Текст книги "Фабрика драконов"

Автор книги: Джонатан Мэйберри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 37 страниц)

Глава 93

«Фабрика драконов».

Понедельник, 30 августа, 5.02.

Остаток времени на Часах вымирания:

54 часа 58 минут (время местное).

Геката с Парисом, слившись в объятиях, возлежали на ложе, которое делили уже десяток лет. Между ними помещалась усладившая их молодая негритянка, чья шоколадная кожа составляла роскошный контраст с их молочно-белыми телами. Женщина опустила голову на руку Париса, обернувшись лицом к Гекате, уместив свою темную руку на ее безупречно плоском животе.

Парис и женщина пребывали в сонном забытьи, а Гекате никак не спалось. Синие глаза неотрывно смотрели на сонм звезд, различимый сквозь обширный стеклянный купол над альковом. Глухой немолчный шум прибрежных волн был подобен спокойному дыханию дремлющего мира. В такие моменты Геката чувствовала себя умиротворенной: жажда погашена, голод утолен, фурии укрощены.

Если бы не одна вещь. Маленький, ничтожный, казалось бы, пустячок, занозой бередящий ум.

Шесть часов назад она наконец поддалась на уговоры Париса пригласить Альфу на «Фабрику драконов». Разговор получился коротким. Альфа пришел в восторг, был просто счастлив и польщен тем, что его приглашают, и условия принял без всяких оговорок, тем более что их было всего ничего: подумаешь, окна самолета должны быть затемнены. Она еще поддразнивала Альфу – дескать, это он научил их, своих детей, похвальной осмотрительности, вот она и осторожничает. Альфа в ответ смеялся и соглашался на все.

Как-то очень уж легко все далось.

– Он знает, – сказала Геката брату по окончании беседы.

– Ничего он не знает, – отмахнулся Парис. – Откуда ему?

– Нет, знает.

– Да ну тебя. Если бы он знал, ни за что бы не купился. В жизни не позволил бы завлечь себя сюда, прямо к нам в руки.

– Знает, знает.

– Милашка моя, Альфа ни о чем не догадывается и ничего не соображает. А вот когда окажется здесь, то, ясное дело, все поймет. Это я тебе обещаю.

На том спор и завершился. Видно, братец и впрямь неисправимый дурачок, если не чувствует в Альфе той потаенной искры, которая делает его именно таким, каков он есть.

Да Геката и сама видела отца отнюдь не насквозь, лишь смутно угадывая его сущность, которая брату была, похоже, невдомек.

– Он знает, – шептала она бескрайнему звездному пологу.

Может, он уже в пути.

Глава 94

Ангар, Балтимор, Мэриленд.

Понедельник, 30 августа, 5.03.

Остаток времени на Часах вымирания:

54 часа 57 минут.

Восемьдесят Второй сидел в неосвещенной комнате, глядя в окно на темные воды бухты. В Балтиморе он был впервые. Да он, собственно, и в Соединенных Штатах-то ни разу не был, если не считать «Деки». Чувствовал он себя странно: одиноко, боязливо. Как чужой.

Все здесь обращались с ним хорошо – присмотрели за носом, помыли, приодели: новые джинсы, кроссовки, майка с бейсбольным логотипом. Даже камень не стали отбирать. Есть можно было что душе угодно: он впервые в жизни попробовал пиццу (оказалось, так себе). Выделили спальню с многоканальным теликом: смотри, не хочу. И все равно Восемьдесят Второй понимал, что он пленник. Никто не говорил этого вслух, но разве и так не понятно? Прежде чем отпустить в новую комнату, у него взяли отпечатки пальцев, срезали чуток волос, взяли образец крови и мазок из-за щеки. Попросили пописать в стаканчик. Словом, примерно то же, что и ученые из «Улья», – хотя и с улыбками, и «пожалуйста», и «спасибо». Но ведь тоже его разрешения на эти тесты не спрашивали.

Ночь была длинная, а ему не спалось. Тот большой дядька, назвавшийся Ковбоем, обещал, что о Новых Людях позаботятся, но никто не объяснил, каким образом. Восемьдесят Второй лишь знал, что к острову подошли два корабля – один английский, другой американский. И неизвестно, что с Новыми Людьми стало. И женщину ту, после того как Ковбой его спас, он больше не видел.

