Текст книги "Женщина для утех семьи Бэкхейм (СИ)"

Автор книги: Ефимия Летова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 38 страниц)

– Можно подумать, вы так уж горите желанием осчастливить свою семью! – возмутилась я. – Ни ваш отец, ни ваша мать не счастливы от того, что вы свой собственный долг игнорируете! Почему вы осуждаете других?

Лорд Авертер посмотрел на меня, но этот его взгляд я выдержала с честью.

– И откуда же вы об этом знаете?

– О чём? – растерялась я. – Лорд Содель говорил мне о вас, о том, что он надеется на то, что вы вернётесь в семью.

– Уж его мнение меня совершенно не интересует! – прошипел хозяин. – Я спрашиваю про мать. Откуда вы знаете, что она несчастлива?

– Ну… – я постаралась не выдать себя, но глаза отвести хотелось безумно. – Ниоткуда. Это же логично – любая, ну, почти любая мать хочет счастья своим детям, а значит…

Стул вместе со мной внезапно сам собой поехал по гладкому полу, от неожиданности я чуть не взвизгнула, мои колени через секунду едва ли не ткнулись в его.

– Так что по поводу моей матери? Она вам что-то говорила?

Теперь я смотрела на него, близко, очень близко. И чувствовала запах табака. И видела не прошедший со времени сна отпечаток запонки на щеке.

– Да, – сказала я. – Она предложила мне сделку. Помощь в побеге в случае приговора в обмен на…

– На что? – лорд Авертер приподнял брови.

– Вы сами понимаете.

Мне казалось, удерживаемый магическими путами стул вот-вот отлетит к противоположной стене.

– Не понимаю.

– Она хотела, чтобы вы женились.

– На вас⁈

– Разумеется, нет! – слышать этот вопрос, сказанный таким тоном было… обидно. Хотя чего я могла ожидать. – Она просила мне показать вам… ну…

– Ладно, не продолжайте. И вы радостно согласились. А потом принялись активно соблазнять меня.

– Я отказалась.

– Да что вы говорите⁈ И именно поэтому раз за разом вы…

– Леди Кариса думает, что мне всё равно, с кем и как, – прошептала я, любуясь бликами света в его глазах. – А это не так. Всё, что я вам говорила тогда… это правда. И именно поэтому я отказалась. Простите меня.

Стул отъехал назад, но всё же не так далеко и не так резко, как я боялась.

– За что? Вот только не надо…

– За всё. Я чувствую себя порой очень похожей на эту Изумрудную принцессу, – я перевела взгляд на стол. – Мне кажется, она вообще придумала себе всю эту безумную любовь, то есть, любовь была, но только с её стороны. Лорд Викон ведь ни на одно её письмо не ответил.

Лорд Авертер поднялся, и я опять сжалась, не зная, чего ожидать. Однако стул стоял, как и положено мёртвой мебели, а хозяин вдруг нагнулся и из-под стола извлёк большую тяжёлую книгу. Я и не думала, что такие бывают – почти в локоть длиной. И, кажется, довольно старая.

– Вчера мне привезли. Заказал давно, почти сразу как стал переводить эти письма. Сегодня читал почти всю ночь.

– Вот и не выспались, – сказала я, всё ещё не решаясь подняться со своего стула, радуясь перемене темы. – Что это? Что-то на ирталийском?

– Что-то вроде краткого справочника по ирталийской знати интересующего нас с вами, – лорд Авертер посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то этакое… Я не выдержала и поднялась. Подошла к нему. Это «нас с вами» звучало совершенно восхитительно. Но в тот момент азарт близости разгадки захватил меня даже больше:

– Вы её нашли? Изумрудную принцессу⁈

– Думаю, да.

Глава 53

– Вы нашли её⁈ – я буквально на месте подпрыгнула. – Кто она⁈ Где?

