Текст книги "Женщина для утех семьи Бэкхейм (СИ)"

Автор книги: Ефимия Летова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 38 страниц)

Глава 16

…Я почти не слушала нервный, подрагивающий, спотыкающийся голос семейного нотариуса, пожилого, седовласого, ужасно нервного гойдела Мафуса. С того момента, как он застал меня на постели с мёртвым лордом Виконом, его нервозность, кажется, возросла не по дням, а по часам – в геометрической прогрессии.

Впрочем, это можно было сказать обо всех членах семьи и обитателях замка семейства Бэкхейм.

Даже не горе, принесённое потерей, – именно беспокойство витало в воздухе

Несмотря на замкнутый, практически нелюдимый образ жизни лорда Викона в последние годы жизни, с его смертью дом как будто лишился чего-то незримого, но очень важного, потерял свою цельность, разлетелся на множество отдельных комнат, лестниц и коридоров, посторонних, чужих по сути друг другу людей, лишился связи с прошлым. Сидя в своей комнате, никем не тревожимая, я прислушивалась и буквально принюхивалась к происходящему за дверью. Лиока была грустной и какой-то поблекшей: старого хозяина любили все слуги в доме. Наутро она принесла мне снадобье от Сантимы: старая целительница горевала так, что не пожелала пускать к себе кого-либо без особой нужды.

«А особенно меня».

Я вдруг вспомнила, как недобро советовала она мне быть со старым лордом «поаккуратнее» вчерашним утром. Вероятно, Сантима знала о проблемах лорда со здоровьем, и этим объяснялось её особенно недоброжелательное отношение ко мне: вероятно, такие нагрузки для организма, как постельные упражнения с молодой девушкой лорду Викону были строго противопоказаны… Нужно рассказать ей правду. Даже если она не поверит, даже если это ничего уже не изменит.

Прошли сутки, комнату я не покидала, и к себе меня никто не звал, единственная радость за всё это время. Лиока рассказывала мне, почему-то шёпотом, что в доме все потерянные и притихшие, даже после смерти лорда Соделя такими не были. К лорду Ликору приходили какие-то незнакомые гости, кое-кто – в форме агентов королевской полиции первого ранга, очевидно, нужно было решить ряд необходимых формальностей. Похороны лорда были назначены через три дня, после чего намечались традиционные проводы к Изначальному: своеобразное прощание в кругу родственников, сослуживцев и старых друзей – тех, о ком лорду Ликору было хоть что-то известно, кто был ещё жив и в состоянии приехать.

Хлопот у хозяев оказалось немало, а я сидела у себя, перемножала и делила в уме ломаные числа и думала, как же дальше будет двигаться моя жизнь. Конечно, принципиально ничего нового в ней не появится, но всё же визиты к старому лорду были отдушиной, едва ли не единственным светлым пятном в ней. И я так к ним привыкла. Его доброжелательное обращение, даже эти словечки «детка», «крошка», «милая», которые звучали бы слащаво и пошло из уст кого-либо другого, мне нравились. Его тёплая комната, весело потрескивающий огонь в камине. Чуткий и внимательный взгляд над стёклышками очков для чтения.

… само чтение старых писем, каждое из которых я помнила почти что наизусть.

Письма!

Во время нашей последней встречи лорд Викон просил непременно забрать его письма! Как чувствовал…

Я так и села на кровати. Выполнить волю старого лорда я должна, нет, просто обязана. Он не хотел, чтобы кто-то читал его личную переписку, полную устаревших, но таких важных для него секретов, и хозяина можно понять: несмотря на то, что им уже никак не меньше четырёх десятков лет, лорд Викон явно не хотел придавать огласке свой роман с другой женщиной, тем более, раз эта женщина была ирталийкой, возможно, замужней… Вряд ли лорд Ликор уже успел перерыть все бумаги отца и запустить руку в небольшой сейф, встроенный прямо в толстую каменную стену и прикрытый непритязательной на вид картиной в вычурной золочёной раме.

Но если лорд Ликор ещё их не нашёл, то сделает это непременно в самые ближайшие дни, и вряд ли его впечатлит отцовская просьба, переданная мной «на словах» – на примере лорда Соделя я уже могла убедиться, что пустые слова ничего не стоят. Лучше всего проникнуть в спальню лорда Викона незаметно и как можно быстрее, но вот когда?