Таким одиноким Восемьдесят Второй себя, пожалуй, еще не ощущал.

Странно все же: находиться среди «хороших парней», а чувствовать себя при этом бесконечно чужим, заброшенным, отстраненным, не на своем месте. Своего места у него, похоже, теперь и не было. Так что при желании ни домой не возвратиться (это так, к слову: туда его ни в коем случае не тянуло), ни здесь не пристроиться. Нигде места нет.

Он никто.

Одна темнота впереди, непроглядная.

Глава 95

Ангар, Балтимор, Мэриленд.

Понедельник, 30 августа, 5.04.

Остаток времени на Часах вымирания:

54 часа 56 минут.

Черч неподвижно сидел за столом вот уже на протяжении получаса. Остыл в чашке чай, печенье на тарелке оставалось нетронутым.

Перед ним на столе лежало три доклада – три аккуратные стопки бумаг и педантично скрепленных документов. Слева – отчет коронера по поводу обследования тела Гуннара Хекеля: с указанием состава ДНК, группы крови, размеров тела, плюс карточка с отпечатками всех десяти пальцев. В средней стопке, пожиже, – отчет по Гансу Брукеру с короткой аннотацией и карточкой отпечатков. Группа крови совпадает, размеры тела в основном тоже. Ну и что в этом такого: мало ли на свете людей примерно одного размера, комплекции, веса и возраста, с третьей группой крови (резус положительный). Но вот только… совпадали еще и отпечатки. Один в один. Их уже повторно сканировали, заново сличали – все то же самое. Совпадающих отпечатков пальцев не бывает даже у однояйцовых близнецов, а тут они были просто идентичные. Без вопросов.

Но это еще бы ладно – в конце концов, с мертвых спросу нет. Оторопь вызывало другое. На эти отчеты Черч за истекшие полчаса даже и не глянул. Все его внимание было приковано к коротенькой справке, полученной от успевшего вернуться и уединиться в своей лаборатории Джерри Спенсера, криминалиста ОВН. В записке говорилось: «Отпечатки пальцев, взятые у мальчика, полностью совпадают с анонимными наборами отпечатков, направленных Вами. Отличие только в размере. Анонимные отпечатки крупнее, принадлежат, несомненно, взрослому; имеются небольшие особые приметы – например, маленькие рубчики. Тем не менее дуги, петли и завитки совпадают во всех точках. Эти отпечатки, безусловно, принадлежат одному человеку. Ошибки исключены».

Прочитав это, Черч вначале позвонил Спенсеру: не вышло ли какой накладки.

– Мне кажется, я суть изложил вполне ясно, – сказал тот. – Отпечатки совпадают. Полностью. Тут и сказке конец.

Однако концом здесь и не пахло – наоборот, открывалась новая глава в этой очень старой и запутанной не то сказке, не то саге. Она, эта самая сказка или сага, окрашивала мир в довольно мрачные тона.

Черч наконец пошевелился. Рассеянно взял печенюшку и надкусил, думая при этом о мальчике, имя – точнее, название – которому Восемьдесят Второй. Мальчик, который, рискуя жизнью, обратился к нему во имя спасения миллионов людей в Африке и сбережения жизней генетически разработанных Новых Людей.

Черч взял карточку с его отпечатками и перевернул обратной стороной, где была прикреплена его фотография. Мальчишку сфотографировали во время его физических замеров. Черч долго, пристально вглядывался в глаза ребенка, ища в них ложь, обман – любой намек на зло, который должен был неизбежно там присутствовать.

Глава 96

«Дека».

Понедельник, 30 августа, 5.05.

Остаток времени на Часах вымирания:

54 час 55 минут (время местное).

– Я думаю, она подозревает, – сказал Сайрус. Прихлебнув рислинга, он прижал язык к нёбу, чтобы полнее ощутить вкус.

– Насчет чего?

– Насчет Волны. Не что-то конкретное, но так, в общих чертах. Подозревает, что у нас есть некий глобальный замысел.

– А, ну понятно, – кивнул Отто. – Вы бы ведь разочаровались в ней, если бы она ни о чем не догадывалась.

И вправду. Приходилось невольно соглашаться.

