Текст книги "Женщина для утех семьи Бэкхейм (СИ)"

Автор книги: Ефимия Летова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 38 страниц)

Глава 68

Когда мы с Самуком возвращаемся обратно в Арлекс, уже довольно поздно. Морозно, и близкая весна не ощущается нисколечко. На западе Хорренхая, там, где стоял тот-самый-замок той-самой-семьи был более умеренный и влажный климат по причине близости моря. Здесь же воздух был суше, а зимы, очевидно, злее. Моё роскошное меховое манто осталось там, в прежней жизни. Жизни, о которой – и, прежде всего, о людях из которой, точнее, об одном-единственном человеке – следовало забыть раз и навсегда. Перестать жить прошлым ради настоящего и будущего.

– Что ж… Спокойной ночи, Римия. Рими.

Одна отброшенная буква значила так много. Несла в себе целую вселенную смыслов.

Мы с гойделом Самуком смотрим друг на друга в полумраке небольшой тесной прихожей. Отсюда можно, не заходя на кухню, сразу попасть на узкую тёмную лестницу и подняться на второй этаж.

Семейный вечер прошёл ожидаемо хорошо… и в то же время сложно. Родители Самука оказались чудесными доброжелательными стариками, и их воспоминания о прошлом не казались назойливыми и утомительными, чай в самом деле пах летним цветущим лугом, а лепёшки, которые Самук испёк сам, просто таяли во рту. Мать и отец явно одобрили выбор сына, попутно я узнала и о том, что первая жена Самука была хорошей, но слабой здоровьем женщиной, и с момента её смерти прошло уже больше семи лет, так что я могу не опасаться навязчивых теней прошлого… Я не опасалась. В гостиной небольшого домика, действительно расположенного буквально в двадцати минутах пешей прогулки от Арлекса, было несколько книжных стеллажей, к которым я подошла – наиболее удачный предлог неоскорбительного для хозяев молчания гостя.

И среди других книг увидела небольшой потрёпанный ирталийский словарик. Само его наличие в доме не было чем-то удивительным, из ряда вон выходящим, если уж на то пошло, отец Самука тоже был из военных… но я застыла, как прикованная к полу. Слишком много воспоминаний навевал этот ничем не примечательный книжный томик. Конечно, спустя пару минут я постаралась отвлечься и даже немало преуспела в этом, была общительной и любезной, по возможности, уводя разговор подальше от планов касательно собственного будущего, однако отделаться от ощущения нереальности происходящего не могла. Какая-то часть меня словно навсегда осталась в замке Бэкхеймов, несмотря на все усилия и старания.

И я была малодушно рада, когда «семейный выход» наконец-то закончился, и вот теперь мы вдвоём стояли в тёмном коридоре – зажигать свечу здесь и сейчас не имело смысла, я вполне могла подняться по лестнице в темноте.

Возможно, мой спутник в этот самый момент ждал от меня какого-то ответного шага. Возможно, я должна, просто обязана была его сделать. «Хочу свободу, работу, семью, детей» – говорила я магистру Эйгону. В этом ряду ничего не было сказано о любви. О том безумии, которое охватывало меня при виде, при приближении Авертера. Даже сейчас год спустя, я вздрагиваю, только проговорив про себя его имя. Но безумие хорошо в краткосрочной перспективе, здесь и сейчас, когда от вожделения немеют пальцы и менее всего думается о завтрашнем дне. И только.

Прошлое и будущее лежат на весах.

Я приподнимаюсь на цыпочки и касаюсь губ Самука, холодных после улицы, слегка обветренных, но всё равно мягких. Это правильно, так и должно быть. От него не пахнет так, как от Авертера и на вкус он совершенно другой, и это отлично, потому что я не хочу рисковать назвать чужое имя, именно сейчас в моей жизни всё идёт так, как надо – а раньше кувыркалось исключительно наперекосяк.

Двадцать восемь, умноженные на сорок шесть, дают одну тысячу двести восемьдесят восемь…

Гойдел Самук смотрит на меня расфокусированным туманным взглядом, ласкает восхищёнными глазами, а его руки – сильные и крепкие, под стать всей его фигуре, так надёжно сжимают одну мою ладонь, совершенно в них потерявшуюся. Уже год я не делила постель с мужчинами, и может быть, сейчас самое время. Стоит только позвать – он пойдёт за мной. Конечно, я из рук вон плохо разбираюсь в людях, но этот человек добр. Он меня не обидит, он…

– Спокойной ночи, – шепчу я, делая шаг назад, к лестнице, одновременно высвобождая ладонь. – До завтра.

