Текст книги "Фабрика драконов"

Автор книги: Джонатан Мэйберри

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 37 страниц)

Глава 47

Госпиталь Уолтера Рида, Вашингтон, округ Колумбия.

Суббота, 28 августа, 17.23.

Остаток времени на Часах вымирания:

90 часов 37 минут.

Президент Соединенных Штатов – высокий, тонкого сложения человек – и в лучшие-то времена не выглядел здоровяком, а уж сейчас, в больничном халате, после перенесенной операции, окруженный паутиной трубок и мониторных шнуров, должен был, по логике, смотреться и вовсе хрупко. Тем не менее гнев придавал его облику неожиданную, даже несколько угрожающую силу. Темные глаза излучали неподдельный жар.

Уильям Коллинз стоял в изножье кровати (сесть ему не предложили) и вынужден был сносить этот взгляд. Прошла минута с лишним, прежде чем он дал наконец полную мотивировку своих действий. Прикроватный монитор с показаниями сердечной деятельности зачастил тревожными сигналами, однако когда в палату сунул голову доктор, президент гневливым жестом велел ему убраться. Единственный, кому разрешалось находиться в пределах прямой слышимости, был Линден Брайерли, глава службы безопасности.

– Значит, Билл, такова твоя версия? – спросил президент на удивление ровным и рассудительным тоном. – И тебя она устраивает?

– Сэр, – произнес Коллинз, – это чистая правда. Я действовал всецело в интересах американского…

– Брось пороть чушь, Билл. Выкладывай все как есть, или сказке конец.

– Так я же и говорю. Мои действия основывались на полученной информации, которую я счел исчерпывающей и достоверной. И побуждающей к действию. Прежде чем хоть что-либо предпринять, я поставил в известность генерального прокурора, и мы сошлись на том, что это единственно легитимный и безопасный способ…

– Ты всерьез полагаешь, будто Черч держит меня на поводке?

– Основываясь на полученной мной информации, да. Сколькими способами мне ее перед вами озвучить? Хотите – вот сейчас преклоню перед вами колена и изложу все как есть. Пожелаете – выведите меня перед Конгрессом; я и тогда все повторю слово в слово, хоть под присягой, хоть на Библии. Какую угодно участь приму от вас, мистер президент, но ответ мой будет все время один и тот же. Сведения, поступившие от моего источника, подвигли меня к немедленным действиям. И действия эти все еще актуальны.

– А не желаешь мне сказать, что это конкретно за информация?

– Не хотелось бы излагать ее перед Линденом.

– Я могу выйти, – подал голос Брайерли, но глава государства покачал головой.

– Если у меня, Билл, и есть какие-то скелеты в шкафу, то Линден насчет них уже в курсе. К тому же важно, чтобы нашему разговору был свидетель.

Коллинз оглядел их обоих, явно растерянный.

– Мистер президент… вы не думаете, что есть вещи, подразумевающие некую тонкую подоплеку, так сказать, сугубую конфиденциальность…

– Нет таких вещей, – перебил его президент.

Коллинз издал тяжелый вздох.

– Что ж, ладно. Мой источник доложил: у мистера Черча имеется свидетельство тому, что вы использовали государственные активы и персонал для уничтожения связи между компаниями, в которых юрисконсультом состояла ваша супруга, с целью незаконного присвоения фондов во время первого витка финансовых вливаний в терпящие бедствие сектора экономики.

Президент смотрел недвижно и пристально. Брайерли окаменел лицом.

– Если бы все это стало достоянием гласности, – продолжал Коллинз, – то ваш президентский рейтинг упал бы до нуля, резко замедлились темпы выхода экономики из кризиса, а рынок рухнул еще жестче, чем на рубеже две тысячи девятого года, что, вполне вероятно, привело бы к импичменту. А значит, конец и вашему президентству, и всем вашим добрым начинаниям.

– Вот как?

– Так что же я, спрашивается, должен был делать? Я увидел шанс вывести вас из-под удара шантажиста и одновременно уберечь и вас, и всю страну от катастрофы. Если вы желаете меня за это подвергнуть остракизму, воля ваша. Хоть слушание, хоть суд – я на людях даже слова не скажу. И чего я еще, мистер президент, не сделаю, так это не раскаюсь в своих действиях.

Президент не торопясь кивнул.

– Тебе о чем-нибудь говорит такое имя, как Стивен Престон? – Коллинз ощутимо напрягся. – Я вижу, говорит. Это он твой источник?

Коллинз молчал.

