летова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 38 страниц)

Глава 33

Надо было не ходить никуда. Надо было спрятаться, затаиться, просить о помощи, и не так, как я просила, а пока не ответят, как мне нужно, пока не добьюсь своего. Почему я такая беспомощная, слабая, глупая? Знала же. Знала, что идти к лорду Авертеру именно сейчас – не надо. Знала! Знала, что надо спрятаться, знала, знала! А значит, и винить некого, кроме себя самой.

Мысли путались, толкались в голове.

Охваченная каким-то странным эйфорическим воодушевлением, я прибежала к лорду Авертеру с лечебной мазью, а потом не сдержалась и поцеловала. И это невесомое, невинное прикосновение отчего-то заставило меня потерять разум куда больше, чем в любую из бурных ночей с другими за предшествующие пять лет, за время которых я, казалось бы, изучила до мельчайших подробностей все нюансы интимной жизни. Как оказалось, всё дело – с кем. Потеряла разум – и попалась.

Лорд Мизерт перехватил меня на лестнице, как раз в тот момент, когда я, в сотый раз прокручивая в голове этот немудрёный почти сестринский поцелуй, миновала третий этаж. Как я не раз уже отмечала, несмотря на худобу и возраст, далёко уже не юный, он был необыкновенно силён, так что протащить меня по коридору к двери собственной спальни для брата леди Асгаи не составило особых проблем. Поначалу я и не сопротивлялась, но перед самой дверью неожиданно упёрлась.

– Нет.

Лорд Мизерт, кажется, даже меня не услышал.

– Сегодня тебе точно понравится. А даже если и нет…

Дверь открылась, будто сама собой, а я замотала головой, ухватилась рукой за косяк двери:

– Нет. Я не пойду.

– Что ты сказала? – почти ласково переспросил лорд Мизерт. Вообще-то он и в самом деле мог меня не услышать: мой голос напоминал скорее шелест травы.

– Я не пойду. Я не хочу. В моём контракте речь идёт только о мужчинах семьи Бэкхейм.

И невольно сжалась, ожидая удара. Лорд Мизерт стоял рядом со мной, расслабленный, невыразимо светский, в нарядном светлом брючном костюме. В его руке дымилась сигара, и весь его облик холёного надменного аристократа с этакой ленцой никак не вязался с тем, что он мог делать за закрытыми дверями собственной спальни. И с этой самой ленцой он вдруг вжал горящую сигару мне в ладонь, втолкнул в спальню, и, размахнувшись, ударил кулаком в лицо.

– Ни одна шлюха никогда не будет говорить мне «нет», запомни, – он развернул меня, с силой отвёл прижатые к лицу руки, заглядывая в глаза. – Не может быть никаких «нет». Никогда. Поняла? Отвечай.

– Д-да, – я даже и боли почти не почувствовала, только расползающееся по лицу онемение с каким-то металлическим привкусом и запахом. Впрочем, обожжёная рука болела.

– Вот же сука какая, испачкала мне костюм, – пожаловался вслух лорд Мизерт, разглядывая брызги крови на рукаве. – Если…

В дверь постучали, и у меня внутри всколыхнулась надежда, полудохлая, полусгнившая, но ещё трепещущая, ещё живая. Кто угодно. Лорд Ликор, его жена, Лавтур… Слуги. Кто угодно! Я зажала сломанный нос рукой, стараясь, чтобы кровь больше не капала на пол. Дверь открылась и в комнату один за другим прошли двое незнакомых мне мужчин.

* * *

– Это и есть твоя девка, Мизерт? Почему она в таком виде? – вошедший поинтересовался недовольно, так, словно мой вид был предварительно оговорён между ними до мельчайших деталей, и вот теперь лорд Мизерт предательски нарушал договорённости. – Что у неё с лицом?

– Непослушная девочка, прости, погорячился. Зато всё остальное – выше всяких похвал.

– Твой характер однажды доведёт тебя до Хорренхайской Темени. Кстати, кого у вас тут убили?

– А слухи расходятся быстро, верно? Отца мужа Асги, то ли сам подох, пытаясь приударить за этой лялькой в свои-то годы, то ли слуга отравил, соблазнился одной дорогой побрякушкой.