– Но все равно это не более чем догадки, – заключил Отто. – Знать она не знает.

– Нет, конечно.

– В отличие от нас.

– Разумеется.

– Вы сами во всем убедитесь, когда посетите завтра «Фабрику драконов».

Слегка над этим подумав, оба почти одновременно рассмеялись.

– А тебя не удивляет, что они меня пригласили?

– Немного удивляет.

– Ты думаешь, это ловушка?

– Само собой. Наша оплошность с убийцами, вероятно, лишь сбила с толку и без того недалекого Париса, – сказал Отто и, поджав губы, добавил: – Хотя лично мне кажется, что все это очень похоже на разведку боем. Она хочет вглядеться вам в глаза, когда разговор пойдет о том нападении. Думает, наверное, что вас раскусит.

Сайрус снова рассмеялся. Отто ограничился кивком.

– А все-таки она умница, эта бестия, – заметил Сайрус. – Хотя нам, пожалуй, не мешает согласиться, что знает она меня не так хорошо, как ей кажется.

– Соглашусь.

– Так что… Разведка боем с вероятной ловушкой, если ей не понравится то, что она почует? Ты так думаешь?

– Примерно. Может, не настолько однозначно. Гекате нравится иметь пространство для маневра. Если у нее нет стопроцентной уверенности, что убийц подослали именно вы, она, я так думаю, устроит вам экскурсию, хотя и в сильно усеченном виде. Так, чтоб на глаза вам попалось лишь то, что, по ее мнению, вам приглянется или польстит. В этом отношении она действительно отцова дочка.

– Да нет, Отто… Мне кажется, в этом она, наоборот, в тебя.

Отто пожал плечами.

– Вот такой у нее, по-видимому, план.

– А если она поймет, что убийц посылал именно я? Ты думаешь, она попытается меня убить?

– Да что вы! – воскликнул Отто с укоризной. – Такое исключено. Ну, может, потерзает чуток: она это любит и шанса, я думаю, не упустит.

– Пусть попробует.

– Как скажете. Но по большому счету, я думаю, Гекате вы нужны живым. Ей хватает ума сообразить, что вы ее умнее. Они с Парисом науку по большей части не штурмовали, а воровали. А вот вы, мистер Сайрус, и есть наука. И Геката, будучи вашей дочерью, такого ценного ресурса себя уж никак не лишит.

– Ну а ты-то наверняка ей нужен мертвым, – рассудил Сайрус.

– О-о, сомнения нет. Она вполне понимает, что меня даже истязать – излишний риск. Искусству изворотливости – в отличие, смею сказать, от изощренности ума – она училась у меня, а потому знает, что здесь мне, извините, равных нет. Я стоял у истоков, а потому для нее опасен. Так что, представься ей случай, она не преминет всадить мне пулю в черепную коробку.

– Если мы это допустим, – заметил Сайрус.

– Если мы это допустим, – согласился Отто.

Улыбнувшись, собеседники чокнулись бокалами.

Они сидели в вынесенных наружу шезлонгах. Все внешние огни «Деки» были погашены, а до ближайшего поселения тянулись мили и мили пустынной земли, потому ничего не заглушало обворожительную красоту сияющего звездами неба. Различался даже туманно-розоватый отсвет перекатов Млечного Пути.

– Ведер уже в пути, – сообщил Отто. – Он будет здесь перед тем, как свой самолет подошлют за вами близнецы. Желаете, чтобы он вас сопровождал? Можно сказать, что он ваш слуга. Камердинер.

– Не надо. Пускай отправляется с командой. Но как только русские ворвутся на территорию, Ведер должен тут же меня отыскать. Надо, чтобы он все это время меня оберегал.

– Это будет несложно.

В разговоре наступила пауза.

Несколько раз Отто открывал рот, порываясь что-то сказать, но снова закрывал. Наконец Сайрус, улыбнувшись, подбодрил:

– Ну, что там у тебя? Высказывай, а то ты с ума меня сведешь. Хочешь узнать, что я думаю про «Улей»? Какое у меня ощущение?

– Да. Мы же так многого лишились…

– Да ничего мы, в сущности, не лишились, Отто. Ничего важного.

– А как же Новые Люди? А племенной материал этой породы?