– Я не могу быть уверенным целиком и полностью, но… Думаю, что это она, – лорд Авертер положил тяжеленную книгу на стол. Это была ирталийская книга, старая, с кожаным, разлохматившимся в некоторых местах переплётом, но при этом очевидно качественная, дорогая. – Я и не надеялся на результат, исходных данных было слишком мало, и только сегодня ночью в голове вдруг всё сложилось, как головоломка – примерный возраст, состав семьи – отец, брат и сестра, инициалы – М. И…

Я не выдержала и встала, склонилась над книгой, погладила корешок, словно бы тёплый на ощупь – и открыла. Сначала были сведения о правителях Ирталии того периода и членах их семей – нетрудно догадаться, потому что этот раздел сопровождался даже иллюстрациями коронованных мужчин и женщин, потом шли в алфавитном порядке знатные рода и краткие сведения о них, уже без иллюстраций… Поскольку тексты были на ирталийском, ничего более конкретного я не могла сказать.

– Жаль, что я не учила этот язык! – вырвалось у меня, а лорд Авертер пожал плечами:

– Дело наживное, леди, вы вполне… сообразительная, чтобы это не заняло много времени.

Комплимент был неожиданным, но в тот момент я вообще не обратила на него внимания.

– Ну и кто же она?

– Я могу ошибаться, но…

– Да говорите же!

– Просто подумал, а что, если «принцесса» было не прозвищем, а констатацией факта?

Я глупо похлопала глазами.

– Настоящая ирталийская принцесса⁈

– Да. Смотрите.

Он открыл книгу в самом начале, и я посмотрела на чёрно-белые портреты сурового бородатого мужчины, женщины – о ней трудно было что-то сказать, вероятно, красивая, длинные тёмные волосы и правильные черты лица. И трое детских портретов – двух девочек разного возраста и одного мальчика.

– Старшая из детей – Мирия Ирталийская. Сейчас ей шестьдесят два года, на время осады города Римия было как раз восемнадцать. У неё есть брат и сестра, мать рано умерла. Она вышла замуж за младшего азланского принца – обычный договорной политический брак – в двадцать один год. Но не исключено, что тогда, в разгар военного противостояния, Ирталии и Хорренхая, обсуждалась и возможность брака с кем-то из коронованных хорренхайцев… неудивительно, что эти планы были сорваны. На Мирии действительно лежала большая ответственность, возможно, тот брак смог бы быстрее сделать реальным вожделенный мир и союз. Престол передаётся по мужской линии, а девочки выходят замуж за детей правителей соседних государств, попутно заключаются выгодные экономические и политеческие договоры. Сведений по поводу её пребывания в осажденном Римии нет, но здесь можно почерпнуть только краткую информацию.

Я вглядывалась в портрет старшей девочки, лет двенадцати на вид – симпатичная, темноволосая. У нас с ней был один типаж внешности, так что интерес лорда Викона неудивителен.

– Всё сходится, Римия, – я отметила, что он пропустил обращение «леди», как делал это в минуты волнения, и словно бы тёплая волна прошлась по телу. – Если бы было времени чуть побольше, можно было бы, разумеется, узнать и другие подробности…

Время. Времени не было.

– Впрочем, – несколько более сдержанно и сбивчиво, чем раньше, продолжил лорд Авертер. – Если… когда всё выяснится…

Когда всё выяснится?

Мне было страшно задумываться об этом. Что случится, когда выйдет оговорённый гойделом Урбаком Миёсом для расследования срок? Если меня не арестуют, не казнят… я боялась этого, безусловно, хотя не так уж и многое могла потерять, впрочем «жизнь» – само по себе невероятно много, пусть такая скучная, бессмысленная и безрадостная, как моя. Но даже магистр Эйгон считал, что я невиновна, так что, может быть, всё и обойдётся как-нибудь? И я получу наследство, разорву контракт и начну жить, просто жить… как-то. Я не питала иллюзий – птичка, прожившая в золотой клетке, вырвавшись на волю, легко умирает от голода или становится добычей хищников. И уж конечно, вряд ли я продолжу в этом случае и дальше думать о письмах, лорде Виконе Бэкхейме и его давней возлюбленной… ведь это всё уже не будет иметь лично для меня никакого значения. Да и лорду Авертеру это всё станет неважно: он вернётся в свой Орден.

– Но если Изумрудная принцесса была не просто знатной леди, а действительно принцессой, дочерью короля, месть… месть могла иметь место быть?