– Всё зло от баб, – почти меланхолично заметил второй мужчина. Я не видела их лиц, но голоса спутать было невозможно. – Отдай мне девку первому, я спешу.

– Он спешит! – фыркнул первый. – Луз, тебе мамка не говорила, поспешишь – людей насмешишь? Уступи девку первому хозяину банкета.

– Что я там не видел? – лорд Мизерт легонько пнул меня в бок мыском сапога. Зацепил, видимо, тростью подол платья и потянул, обнажая ноги и ягодицы. – Как писал великий Слэтворт: "Не похоть мной руководит – мне созерцание отрада…'

– Всегда знал, что ты старый извращенец, – со смехом проговорил первый. – Ты уже брал свою девку сзади? Боюсь, её лицо испортит мне всё удовольствие.

– Как хочешь, так и бери, она будет смирной, ей не привыкать. А лицо ей подлатают позже, она у меня многоразовая. Как насчёт небольшой партии в тарк, господа? Победитель воспользуется девкой первым.

– Ты это специально? – пробурчал второй. – Ты же знаешь, что в тарк мне никогда не везёт.

– Всё может быть. Удача – та ещё шлюха, почище моей.

– И такая же строптивая.

– Моя понимает с первого слова.

Трость снова проходится по спине, словно вычерчивая некую линию. А потом лорд Мизерт с размаху ударяет меня по ягодицам, один раз, второй, проводит, надавливая, между ними, и я прокусываю до крови губу, но молчу.

– Разогреваешь перед использованием? – фыркает первый. – Не трогай ляльку, я сам её распечатаю.

– Надеешься, что она еще хоть где-то…

– Заткнись, – вмешивается второй. – Раздавай карты. Но вообще-то, Мизерт, учти: одной сочной шлюшкой ты не отделаешься. Решай свои проблемы и возвращай то, что должен.

– Я их уже почти решил.

– Вот и отлично.

Партия в тарк длится около получаса. При удачном – для меня, не для игроков – раскладе – около сорока минут. Я должна что-то придумать. Выбраться отсюда.

…кому я вру. Я и с одним-то не могла справиться, не то что с тремя.

Партия в тарк – на двоих игроков. Лорд Мизерт отходит от стола своих гостей и опускается передо мной на корточки. Дым от сигары раздражает слизистую глаз, но запаха я не чувствую. Не знаю, как он решился сломать мне нос, он совсем ничего не боится.

Похоже, только я одна чего-то и боюсь.

– Видишь ли, змейка моя, я кое-что им должен. Так что ты уж постарайся, как следует, ты же можешь. Ублажи моих ребят. Будь умницей. Ты же знаешь, я могу быть очень злой. Знаешь? Знаешь.

Он выпускает струю дыма мне в лицо, а потом резко, хотя и так же тихо, как раньше, приказывает:

– Молчи.

И втыкает горящую сигару мне в плечо.

– Лежи, лежи, не дёргайся. Могу быть злым, а могу не быть. Если ты побежишь жаловаться на меня, змейка, ты ещё будешь мечтать о прошлых наших ночах. Я тебя как индюшку разделаю.

Он еще что-то говорит о том, что именно со мной сделает, но я не слушаю. Я умножаю числа.

Глава 34

Стук в дверь раздаётся когда – по моим прикидкам – до конца партии в тарк остаётся минут десять. И это незапланированный стук – лорд Мизерт вздрагивает, резко встаёт и подходит к двери, но сразу не открывает. Его гости лениво поднимают головы от стола и карт.

Если бы я могла, я бы скулила, как собака с переломанными лапами, но за любой звук лорд Мизерт или пинает меня по рёбрам, или продолжает тушить об меня сигары, которые зажигает одну за другой. Его пальцы дрожат. В комнате уже дышать нечем.

Я слежу за ним, продолжая лежать на полу.

– Молчи и не двигайся, – говорит он мне одними губами, а затем открывает дверь и выходит, выскальзывает в узкое пространство, очевидно стараясь, чтобы никто не мог разглядеть происходящее в комнате. Не боится. Но и лишних проблем не хочет. Всё-таки лорд Мизерт не настолько безумен, и это даже больше пугает: в противном случае он бы непременно нарвался, но он осторожен и хитёр.

Осторожен, но, кажется, сегодня со мной он явно перешёл черту и понимает это.