Дверь за Самуком я на всякий случай запираю на ключ.

У себя в комнате я никак не могу уснуть. Ворочаюсь под тонким одеялом, но вовсе не от холода. Этот поцелуй разбудил во мне какую-то безумную маету. Надо было позвать его! Сейчас бы я не изнывала от тоски, неявных сожалений и отрывочных воспоминаний совсем о другом человеке.

Моя собственная ладонь скользит по щеке, шее, груди, спускается на живот. Когда-то я говорила, что хотела бы сделать такой же, как у него, рисунок: свернувшаяся в клубок безглазая змея, проглотившая свой собственный хвост. Может быть, рискнуть и сделать?

«Это очень больно», говорил Авертер. Но физическая боль лучше этой внезапно вспыхнувшей тоски по несбывшемуся.

Я поднялась с кровати, накинула на ночную сорочку шаль, прихватила свечу и спустилась вниз, на общую кухню. Где-то здесь, в самом верхнем шкафчике притаился пузатый графин с домашним ликёром нашей поварихи – густой жидкостью с резким пряным запахом и цветом топлёного серебра. Я забралась на небольшую табуретку, потянулась за напитком, которому сегодня полагалось стать спасением моей души – и замерла с протянутой рукой, внезапно почувствовав себя… собственной матерью. Почувствовав неусмиряемое желание успокоиться и забыть. Так легко прибегнуть к сторонним средствам, дарующим скорое забвение. Так легко… потом и не заметишь, как прошло одиннадцать лет.

Нет уж. Я решительно спрыгнула с табуретки, оставив графин на полке непотревоженным.

И в этот момент кто-то постучал в дверь.

Глава 69

Время было уже за полночь, и никаких гостей, да к тому же стучащихся не в главную дверь, рядом с которой кемарил совершенно не востребованный за последний год охранник, а в эту, черновую, для работников и слуг, не должно было быть. Я замерла, ругая свою бессонницу – останься я в комнате, вовсе бы не услышала никакого стука и хлопот бы сейчас не знала! Но теперь… Я зябко поёжилась, плотнее натянула шаль на грудь и медленно, бесшумно пошла по направлению к двери, не очень-то понимая, зачем. К счастью, она была закрыта на замок изнутри, а ведь я столько раз забывала это сделать, забыла бы и сегодня, если бы не Самук и моё противоречивое желание-нежелание его возвращения…

Магических светильников, как в замке Бэкхейм, здесь не имелось, на кухне и в моей комнатке наверху горели обыкновенные восковые свечи, одну из них, в стеклянном цилиндрическом корпусе, я прихватила с собой. Замерла в метре от двери. Неужели не выдержал и вернулся? На него это было не похоже, и, как ни глупо это звучало, Самук стучал бы иначе. Громче, резче.

В этот момент торчащий из двери ключ повернулся. Я моргнула, уверенная в том, что движение кусочка металла мне померещилось, никак иначе, а ключ продолжал медленно прокручиваться, и наконец замок недовольно щёлкнул, крякнул, сплюнул ключ на пол, а дверь открылась. Поток холодного и колючего зимнего воздуха ворвался в прихожую, на глазах выступили невольные слёзы, хотя, возможно, дело было не в воздухе, а в понимании, предчувствии, тяжёлом, как мокрое одеяло.

Санктус на одну солнечную фазу, взамен заболевшего служителя Изначального Ривуса, разумеется. Но почему сейчас? Почему он⁈ Я уже знала, что это он, и сердце колотилось в груди, как безумное.

Магистр Эйгон не должен был этого допустить!

По лицу стоящего на пороге и смотревшего на меня Авертера ничего нельзя было понять. Он, точно не веря собственным глазам, протянул ко мне руку – и я отступила, не давая коснуться своего лица. Нет, нет, нет, только не снова! За что, ведь я же от него отвыкала, отрывала от себя с мясом память о нём, словно лепестки ромашки. Нет, не так – словно лохмотья обгоревшей кожи. И вот он здесь, а у меня губы горят – не то от недавнего поцелуя, добровольно подаренного другому, не то от осознания того, насколько пошли прахом все мои усилия за последний год, сгорели за единый вздох, как высушенный пух хлопчатника.

