Текст книги "Фабрика драконов"

Автор книги: Джонатан Мэйберри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 37 страниц)

Глава 26

Центр контроля заболеваний, Атланта, Джорджия.

Суббота, 28 августа, 10.48.

Остаток времени на Часах вымирания:

97 часов 12 минут.

– У нас тут вирус, – сказал Иуда Левин, смущенно улыбаясь.

Эта шутка в техотделе ЦКЗ давно приелась, так что над ней уже не смеялись, а скорее со стоном хватались за голову.

Его начальница Патрисия Макви, отвлекшись от бумаг на столе, бросила на подчиненного злобный взгляд поверх съехавших на переносицу очков.

– Если больше заняться нечем, – с натянутой улыбкой сказала она, – иди и оттачивай свои приколы на ком-нибудь другом. Я тут по самую попу в платежных ведомостях, а он… Или тебе зарплата не нужна?

– Как это не нужна? Но у нас в самом деле вирус, Патрисия. Тут уже пара секретарей жаловалась. Все время невесть откуда всплывает одна и та же программка. Просто напасть какая-то.

– Ну так займись, – успев опять углубиться в работу, пробормотала она. – У нас их по полсотни штук на неделе.

– Ну ладно, – сказал он и, пожав плечами, вышел из кабинета.

Иуда возвратился в главный офис, где секретарши устроили себе импровизированный слет возле кофейной машины. Перед уходом Левин посоветовал им выйти из программы, а они уж рады-радешеньки – лишь бы не работать. Он опять пожал плечами: в конце концов, его ли это дело? А Патрисия как пить дать будет пухнуть со своими ведомостями весь остаток дня.

Судя по всему, вирус не был особо деструктивным, но оказался новым и сконфигурирован как-то странно; во всяком случае, он обратил на себя внимание, когда имейлы с ежедневной рассылкой «тревожных бюллетеней» рикошетом начали отскакивать обратно в Центр. Иуда сел за одну из рабочих станций, открыл свой ноутбук на боковом столе с колесиками и залогинился в оба скоммутированных меж собой компьютера. Все загрузилось нормально, вплоть до вывода на экран запроса пароля. Иуда использовал один из защитных кодов техотдела, обычно открывавших систему, но перенаправил ее на свой ноутбук. Экраны опять сработали нормально. Несколько раз – причем по-разному – Левин перепроверил свои действия через поиск шпионящих ПО: хоть бы что.

Программист нахмурился: странно, ведь он своими глазами видел, как выскакивало предупреждение о вирусе. Пробежавшись по клавишам, он повторил поиск в другой системе. Опять ничего.

Странно, очень странно.

Он залогинился в офисный имейл-акаунт и поискал сообщение, которое, судя по всему, принесло с собой вирус. Но имейл куда-то делся.

Не говоря ни слова, Иуда перебрался за соседний стол и залогинился в другой ноутбук. Результат тот же: ни имейла, ни вируса. Даже намека нет. Эту процедуру он повторил четыре раза кряду, но во всей системе, как ни ищи, не обнаруживалось ни треклятого «мыла», ни вируса.

С секретарского телефона Иуда набрал своего помощника, Тома Ито.

– Слушай, ты не делал нынче утром системный поиск имейл-вируса?

– Нет. А что, надо?

Левин описал ситуацию.

– Во хрень, – напрягся помощник. – Так у нас что, проблема?

– Да ладно, – прикинув, определился Иуда. – Забудь. Не нашли так не нашли. Не парься.

Повесив трубку, он прошел к щебечущим секретаршам.

– Ну что, система вроде как в порядке. Но если что всплывет – бегом ко мне.

Глава 27

«Дека».

Суббота, 28 августа, 10.49.

Остаток времени на Часах вымирания:

97 часов 11 минут.

Своих детей Сайрус Джекоби принимал в саду, мастерски обустроенном дизайнерами так, что посетителю казалось, будто он находится на свежем воздухе, а не в полумиле под пропеченной коркой аризонской пустыни. Сам Сайрус – весь в белом, величаво бесстрастный – сидел в легком кресле из ротанговой пальмы под небольшим балдахином. Вокруг – искусственный прохладный ветерок, нагнетаемый скрытыми от глаз кондиционерами. Близнецы, войдя, степенно поклонились.