Я всё ещё лежу неподвижно, но мысли крутятся в голове с сумасшедшей скоростью. Подчинение члену семьи Бэкхейм, основанное на магии контракта, вполне преодолимо, но потребует немалых сил – словно поднимаешься в гору с каменной плитой на голове. Уползти я смогу, а вскочить и побежать – нет. И хотя мужчины явно увлечены финалом своей игры, они непременно меня заметят.

И не выпустят. Нечего и думать, чтобы взывать к их жалости и состраданию.

Тогда – что?

Лорд Мизерт возвращается быстро, недовольный, но собранный и сосредоточенный.

– Господа, прошу меня извинить. Мне нужно удалиться, не более чем на пару десятков минут. Я скоро вернусь.

– Можешь вообще не возвращаться до рассвета, – хмыкает Первый, его имя я не запомнила. – Девка останется, а ты нам зачем?

– Девка пойдёт со мной. Подправлю мордаху ей и вернусь.

– Да сам же говорил – на кой нам её морда, – меланхолично подаёт голос Второй. – Можно в морду ей и не совать.

– Двадцать минут, – повторяет лорд Мизерт, и хлопает себя по бедру, подзывая меня, как собаку. – Сюда.

Он подхватывает меня за плечо и вталкивает в одну из пустых незапертых комнат – свободных помещений в замке Бэкхеймов куда больше, чем людей. Усаживает на стул, накрытый чехлом. Здесь всё закрыто чехлами, и слуги наводят здесь порядок не чаще одного раза за восемь дней недели.

– Сиди здесь и не шевелись, понятно? – шипит он мне в лицо. – Это приказ. Сиди и жди меня. Если кто-то увидит тебя до утра… Если вякнешь кому-то – сдохнешь, как старик, поняла?

У меня против воли широко распахиваются глаза, и лорд Мизерт моментально считывает не проговорённые вслух мысли:

– Не придумывай. Просто идея уж больно хороша. Повинишься в убийстве хозяина, да и не выдержишь мук совести и страха перед Железной Гойдой. Никто и не усомнится.

Он неожиданно упирается лбом, гладким и белым, как алебастровая ваза, в дверь.

– У меня проблемы. Эти двое – люди серьёзные, хоть и из простых. На моё счастье, охочие до развлечений, для них трахнуть такую породистую сучку, да ещё и вдвоём – вопрос принципа, уж больно они знатных не любят. Потерпишь, не переломишься, ты у нас всё стерпишь, от тебя не убудет, а я прослежу, чтобы тебя не слишком потрепали в процессе, а то и так тут латать – не перелатать. Нечего было злить меня, дура. Сам тебя подлечу, умею кое-что, никто не узнает. И ты не скажешь.

Голова гудит, как колокол, на кивок у меня не хватает сил, а для того, чтобы покачать головой – мужества.

– Сиди здесь и молчи, – резюмирует лорд и исчезает за дверью. А я свожу воедино расплывающиеся в глазах изображения окружающих меня предметов, встаю и делаю шаг к двери.

Из-за противодействия магии это так трудно, будто я двигаюсь в густом киселе. Но я иду. Шаг. Ещё шаг. И ещё.

* * *

Уже очень поздно и ни одна живая душа не встречается мне по бесконечной дороге с третьего на четвёртый этаж. Ноги идут сами, я даже не задаю им направление. Вероятно, если меня проклянут перед смертью, а Творец не примет мою грешную душу, и я стану умертвием, как в детских страшных сказках, то даже выбравшись из могилы безмозглой бездушной тварью, я буду ползти сюда, уж не знаю, зачем.

Перед дверью лорда Авертера силы окончательно покидают меня. Совсем. Ещё бы чуть-чуть – и рука коснулась бы двери в спасительном стуке, но вот этого «чуть-чуть» у меня и нет. Я опускаюсь на колени, и в этот момент кто-то касается моего плеча.

Нет, нет, нет! Я подскакиваю и делаю рывок вперёд, путаюсь в собственной юбке и врезаюсь лицом, точнее, самой несчастной его выступающей частью в дверь.