И всё же я стою, не двигаясь и не желая этого признавать.

– Римия…

– Доброй ночи, лорд Авертер. Какими судьбами?

– Ты здесь, – он не отвечает на мой вопрос и, кажется, именно изумлённое непонимание звучит в его голосе. – Что ты здесь делаешь? Почему сбежала? Как ты…

– Я не сбегала, – на самом деле, это не так, но стоит ли о том говорить. – Давайте закроем дверь. Холодно.

Надо сделать вид, что всё нормально, что всё хорошо. Ни взглядом, ни жестом не показать, что я вспоминала его каждый день, что я забывала его каждый день – и так и не смогла забыть до конца.

Он делает шаг вперёд, одновременно пытаясь снова меня коснуться, то ли обнять, то ли схватить за плечи – и я опять отступаю. Мотаю головой.

Год прошёл. Всё изменилось. Я стала другая, я стала сильнее. Не то что бы внутри меня всё не заходится от беззвучного крика и желания прильнуть к нему, отправив к Чораю все свои сомнения, но я больше не хочу ломать всю свою жизнь ради одной солнечной фазы счастья с привкусом полынной горечи.

– Почему ты здесь? Давно? Как ты здесь оказалась? Как ты? – продолжает расспрашивать он, а я опять качаю головой.

– Я живу здесь уже почти год, лорд Авертер. У меня всё хорошо. Не надо меня трогать, будьте… милосердны. Судя по всему, вы не ожидали нашей… встречи? Что ж, в таком случае это не более чем недоразумение. Я правильно понимаю, что вы здесь с временной миссией замены одного из служителей по приказу своего Ордена? В таком случае, поднимайтесь по этой лестнице на третий этаж, а завтра с утра приступите к своим непосредственным обязанностям. И… давайте договоримся сразу. То, что было у нас с вами до суда, было в другой жизни и не со мной. Я очень прошу вас не вспоминать об этом и не компрометировать меня разговорами о прошлом с кем бы то ни было. Ничего не было, мы с вами не знакомы, так будет проще всем. Спокойной ночи.

– Римия, подожди…

– Гойда Римия, давайте соблюдать… приличия. Я прошу вас, лорд Авертер. У вас есть ваше призвание, я рада, что вы с ним не порвали, – на самом деле, полной уверенности у меня нет, но его появление здесь, несвязанное со мной, говорит само за себя. А вот к магистру Эйгону у меня целый ряд вопросов. – А у меня есть моя новая жизнь, вполне уже устоявшаяся и устраивающая меня целиком и полностью. Не мутите устоявшуюся воду. Если вам сложно держаться от меня подальше, просто уезжайте. Мы продержимся без замены санктуса.

* * *

Несколько дней прошло… прошло, будто по мне тяжёлыми военными сапогами. Я была попросту не в себе, хотя старалась не подавать виду. Все сложности и проблемы, с которыми я сталкивалась ранее в Арлексе, показались пустяковыми по сравнению с тем, что я чувствовала, встречаясь с Авертером на лестнице, или на общем дворе, или за большим прямоугольным столом в общей столовой. Кусок не лез в горло, и воздух отказывался вдыхаться. Своё поведение я контролировала, что не могло не радовать, а вот эмоции и чувства – нет. В тёмных глазах моего бывшего хозяина я прочитала, точно в книге, что эту солнечную фазу он мог бы быть моим, всецело моим, потому что он раз и навсегда перестал противиться своему ко мне влечению… а что потом? Он вернётся обратно в Орден или он останется здесь, со мной, простым деревенским санктусом на самой окраине Хорренхая, это он-то? Так или иначе, я не видела приемлемого для нас общего пути. Его попросту не было, теперь, обуздав своё абсурдное влечение, я видела это более чем отчётливо.

Авертер с разговорами и попытками обнять больше не подходил, словно приняв предложенные мной правила игры в незнакомцев, и это должно было радовать, а не огорчать. Держался вежливо, но отстранённо, как и надо было. Он разительно отличался от местной публики интонациями, лексиконом, манерами, статью… он был совершенно другим, и не смешивался с ними, как ртуть и вода. Я – что уж скрывать от себя самой – наблюдала за ним украдкой. Слух о том, что новый временный санктус – маг, прошёлся моментально, после того, как Лойс, один из самых хулиганистых и задиристых мальчиков младшей группы, попытался запустить в него комком подтаявшей земли – и получил им же, вернувшимся к своему незадачливому владельцу бумерангом и немедленной карой, тогда как мишень не коснулась его и пальцем. Что ж, у лорда Авертера были свои методы воспитания хулиганов, надо сказать, довольно действенные, хотя и сомнительные в морально-нравственном аспекте.