Сейчас обо мне все забыли, даже Лавтур ни разу не появился, а я почему-то была уверена, что смерть единственного деда – родителей леди Асгаи не было в живых уже лет десять, не меньше – не то событие, которое заставило бы его забыть о нуждах собственного тела и соответственно, обо мне.

И тем не менее…

Я торопливо привела себя в порядок, не дожидаясь Лиоки, и выскользнула из комнаты. Лорд Ликор приказал ждать его вызова, и магия артефакта жглась, сдавливала голову, терпимо, но неприятно. Вероятно, это объяснялось тем, что со времени прямого приказа прошло несколько дней. Магия подчинения не являлась чем-то непреодолимым, хотя, вероятно, её сила заключалась в накале, с которым был подан приказ.

Сейчас я вышла и двинулась на третий этаж. Тишина царила неимоверная, словно весь замок превратился в один огромный склеп, словно все разом покинули его, и во всем мире осталась только я одна – я и тело мертвого старого лорда.

Но я должна была забрать письма, иначе как же я потом? Пожелания лорда Соделя не сбылись, но это были его планы, не мои обещания. Ни на похороны, ни на проводы лорда Викона к Изначальному меня не позовут, и я должна…

Кто-то ухватил меня за плечо, и я почти с облегчением узнала тяжёлую ладонь и вязкий табачный запах лорда Ликора.

– Рими… – пробормотал он, и сначала я подумала, что он пьян, но запаха вина не ощущалось, и, заглянув в лицо хозяина, я вдруг поняла, что он просто очень, очень устал. Постарел за какие-то сутки лет на пять, не меньше. – Рими, ты-то мне и нужна. Идём со мной.

Никаких претензий в его голосе не было, но я моментально сжалась, как потревоженная улитка. Зачем я ему нужна? Не может же быть, чтобы он…

Прихватив меня за руку, как будто я могла бы куда-то сбежать, лорд Ликор неожиданно потащил меня не наверх, в сторону личных комнат, а вниз. Мы едва ли не бегом преодолели половину коридора и лестничный пролёт, а затем у дверей хозяйской обеденной залы остановились. Лорд оглядел меня с ног до головы, словно вёл на смотрины, а затем без лишних объяснений буквально втолкнул внутрь.

Я застыла на пороге достаточно обширной залы, предназначенной для дружных семейных трапез, весёлых разговоров обо всём на свете, непринужденной душевной атмосферы и ощущения безопасности, всего того, с чем я никогда не была знакома. В первый момент мне показалось, что людей здесь очень много – семья Бекхеймов в полном составе – за исключением лорда Мизерта, но на самом деле, не считая нас с лордом Ликором, было всего лишь пятеро. Две леди, Асгая и Кариса, лорд Авертер, Лавтур и нотариус гойдел Мафус, нервно протирающий лоб белоснежным платочком.

– Леди Римия Айтарус? – неожиданно официально обратился он ко мне, а я кивнула, не зная, куда и на кого смотреть, не понимая, что происходит и какова моя роль. – Присаживайтесь.

У леди Карисы были покрасневшие припухшие глаза. Рассматривать лорда Авертера, сидящего рядом с матерью, даже украдкой вот так, при всех, было выше моих сил. Ближе всех ко мне сидела леди Асгая, и я, казалось, физически чувствовала исходившее от нее тревожное раздражение, но не понимала его причин.

– Продолжим, господа, – откашлялся Мафус. – Завещание лорда Викона, почившего столь внезапно и оставившего нас в полном смысле этого слова, гм, осиротевшими, составлено по всем правилам и нормам, при моём непосредственном участии, а также в присутствии ещё двух независимых, гм, свидетелей.

Уверенная, что ко мне это всё не имеет никакого отношения, и лорд Ликор скорее временно повредился рассудком, приведя меня сюда, нежели имея какую-то реальную цель, гойдела я почти не слушала. Хотя в целом смысл сказанного им улавливала.