И вот теперь мне больно, Чорай, как же больно! Или я просто стала чувствовать эту саднящую, тупую и горячую боль? Я не понимаю, что происходит, просто пытаюсь подняться, и, вытирая снова принявшуюся капать на лиф платья кровь, второй рукой начинаю отчаянно колотить в наконец-то приблизившуюся дверь. Слышу чей-то голос, но не слушаю, не понимаю слова, не трачу драгоценные силы и время на то, чтобы вслушаться, поскуливаю, давясь собственными звуками, и стучу в дверь. Несколько бесконечных секунд спустя осознаю, что не могу пошевелить руками, но это совсем не магия контракта, требующая подчинения изнутри, это внешняя сторонняя магия, опутавшая тело, подобно невидимым верёвкам.

Дверь распахивается будто сама собой, и я оказываюсь в комнате лорда Авертера.

Вместе с ним самим.

* * *

– Леди, что с вами? Что с вами произошло? Вы вся в крови, вы…

Меня затрясло. Я до него дошла, добралась, он меня нашёл и забрал. Я в безопасности.

В безопасности ли?

А вдруг сейчас он потребует от меня вернуться к лорду Мизерту? Скажет, что это моя обязанность, как там говорил лорд Ликор: «Не мне же его обслуживать»? Или просто выгонит, он уже не раз давал понять, что моё поведение со стороны выглядит как навязчивость.

С чего я вообще решила, что могу к нему вот так заявиться? С чего решила, что он сможет что-то сделать? Кто он в этой семье? Да лорд Авертер уедет в любой момент, да он даже семьёй этих людей не считает! А я останусь. И лорд Мизерт останется.

– Я упала, – забормотала я. – Упала, вот и всё. Простите, что потревожила. Простите. Я уже ухожу. Простите.

Собственный голос звучал гнусаво, неузнаваемо.

– Леди, успокойтесь! Тихо, тихо, тихо, вдох – выдох! – магические путы лорда Авертера держали меня крепко, из них не вырвешься – это вам не руки, но меня подобный метод успокоения отнюдь не успокоил, напротив – я забилась, как рыба в сети, ощущая удушье и уже не заботясь о том, чтобы вытереть кровь из сломанного носа, не заботясь о том, насколько ужасно я выгляжу.

– Прекратите со мной это делать, отпустите меня, пожалуйста! Со мной всё нормально, я ухожу.

– Римия! – рявкнул он, наконец, а невидимые канаты не то что не ослабли – сдавили с такой силой, что чуть рёбра не треснули, и я сдалась – притихла, чувствуя, как кровь, смешиваясь со слезами, течёт по лицу. – Я сейчас схожу за целительницей и вернусь. Слышите меня⁈ Сидите и ждите меня, я сейчас приду!

Представив себе брезгливое выражение на лице гойды Сантимы, я попыталась помотать головой, в глазах опять потемнело:

– Не надо!

– Надо! Сидите и не шевелитесь, кому сказал! – прямой приказ, магия чораевых Бэкхеймов, будь они все прокляты, пришпилила меня к стулу, как коллекционную бабочку булавкой к картону в альбоме, и мне ничего не оставалось, как сидеть неподвижно. Кровь уже остановилась, но слёзы потекли по щекам, бессмысленные, безвкусные.

Сантима при хозяине осмотрела и подлатала меня довольно быстро, не демонстрируя ни брезгливости, ни злорадства, которые наверняка чувствовала. Физическая боль отступала, но легче отчего-то не становилось.

– Раздевайся, – буркнула Сантима, а я заставила себя снова помотать головой и проговорить:

– Не надо… Ничего не было, только лицо и вот… – я протянула руку и показала следы от ожогов на кисти и предплечье. Я не хотела, чтобы лорд Авертер это видел, но была обязана сообщать обо всех ранках и травмах – моё тело принадлежало не мне. Я услышала, как лорд сдавленно выругался, а его взгляд жёг меня похлеще сигар.

Гойда Сантима тоже прошептала что-то сквозь зубы. Наверное, в очередной раз проклинала девку, которой «только бы ноги раздвигать» и отвлекать честных людей по ночам из-за всякой ерунды.

Наконец, целительница ушла, и я тоже поднялась, собираясь поблагодарить и поскорее сбежать к себе. Ожоги сошли без следа, но кожа неприятно зудела и чесалась. Нос пришёл в норму, правда, металлический привкус во рту остался, как и головокружение, но давешняя истерика и побег всё равно воспринимались непростительной ошибкой.