– Побойтесь Изначального, леди Римия, сорок с лишним лет спустя? У Мирии Ирталийской, точнее, уже Азаланской, всё хорошо. Но есть кое-что другое. Вы обратили внимание на последний абзац в последнем письме?

– Там, где она говорит, что хотела бы защитить своего принца, несмотря ни на что? – разумеется, я обратила, но, правде сказать, всё это как-то померкло по сравнению с осознанием того, что ей пришлось пережить. Презрение, злость и отторжение семьи, рождение и потеря ребенка, не говоря уж о предательстве – а как иначе молчание лорда Викона можно было ещё назвать? – любимого человека…

– Именно. Что-то в этих письмах действительно есть, помимо… Помимо романтических размышлений. Что-то важное.

– Вы думаете, лорда Викона действительно могли из-за какого-то ребуса… Но те же самые сорок лет, лорд Авертер!

– Сказать по правде, я так не думаю. Просто…

– Просто вам интересно.

– Да. Как и вам.

Он вдруг улыбнулся – и эта была хорошая, правильная улыбка, без привычного саркастического прищура. И я подумала, как я буду жить без него, совершенно постороннего, по сути, мне человека. Не равного мне по положению – после разрыва контракта я потеряю право даже на обращение «леди» и снова стану простой гойдой Римией. Ничего толком не умеющей, кроме как ублажать нелюбимых мужчин и считать в уме.

А он умный, образованный. И обаятельный, мне нравится в нем абсолютно всё: и эти кудрявые волосы, и насмешливый взгляд, и его сила, и его уязвимость рядом со мной… И даже это бунтарство, которое он напрочь отрицает в себе самом. Вот только очень скоро наши пути окончательно разойдутся.

– Отдайте мне перевод этого письма, пожалуйста. Я его разгадаю.

– Уверены? – хмыкает он.

– Я всегда хорошо разгадывала ребусы и загадки. С детства их любила.

Лорд Авертер протянул мне листы письма.

– Что ж… Будет любопытно, если у вас получится.

– Если я разгадаю… Я же могу прийти к вам и рассказать?

– Безусловно. Ко всем моим порокам я постыдно любопытен.

– Только вот не надо… – я вздрогнула, обхватила его за запястья, приподнимая рукава рубашки. Кожа была чистой, относительно чистой – следы старых шрамов не сошли окончательно.

– Наказание бывает разным, леди. Иногда его отсутствие даже сильнее… – лорд Авертер словно опомнился и убрал руки. Засунул их в карманы брюк. – Я, грешным делом, даже заподозрил вас как-то в сговоре с магистром Эйгоном, если бы вы оказались в замке позже. Пять лет – всё-таки перебор.

– То есть единственное, чем я могу быть – проверочным материалом для юных, нестойких душевно низких магистров и служек⁈ – это было так, это было справедливо, но неожиданно неприятно.

– Я этого не говорил, леди. Простите, если мои слова прозвучали как-то обидно.

– Нет, но… Что за глупый запрет, лорд Авертер? Ведь это действительно очень глупо.

– Многим так кажется, – он отодвинул чернильцу и листы, присел прямо на стол. Достал сигарету откуда-то с краю стола, и она задымилась в его руках, сама собой. – Но здесь всё очевидно. Сердце и разум должны принадлежать Изначальному, а тело нужно держать в строгости, умеренности и аскезе. Поэтому запрет на отношения с женщинами – далеко не единственный из запретов. Например, у нас особая диета… не слишком-то вкусная, сказать по правде. Наша цель – и это цитата из Устава ордена: «Благо всего человечества, но не личное благо, кои находятся в непримиримом противоречии». Поэтому, леди, ограничения и наказания оправданы, а вернувшись в орден, я буду вынужден рассказать обо всём произошедшем здесь магистру Эйгону, как моему непосредственному наставнику.

– И вас могут исключить из Ордена?

– О, нет. Но мой путь к получению статуса низшего магистра станет гораздо более извилистым и долгим. Возможно, я буду несколько лет отрабатывать свою слабость.

– Я должна чувствовать себя виноватой, – сказала я. – Но я не чувствую. То есть… я понимаю то, что вы говорите. Но я не согласна. Творец создал этот мир, чтобы мы жили в нём. Если бы он хотел, чтобы прежде жизни мы служили ему, мне кажется, всё было бы иначе.