Дом, разумеется, являлся собственностью семьи, главы семьи, коим пожилой лорд давно и добровольно отказался быть в пользу старшего сына, но помимо дома у него оказалось довольно много личной собственности, полный список которой был скрупулёзно указан в завещании. Лорд не забыл одарить преданных ему годами слуг, вернуть какой-то старый долг, что же касается дорогих кровных родственников, то здесь, на мой взгляд, не обошлось без свойственного пожилому хозяину сарказма: младшему сыну и младшему внуку он завещал какую-то кипу явно не нужных им мелочей, не поленившись подробно их перечислить: начиная от потрёпанной экипировки для лошадей и заканчивая выигрышем в каком-то давнем споре, согласно которому в некоем Хорренском кабаке каждую пятницу ему могли наливать бесплатно стаканчик забористой медовухи. Леди Карисе, вдове своего старшего сына, достался набор украшений в виде орхидей из бирюзы: не слишком дорогой, но довольно душевный подарок с учётом её вкусов и пристрастий. Лорду Авертеру – книги из его кабинета с настойчивым пожеланием ознакомиться с некоторыми конкретными из них. Зная старика, я предположила, что для любимого старшего внука пожилой лорд мог и припрятать что-то личное между страницами. Жаль, я не могла сказать, выполнит ли молодой лорд последнюю волю деда.

Только тут я решилась на него посмотреть.

В отличие от остальных членов семьи, слушавших гойдела Мафуса так, словно от этого решалась их собственная судьба, лорд Авертер сидел неподвижно, уставившись в пол, держа за руку бледную, как свежепобеленный потолок, мать. Его плечи были опущены, лицо застыло, как восковая предсмертная маска, и я вдруг подумала, что только мы вдвоём, вероятно, сходим навестить старика в семейный склеп Бэкхеймов на Пятую восьмину. От этого стало как-то особенно грустно, так, что дыхание перехватило, и я поспешно опустила глаза. Само моё присутствие здесь, в этот час, наверное, оскорбляло молодого хозяина. Конечно, в этом не было моей вины, но кого это хоть когда-то интересовало?

Судя по всему, лорд не забыл и обо мне, может быть, речь шла о том самом кольце, раз уж меня пригласили, только непонятно, почему до сих пор не прозвучало моего имени: уже назвали и слуг, и старых друзей, и членов семьи…

Гойдел Мафус откашлялся, сделал глоток воды из мутного стакана, покосился на лорда Ликора и продолжил:

– Леди Римии, урождённой Айтарус, я завещаю ключик от своего сердца и кольцо с рубином, которое я никогда не снимаю и всегда ношу при себе. Береги его, дитя. Помни, что если когда-нибудь что-нибудь случится со мной, ты знаешь, что моя душа хранилась, как засохший цветок между бумажных страниц. Забери их, прошу, и перечитай на четыре раза, от первого до последнего, так и только так! Знай, что имена скрывают в себе особую силу, что ревность и верность – суть одно и то же, всё не так, как кажется, а самое ценное скрыто внутри и глазами его не увидишь. Иногда в самый тёмный час нам не хватает света звезды, которая укажет верный путь заблудшему страннику, идущему в ночи. Прости многословного старика. Итак, леди Римии, урожденной Айтарус, я оставляю своё сердце и ключ от него, свой рубиновый перстень и сто тысяч золотых хорров, которыми она может распорядиться по своему усмотрению.

Завещание составлено мной, лордом Виконом Бэкхеймом, первым днём осени 799 года, в здравом уме и твёрдой памяти, не без внутреннего сожаления об оставленной мной в грешном мире живых семье, с предвкушением…

– нотариус споткнулся, но гнетущая тишина, буквально придавившая всех присутствующих в зале, давила на барабанные перепонки, и гойдел Мафус продолжил:

– С предвкушением нашей скорой встречи с Изначальным и хорошей оплеухой ему – он сам знает, за что!

Нотариус снова сделал жадный глоток, вытер рукавом влажный рот и вздохнул:

– Это всё.

Теперь воздух было вдыхать не легче, чем остывающий кисель.

Я не могла поверить в то, что только что услышала, и, судя по лицам окружающих меня людей – они тоже не могли. Сто тысяч хорров были огромной суммой. Не ослышалась ли я? Может быть, просто сто хорров? Может быть, гойдел Мафус оговорился?