С отцом они никогда не обнимались, даже руку жали лишь иногда. У них в обычае было совершать церемониальный поясной поклон на китайский манер. Сайрус, милостиво склонив голову, царственным жестом (ни дать ни взять император) пригласил гостей садиться в похожие кресла поменьше, стоящие возле его собственного. Геката еще с прошлых посещений уяснила, что кресла сделаны с четко продуманным скрытым дефектом. Сиденья у них предусмотрительно находились под углом, так что приходилось или ютиться на краешке, как на жердочке, или же, наоборот, откидываться назад, в то время как острая кромка сиденья врезалась в уязвимую плоть под коленями. А ножки были малость неровными, так что сидящий вынужден вдобавок скрючиваться в неудобной позе, от которой затекала поясница. И это еще не все. Кресла стояли немного внаклонку на специальной неровности рельефа, скрытой декоративной зеленью и цветастой мозаикой, призванной придавать помещению дополнительный объем. В итоге и сидеть было неудобно, и возникало невольное ощущение превосходства того, кто уютно расположился в большом кресле. Несмотря на общую непритязательность, оно выглядело эдаким императорским троном, на котором восседает, естественно, монаршая особа.

Геката давно приноровилась устраиваться на этих иезуитских сиденьях: вполоборота, колени вместе, носки чуть уперты, чтобы не съезжать на сторону. Ей даже нравилось пользоваться своей уловкой. И как это она до сих пор не догадалась поделиться этими придумками с братом?

– Рад видеть вас в добром здравии, отец, – сказал Парис, неловко скрещивая, а затем разводя ноги.

Сайрус с подчеркнутой увлеченностью наблюдал, как перепархивают с цветка на цветок экзотичные колибри.

– Отрадно вас лицезреть, Альфа, – кстати уточнила Геката.

Сайрус глянул на них так, будто видел впервые.

– Ну как нынче мои молодые боги?

– Да что мы, Альфа, – скромно потупясь, улыбнулась Геката. – Вот ты нынче смотришься бодро, как никогда.

Парис смешливо фыркнул, впрочем тут же замаскировав свою выходку кашлем; Сайрус сделал вид, что не заметил.

– Обновляюсь вот, как видите.

– Разумеется, – кивнула Геката со знающе-удовлетворенным видом, хотя понятия не имела, что несет папаша.

– Прежде чем мы обсудим все то, что, возможно, отягощает преждевременными морщинами ваши юные лица, – с возвышенной безмятежностью, издалека начал Сайрус, – проинформируйте меня, как на сегодня обстоит дело с поставками.

Девушка пожала плечами.

Сеть дистрибуции отлажена. Три грузовых судна с бутилированной и минеральной водой в данный момент следуют в Африку. Шесть бортов уже разгружено на склады в ганской Аккре, четыре в нигерийском Калабаре, по два в Либре-вилле – это Габон, в Ломе – это Того, и Танжере. Два наших бразильских судна сделают остановки в перуанском Каллао и эквадорском Гуаякиле. Далее пойдут поставки в Чили и Панаму. А внутри, у нас – в Нью-Йорк, Луизиану и Миссисипи, по воде или железной дорогой.

На мгновение глаза Сайруса словно подернула поволока, а кожа зарумянилась, будто бы новости оказывали на него эротическое воздействие. Подобную реакцию у старика Геката подмечала и раньше, только не подавала виду.

Вид подал Парис, некстати рассмеявшись и тем порушив отцу блаженство.

– Ой, умора! Крупнейший в мире преступный картель, а финансируется чем? Продажей очищенной воды! Высшей пробы!

– Н-да, – по-волчьи улыбнулся Сайрус. – Жизнь полна восхитительной иронии. Но не забывайте, что нелегальный бизнес не может преуспевать без бизнеса легального. До этого даже макаронники-мафиози дотумкались.

Все солидарно захихикали. Впрочем, в смехе Гекаты, так же как и у Сайруса, сквозила сдержанная наигранность. И по понятной причине: неясно, что отец видит в этом такого смешного. По указанию Гекаты со всех поставленных партий воды произвольно брались образцы на токсичность, и знаете что? Во всяком случае, на ее взгляд, это действительно была вполне очищенная вода с достаточным количеством микроэлементов, чтобы их продукцию, не скупясь, брали любые фитнес-центры или группы здоровья, чтобы эту расхваленную воду пили из-под крана – и хоть бы хны. Может, пора уже радикально пересмотреть действующую систему тестирования?

– Отец… ой, Альфа, – раздраженно себя одернув, сказал Парис. – На южноафриканском направлении мы переходим к фазе номер три. Берсерков опробовали в трех полевых тестах с варьирующимся результатом; последняя проверка прошла как раз накануне ночью в Сомали. Нам бы хотелось…

– О! – поднял палец Сайрус. – Ты сам сказал «варьирующимся», или мне послышалось?