Первый раз я имела возможность видеть своего бывшего хозяина, так сказать, при исполнении – до этого я знала о его принадлежности к Ордену чисто теоретически и, признаться, очень надеялась на отрезвляющее воздействие этого осознания. Но, увы – будучи аристократом в богатом замке и в чёрном скромном одеянии санктуса в сиротском приюте – он был одинаково прекрасен. Для меня он был прекрасен, Чорай бы всё это побрал! В обязанности санктуса входили ежедневные небольшие уроки о Слове Изначального, но – так уж вышло – что никто из работников Арлекса не мог ограничиваться только своими непосредственными обязанностями, всё равно от заката и до рассвета мы жили одной большой семьёй, сообща решая все возникающие сложности и проблемы. И я была уверена, что Авертер не захочет, да и не сможет влиться в этот мирок. Он мечтал развивать магию, хотел искать истину, приближаться к божественному, говорить о политике, истории и литературе – а не о детских болячках, ссорах и прочих мелких пустяках и проблемах, совершенно не подходящих для образованного молодого человека, смотрящего на мир свысока. Но совершенно неожиданно для меня, Авертер ни единым словом не дал понять, что он здесь не на своём месте. Он, как и все прочие, отводил свои уроки, а после играл и болтал с детьми, демонстрируя свои магические навыки, словно заправский заезжий цирковой фокусник. С одним из детей, тем самым бедолагой Лойсом, столь неудачно начавшим знакомство с новым служителем Изначального, он ездил к городскому целителю, после того, как другой мальчишка на спор попытался сбить яблоко с его головы из самодельной рогатки.

Я представляла себе нашу встречу иначе. И сейчас не знала, что и думать, злясь на него – за то, что притворялся своим слишком ловко или всё же не притворялся, злясь на себя – за то, что всё выходило по-моему, и мне же самой от этого было плохо. Авертер не шарахался от меня и не делал попыток перейти черту. Я сама просила его об этом. Не знаю, зачем магистр Эйгон это устроил… я не видела его уже фазы четыре, возможно, он просто сошёл с ума, как бывает у стариков!

Прошло около десяти дней, и мы с Авертером столкнулись в той же самой прихожей маленькой боковой пристройки. Это было почти неизбежно, учитывая то, как близко располагались наши комнаты, но до этого Изначальный миловал. Я рассердилась на себя на неповоротливость и попыталась проскользнуть мимо, не коснувшись его, но лорд Авертер вдруг ухватил меня за плечи и прижал к стене. Дрожь пробежала по телу, а затем накатила знакомая по той, прошлой жизни слабость. Табаком от него больше не пахло, а может, мне просто так показалось: запах и привкус полыни, пусть и существующие только в моём воображении, перебивали все прочие.

– Отпустите…

Он тут же повиновался, но не отошёл. Стоял рядом, близко, но не касался, не делал попытки поцеловать или обнять, и это было невыносимо. Я не решалась его оттолкнуть, жалея, что не владею магией, жалея о том, что не могу, как в детской сказке, которую прошлым вечером читала своим маленьким подопечным, обернуться струйкой воды или облачком тумана и сбежать.

– Отойдите.

– Между нами достаточное расстояние, если я буду кричать вам с другого конца двора, это будет выглядеть нелепо.

– Что вам нужно?

– Сегодня праздник, леди Римия, – называть меня гойдой он упорно отказывался.

– Праздник? Какой же?

– Вы забыли? День Истаруса…

– Идущего в ночи, – закончила я, не успев задуматься, зачем. – Год прошёл.

– Год, леди Римия, – его спокойный голос меня раздевал. Не-вы-но-си-мо. Я с трудом отвлекалась на смысл произносимых им слов.

Целый год, с тех пор, как мы с Авертером пили вино в небольшой гостинице Гладена, откуда я благополучно сбежала на встречу с магистром Эйгоном Трикстером. Даже не верится. Чорай, а я ведь даже не знаю, что стало с леди Карисой. Что стало с Лавтуром, с ними со всеми. И я не должна хотеть узнать это, но я хочу.