– У близнецов все это наверняка найдется. Где-то оно у них спрятано. Им хватает ума понимать, что такое Новые Люди. Они сами хотели начать с ними экспериментировать. А как возьмем «Фабрику драконов» под себя, так все вернем и восстановим. Или заново наплодим нужное количество для разведения.

– А Восемьдесят Второй?

– Я не думаю, что близнецы его убили. Он наверняка жив. Я это чувствую. Если он цел и невредим и находится на «Фабрике драконов», я, возможно, даже проявлю к близнецам некоторое снисхождение.

Не было надобности спрашивать, что Сайрус сделает – вернее, на какие крайности пойдет, – если окажется, что Восемьдесят Второй мертв. Тут уж никакие таблетки не помогут. Ни в каком количестве.

И тут Сайрус опять удивил.

– Хотя в конечном итоге и это неважно, – произнес он.

Отто пристально глянул на патрона.

– Я почему-то чувствую, – признавался между тем Сайрус, – что мы миновали и эту веху. И по мере того, как мы приближаемся к Волне вымирания – или она приближается к нам, – много еще чего становится все менее и менее важным.

– Новые Люди выполняют отведенную им функцию. Расе господ нужна раса рабов.

– Может быть, и так.

– Это же ваши слова, мистер Сайрус.

– Я знаю. И я верил в это, когда их произносил. Но теперь в них уже нет той, прежней силы. Мы делаем великое дело, Отто. Мы вершим нечто такое, чего прежде никогда не бывало. Не пройдет и года, как планета избавится от миллиарда посконных душ грязных народов. Пройдет еще пять лет – когда вторая и третья Волны достигнут самых что ни на есть отдаленных частей Азии – и людей на Земле останется всего миллиард. Когда мы создавали Новых Людей, мы зачинали их как состоящую в услужении расу на время упорядоченного перехода и перераспределения власти. Упорядоченного, Отто. Но… неужели ты и впрямь думаешь, что в мире когда-нибудь воцарится порядок? – Отто молчал. – Я считаю, мы запалили фитиль самого хаоса. С исчезновением посконных народов белые расы не объединятся между собой. Для тебя, как и для меня, это не секрет. В этом был просчет и недальновидность Гитлера, считавшего, что по мере искоренения грязных рас белые народы будут естественным образом формировать между собой союзы. Мы с тобой, Отто… Ты и я, мы оба виновны в том, что оказались заложниками собственного размаха.

– Что за смена настроения? Или вы усомнились в нашей цели?

Сайрус рассмеялся.

– Да бог с тобой, Отто. Что ты, никоим образом. Наоборот – если на то пошло, я никогда еще не был так внутренне собран и тверд в своей решимости. С предательством близнецов у меня словно шоры с глаз свалились, и перед взором моим распахнулась истинная, грандиозная панорама во всем ее охвате.

– У нас проблемка с самочувствием, патрон? Может, таблеточку?

– …Нет. Я не о том. Правда, я еще никогда не был так сосредоточен.

– Что же вы тогда такое говорите? Я старый больной человек, уже поздно, я устал, поэтому мне бы как-нибудь попроще.

Сайрус степенно кивнул.

– Изволь. – Пригубив вина, он поставил бокал на остывающий песок пустыни. – Я представляю себе мир, каким он будет после того, как по нему прокатится Волна, точнее, Волны вымирания. Старые державы более не восстанут. И никакие арийские нации не возвысятся. Это все пропаганда, которой мы наивно верили – причем так долго, что забыли в нее между делом вдуматься. Забыли расконсервировать эволюцию давней, заветной мечты, чтобы она шла в ногу с прогрессом наших планов становления новой науки. Смерть пяти миллиардов не обернется земным раем, Отто. И не воплотит арийской утопии.

– А чем же она обернется?

– Я уже сказал. Хаосом. Массовая гибель породит страх. Страх даст пищу подозрению, а подозрение перерастет в войну. Наша Волна вымирания ввергнет этот мир в век глобальных войн и катастроф. Падут народы, сойдутся в битве империи, вся планета омоется кровью, как в Апокалипсисе.

Отто смотрел неотрывно, распахнув глаза.

Сайрус поднял голову к далекому вечному сонму задумчивых звезд.