– Не сомневаюсь, что вы не чувствуете. И, тем не менее, речь идёт лишь о некоторых детях Изначального, сознательно и добровольно посвятивших себя служению, доказавшему свою силу. Мы не отстранились от мира, как делают многие верующие, мы в нём и служим его благу, просто идём своим путём. А вы… вы чистое искушение и даже герехтеру трудно отрицать это. Однако… Если бы какое-то чувство и имело бы право на жизнь, то… Римия, поймите, это было бы другое чувство. Светлое, чистое. А то, что рождаете вы, это… Тёмное иссушающее вожделение. Не то, что вдохновляло бы на подвиги, не то, что окрыляло бы и вело к свету. Оно разрывает, это порождённое вами чувство. Оно невыносимо. Идите уже, вы же собирались подумать над ребусом писем, насчёт того, что вы будете делать это в моей комнате, мы не договаривались.

Я молчала, несколько ошеломлённая его странным почти признанием. Встала и вышла, прижимая к груди перевод последнего письма ирталийской принцессы.

Глава 54

Леди Римии, урождённой Айтарус, я завещаю ключик от своего сердца и кольцо с рубином, которое я никогда не снимаю и всегда ношу при себе. Помни, что если когда-нибудь что-нибудь случится со мной, ты знаешь, что моя душа хранилась, как засохший цветок между бумажных страниц. Забери их, прошу, и перечитай на четыре раза, от первого до последнего, так и только так! Знай, что имена скрывают в себе особую силу, что ревность и верность – суть одно и то же, всё не так, как кажется, а самое ценное скрыто внутри и глазами его не увидишь. Иногда в самый тёмный час нам не хватает света звезды, которая укажет верный путь заблудшему страннику, идущему в ночи. Прости многословного старика. Итак, леди Римии, урожденной Айтарус, я оставляю своё сердце и ключ от него, свой рубиновый перстень и сто тысяч золотых хорров, которыми она может распорядиться по своему усмотрению.

Перечитай на четыре раза. Имена скрывают в себе особую силу. Ревность и верность суть одно и то же. Самое ценное скрыто внутри.

Я проснулась от тихого стука в дверь Лиоки, сморщилась, пытаясь прийти в себя, всё ещё слыша голос лорда Викона где-то внутри, словно он шептал мне что-то на ухо во время моего короткого дневного, точнее, уже вечернего забытья.

Ну почему нельзя было всё объяснить нормально, для чего эти глупые загадки!

Имена скрывают в себе особую силу – какие имена, чьи? Ревность и верность – в прямом смысле или переносном? Почему перечитать именно на четыре раза?

– Леди, лорд Ликор ждёт вас сегодня у себя.

Ещё и это…

Эти чувства, это влечение к одному конкретному человеку, совершенно этих чувств не разделявшему, было совершенно лишним. Я не хотела идти к лорду Ликору, всё во мне противилось этому – и я не могла не пойти, не могла отказаться. Он был в своём праве, в отличие от лорда Мизерта, он не нарушал ни одного пункта.

Изначальный, если уж ты не удержал меня от контракта, почему не уберёг от этих обречённых, никому не нужных чувств. Раньше мне было хотя бы почти всё равно. Не хочу, не хочу, не хочу!

Я невольно всхлипнула, и Лиока, принявшаяся протирать полки от пыли, испуганно оглянулась. Надо успокоиться. Надо. Четыре, шестнадцать, шестьдесят четыре, двести пятьдесят шесть, тысяча… тысяча двадцать четыре, Ч-чорай, я стала забывать даже это, и вообще…

У меня в голове что-то щёлкнуло, и я подскочила на кровати. Смела в стопку разложенные по кровати переводы писем.

– Леди? – Лиока всё ещё настороженно на меня косилась. – Всё в порядке? Вы куда? Скоро будет ужин…

– Скоро вернусь, – выпалила я и побежала наверх, умоляя о том, чтобы путь был свободен.

* * *

– Садитесь и отдышитесь, – лорд Авертер похлопал рукой по спинке стула. – Что случилось? Сам Чорай заглянул к вам в окно?