– Я приглашаю вас в гости, – сказал Авертер и, не оставляя мне возможности отказаться, тут же добавил. – Всё будет очень прилично, как на исповеди в храме, я обещаю, не беспокойтесь. Просто маленькая дань прошлому… К тому же мне сообщили, что санктус Ривиус поправляется, возможно, через несколько дней в моём пребывании здесь не будет необходимости, и я освобожу вас от своего общества, как я заметил, весьма для вас обременительного и тягостного. Просто один небольшой разговор напоследок… леди Римия?

– У вас есть храмовое вино? – против воли я все же подняла голову и уставилась в его кофейные глаза, ругая себя за эту постыдную слабость, ругая себя за то, что весть о его отъезде заставляет меня сжаться в маленький комок и скулить, хотя всё это там, внутри. – Вы всегда носите его с собой?

– К сожалению, нет. Сегодня я смогу найти только самое обычное, но если вам это принципиально… Исполняя обязанности санктуса, я могу освятить его.

– Не обязательно.

– Как вам будет угодно. Не беспокойтесь. Я могу даже поставить между нами стул или кровать. Кстати, я, наверное, должен вас поздравить? Мне сказали, что ваша помолвка – только вопрос времени? Избранник – вполне достойный человек…

– У слухов быстрые ноги, – с трудом произнесла я, глядя в стену.

– Все очень рады за вас. Меня даже приглашали остаться на это… торжественное мероприятие.

Теперь мы смотрели друг на друга, не отрываясь, а горький привкус был не только во рту и в глазах, но и в воздухе.

– Поздравления пока излишни. Пожалуй, я не буду нарушать традицию и присоединюсь к вам сегодня.

– Буду ждать, леди. Тем более, у меня есть для вас один подарок. К сожалению, не на свадьбу, но, боюсь, если я всерьёз задумаюсь о вашей свадьбе, то однозначно нарушу одну из заповедей Творца уже в эти сутки. Возможно, это будет заповедь о недопустимости смертоубийства.

Я растерянно хлопнула ресницами – а лорд Авертер повернулся и легко взбежал вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, словно он был не достойным служителем Изначального, а одним из местных питомцев.

Глава 70

Как назло, именно в этот же вечер Самук позвал меня на прогулку, и я долго выдумывала убедительный повод для отказа. А придумав, мучилась угрызениями совести, ещё более неприятными, чем насморк. Но, к сожалению, в этой борьбе с самой собой я неумолимо проиграла, отговариваясь тем, что настоящая победа – не в бегстве, а в силе духа, в том, чтобы просидеть рядом с ним, не делая и попытки как-то сократить расстояние между нами. К тому же, у меня действительно остались вопросы, ответы на которые могли бы действительно помочь навсегда оставить в прошлом замок Бэкхеймов и его обитателей, всех до единого.

Авертер открыл дверь за мгновение до того, как моя сжатая в кулак рука коснулась двери. Посторонился, пропуская меня вперёд. Я сделала шаг – и едва сдержала невольную нервную усмешку: кровать, узкая, аккуратно заправленная, стояла посреди комнаты, а по обе стороны от неё располагались два стула.

– Как и обещал, – любезно прокомментировал мой бывший хозяин. – Чтобы вам было спокойнее, леди Римия.

– Вы даже не представляете, какой камень сняли с моей души, – язвительно ответила я, присаживаясь на стул, надеюсь, хотя бы с видимым спокойствием, хотя бы с подобием видимого спокойствия. Наверное, так чувствуют себя дети, сбегая из дома – смесь страха и предвкушения.

Авертер извлёк из-под кровати бутылку с вином и разлил его по глиняным кружкам – бокалами он тоже не озаботился.

– Это чисто символически, на самом дне, к тому же вино действительно не храмовое.

Терпкий напиток ожёг губы, а вкуса я почти не почувствовала. Самое сложное было понять, куда смотреть – не на потолок же, в самом деле. И не на кровать… Я должна была избавиться от этого наваждения.

– Как вы, лорд Авертер? – набралась я смелости. – Как вы жили весь этот год? Леди Кариса…

– Неужели вам стало интересно, как я жил? – он ответил не сразу, разглядывая вино в собственной кружке так, как исследователь смотрит на новый необычный минерал. – Что-то за весь этот год вы не сделали даже попытки получить информацию по этому вопросу. Хотя в отличие от меня находились в куда более выигрышном положении: вы-то знали, где меня найти.