– Для того мы, собственно, сюда и прибыли, – пояснила Геката. – У наших клиентов есть вопросы насчет поведенческих аномалий. Замечания, увы, основаны на результатах тестов.

– И что это за аномалии?

Геката оглянулась на Париса, который лишь досадливо взмахнул рукой – дескать, «ты заварила, тебе и расхлебывать». Та, вздохнув, приступила.

– Понимаешь, на втором и третьем полевых испытаниях был зафиксирован рост агрессивности, превышающий уровни, предусмотренные в наших компьютерных моделях. Проще говоря, испытуемые оказались чересчур буйными.

– А какими же им еще быть?! – вскинулся Сайрус. – Они же убийцы. Как им еще себя проявлять! Что это вообще за идиотизм?

На звук повышенного голоса из гущи растительности за его креслом бесшумно вышли два животных. Геката с Парисом потешно застыли при виде этих существ, на первый взгляд похожих на больших собак вроде мастифов. Впрочем, заблуждение тут же развеялось, стоило существам выйти на свет. Более крупная тварь слева от Сайруса – самка с тяжелыми плечами, меж которых помещалась на редкость гадкая образина, – не замедлила уставиться на Гекату злобно прищуренными желтыми глазами охотящейся львицы. Негромко зашипев на близнецов, она принялась, оставляя борозды, рыть землю лапами, то вбирая, то выпуская когти. Второе животное, помельче, но шире в плечах, медленно, с неумолимым упорством кружило поблизости.

Близнецы пристыли к креслам. Глаза Париса следовали за пружинисто движущимся самцом; Геката не могла отвести взгляда от более крупного зверя. В кармане у нее лежал газовый пистолет, стреляющий иглами, но опередить эту тварь у Гекаты не было никаких шансов. Самка меж тем собралась в тугой ком мышц и, сгорбившись, села.

Парис, более умелый из них двоих актер, первым восстановил самообладание, но крайней мере внешне. Он вновь скрестил ноги и возвел бровь, словно прицениваясь к какому-нибудь пудельку.

– Милашки, – хмыкнул он. – Как ты их назвал?

– Отто зовет их тигровыми гончими.

– Банально.

– Разумеется, в каталоге названия будут другими, – вспылил было Сайрус, впрочем тут же понизив голос. – Придумаем что-нибудь более броское. Большая – это у нас Изида, а дружок у нее – Осирис.

Парис непринужденным жестом залез под рубашку и вынул пистолет из высокопрочного полимера, стреляющий ампулами с ядом. Оружие он положил себе на ляжку, держа один палец на предохранителе, другой на спусковом крючке. Все это молча.

Сайрус, улыбнувшись, цокнул языком. Осирис при этом перестал нарезать круги и, подойдя, устроился справа от него. Изида прекратила шипеть, хотя глаз с Гекаты так и не спускала. Животные сели прямо, совершенно незыблемо – ни дать ни взять каменные статуи у ножек трона. Время от времени твари медленно моргали, напоминая гостям о своем живом присутствии и убойной силе.

– Гляди-ка, натасканные, – кивнув, одобрительно усмехнулся Парис. – А с новыми хозяевами, интересно, ладят?

– В определенных пределах, – сказал Сайрус. – Оберегать они возьмутся прежде всего того, кто раньше их накормит. К первому своему хозяину они привязываются очень даже легко, а вот с последующими может сложиться всяко. – Протянув руку, он потрепал по шее более крупную тварь. – Я уделяю особое внимание тому, чтобы животные в первую очередь привязывались ко мне.

– Они… красивые, – произнесла Геката, буквально физически ощущая на себе взгляды хищников.

– Образин гнусней и не сыскать, – фыркнул Сайрус. – Да собственно, не для красоты я их и создавал. Привлекательная внешность – штука хорошая, – заметил он, – но не в сторожевой собаке.

– Так это все-таки собаки? – уточнил Парис.

– Технически, – пожал плечами Сайрус, – они на шестьдесят процентов принадлежат к псовым. Остальное – смесь разных полезных генетических линий. Вообще они хорошо служат в качестве сторожевых животных без поводка. Никто и близко не подойдет.

Приоткрыв губы, Геката смотрела на Изиду; существо в ответ неотрывно таращилось на нее, словно стараясь пробуравить насквозь, с неослабевающей цепкостью и вместе с тем как на старую знакомую. Геката ничего не говорила, но, когда моргнула, существо моргнуло тоже.