– Не смешно. На самом деле, ничего особенного не случилось.

Я села, разложив переводы писем перед собой, и начала выписывать числа столбиком.

Двести пятьдесят шесть свечей горят во имя его равновесия…

По последней довоенной переписи в моей маленькой Ирталии двести шестьдесят две тысячи сто сорок четыре мужчин…

Писать на доске по шестнадцать раз…

Погибло шестьдесят пять тысяч пятьсот тридцать шесть человек…

Когда с кувшинами было покончено – шестьдесят четыре штуки…

В него стреляли четыре тысячи девяносто шесть раз…

Досчитала, кажется, до тысячи двадцати четырёх…

Вот уже шестнадцать тысяч двести восемьдесят четыре секунды я созерцаю небо…

– Здесь есть какая-то особенная закономерность? – спросил лорд Авертер.

Я почувствовала его присутствие за спиной. Близкое присутствие, он фактически дышал мне в затылок, и от этого мысли, и без того смятые сном и волнением, путались в голове, и я не контролировала собственный голос.

– Да… Смотрите. Сначала я подумала, что в этих числах есть смысл, в них самих, но теперь не мне так не кажется.

– А в чём тогда смысл?

– В порядке. Это степени… Степени числа четыре. Все они встречаются в письмах. И я подумала… Подумала…

Это было невыносимо. Мне казалось, что его дыхание, теплое, с извечным горьковатым табачным привкусом, щекотило шею – перед тем, как погрузиться в сон, я убрала волосы в пучок. Так некстати сейчас мне представилось, как его руки ложатся, поглаживая, на плечи, а потом скользят вниз, проталкиваясь под тонкую ткань корсажа платья, касаясь груди, как подушечки больших пальцев томительно медленно потирают затвердевшие соски, а ладони обхватывают грудь, как мои собственные пальцы расстёгивают пуговицы на платье – одну за другой. Во рту пересохло.

– Да? – лорд Авертер, кажется, наклонился ещё ближе, но он не касался меня. Хотя мог бы. Мог бы…

– Может быть, смысла в самих числах нет, смысл – в их порядке? Возрастании. То есть письма следует разложить вот так: сначала третье, потом пятое, первое, седьмое, шестое, восьмое, четвёртое и второе.

– Тогда какой смысл в самой степени? Почему нельзя просто было взять числа от одного до восьми? Или любые случайные числа?

– Не знаю. Числа от одного до восьми слишком привлекали бы внимание, а случайные числа, напротив, отвлекли бы и не дали бы подсказки… Мне кажется, принцесса просто любила числа. Ей так было… Ну, интереснее.

– Но что поменяется, если мы изменим порядок писем в соответствии с возрастанием степени?

– Этого я пока сказать не могу.

Мы замолчали. Приближение разгадки, какой бы она не была, распаляло во мне азарт. Близость лорда Авертера возбуждала совсем другие чувства, и все они переплетались внутри меня, не давали дышать свободно. Лорд так и не отошёл, продолжая стоять за спиной, дурацкие неосуществимые фантазии кружили голову. Ненужные, лишние.

– В таком случае, завтра можно…

Я наугад потянулась рукой назад – и поймала его за предплечье. Сжала пальцы, добираясь до ладони, потянула на себя. Стул снова поехал в сторону по гладкому полу.

– Давно хотела спросить, лорд Авертер, – даже странно, насколько отчётливым и спокойным был мой голос. – По поводу магии?

– Магии? – а вот он с голосом справлялся куда хуже.

– Как это – владеть магией? Что именно вы можете? Я видела только совсем немного.

– А я и могу совсем немного, леди Римия. Очень и очень немного. В основном – это опосредованное воздействие на предметы. Как сейчас.

Стул поёрзал подо мной, туда и сюда.

– Вы зажигали сигарету…

– Да, но большой огонь я не создам. Незначительные стихийные умения… Огонь, ветер.

Лёгкий холодный ветерок подул мне в лицо, остужая разгорячённую кожу.

– Я думала, герехтеров привлекали к войне как раз за их магические способности.