Непривычно холодный голос лорда Авертера заставил меня замереть, не коснувшись двери:

– Стойте.

Я обречённо ждала его приближения, почувствовала, что он стоит совсем близко, и эта близость меня пугала, не сама близость, а слабость, которую она мне дарила – рядом с ним, даже одетая от и до, я чувствовала себя куда более уязвимой, нежели находясь полностью обнажённой с другими.

– Упали, говорите? На горящую сигару, раз двадцать подряд?

Пожимаю плечами.

– Кто это сделал?

– Никто.

Я чувствую затылком его дыхание, хотя и понимаю, что это моё воображение. Надо думать о том, что мне делать дальше, как мне выкручиваться – я не просто сбежала от лорда Мизерта, я унизила его, подставила перед людьми, которым он должен.

Он не простит это. Страшно подумать, что будет дальше.

– Это уже не первый раз? Скажите мне.

Пойти к лорду Ликору. Или к леди Карисе?

Вернуться к лорду Мизерту, вот что надо сделать. Сказать, что была у целительницы, что мне стало плохо. Вернуться прямо сейчас, и тогда есть надежда, что всё обойдётся, что потом он оставит меня в покое… на какое-то время.

– Не спрашивайте меня, пожалуйста, – я постаралась контролировать свой голос. – Спасибо за помощь, но, пожалуйста, не надо меня ни о чём спрашивать. Мне пора.

Лорд Авертер повернул меня к себе лицом, мягко, но без возможности вырваться. Мы стояли так близко друг к другу, как никогда раньше, и это не было моей игрой, это было его выбором. Вот только именно сейчас я хотела отодвинуться как можно дальше.

– Я не одобряю ваш род занятий, я очень много чего не одобряю и не поддерживаю, но это не означает, что кто-либо в этом доме может вот так вот издеваться над вами. Над кем-либо ещё, – произнёс лорд, глядя мне в глаза. – Никто. Что бы ни произошло. Скажите мне, кто сделал это с вами. Этого больше не повторится, я вам обещаю.

Я сжала губы. Мне очень, очень хотелось ему поверить. Но устные обещания от кого бы то ни было – не то, к чему стоило прислушиваться, это я знала доподлинно. Другое дело – угрозы.

– Я просто упала.

– Скажите мне, Римия. Мне казалось, вы мне… доверяете.

Я никому не могу доверять.

– Римия. Скажите.

Выдерживать этот его мягкий понимающий тон, такое близкое присутствие было выше моих сил, и я накрыла его губы ладонью, останавливая очередную просьбу – или приказ, так гипнотически на меня действующий.

Лорд Авертер мягко отвёл мою ладонь от своего лица и неожиданно притянул меня ближе, обнял и почти коснулся губами щеки. Я чувствовала его дыхание на коже – теперь самое что ни на есть настоящее, руки на спине.

Совершенно не могла ему сопротивляться.

– Кто это сделал с вами, Римия? Рими… – одна ладонь лорда Авертера легла мне на поясницу, другая запуталась в волосах. Я ждала поцелуя, и тоже обхватила его руками, неуверенно, робко, так глупо ощущая совершенно немыслимое счастье сквозь тревогу и страх. Это было куда лучше, чем когда я мечтала, днем и ночью, в одиночестве и с другими, о чём-то подобном. Мечтала о нём.

– Брат леди Асгаи, лорд Мизерт. Ему нравится делать мне больно. Я знаю, что должна терпеть, что мне нельзя отказываться, но с каждым разом он придумывает всё более страшные вещи. В прошлый раз он принёс живую змею, а сегодня он хотел наблюдать за тем, как я и двое его друзей… Он хотел закрыть мной часть своего долга. Я не выдержала и сбежала, но он… Он сказал, что убьёт меня. Что никто не усомнится, будто я покончила с собой из-за чувства вины. Мне нужно вернуться. Отпустите меня, пожалуйста.

Руки лорда Авертера на мгновение сжались на моём затылке, на пояснице. От него пахло отваром мыльного корня – и горьковатым ароматом сигар. Его губы были так близко.