Парис в это время думал о другом. Вся отцова похвальба насчет совершенства четвероногих сторожей втайне вызывала у него улыбку. Лично он с такой оценкой согласен не был; впрочем, обсуждать с отцом эту тему Парис не собирался. Дома, в лаборатории, которую они с сестрой называли «Фабрикой драконов», у них имелись и свои сторожевые псы; интересно было бы при случае стравить их стингеров с его тифоидами. Стингеры были прорывным звеном химерной генетики. Близнецам удалось скрестить в этих животных гены млекопитающих и насекомых – достижение морфогенетики, открывающее множество дверей. Вот в чем преимущество сочетания разрозненных сведений из разных источников (спасибо «Пангее»), А на боях стингеров с такими вот тигровыми псами можно было бы зарабатывать очень неплохие деньги. Сам Парис уже и без того получал неплохую прибыль на стероидной и генной терапии обычных собак бойцовых пород. Новый же рынок мог стать более селективным, а чем эксклюзивней товар, тем выше цена.

– Неплохо бы выставить два десятка пар таких созданий и сделать на этом бизнес, – как бы между прочим сказал он. – Одно фото и пара картинок со скелетной спецификацией нам по имейлу, и можешь выставлять свою цену.

Сайрус покачал головой.

– Братьев от одного помета я бы, пожалуй, и продал. А вот о сучках даже разговора нет. И не рассчитывай.

– Тогда цена упадет.

– Зато рынок удержится, – заметила Геката, удостоившись от отца одобрительного взгляда. – Надо продавать рыбу, а не учить заказчиков рыбачить.

Парис лишь пожал плечами. В этом аспекте мнения у отца и сестры традиционно совпадали. Что до Париса, то он был сторонником постоянного выведения на рынок новых продуктов, а не его поддержания за счет уже освоенных.

– Что ж, давай хотя бы оформим заказ на самцов, – сдался он.

– Переговоришь с Отто, – махнул рукой Сайрус, закрывая тему. – Ну а как у нас дела по берсеркам?

Геката задумчиво огладила юбку на коленях.

– По причинам, которые нам все еще не до конца ясны, у трансгенного процесса стали проявляться кое-какие неожиданные побочные эффекты. Начнем с плюсов: физическая сила у них оказалась примерно на десять процентов выше ожидаемой. А вот разумность, судя по всему, идет по нисходящей. Нет, они не дебилы, но слишком уж полагаются на свои инстинкты и все меньше на рассудительность. Однако и это не самое главное. У клиентов вызывает озабоченность их уровень агрессивности. Если она будет с каждым новым заданием возрастать такими темпами, то это в конце концов приведет к неподконтрольности командам, что сократит их срок практического применения.

Сайрус открыл было рот, но тут встрял Парис:

– Понятно, что плановое устаревание – часть любого производственного процесса, равно как и постепенный выход продукта из строя. Но здесь что-то уж слишком быстро. От нас ждут подробных отчетов о шести обязательных полевых испытаниях, и вот именно по фактору агрессивности мы перед клиентурой втыкаемся. Можно было бы наплевать, если б уровень буйства вырос на три-четыре процента: прогнали бы что-нибудь насчет естественной вариабельности трансгеники или еще какой-нибудь белиберды. Но у нас налицо, извините, рост агрессивности на пятнадцать и семь десятых, причем это только между первым и третьим испытаниями!

Сайрус поджал губы.

– Ах вон вы о чем, – вздохнул он. – Понятно. Это выше, чем у наших самых неудачных компьютерных моделей.

– За один лишь раз почти на восемь процентов, – сказала Геката. – В обратной пропорции к падению разумности. Такую математику поведенческого сдвига никому не впаришь.

– Это только у сигомов?

Сигомов поставлять на рынок было проще простого, да вот беда: очень уж непредсказуемы они были в плане аномального поведения и иных проблем, связанных с чехардой в генетике. Гораздо стабильней, можно сказать идеальными в сравнении с ними, были частично модифицированные организмы, но их приходилось выращивать от эмбриональной стадии до полной зрелости (у берсерков она теоретически наступала в пятнадцать – двадцать лет). Большей скороспелости близнецы добивались тем, что проводили модификации через введение вирусных векторов, несущих в себе экзогенные фрагменты ДНК. В итоге рост протекал быстрее, но намного больше становился риск неожиданных мутаций.

– Именно, – сказала Геката. – Просто для испытаний у нас нет среди них в полной мере вызревших.

Сайрус, откинувшись в кресле, уронил голову на грудь и погрузился в размышления. Геката с Парисом молча ждали, что он скажет.