– Не то что бы привлекали, леди, чаще всего это была инициатива самих герехтеров. Что касается магической одарённости – это непременное условие принятие новичка-адепта в орден. По достижению звания среднего магистра, нас будут учить развивать и усиливать свой дар.

– Но почему не всех?

– Здесь интерес сугубо практический, леди. Вы же знаете про внешние магические источники?

Я знала, но неопределенно качнула головой. Мне нравилось слушать его голос. Мне было интересно. И хотелось сидеть здесь. С ним.

– Магии внутренней и врожденной Изначальным нам даны лишь зачатки, и это совершенно правильно и разумно: люди грешны и слабы, обладай кто-то из них неимоверной магической силой, мог и не устоять против… искушения. Но при этом Творец позаботился о том, чтобы у людей был шанс развивать свой мир, защищаться от врагов и безжалостных стихий. Поэтому магия у нас внешняя. Простите, леди, я увлёкся. Когда-то я рассказывал это детям в школе, – я не смотрела на его лицо, но улыбку чувствовала по голосу.

– Вербовали будущих адептов?

– Отнюдь. Просто… люди должны знать об этом. Все должны знать. Изначальный не делал магические способности принадлежностью какого-то одного слоя или группы людей.

– Как они выглядят, эти магические источники?

– Сам я там не был, как вы понимаете, – лорд Авертер снова присаживается на стол рядом со мной. – Насколько я понимаю, это сродни залежам некой металлической руды… вкрапления заряженной магии породы, как-то так, тоже не слишком понятно, верно?

– Нет, почему же. Я знаю, что такое руда.

– Возвращаясь к нашей печально известной теме противостояния Хорренхая и Ирталии – всё дело в лагройской звезде.

– Что это такое? – я положила руку на его ладонь, сжимающую край стола, и лорд Авертер дёрнулся, но руки не убрал. Посмотрел на потолок, а потом и вовсе закрыл глаза. Руку не отодвигал.

– То, что в народе прозвали Смутной пустошью. Спорная территория, богатая магическими источниками.

– Почему звезда? Я видела на карте, это скорее, какой-то вытянутый… клинок.

Мы переплели пальцы. Я пододвинулась ближе.

– Сейчас – да, но раньше, когда это была ещё лагройская территория, она действительно напоминала звезду. В общем, неважно. Говорят, что там – крупные залежи. Но точно никто сказать не может. Ирталийские и хорренхайские войска на границах бдят денно и нощно, чтобы противник не сунулся на спорную территорию – пока она считается спорной, разумеется.

– Как это глупо… – я прижалась щекой к его руке. – И из-за этого столько смертей и всего прочего?

– Это магия, леди. Это – ценнейший ресурс, сила, комфорт, артефакты, усиление воздействия целительских зелий, совсем иная продолжительность жизни…

– Почему бы не разделить земли пополам?

– О, леди, два государства – не малые дети, а спорная территория – не пряник. Во-первых, никто не знает точно, где именно расположены эти источники, а если и знает, то скрывает так, как не скрывал бы истинный лик Изначального, да простятся мне эти святотатственные слова. Ну а вдруг после разделения кто-то заберёт себе больше другого? А во-вторых, всё – лучше, чем что-то.

– Можно было бы исследовать земли, найти источники и уже потом…

– Можно, леди. Но очевидно, человечество ещё не вышло на этот уровень взаимодействия. Магии немного. Источников не много, и их месторасположение – тайна. Будет смешно, если окажется, что их и вовсе там нет. Смешно – и в какой-то мере даже справедливо.

– И герехтеры вмешиваются в эти игры.

– Да, леди. Потому что идёт война, а в войне не бывает тех, кто соблюдает нейтралитет. Есть предатели и воины. Мы вмешиваемся, но стараемся не проливать кровь и не терять разум.

– Разве с точки зрения Изначального, Хорренхай чем-то лучше Ирталии?

– Нет, леди. Любая человеческая жизнь ценна. Но ещё страшнее хаос.

Я поцеловала его ладонь. Пальцы – по одному. Снова прижалась – лбом.

– Это все ценные идеи на сегодня? Спокойной ночи, Римия.