– Мы родились в противостоянии, Отто. Как вид. Дарвин был прав: выживает сильнейший. И вот в этом суть. Эволюция через переплавку. Мы разожжем горнило, в котором дотла сгорит все лишнее, ненужное, слабое. Все ради наших сокровенных грез, Отто… Выживут лишь сильные. И нам решать, чем измерять эту силу, как использовать священный меч технологий. Лишь одно можно сказать с уверенностью: мир в том виде, в каком он сейчас существует, подлежит уничтожению. – Сайрус прикрыл глаза. – И это будет величавое зрелище.

Глава 97

Ангар, Балтимор, Мэриленд.

Понедельник, 30 августа, 9.14.

Остаток времени на Часах вымирания:

50 часов 46 минут.

Когда я проснулся, Грейс уже ушла – неслышно, как призрак с рассветом. Я ее искал, но она была все время занята: ни слова, ни даже взгляда толком не бросит. Досадно, но я все понимал. Те три словечка, что мы шепнули друг другу в темноте, на профессиональных отношениях сказывались подобно взрыву мины. Нынешнее утро в этом смысле напоминало палубу «Титаника» через полчаса после столкновения с айсбергом.

А потому, направляясь к семи утра в конференц-зал на встречу с Черчом и доктором Кто, ощущал я себя довольно угнетенно.

Они были уже на месте. Черч, прежде чем поздороваться бессловесным кивком, продолжительное время меня разглядывал. Кто от своего лэптопа даже голову не удосужился поднять. Я налил себе кофе из кофеварки, по виду явно ветеранки своего дела.

– Ждем оперативных указаний, – доложил я. – Руки чешутся кому-нибудь морду набить в порядке отдыха.

– Кофеек бы вам надо без кофеина, – рассеянно заметил Кто.

– Ну как, проверили тех Новых Людей? В смысле, прав Малой насчет того, что это неандертальцы?

– Пока говорить рано, – ответил Кто. – Сейчас проводим анализы ДНК. А вот пробу крови или живой образец вы мне доставить, конечно, забыли.

– С «образцом» у меня ассоциируется больше моча, – заметил я. – Так что если вы будете этих людей называть образцами, я могу и…

– Это не люди, – спокойно парировал Кто. – Если это неандертальцы, то они принадлежат к иному биологическому семейству. Нет-нет, погодите, прежде чем бросаться на меня через стол и хватать за грудки. Лучше присядьте и вдумайтесь. Вы сейчас скажете, что неандертальцы, так же как и мы, произошли от Homo erectus, а значит, благодаря этому родству их можно считать людьми. Я, быть может, и аплодирую вашему заимствованному у хиппи лозунгу о том, что мы все – единая семья, но факт остается фактом: между современным человеком и этими созданиями есть четкие отличия. Возможно, с ранними людьми они даже и не скрещивались, а последний наш общий предок вымер шестьсот шестьдесят тысяч лет назад. Кроме того, ваш Малой заблуждался, когда сказал, что они восстановлены из митохондриального ДНК. Митохондрия насчитывает всего чуть больше шестнадцати тысяч элементов ДНК, кодирующегося на тринадцать протеинов. Для того же, чтобы восстановить и вырастить вымершую особь, необходим ДНК из ядра, в котором три миллиарда элементов, производящих двадцать с лишним тысяч протеинов.

– Да какая, на хрен, разница! – рявкнул я. – Все равно это люди! Они говорят, думают, они похожи на нас внешне…

– Не знаю, что они такое, Леджер, но все равно эти существа, как бы точнее выразиться, научная диковинка. И не люди.

– Хватит, – подал негромко голос Черч. Он посмотрел на меня. – Новые Люди будут перевезены на охраняемый военный объект США в Центральной Америке.

– В смысле, лагерь для интернированных?

– Нет. Они пройдут медосмотр и оценку психологов, после чего будет определено, как их оптимально интегрировать в общество, если это вообще можно сделать. Правда, учитывая целенаправленную обработку и проделанные с ними генетические манипуляции, в нашу культуру они, вполне вероятно, вписаться уже не смогут. Такова реальность.

– И что тогда?