Однако бросаемые на меня лордом Ликором и особенно леди Асгаей взгляды красноречиво свидетельствовали о том, что нет – не послышалось, не оговорился.

Огромные деньги, невероятные. В год моё немалое жалование составляло около девяти сотен хорров.

Для одностороннего разрыва магического контракта и полного освобождения от всех обязательств перед семьёй Бэкхейм требовалось девяносто тысяч хорров, которые невозможно было накопить.

И вот теперь они у меня есть. Они у меня есть! Деньги. Свобода и независимость. Свобода, свобода, свобода…

В моей голове будто трезвонил оглушительный колокол, руки затряслись и я сжала их изо всех сил.

Я смогу заплатить за разрыв контракта, и не когда-нибудь, а совсем скоро, практически прямо сейчас! Я смогу уехать отсюда, и никто больше, никто никогда больше, больше никто никогда…

Гойдел Мафус опять откашлялся и повторил, хотя ни один из присутствующих не сказал ни слова:

– Всё составлено согласно правилам. В моём присутствии.

«Спасибо, спасибо, спасибо!» – мне хотелось закричать в голос, а в глазах стали скапливаться слёзы. Спасибо, лорд Викон, вы… вы не могли сделать мне лучшего подарка, а я так мало уделяла вам внимания… Как жаль, что я не смогу приходить в ваш склеп, но вы же поймёте меня, верно? Вы никогда не оскорбляли меня, не потчевали пустой бессмысленной жалостью, но то, что вы сделали для меня сейчас… это бесценно, и вы всегда останетесь в моём сердце. Я буду молиться за вас, я буду молиться Изначальному за то, чтобы он простил Вашу дерзость. Спасибо вам, лорд Викон.

Я свободна.

Свободна!

В полной тишине стук в дверь раздался так неожиданно, что вздрогнули, кажется, даже стены. Лорд Ликор кивнул одному из слуг, и тот открыл дверь, посторонился, пропуская высокого мужчину средних лет во всем чёрном: строгий камзол со стоячим воротничком, брюки простого покроя. Гость с достоинством поклонился всем присутствующим, безошибочно отыскал взглядом хозяина дома и подошёл к нему.

– Агент королевской полиции пятого ранга гойдел Урбак Миёс, – негромко произнёс он. – Попрошу вас ответить на несколько вопросов, господа.

Глава 17

Никогда у меня не было развитой интуиции, животрепещущих предчувствий. Ни тогда, когда гойдел Лихаэр первый раз оказался в нашем доме, ни тогда, когда я увидела лорда Соделя или когда подписывала магический контракт, ничего не дрогнуло мучительным болезненным движением, звенящим предостережением. Но сейчас внутри словно оглушительно и звонко лопнула какая-то натянутая струна, словно что-то разбилось, так, что собрать, склеить было уже невозможно. Если бы я могла, то опустилась бы на четвереньки и завыла от ощущения обволакивающего томительного отчаяния.

– Агент королевской полиции пятого ранга гойдел Урбак Миёс, – негромко произнёс визитёр. – Попрошу вас ответить на несколько вопросов, господа.

На вид агенту было лет тридцать, хотя на самом деле, вероятно, на десяток больше – вряд ли возможно было дослужиться до пятого ранга раньше этого возраста. Прилизанные чёрные волосы, глубоко посаженные глаза, гладко выбритый подбородок делали его голову какой-то маленькой относительно достаточно высокого, рельефного и крупного тела, однако при этом он не казался комичным, напротив – держался с невольно вызывающим смятение чувством внутреннего достоинства.