– Спокойной, – эхом отозвалась я, чувствуя себя куклой, деревянной куклой на шарнирах с фарфоровой головой. – Спокойнейшей.

Встать, собрать стопочкой письма, подойти к двери, открыть дверь, выйти, закрыть дверь. Идти по лестнице, считая ступеньки и магические светильники, собственные шаги, вдохи и выдохи.

К своей комнате я подхожу так, будто её с комнатой лорда Авертера разделяет несколько километров – остаётся только удивляться тому, что магия контракта позволяет мне это движение. Ещё не так уж поздно, а заняться абсолютно нечем, и я просто сажусь на кровать и смотрю в стену, пока внезапный тихий стук в дверь не заставляет меня подскочить на месте.

– Входи! – хрипло, со сна, говорю я, уверенная в том, что это опять Лиока – кто же ещё? Поворачиваю голову к двери и застываю, увидев на пороге лорда Авертера.

* * *

– Что вам угодно? – после предшествующих тренировок мой голос наконец-то оказался таким, каким и хотелось, чему я не смогла не радоваться: сдержанный, почти безразличный, в меру усталый. – У вас появилась какая-то новая информация? Или – не могу не вернуть ему его же слова – какие-то ценные идеи?

Он не ответил, глядя сквозь меня в стену напротив, а я подождала пару минут и пожала плечами – кажется, отвечать он не собирался.

– В таком случае, доброй ночи. Доброй или спокойной.

– Как вы это делаете? – наконец спросил он.

– Делаю что?

– Привлекаете. У вас же наверняка есть какие-то… уловки? Возбуждающие снадобья, распаляющие зелья, что-то вроде особой магии?

Мне стало почти смешно. Нам было так хорошо разговаривать друг с другом, обсуждать что-то, но это не меняло того неразрешенного и неразрешаемого, возможно, напряжения, не дававшего нам стать просто друзьями.

– Лорд Авертер, вы несколько неверно понимаете суть моей… работы. Мне не нужно кого-либо распалять, привлекать или возбуждать. Мужчины семьи Бэкхейм приходят ко мне сами, – я едва удержалась от того, чтобы сделать показательный жест рукой: вот, мол, как вы сейчас. – Если они не приходят, то обычно я возношу благодарственную молитву Творцу.

– Вы? Молитву Творцу?

– Кажется, вы изучали мой контракт. Один из восьми дней недели я обязана посвящать молитвам, уговаривая Всевышнего простить меня, грешную. Человеческое отродье, по ошибке или прихоти Чорая появившееся на свет в этом совершенном идеальном мире. Оставьте меня, пожалуйста. Вам не требуются мои услуги, зато они регулярно требуются другим, и мне необходим отдых…

Лорд Авертер повернулся и закрыл дверь на щеколду. Тихий щелчок прозвучал, как выстрел. Помедлил, подошёл ближе. Я вспомнила нашу последнюю встречу, закончившуюся моим бегством, его почти обречённый голос «Что мне для вас сделать?», и волна болезненного жара прокатилась по телу. Скорее уж мне было впору спрашивать его про магию и зелья! Я закусила губу.

«Уходи, уходи, уходи!»

– Я не должен о вас думать, – тихо сказал мой молодой хозяин, подходя ко мне. – Я не должен, это грех, это неразумно, но я думаю, всё время. И это настолько неправильно, я знаю, что такое случается, но со мной… вы… Я ведь должен испытывать отвращение, физическое, вы были любовницей моего отца и не только его, но… Я пытаюсь не забывать об этом, но разум предаёт меня и заставляет забывать. Я же должен осуждать вас. Или жалеть. Молиться за вашу душу.

– Благодарю покорно за такую заботу о моей душе, она передаёт вам огромное спасибо. Простите, что вызываю у вас какие-то мысли, без них ведь куда спокойнее, верно? Проснулся, помолился о душе ближнего – жизнь прожита не зря.

Вот теперь мы стояли близко-близко, невыносимо, непозволительно для тех, кто собирается разойтись. Мне пришлось от него отвернуться, чтобы скрыть лицо, опрометчиво радуясь, что мои сумасшедшие от тоски по нему глаза он уже не увидит, а он положил руку мне на плечо, удерживая, притягивая к себе. Я ощущала его тело спиной, чуть откинув назад голову, прижалась затылком к его груди. И мне мучительно хотелось быть ещё ближе.