– В общем и целом? Не знаю. Я сделал насчет этого серьезное заявление президенту, и он согласился, что с ними надо обходиться крайне бережно, с большим вниманием к их благосостоянию и правам.

– Правам? – переспросил Кто. – Каким правам?

Под льдисто-жестким взглядом Черча он ощутимо пожух.

– Президент согласился, что с ними следует обращаться как с освобожденными военнопленными. Прежде всего будут учитываться их общие человеческие права, а как-нибудь потом компетентные люди определят, что может пойти им на пользу в дальнейшем. – Он сделал паузу. – С этими людьми проделаны страшные вещи, которые во многом могут быть приравнены к вопиющим преступлениям против человечности, не меньшим, чем лагеря смерти.

– Ну конечно, – сказал Кто. – Замечательно. Как скажете.

И снова уткнулся в свой ноутбук. А я налил себе еще кофе.

Кто вдруг расцвел.

– Ну-ка, ну-ка. По-моему, что-то у меня прорезалось…

– Что именно? – поинтересовался я. – Совесть?

Тут вмешался Черч:

– Мы всю ночь разбирали информацию из «Улья». Конкретное местонахождение «Деки» установить пока не удалось, но Глюк думает за утро с этой задачей справиться. Сержант Симс уже готовит команды «Эхо» и «Альфа» к полномасштабному штурму. Если объект находится в Аризоне, наземную поддержку нам обеспечит наш штаб в Лос-Анджелесе. К сожалению, команды «Зебра» и «Рентген» все еще в Канаде. Хотя если утром у них все пройдет удачно, они свои дела там завершат, и мы их тоже сумеем привлечь.

– Как насчет оперативников? – спросил я.

Объект в Бруклине располагал четырьмя командами. По две было у нас в Балтиморе и в Лос-Анджелесе, в Денвере и Чикаго по одной. Чикагская команда, кстати, две недели назад на задании срезалась, потеряв командира и четырех из шести бойцов. Сейчас они обкатывали отобранных кандидатов из «Дельты» и спецназа.

– «Танго» и «Леопард» у нас за океаном. «Бита» готовится к переброске в Денвер, заменить «Пилу». Они в состоянии готовности.

В отличие от военных ОВН для обозначения своих команд не использовал стандартную алфавитную кодировку. Поначалу мы это практиковали, но когда команды в силу тех или иных причин исчезали или переформировывались, они стали заменяться группами с другими названиями, хотя и на ту же букву.

Скажем, нам с Грейс, когда руки дойдут, предстояло сформировать новые команды на буквы «Б» и «Ч» взамен «Браво» и «Чарли», погибших в полном составе при крупном теракте в прошлом июне.

– Кроме того, нам в помощь выделены подразделения Национальной гвардии, а при необходимости добавится еще и эскадрилья Триста пятьдесят пятого авиаполка с базы Дэвис-Монтан в Таксоне. – Шеф едва заметно улыбнулся. – Мы относимся к этому очень серьезно, капитан. Ночью у нас был долгий разговор с президентом и еще раз сегодня утром. Он вверяет нам и силы и средства для полномасштабных боевых действий.

– А как же иначе, если война, – сказал я.

– Вы недалеки от истины, – согласился шеф. – Это она и есть.

– А с разведкой как?

– А вот присаживайтесь, и займемся этим вопросом. Весь пакет разведданных скачан вам на нетбук, ознакомитесь. А кое-что нам надо обговорить непосредственно, поскольку есть кое-какие нестыковки. Гляньте-ка сюда.

Он стукнул по клавише, и на плазменном стенном экране появилось фото человека, которого сигом, помнится, назвал Гансом Брукером.

– Это Гуннар Хекель, – сказал шеф.

Ах вот как!

С очередным нажатием клавиши на экран вышло второе фото; точнее, скан служебного удостоверения.

– А это Ганс Брукер.

Дальше под каждым из снимков появилась карточка с десятью отпечатками пальцев.

– Вот их пальчики. А теперь внимание.

Клацнули клавиши, карточки совместились, и компьютерная программа начала кропотливую операцию сличения отпечатков – по дужкам, по завиткам. Всякий раз, когда происходило выстраивание, прерывисто моргал свет, так что перед глазами рябило. По завершении сличения каждый совмещенный отпечаток загорался белым. Итог: сошлись все десять. Полностью.