– В чём, собственно, дело? – негромко произносит лорд Ликор. До этого он сидел в кресле, в отдалении ото всех, в полном молчании слушая оглашение завещания отца и никак не комментируя происходящее. Возможно, гойдел Мафус уже поделился с ним содержанием этого глубоко личного документа – в конце концов, своя рубашка ближе к телу, и с главой семьи надо дружить. Так что предполагаю, в отличие от остальных лорд Ликор удивлён не был – чего нельзя было сказать о его жене. Вероятно, если бы не приход гойдела Урбака, ошеломлённая тишина взорвалась бы фейерверком гневных замечаний леди Асгаи – как минимум, её. Эмоции застыли на лице благородной дамы – гремучая смесь плаксивого страдания и праведного гнева. Надо полагать, сто тысяч золотых хорров были личным и тайным имуществом лорда Викона, о котором и не догадывались остальные члены его семейства. Да и Бэкхеймы, насколько я знаю, не нуждались настолько, чтобы отсутствие этих денег сыграло какую-то роковую роль, но всё же… всё же… Смириться с тем, что такая огромная сумма перейдёт в чужие руки – и в чьи руки! – им вряд ли будет легко. Впрочем, лорд Авертер выслушал вердикт нотариуса довольно равнодушно – или он слишком хорошо умел скрывать свои чувства, откуда мне было знать, и леди Кариса не выказала какого-либо возмущения. На Лавтура мне и вовсе смотреть не хотелось.

Но эти мысли метались где-то на задворках моего сознания, а между тем я продолжала следить за гойделом Урбаком, который беспокоил меня всё больше.

– Поступили результаты экспертизы после вскрытия тела лорда Викона Бэкхейма, – после короткой паузы, во время которой полицейский агент оглядел всех присутствующих, быстро и в то же время цепко. Разумеется, по происхождению он существенно уступал моим хозяевам, но его высокий социальный ранг давал ему право держаться наравне. Пятый ранг полиции характеризовался обширными полномочиями. – И по этим результатам можно заключить, что…

– Почему тело нашего дорогого отца подверглось этой мерзкой, унизительной процедуре⁈ – вскинулась леди Асгая. – Что вы себе позволяете? Почему нас не поставили в известность, не спросили нашего разрешения⁈

Я поёжилась. Почему-то я не задалась вопросом, а где собственно было тело пожилого хозяина весь этот день, а теперь вдруг выяснилось, что его в кратчайший срок забрали на какую-то «экспертизу» да ещё и через «вскрытие»! Сообщили в Хоррен, приехали дежурные служащие и штатный маг, погрузивший тело в стазис, отвезли в хорренский морг, а там… Представив себе сам процесс, я на мгновение зажмурилась.

– Угомонись, – не поворачивая к ней головы, холодно произнёс лорд Ликор. Глава семейства сидел в расслабленной непринуждённой позе, но при этом он теребил шёлковый шейный платок, словно его рука жила какой-то отдельной независимой жизнью. – В том случае, если нет специальных указаний или есть малейшее подозрение на то, что смерть не была естественной, вскрытие и последующую общую экспертизу проводят всегда, это обычный порядок. Разрешение семьи для этого не требуется. Отец не был особо религиозен, он такой пункт в завещание не вносил.

– Не была естественной? – визгливо повторила леди Асгая, а я краем глаза отметила, как вцепилась обеими руками в рукав неподвижно и безмолвно сидевшего лорда Авертера леди Кариса. – Как это – не была? От чего тогда он умер⁈ Викон был уже дряхлым стариком, старики умирают постоянно просто так!

– После того, как мои сотрудники забрали тело лорда Бэкхейма, согласно стандартному протоколу был проведён поверхностный осмотр его личной комнаты, – безэмоционально, но чётко произнёс агент Урбак. – В частности, сотрудником первого ранга Стуюсом Хабом был обнаружен и изъят некий флакон из тёмного стекла, подозрительным содержимым коего мы не могли не заинтересоваться, ибо оно в изрядных дозах обнаружилось в крови, даже несмотря на то, что со времени смерти прошло уже более пяти часов.

– Вы не могли бы говорить проще и ближе к делу⁈ – нервно вступил в диалог Лавтур. Агент коротко поклонился ему.

– Как вам будет угодно. Лорд Ликор, не могли бы вы распорядиться и привести сюда семейную целительницу? Благодарю… Так вот, если говорить проще, по результатам вскрытия было установлено, что смерть наступила в результате повреждения сердечной мышцы вследствие гипоскического некроза тканей, в свою очередь вызванного резким понижением давления. Неестественно резким…

– Отец принимал сердечные капли, – низкий голос лорда Ликора в общей напряженной тишине показался более высоким, чем обычно.

– А что-то ещё, кроме них?