– Так было лучше для вас, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и уже безмерно жалея, что согласилась сюда прийти.

– Лучше? – какая-то мгновенная ярость проступила в его доселе привычно спокойных интонациях. – Да что вы говорите! Конечно, кому знать, как не вам, – несколько капель вина выплеснулись из кружки и попали на белое покрывало, расплываясь кровавыми кляксами. – Жаль, что раньше не сказали, я бы приезжал к вам на консультации. А по-моему, вам просто нравится делать всё наперекор.

– Перестаньте! – не выдержала я, и его гнев тут же сменила маска отрешенного спокойствия, словно эмоциональная вспышка была ничем иным, как моей галлюцинацией.

– Мать покончила с собой в камере Хорренхайской Темени на следующий день после ареста, – отрешённо произнёс Авертер. – Можно я не буду делиться подробностями того, как она это сделала?

– Простите… – я моментально смешалась. – Простите меня! Мне… жаль. Очень жаль.

– При чем здесь вы? – Авертер пожал плечами, в этот миг напоминая себя-прежнего, того высокомерного холодного лорда, каким он был на момент нашего знакомства. – Не стоит сейчас терзаться, леди Римия. Сбежать вам казалось куда важнее, чем утешать страдающего сына матери-убийцы и отца-развратника. Год прошёл, я смирился и переосмыслил произошедшее. Уже ничего не изменишь. На всё воля Изначального.

Я молчала, и он снова открыл бутылку и наполнил наши стаканы – на этот раз почти до краёв. Свой выпил залпом, впрочем, не растеряв при этом аристократической манерности.

– Я ушла, потому что не хотела, чтобы вы…

– Вы ушли потому, что хотели уйти, леди Римия. Всё остальное – самообман, и не больше. Отец заводил любовниц потому, что хотел иметь в постели свежее молодое тело, а вовсе не потому, что мать была какой-то не такой. Мать убила минимум троих людей, потому что считала себя вправе распоряжаться чужими жизнями, и её несчастье не оправдывает её поступков. Дед бросил ту ирталийскую девушку потому, что был малодушным и подлым трусом, а вовсе не потому, что хотел, чтобы ей было проще или что-то в этом роде. Не стоит упиваться иллюзиями. Я уходил от вас, потому что боялся своего к вам влечения, боялся повторения прошлого, может быть, боялся походить на своего отца. Вы ушли от меня, не оставив следа, потому что я как таковой был вам не нужен, потому что вы хотели меня, пока я был для вас недостижим, а посему безопасен, потому что вёл себя иначе, чем другие. Но стоило мне оказаться у ваших ног, как всё стало на свои места, а я стал вам не нужен. Вот и всё, леди Римия.

– Это неправда, – ошеломлённо сказала я. От его слов, резких и безжалостных, кружилась голова, и в то же время мир вокруг казался прозрачным и ясным, как чистый речной лёд. Я не хотела его жертв, вот и всё! Я не считала себя достойным выбором, в этом всё дело. Как я уже говорила магистру, ответственность должна лежать на том, кто любит сильнее. Даже мысли не допускала, что Авертер мог чувствовать ко мне что-то подобное – и до сих пор не могла допустить. – Это неправда!

– Пусть будет так, – почти равнодушно кивнул он. – Истарус учит нас, что даже в самой непроглядной ночи можно выйти к свету. Не всегда ты останешься жив, не всегда счастлив, даже прав не всегда. Но нужно идти, во имя того, во что ты веришь. Вам не нравится это вино, леди Римия? Вы почти не пьёте.

– Магистр Эйгон направил вас сюда? – наконец, спросила я, не зная, как оправдаться, не ожидая, что со стороны всё может выглядеть именно так.

– Зачем вам это, леди Римия? Судя по всему, ваша жизнь здесь действительно устоялась. Вас здесь любят и уважают и взрослые, что неудивительно, и даже такие дети, к сердцам которых едва ли сам Истарус мог бы отыскать дорогу… А ещё вы выходите замуж, – его голос чуть дрогнул, он забрал кружку из моих рук, перелил в свою и выпил. – У вас всё будет хорошо, и я этому рад. Простите, что я всё-таки нашёл вас и напомнил о прошлом, но в этом нет моей вины. Вы действительно очень удачно от меня сбежали.

– Не от вас.