– A-а. Помнится, вы говорили, здесь какая-то накладка. Кто-то напортачил с дактилоскопической картотекой.

– Никто ничего не напортачил, – сказал шеф. – Это подлинные, правильные отпечатки двух разных людей.

Тут от своего ноутбука отвлекся Кто, на лице его сияла улыбка, можно сказать, шире плеч.

– Ну вот, – сообщил он. – Завершен скоростной профиль ДНК по Брукеру. И знаете что? Вот угадайте.

– Вид у вас довольный, – определил шеф. – Скажете что-нибудь доброе?

Кто был в восхищении.

– Я ничего подобного еще и не видел. Это просто новая серия «Звездных войн», не иначе. Я, кстати, имею в виду вторую часть.

– То есть?

– Второй фильм «Звездных войн». После «Скрытой угрозы», но до «Мести джедаев». Ну?

Я пошел у него на поводу, пытаясь вспомнить… Вспомнил.

– Вот черт.

– Точно! – торжественно возгласил Кто. – «Атака клонов».

– Да ну.

– Как ни печально, – подтвердил шеф, – но доктор Кто прав.

Слово «доктор» прозвучало с чуть заметной запинкой.

– Что ж, – рассудил я. – Единороги с тигровыми собаками у нас уже есть. Почему бы теперь не появиться клонам?

Кто слегка потускнел, он словно ожидал от меня более эмоциональной реакции. Честно сказать, мысль насчет клонов я уже прокручивал на обратном пути из Коста-Рики, когда узнал насчет совпадающих отпечатков. Отставил я ее лишь потому, что не хотелось верить.

– Ну а инопланетян с рухнувшими НЛО у нас нет? – спросил я.

– Пока нет, – сухо ответил шеф.

– И то ладно. А новости по Волне вымирания есть? Что-нибудь выяснено?

– Вот с этим главная проблема. Доктор?

– Похоже, что наши безумные ученые, – заговорил Кто, – пытаются насаждать болезни, передающиеся обычно генетически – то есть по линии кровного родства…

– Что такое «генетически», я знаю.

Кто втянул носом воздух.

– Они пытаются брать генетические болезни и внедрять их в вирусы. Идея более чем эксцентричная и на практике не так уж легко осуществимая. Фактически они перестраивают ДНК определенных вирусов, внося в них гены болезни Тея – Сакса – она же амавротическая идиотия – серповидной анемии, синдрома Дауна, фиброзно-кистозной дегенерации, некоторых разновидностей рака… Ну и так далее.

– Получается, это «Конклав», – сказал я. – Как раз то, над чем они усердно трудились в годы холодной войны.

– Методы и заделы определенно те же, – согласился Черч, – а заодно и некоторые игроки.

– Разница в том, – сделал оговорку Кто, – что теперь им это по силам. Они каким-то образом освоили процесс превращения генетических болезней в передающиеся патогены.

– А Волна вымирания – это, видимо, скоординированный выплеск этих патогенов? – догадался я.

– Именно, – кивнул Черч.

– Как же их, черт возьми, остановить?

– Это вы для нас и выясните, когда нагрянете на «Деку». У нас есть лучик надежды…

– Не особый, – подал голос Кто, но шеф его проигнорировал.

– Мы нашли несколько документов, где перечни, стран и регионов распространения этих патогенов совпадают. Помимо того, я связывался по телефону с Госдепартаментом. Посольства каждой из этих стран уже уведомлены и соответствующие службы находятся в режиме готовности. Деликатность вопроса в том, что действовать в открытую нам нельзя, пока не блокирована «Дека» и лица, несущие за все ответственность. Иначе при утечке информации этот новый «Конклав» может залечь на дно, а затем со временем начать все снова, уже в другом месте.

Я кивнул.

– Из того, что нам удалось прочесть, – сказал Кто, – следует, что существует особый код, с помощью которого и запускается вся машина. Ваш партнер по танцам, Картерет, сказал, что код запуска введен в спусковое устройство, которое хранит при себе или Отто Вирц, или Сайрус Джекоби. По его словам, это небольшой триггер размером с флешку и с мини-клавиатурой из шести клавиш.