– Нет, – теперь в голосе прибавилось растерянности. – Насколько я знаю… Может быть, Сантима, целительница, уточнит, но… конечно, возраст, ему уже было семьдесят семь лет, тем не менее, я не знал о каких-либо других проблемах с его здоровьем. Впрочем, он был скрытным человеком, так что…

– Речь не идёт о проблемах со здоровьем, как таковых, – агент Урбак щелкнул суставами пальцев рук, качнулся вперёд – назад, словно не в силах определиться, и вдруг развернулся ко мне:

– Гойда Римия?

– Леди Римия, – поправил его лорд Ликор. – Магический контракт, связывающий эту юную особу с моей семьёй, даёт ей право на такое обращение.

– Леди Римия, – повторил гойдел полицейский. – Вы регулярно навещали лорда Викона?

Лорд Ликор на этот раз промолчал, и мне пришлось отвечать самой, хотя горло вдруг сдавило, как при удушении – однажды лорд Мизерт решил проучить меня таким образом, и я помнила ощущения:

– Согласно расписанию. Один-два раза в неделю.

В этот момент дверь распахнулась, и в сопровождении слуги, угрюмого камердинера лорда Викона Алса, и полицейского агента, совсем молоденького безусого парнишки с несколько растерянным раскрасневшимся лицом вошла семейная целительница. Сантима выглядела одновременно заплаканной и воинственной, её седые волосы, всегда аккуратно собранные в пучок на затылке, в этот раз неаккуратно растрепались и почему-то стали отдавать желтизной.

– Гойда…? – вопросительно обратился к ней агент Урбак, и целительница вздёрнула острый подбородок:

– Сантима Нерк.

– Верно… Уважаемая гойда, поведайте нам, какие целебные снадобья принимал лорд Ликор последнее время.

– Уже четыре года до этого… прискорбного события… – Сантима всхлипнула, но взяла себя в руки. Метнула на меня яростный непримиримый взгляд. – Я готовила ему капли для поддержания деятельности сердечной мышцы. Лорд был ясен умом и крепок телом, но возраст и непростая военная служба в молодости, два ранения, переживания…

– Переживания? – переспросил агент Урбак, и Сантима как-то затравленно вздрогнула.

– Как и все… он беспокоился о членах своей семьи… Смерть Лорда Соделя глубоко отразилась на здоровье лорда Викона. Он… переживал, хотя старался и не показывать этого.

– Кстати, лорд Ликор, а от чего умер ваш брат?

Глава семьи вскинул брови:

– А при чём тут смерть моего брата? От лёгочной хвори. Он любил охотиться, попал под сильный дождь и простудился. Мы не ожидали ничего плохого, однако пару дней спустя его состояние резко ухудшилось, мы повезли его в Хоррен, но не довезли, он умер прямо в дороге.

– И вы, гойда, ничего не смогли сделать?

– Меня не было в замке в тот день! – вспыхнула Сантима. – Господа отпустили меня домой, у внучки были тяжёлые роды… Почему вы спрашиваете⁈ При чём тут лорд Содель?

– Ни при чём, ни при чём… – нараспев проговорил агент полиции и вдруг снова повернулся ко мне:

– Сколько вы жили в замке на момент смерти лорда Соделя, леди Римия?

– Один год, – растерянно проговорила я, сказать по правде, мне тоже безумно хотелось спросить «а при чём тут это⁈». И ещё – «а при чём тут я⁈»

– Понятно… И уже год вы посещали лорда Викона, верно?

– Нет… – я почувствовала, что и мои щёки заливает горячий румянец. Обсуждать всё это вслух и вот так, при всех, оказалось, мягко говоря… неприятным. – Моё близкое знакомство с лордом Виконом состоялось уже после смерти лорда Соделя. Но…

– Вы знали, что он принимает какие-то лекарства?

– Нет, – я растерялась ещё больше. – Нет, его здоровье мы никогда не обсуждали, и я не знала, что он принимает. При мне он никогда ничего не пил и не ел.

– Вы знали о том, что он собирается оставить вам в наследство столь значительную сумму денег? Что он вообще собирается оставить вам наследство?

– Нет! – воскликнула я, чуть громче, чем собиралась. – Нет, я и понятия не имела…

– Он никогда не обсуждал это с вами? С кем-либо ещё? – агент Урбак обвёл глазами всех нахохлившихся, как голодные воробьи, присутствующих. – Случай достаточно… нетипичный. Насколько я понял, со своими родственниками он не был в ссоре?