«Ради вас»

– А от кого? Я искал вас, я искал вас везде, но магистр Эйгон наотрез отказался говорить со мной о вас, дядя на вопрос о вас швырнул в стену стулом и ушёл из замка в неизвестном направлении, а ваш отчим… Впрочем, это неважно. Разумеется, по поводу разрыва магического контракта дядя мне сказал… потом. Это было ожидаемо, раз в замок вы не вернулись, да и магистр уверял, что с вами всё в порядке и вам нужно дать время. Ваши следы потерялись. Меня это, скажем так, весьма огорчило, и магистр… с ним мы заключили небольшое соглашение о том, что через год безупречного служения он попытается ответить на некоторые мои вопросы, а я сделаю окончательный выбор. Год ещё не истёк, поэтому я не ожидал увидеть вас здесь.

– Магистр… ничего не сделал вам? Я имею в виду… за нашу связь? Я не говорила ему, клянусь. Он сам всё понял.

Я сказала это вслух и почувствовала, как горит лицо. Возможно, в этом виновато было вино. А возможно, вовсе не оно.

– Это был крайне непростой год, – уклончиво ответил Авертер. Наклонил голову – я посмотрела на его кудрявую тёмную макушку. – Я сам ему сказал. У нас был долгий разговор.

– Но вы же остались в Ордене, – полувопросительно сказала я. – Вы остаётесь в Ордене?

Авертер не отвечал мне. Надо было уходить. Не уходить – сбегать. Немедленно, пока не натворила глупостей.

– Постойте, – даже не глядя на меня, Авертер моментально уловил мои крамольные мысли. – Леди Римия, я уже говорил вам, что у меня есть подарок для вас. Судя по всему, прощальный – вам же лучше всех известно, как и где я должен жить. Возможно, мне стоит прислушаться к вашим словам, вы так последовательно воплощаете в жизнь ваши убеждения…

– Не надо, – сказала я. – Не надо, пожалуйста, ничего не надо…

Он поставил полупустую бутылку на безопасное расстояние, встал, наклонился ко мне и потянул на кровать.

– Вы обещали меня не трогать!

– Я не буду вас трогать… так, как вам кажется, – его голос глух от тоски или от желания. – Если вы просите – не буду.

Авертер расстёгивает моё платье, стягивает его вниз почти до бёдер, а потом переворачивает меня на спину. Тянет до груди тонкую нижнюю сорочку. Все его движения аккуратны, точны, как надрезы целителя-хирурга.

Это был непростой год и для него тоже… он изменился. Словно бы стал старше на несколько лет сразу.

Меня трясёт, а Авертер действительно не касается меня, непосредственно меня. Только совсем чуть-чуть, через одежду.

– Что вы делаете? Вы с ума сошли?

Не знаю, откуда берутся силы что-то говорить вслух.

– Однажды вы сказали, что хотели бы такой же рисунок, как и у меня, – я открываю глаза и вижу склонившегося над собой Авертера с миниатюрной кисточкой в одной руке и подобием чернильницы в другой. – У вас будет такой рисунок. Недолго, он продержится всего несколько дней. Это краска римуарских пастухов, они наносят ею своеобразные рунические узоры на лицо, считая, что это отпугивает хищников, нападающих на стада… она впитывается моментально и совершенно безвредна.

– Зачем, – я захлёбываюсь словами, чувствую прикосновение холодной влажной кисти к животу острее, чем если бы это было вспарывающее плоть лезвие.

– Зачем? Не знаю, – его голос понижается до шёпота. – Ведьма чораева, что ты со мной сделала…

Минут пять или все двести я лежу, закусив губу и уставившись в потолок, пока он рисует по мне. Каждое прикосновение кисти к беззащитной нежной коже, едва ощутимое тепло его дыхания вызывает во мне почти физически ощутимую вспышку желания, дыхание бесповоротно сбивается, низ живота сводит, но я лежу неподвижно и молчу. Может быть, это месть за все те разы, когда я искушала его. Может быть, просто обоюдное безумие. Это ещё более жарко, чем когда я касалась губами змеи на его животе, каждой чешуйки, одной за другой, опускаясь всё ниже. Круг замыкается. Как во сне, я поднимаюсь, когда он наконец-то от меня отходит, натягиваю платье, за пределами сознания отмечая, что краска действительно не размазывается от соприкосновения с тканью, спускаюсь к себе, и, оказавшись наедине с собой, утыкаюсь в подушку, пока не засыпаю от усталости где-то под утро.