– А мне он такого не говорил, – удивился я.

– Ничего, он сказал это мне. – Черч легонько поправил очки. – Ему очень хотелось облегчить душу.

– Как вы его, интересно, разговорили?

Черч в ответ лишь хрустнул печенюшкой.

– Так вот, – продолжал Кто. – Нам надо добраться до Вирца или Джекоби и получить то триггерное устройство прежде, чем код окажется разослан по миру и их агенты выпустят по команде патогены.

– Всего-то? Можете считать, мы уже в пути. С вашего позволения, – я деликатно взял с тарелки шефа печенье. – Все надо проделать тихо и незаметно. Иначе они запустят процесс при первом же шуме. Тихое внедрение требует времени на разработку, а у меня в ухе буквально мина тикает.

– У меня вот какая мысль, – поделился Кто. – Этот триггер, возможно, и в самом деле флешка. Устройство, которое описал нам Картерет, для спутниковой связи недостаточно крупное. Похоже, у него нет своего трансмиттера. Я спрашивал у Глюка; мы с ним солидарны в том, что это устройство, вероятно, сначала нужно подключить в ю-эс-би-порт, откуда код разошлется по Интернету. Это самый продуманный способ; общий импульс активирует индивидуальные коды, и далее команды идут уже по цепочке.

– Понял. В чем фокус?

– Электромагнитный импульс, – сказал Кто. – Непосредственно перед вашим броском или сразу после него, но до того, как вы начнете крушить всех подряд, мы подкинем им электронную бомбу.

– Это еще что?

– Электронная бомба? О-о, это нечто. Заряд, нагнетающий электромагнитный пульс. Людей он не убивает, но вмиг поджаривает всю электронику, в том числе и компьютеры, если только они не защищены особым образом. Бывают такие, специально для экстремальных условий… Вот здесь мы рискуем.

– У нас эта штуковина есть?

– Морпехи опробовали ее во время первой войны в Заливе, – пояснил Черч. – А в две тысячи третьем, как раз перед вторжением, таким образом было выведено из строя иракское телевидение. Если мы установим точное местонахождение «Деки», электронную бомбу я обеспечу.

– Друг в отрасли? – понимающе спросил я.

– Друг в отрасли, – кивнул шеф.

– Тогда это наш козырь. – И я через стол протянул руку нашему Кто. – Молодчина, док.

Тот покосился на мою пятерню, как на какое-нибудь орудие убийства, и, лишь слегка повременив, осторожно за нее взялся.

– А как вообще быть с семьей Джекоби? – поинтересовался я. – С близнецами, например. Сигом говорит, они тоже ко многому приложили руку. Именно они, по его словам, генетически разработали единорога для той охоты. А Сайруса они вроде как держат чуть ли не за пленника, а не за своего отца. Сам Малой толком с ними не знаком, но говорит, что у них где-то есть лаборатория, которую Сайрус вот уже многие годы ищет, но не может найти. Сами близнецы ту лабораторию называют «Фабрикой драконов».

– Хм. Может, они уже и дракона смастрячили? – скептически ухмыльнулся Кто.

– Ни в архивах, ни в полученных записях о той фабрике, как вы говорите, драконов нет ничего, – сказал шеф. – Ясновидец текущего местонахождения близнецов Джекоби – Париса и Гекаты – тоже не выявил. Последний раз их видели с неделю назад, на арт-шоу в Лондоне. Девять из их известных резиденций в четырех странах находятся под негласным надзором полиции. Так что, помимо поставок животных для охоты, ничем другим они не засветились. Не известны ни глубина, ни масштаб их участия. Но все равно все их движимое и недвижимое имущество, все известные их счета находятся под пристальным контролем и могут быть в любую минуту заблокированы. Но мы не сделаем этот шаг, пока не убедимся, что он не препятствует нашим попыткам найти то устройство запуска.

– А их «папик», как они его называют?

– Фотографии Сайруса Джекоби нет нигде. Никаких персональных деталей, кроме общих фраз, брошенных близнецами в разное время для СМИ. Такая анонимность, что действительно думается, а не в заточении ли он. Да, рождение близнецов вызвало в свое время шумиху в прессе, но и тогда фотографий их отца не мелькнуло ни в одной из газет.