– Эта прошмандовка задурила ему голову! – зашипела леди Асгая и сердито толкнула собиравшегося было что-то сказать сына. – Небось наболтала ему чего-нибудь о порочной страсти, которую в ней пробудил вдовец почти на шесть десятков лет старше её! Старик распушил хвост, принимая лживую заботу от насквозь корыстной, гнилой…

– Асгая! – не повышая голоса, проговорил Ликор, и жена резво повернулась к нему.

– Все молчат, но я молчать не буду! Это завещание – фальшивка! Молчите, Мафус, я знаю, что оно было составлено при вас, но речь идёт о том, что у старика помутился рассудок! Все они такие, что стар, что млад – помолчи, Лав! Стоит распутной девке ноги раздвинуть, больше уже ничего не видят…

– Асгая, ещё одно слово, и ты отсюда уйдёшь! – в голосе лорда Ликора зазвучал лёд. – И ты, и ты, сын. Тебя вообще никто не спрашивал, Лавтур, и твоё мнение никого не интересует. Лично ты не заходил к деду последнюю пару лет ни разу, так что молчи.

– Иными словами, лорд Викон ни с кем не обсуждал свои планы касательно завещания? – терпеливо повторил агент Урбак, не обратив ни малейшего внимания на неприятную сцену.

Старый Алс неуверенно поднял руку.

– Лорд Викон собирался оставить леди… – последнее слово слуга выговорил с явной неприязнью. – Своё рубиновое кольцо. Он говорил мне об этом. И ей говорил, я услышал… случайно.

– Ах, да, помимо денег было же ещё и кольцо. Вы знали об этом, леди Римия?

– Да, он говорил однажды, – я не собиралась врать, я действительно напрочь забыла о кольце, услышав о деньгах! – Но я отказалась. Не восприняла его слова всерьёз, посоветовала лорду Викону оставить его кому-то из родных.

– Где это кольцо сейчас? – агент Урбак повернулся влево и вправо, словно не в силах выбрать, на ком остановить свой взгляд, кому адресовать вопрос, и в итоге неожиданно уставился на Алса.

Слуга затоптался на месте.

– Но… это… он при себе его всегда носил, на цепочке, значит. На шее. Не снимал никогда, стало быть. Даже мыться когда ходил, даже когда… – снова негодующий взгляд. – Гостей принимал. Кольцо на нём быть и должно. Или у этой…

– На самом лорде Виконе кольца не было. Может быть, он уже отдал вам его, леди Римия?

– Нет! – я почувствовала, как что-то внутри сжимается и холодеет, хотя причин не понимала – я ни в чём не была виновата, но этот человек смотрел на меня так странно, так пристально. – Он мне ничего не отдавал, никогда. Кольцо я видела лишь однажды, незадолго до… смерти лорда Викона, и тогда же он сказал, что собирается отдать его мне, а я отказалась, сразу! Но, видимо, он не успел изменить завещание, так что…

– Видели лишь однажды за четыре года? – сдержанно изумился гойдел полицейский. – При том, что ваш хозяин никогда его не снимал?

– Да, понимаете, мы… – я замялась, подбирая слова, а полицейский уже повернулся к притихшей леди Сантиме, нервно мнущей свой рабочий передник.

– Гойда, я понимаю ваше желание не порочить память господина и не придавать огласке то, что кажется вам, возможно, не относящимся к делу, но, поверьте, это очень важно. Ответьте мне ещё раз: помимо сердечных капель вы готовили лорду Викону ещё какие-то снадобья? Вы не имеете права лгать представителю закона, а умалчивание приравнивается ко лжи.

Целительница опустила взгляд.

– Да. Последние пару недель ко мне четырежды приходил слуга от лорда Викона с просьбой приготовить средство… – она замялась, но, наконец, проговорила, едва слышно. – Средство, увеличивающее мужскую силу. Слуга по указанию хозяина просил оставить это в секрете, и я понимала, что пожилой лорд, всегда так гордившийся тем, что остаётся ещё видным мужчиной, не хочет, чтобы об этом знали, но…

– Оно безопасно?