Я хотела этого поцелуя сейчас больше всего на свете. Больше избавления от лорда Мизерта. Больше снятия обвинений в убийстве. Больше разрыва магического контракта. Но лорд Авертер вдруг отстранился от меня – не грубо, но решительно, и произнёс знакомым холодным и отстранённым тоном, столь отличающимся от того, которым он только что просил меня рассказать правду:

– Благодарю вас. Я всё понял. Идите к себе, леди Римия. Я избавлю вас от этой проблемы, больше подобного не повторится. Идите. Впрочем, нет, подождите. Я вас провожу.

Глава 35

Доброго тебе дня, мой Изумрудный принц!

Разве может быть что-то ужаснее того, чтобы опять проснуться в такой пустой и холодной без тебя, несмотря на жару с самого утра, постели? Не желая вызывать подозрения, я улыбаюсь отцу, я отдаю приказы слугам, а не так давно участвовала в королевской охоте, но всё это кажется мутным, ненастоящим, словно смотришь на проходящую жизнь через кусок кварца. Эти балы, встречи, позирование художникам, уроки изящной словесности и прочую рутинную суету я променяла бы на тот полуголодный и страшный месяц жизни в Римии, когда, просыпаясь утром, мы не знали, доживём ли до вечера, а в воздухе чувствовался запах гари и пороха – и ещё пару недель после того, как я покинула Римий, мои волосы пахли гарью. Но там у меня был ты.

Я бы хотела показать тебе совсем другую Ирталию, не военную, находящуюся на грани выживания, озлобившуюся, ощерившуюся, отощавшую от тягот войны, а Ирталию моего детства. Сочную, тёплую и светлую, неторопливую, пропитанную запахами пряностей и свежей сдобы. Ту самую Ирталию, где облака – словно лужицы пролитых парных сливок, а в тавернах и пабах люди сидят от заката до восхода, одинаково жарко споря как о достоинствах пышного бюста новой служанки, так и о тонкостях употребления метафор в четвёртом томе «Достоинств странника вечности» Четасета Рестыша…

Я хотела бы пройтись с тобой по берегу Штормового моря после прилива, подбирая колючие разноцветные раковины. Прокатиться на корабле – знаешь, юный Антур, этот очаровательный и весьма перспективный мальчик, по секрету рассказал мне, что ты никогда не выходил в море, стоя на корабельной палубе… Как грустно жить в континентальном государстве! Впрочем, возможно, именно беспрепятственный выход к морю всегда делал Ирталию лакомым кусочком для кровожадных соседей. Надеюсь, ты не в обиде, мой милый. Если бы только я смогла уехать, думаю, я полюбила бы любую твою Родину. Я не хочу войны.

Пора идти, отец требует к себе. По последней довоенной переписи в моей маленькой Ирталии двести шестьдесят две тысячи сто сорок четыре мужчины в возрасте от двадцати до пятидесяти, но мне нужен только ты, мой хорренхайский изумруд.

Всегда твоя, душой и мыслями,

Твоя рубиновая принцесса.

* * *

– Что-то должно быть в этих письмах, – задумчиво говорит лорд Авертер, разглядывая пейзаж за окном: всё ещё заснеженный, одноцветный и потому совершенно неинтересный. А я, пользуясь случаем, разглядываю его: высокая и ладная фигура, широкие плечи, вьющиеся каштановые волосы, закатанные до локтей рукава рубашки, руки – сильные, но аккуратные. Багровые рубцы на коже побледнели, разглядеть их было уже непросто, особенно если не знать, что искать, благодаря ли целебной мази гойды Сантимы – или ещё чему-нибудь. Рубашка идеально отглажена, домашние ботинки начищены, словно он находится не в собственной спальне, а готовится к приёму гостей.

Я бесшумно поднялась со своего кресла, на котором дисциплинированно сидела последние пятнадцать минут, и подошла к нему. Встала за его спиной.

С того ужасного вечера, когда лорд Мизерт чуть было не расплатился моим телом за свои личные долги, прошли сутки, а я всё никак не могла успокоиться, несмотря на то, что лорд Авертер сдержал своё немыслимое обещание, и мой мучитель уехал из замка Бэкхеймов. Я не знала, надолго ли и с какими планами, не знала, что именно лорд Авертер предпринял и как объяснил произошедшее другим членам семьи, но когда Лиока с заговорщическим видом принесла мне записку, в которой было лаконичное «Ваш вопрос решён», была готова бежать к лорду и требовать, точнее, умолять о подробностях. С неуместным порывом справиться удалось, хотя и не сразу, но странное, головокружительное ощущение безопасности появлялось у меня теперь только в присутствии лорда Авертера, и меня тянуло к нему ещё сильнее, чем раньше.