– Римия…

Его руки скользнули по предплечьям и сомкнулись в замок на моём животе.

– Что мне для вас сделать, лорд Авертер? – всё-таки моя выдержка была не безгранична, и голос бессовестно это выдал. – Почему вы пришли, почему не уходите? Вы же знаете, что я не могу удержаться от того, чтобы…

Я развернулась. Удивительное ощущение падения в пропасть у того, кто продолжает стоять неподвижно на твёрдой земле. Постоянно меня рядом с ним преследует.

– Я не могу удержаться от того… – беспомощно проговорила я, не зная, как закончить начатую фразу, – в чём вы потом будете обвинять меня, вы непременно обвините во всём меня, а вы сами ко мне пришли и…

Его рука мягко легла на основание шеи. Это был уже не столь невинный жест, но его всё ещё можно было при необходимости оправдать.

– Что это за магия, лорд Авертер? Её вряд ли смогут добыть в магических источниках Смутной пустоши.

Он стоял передо мной, потерянный перед силой своего желания, противоречащей всем его убеждениям и рациональным устремлениям, не знающий, что с ним делать.

Зато знала я.

Шагнула, потянулась к его лицу, приподнимаясь на цыпочках. Смотрела в его глаза – тёмно-кофейные, без капли молока, без крупинки сахара – и меня едва ли не трясло от предвкушения. От желания. От необходимости сдержать это желание.

– Что мне для вас сделать, лорд Авертер?

Он коснулся моих губ своими, сначала легко-легко, потом – чуть сильнее, и я раскрылась ему навстречу, мягко, постепенно, хотя мне нужно было глубже, но я сдерживалась. Он закрыл глаза, а я – нет, мне так хотелось разглядеть его всего, тёмные брови и пушистые ресницы, крошечный шрам на переносице, светлую мягкую кожу.

Лучше всего было молчать, но я не могла – потому что, возможно, боялась, что он опять скажет что-нибудь такое, что доведёт меня до слёз. Я обхватила его руками за шею, зарываясь в густые волнистые волосы. А потом мои руки опустились ниже.

– Что мне для вас сделать? Вы же сами ко мне пришли. Потом не говорите ни про какие привораживающие зелья, их нет, они не нужны, это просто желание, лорд Авертер. Помните, как вы ласкали меня в прошлый раз? Я никогда и ни с кем, – он невольно дёрнулся, но продолжал стоять передо мной, а я повторила громче. – Никогда и ни с кем не была такой, как с вами. Никого никогда не просила, напротив… Никогда и не с кем не была такой тёплой, такой влажной, это вы меня такой делаете. Знаете, они все ни о чём не догадывались, ведь женское нежелание скрыть не так уж трудно, а вот мужское… Если мужчина не хочет женщину, это невозможно скрыть – как и в обратном случае. Вы гораздо честнее, и все ваши попытки убедить меня, что вы пришли сюда за чем-то другим, безнадёжны, потому что…

Мои пальцы уже справились с кожаным ремнём на его брюках, с мелкими пуговичками, и я наконец-то обхватила пальцами его член, провела рукой от основания до головки, и мой лорд стиснул зубы, не отрывая от меня тёмного взгляда. Он не хотел этого хотеть.

– … потому что вы за этим сюда пришли. Неужели вы не чувствовали подобного раньше? Неужели вы даже сами себя не трогали? Мне кажется, что вы вообще ничего об этом не знаете.

– С вами… всё иначе, – выдохнул он мне на ухо. – Это ужасно, но…

– Но вы пришли. Только прошу вас, не спрашивайте, скольким мужчинам я это делала раньше, – он снова попытался было отстраниться – совершенно безуспешно. – Всё прочее было не по моей воле. Только с вами.

Я опустилась на колени привычным выученным движением.

– Врёте. Вы наверняка всем это говорили. Не надо, встаньте… Это ужасно, это грязно. Это унизительно для меня… и для вас.

– Но вы же пришли за этим. И врёте сейчас именно вы. Вы пришли за этим. Вы этого хотите.