– В малых дозах да, хотя я приложила записку с указанием правил приёма. Самое главное, что нужно было принимать регулярно и понемногу, одна доза на два-три приёма. Когда слуга появился с той же просьбой через два дня после передачи первой порции, я отказалась. С учётом состояния сердца лорда следовало быть чрезвычайно осторожным, даже если, – взгляд, полный ненависти в мою сторону, – даже если его желание продлить молодость было слишком велико. Я не могла ему отказать и понимала желание сохранить всё втайне, и я предупредила о мерах предосторожности, потому что кровяное давление от приёма мужского средства опускается вниз, что не показано при проблемах с сердцем…

– А мог ли лорд Викон перепутать сердечные капли и это самое средство? – спросил вдруг агент Урбак, и гойда Сантима изумлённо на него уставилась, забыв, кажется, и о своей скорби, и о своём недомогании:

– Перепутать⁈ Что вы имеете в виду? Как можно их перепутать?

– Они одинаковые по цвету, по вкусу, по запаху? В одинаковых флаконах?

– Н-нет. Разумеется, нет! То есть, сердечные капли прозрачные, почти бесцветные, с запахом валерианы, немного горьковатые на вкус, а это чораево зелье – розовое, безвкусное и ничем не пахнет…

– Понятно. А флаконы, в которых вы передавали свои снадобья, были одинаковыми?

– Нет! – почти с возмущением отозвалась целительница. – Сердечные капли были во флаконах из тёмного стекла, потому что им противопоказаны прямые солнечные лучи, а те, вторые, я передавала в прозрачных стеклянных.

– Таким образом мы имеем то, что лорд Викон непосредственно перед смертью принял средство, повышающее мужскую, гм, силу, и вероятно не одну дозу, а три или четыре. То есть он копил их – с какой-то целью, и с той же неявной целью перелил их во флакон для сердечных капель. Или кто-то перелил их туда.

– Подождите! – почти выкрикнула я, и напряжённые взгляды присутствующих обратились на меня. Это было невыносимо, но я сжала руки в кулаки и продолжила. – Подождите, этого быть не может… Лорд Викон не принимал никаких средств для повышения… мужской силы. У него не было в этом никакой необходимости!

– Мужчины не любят говорить о таких вещах, сколько бы лет им не было, особенно с женщиной, на которую хотят произвести впечатление, чтобы она и дальше думала, что в этом нет никакой необходимости, – заметил агент Урбак.

– Речь не об этом, – я старалась говорить громко и чётко, спасибо урокам лорда Соделя. – У него не было в них необходимости, потому что наши с ним встречи были исключительно… дружескими. Я просто ему читала и всё! Наши отношения не носили характер интимных, лорд Викон был мне как отец! Он никогда не делал никаких попыток… свести их в какую-то иную плоскость. И насколько я знаю, никаких других женщин у него не было, он же из замка не выезжал ни разу за четыре года!

– Очень любопытно, очень. Леди Римия, – вкрадчиво произнёс агент Урбак. – А может ли кто-то подтвердить ваши слова?

– Подтвердить⁈ Не знаю… А это важно?

– Это очень важно. Для вас – прежде всего, юная леди.

– Почему? – вот теперь мне стало страшно.

– Потому что картина, которая на настоящий момент вырисовывается у нас с вами, не самая благоприятная. Вас обнаружили рядом с мёртвым лордом Виконом, хотя в тот день вы не должны были приходить к нему, а вы никогда до этого, судя по тому, что я уже успел узнать, не посещали своих хозяев вне установленного графика. По предварительным данным, как я уже сказал, смерть уважаемого лорда наступила в результате некроза сердечной мышцы, что могло быть вызвано избыточным употреблением повышающего мужскую силу средства. Либо по незнанию лорда, хотя мы вроде бы уже установили, что это маловероятно, либо – кто-то мог подменить одно средство другим, перелив его в иной флакон и добавив немного экстракта валерианы для запаха и вкуса. А главное – ваш мотив, леди. Лорд Викон мог рассказать вам о своих щедрых планах, и не исключено, что вы пожелали приблизить получение наследства, которое так кардинально могло бы переменить вашу судьбу.