К счастью, был и повод для визитов – письма. Непереведённых писем оставалось четыре, с сегодняшнего дня – уже только три. Спросив у лорда позволения прочесть ему письмо вслух, я почти не лукавила: мне действительно хотелось вернуться в атмосферу наших встреч с лордом Виконом, отчасти надеясь, что это натолкнёт на какие-то полезные мысли. А вот на что я вообще не надеялась, так это на то, что лорд Авертер согласится с моим предложением. Но лорд изволил курить – и много, прибывать в задумчивости – то ли по поводу своих семейных взаимоотношений, то ли по каким-то другим, неведомым мне причинам, и на мой вопрос только неопределённо кивнул, отошёл к окну и уставился в него так, словно там происходило сражение Творца и Дьявола за весь наш грешный мир, пока я читала и осторожно, точно ребёнок сквозь растопыренные пальцы, рассматривала его.

И наконец не выдержала и подошла.

– Что-то должно быть в этих письмах, – повторил лорд Авертер. – Мой дед был романтиком, но дураком не был. Какой смысл завещать их вам, ну какой? Деньги – это я могу понять. Кольцо. Но такую личную и в то же время совершенно бессмысленную вещь? Из-за того, что ваше имя напоминало ему название этого мелкого никчёмного городка?

– А вы однозначно не романтик, – не удержалась я от реплики, и он едва заметно напрягся, очевидно, осознав, насколько близко я нахожусь. Это была моя маленькая месть: даже с самыми благими намерениями использовать мои к нему чувства, чтобы выспросить, заполучить какую-то информацию, было… Нехорошо. Не то что бы подло, но нехорошо. И самой противно осознавать, что он всё понимает – даже слепой бы понял. – Да, вы правы, – это было трудно не признать. – Но разве желание сохранить какие-то свои сокровенные, пусть и не самые праведные воспоминания в руках человека, которому доверяешь – это бессмысленный романтизм?

– А разве нет? – лорд стряхнул пепел с сигары, не оборачиваясь. То ли пейзаж за окном действительно его увлекал или хотя бы успокаивал, то ли он ждал, что я отойду сама, и не хотел повторения нашей давешней слишком интимной позы. – Может, всё проще. Ваш тип внешности действительно немного напоминает ирталийский, да и название этого грешного города…

– В завещании лорд Викон просил перечитать письма четыре раза, – внезапно вспомнила я. – Интересно, почему именно четыре?

– А вы уверены, что этому есть причина?

– Но вы же тоже так думаете.

Я невольно сделала ещё шаг вперёд, ну, как шаг – полшага, иначе я бы уже его коснулась.

– Неразумные поступки имеют право на жизнь, – лорд Авертер произнёс эту фразу с таким скепсисом и недоумением, что в других обстоятельствах я бы рассмеялась.

– Вы же верующий человек. Разве вера – не есть акт наивысшего торжества эмоций, нерационального, интуитивного восприятия действительности?

– Разумеется, нет! Вы не понимаете… – он не выдержал, развернулся – и замолчал, глядя на меня сверху вниз, оборвав себя на полуслове, словно всё-таки не ожидал, что я окажусь так близко. Я вспомнила, как чувственно, низко и интимно он называл меня по имени, выпытывая правду о лорде Мизерте, и бесцветные волоски на руках встали дыбом. – Вера, истинная вера в Изначального, никогда не противоречит разуму, если проанализировать истоки и… если… Леди Римия, вы никогда не слышали о личном пространстве?

– Нет, – ответила я, не очень понимая, что именно говорю. – То есть, да. Извините. Спасибо за письмо. Вы не будете против, если я прочитаю вам вслух оставшиеся три?

Я увидела следы пепла на его предплечье, почти уже разгладившийся рубец под этой серой пылью, и коснулась его пальцами, чтобы стряхнуть, а лорд Авертер отдёрнул руку.