– Я сомневаюсь, что вы распознаете эти проблемы в генетически модифицированных животных. Разные парадигмы, разные результаты. Причем в модифицированных животных сложно контролировать несовместимость случайных, выбранных наугад генов. Даже если вы ген этот подавите, он все равно рано или поздно неизбежно себя проявит, а с ним выйдут наружу и нежелательные черты.

Близнецы ждали. Все это они прекрасно знали сами, но перебивать Сайруса было чревато взрывом его темперамента, что не сулило их взаимоотношениям ничего хорошего. Сайрус какое-то время жевал губами, сузив глаза и уйдя куда-то вглубь себя.

– А какие шаги предприняли вы? – спросил наконец он.

– Да пока никаких, – сказала Геката. – Сомалийский тест прошел буквально накануне, и люди у нас все еще заняты подсчетами.

– Впрочем, задумки кое-какие есть, – заметил Парис. – Так, баловство. Скажем, с началом атаки активизировать в организме какой-нибудь гаситель допамина, эдакий временной демпфер. Чтобы за счет его в разгар боя пережигать в берсерках допамин, остужая их пыл.

Сайрус поморщился.

– Это лишь примочка, а не лекарство. Кроме того, ни один из таких гасителей не будет достаточно надежным. Берсерки – вещь настолько новая, что аналогов им и близко нет. А всплеск адреналина, а прочие факторы вы учли? Тут одних химикатов на выверку нужной дозы уйдет невесть сколько да стараний полгода. Да еще полгода на то, какую именно дозу подобрать под каждого отдельного берсерка. – Он покачал головой. – Нет. Хорошая теория, но непрактичная. Медикаментами здесь дела не сделаешь.

– Да знаем мы, – нетерпеливо бросил Парис, скорчив гримасу. – Потому и прилетели. Идей у нас море разливанное, а вот времени воплотить их на практике уже нет. У нас контракты с жесткими графиками поставок. Рынок с начала года мы раскрутили донельзя, а тут вдруг, как снег на голову, все эти недоработки: когнитивный диссонанс и прочая хрень. А покупателям вынь да положь оплаченный продукт.

– Да имел я ваших покупателей! – рявкнул Сайрус, так, что тигровые гончие по обе стороны трона чутко напряглись. – И всех ваших зазывал в придачу! Языком треплют, а как все толком обустроить, ума не хватает!

– Наши люди могут…

– Ваши люди, Парис, идиоты! – В минуты гнева сквозь наносной американский акцент у Сайруса проклевывались остренькие немецкие нотки, как стаккато на рояле. – У меня один Отто мог бы сбагрить партию разового товара и взять те же деньги, каких вам вдвоем при всех ваших недоделках до сих пор не удается выручить! – Близнецы потупились; Парис строптиво смотрел куда-то вбок. – Какая у вас на сегодня гарантия?

– Полтора-два года, – тихо ответила Геката. – При эффективности эксплуатации девяносто процентов.

Сайрус, воззрившись на потупившихся близнецов, лишь криво усмехнулся, укоризненно покачав головой.

– Давать окно в два года на трансгенного солдата? Юные вы мои боги! Ну ладно я, безумный старик, но вы-то вдвоем, я вижу, сумасбродней меня в разы!

Близнецы держались как могли, однако все равно стыдливо зарделись.

– Нам, это… – сдавленно выговорил Парис. – В общем, нужен был покупатель, который бы мог профинансировать…

– Что?! Слушать не желаю! – с отцовской суровостью отрезал Сайрус. – Никогда не тешьте себя оправданиями! Вы должны были одержать верх, а сами просрали дело! Так что, пожалуйста, хотя бы себе признайтесь в этом откровенно!

Утробно, с неожиданной осмысленностью зарычала Изида (кстати, направляя теперь неприязнь на одного Париса: Геката уловила этот сдвиг безошибочно).

Сайрус, сведя пальцы щепотками, оперся ими о подлокотники кресла.

– На момент заключения сделки у вас были проблемы с наличностью, – напомнил он. – Что, все так и сидите на бобах?

– Ну, не совсем, – отозвалась Геката. – Один только охотничий бизнес принес больше двухсот миллионов, да еще и…

– Ну вот, тогда тем более ну их в задницу, этих заказчиков. Вы должны просто ставить их перед фактом, на что они с продуктом могут рассчитывать, а на что нет. И нечего миндальничать. Вы им должны указывать, а не они вам.

– Слушаю, Альфа, – склонил голову Парис.

– Слушаю, Альфа, – в тон брату сказала Геката.

Сайрус по-отцовски покровительственно улыбнулся.

– То-то, юные мои боги. А теперь давайте-ка посмотрим, как вам из всех этих проблем выкарабкаться.