– Не буду. Прошу меня извинить, у меня дела, так что…

– Да, конечно, – кивнула я, но никак не могла себя заставить отойти. И пусть я понимала, что он притворялся тогда, но мне хотелось повторения. Даже если бы потребовалось снова сломать себе нос. – Я пойду.

– Всего доброго.

– Да. И вам.

Он не двигался, и я не двигалась тоже. Холодное бледное солнце невыразительно светило в окно, и кончики вьющихся каштановых волос лорда Авертера подсвечивались им, так же бледно и холодно.

– Я уже ухожу, – беспомощно сказала я самой себе,

– Вам показать, где дверь?

Это отрезвило, и я отступила, наконец-то, чувствуя, как пылают щёки. В этот момент дверь – та самая, о местонахождении которой я напрочь забыла – открылась, резко и шумно, словно открывавший пнул её ногой – и на пороге показался лорд Лавтур.

– Аверт, ты идёшь сегодня…

Увидев меня, он замолчал так, словно кто-то заткнул ему рот. К счастью, я уже была на достаточном расстоянии от Авертера, чтобы не скомпрометировать его даже при всём желании, и тем не менее глаза Лавтура сверкнули яростью, словно у законного супруга, заставшего благоверную в объятиях полуголого конюха.

– Спасибо за консультацию, лорд Авертер, – как можно более спокойно сказала я и вышла из комнаты, в полном молчании обоих мужчин.

Лавтур нагнал меня на лестнице, прижал к стене, удерживая рукой за шею, и поцеловал, так, что едва ли не прокусил губу.

– Что ты делала в комнате у этого святоши недоделанного? – мне показалось, что ревность только возбуждала его, и мысленно попросила себя держаться. – Отвечай!

Было слишком мало времени, чтобы придумать что-то правдоподобное, и я выпалила первое, что пришло в голову:

– Вы же знаете, что в конце этой солнечной фазы меня могут посадить в Хорренхайскую темень, могут вообще казнить, а лорд Авертер имеет связи, точнее, связи есть у Высоких магистров-герехтеров. Я хотела узнать…

Судя по всему, разговоры про мою жизнь были Лавтуру совершенно неинтересны.

– Не смей к нему больше ходить, поняла⁈

– К нему нельзя, а к вашему отцу можно? – если я и надеялась его уколоть, то, конечно же, просчиталась.

– Я же тебе говорил! Всё изменится, всё обязательно изменится, когда этот придурок откажется… когда я стану главой семьи, когда… – он отстранился от меня. – Ты свободна сегодня?

– Сегодня день молитв, – я и сама была не уверена в том, что говорю.

– А к Аверту ты пошла! И наш святоша не выставил тебя вон?

Лавтур смотрел на меня с подозрением, а я снова почувствовала неловкость, не в силах разобраться в её причинах. Беспочвенное смущение, ведь между нами ничего не было, несколько неискренних слов и вполне целомудренных прикосновений – не в счёт.

Хотя, если уж начистоту, «не в счёт» были те бесконечные ночи с мужчинами, так и не сумевшими заставить меня что-либо к ним почувствовать, даже с теми из них, кто так или иначе этого хотел. А несколько сладких, наивных и невинных воспоминаний продолжали гореть внутри, согревая и освещая дорогу вперёд.

* * *

– Леди! – Лиока смотрела виновато и возбужденно одновременно. – Извините, что приходится разбудить вас, но…

– Всё в порядке, – я села, подтягивая на плечо сползающую лямку кремовой ночной сорочки, и попыталась вспомнить дату, время суток и собственное имя. – Что произошло?

– Вам письмо, – Лиока помахала в воздухе самым настоящим конвертом. – Почтальон-то ещё утром приходил, но… – дальше Лиока зашептала с видом заправской заговорщицы. – Это письмо передал отдельный посыльный! А на конверте, нет, вы представьте себе, моё имя стояло. Я развернула вот минут пять назад, раньше-то всё по делам хлопотала – а там ещё одно письмо, поменьше. Без подписи, только имя ваше стоит и подпись такая, ух и строгая: «лично в руки». Кто-то верно рассчитал, что с общей почтой слать не стоит, ну и вот, держите. Я-то не трогала, хотя, признаться, в первый момент…