– Билл, перед самым твоим прибытием мне позвонил генпрокурор. Последние полтора года Престон был вторым информационным аналитиком «Отечества» с максимальным допуском к государственной тайне. Человек он уважаемый, на своем месте, и если бы кто-то обнаружил махинации подобного рода, так это именно он. Также если уж кому-нибудь и удалось бы вычислить подвох и у «Ясновидца», и у ОВН, так это именно ему. Логично?

Коллинз молчал.

– А потому если бы такой человек, как Стивен Престон, явился к тебе с информацией подобного рода, было бы естественно и необходимо, чтобы ты к ней отнесся со всей серьезностью. Мне это понятно. Линдену тоже. Возможно, понятно это было и генпрокурору, потому что в этой игре он пошел рука об руку с тобой.

Коллинз молчал.

– Между тем сорок минут назад сотрудник охраны обнаружил Стивена Престона в своем кабинете застреленным – точнее, застрелившимся – в голову.

– Что?

– На столе у него была записка. О предстоящем самоубийстве в ней речь, собственно, не шла; скорее это было длинное и запутанное письмо насчет коррумпированности американского жизненного уклада и необходимости его смести, с тем чтобы заменить системой, созданной Богом и преданной Его воле. Вот такая штука. Шесть страниц. Почерк, казалось бы, его, однако ФБР проводит на этот счет графологическую экспертизу. Сейчас его офис оцеплен; я же попросил генерального прокурора работать в контакте с ФБР, чтобы информация экспертов была непредвзятой, а все найденные в результате обыска и полученные от следствия материалы поступили ко мне.

– Бо… боже. – Вид у Коллинза был такой, что Брайерли подставил под вице-президента стул, на который тот буквально рухнул.

– Я… Я… не понимаю. У него же были записи, были доказательства…

– Билл, лиц, которые способны сфабриковать подобные, как ты говоришь, доказательства, можно по пальцам перечесть. Основная задача сейчас – определить, действовал ли Престон в одиночку или же тут часть какого-то более крупного сговора. Я еще посмотрю, придать ли этому огласку, но только тогда, когда будет окончательно ясно, что дело не пахнет дальнейшим укрывательством фактов или чьими-то схемами.

– Я… Господин президент, я даже не знаю, что сказать. Я…

Впервые за весь разговор президент улыбнулся.

– Билл, я недоволен тем, как ты поступил. Пострадали люди, обмануто доверие, между ДВБ и ОВН возникли трения, а ведь им необходимо работать в атмосфере сотрудничества. Буду откровенен: у меня теперь за тобой глаз да глаз. Тебя проверят на вшивость, как никого другого, и если найдут хоть что-нибудь, ты слышишь, хоть что-нибудь, что подтвердит какие-либо подозрения, то я опущу тебя в дыру и дерну за цепочку.

– Я считал… – истово начал Коллинз.

– Я уже понял. Как там в чьей-то пословице: доверяй, но проверяй?

– Но, Черч…

– Ты опять? Да если бы мистер Черч действительно был врагом, он бы от тебя мокрого места не оставил. Я не преувеличиваю. Вот так вот взял бы, – президент крепко щелкнул пальцами; звук такой, будто сломалась сухая ветка, – и все.

– Он же… «Ясновидец»…

– Ты думаешь, Билл, Черчу обо мне ничего не известно? Всего того, чего лично я предпочел бы не афишировать? Разумеется, ему известно. А пытался ли он хоть раз использовать это как рычаг давления? Нет. Ни разу. Что творилось при предыдущей администрации, я рассуждать не берусь. Были ли у него тогда какие-то секреты, пытался ли он их использовать – я об этом не знаю и знать не желаю. – Глаза президента смотрели пристально, улыбка сошла с лица. – Обладает Черч и эта его чертова компьютерная система такой уж серьезной властью? Может быть. И если я когда-нибудь – неважно когда – учую, что он эту силу употребил во зло, или выпустил ее из-под контроля, или использовал на что-то помимо бескорыстного служения стране, я на ДВБ даже и не гляну, а просто брошу на него и на все его объекты Национальную гвардию, ничуть не меньше.

Коллинз горестным медведем горбился на стуле.

– Но я знаю этого человека, Билл, – продолжал президент. – Знаю его очень хорошо и всей душой верю, что Черч с его группой едва ли не самое верное и правильно используемое оружие во всем нашем арсенале. Я редко встречал людей, которым бы настолько искренне доверял, как мистеру Черчу.

– Но как?! Вы даже его настоящего имени не знаете!

– Почему? – Улыбка возвратилась на лицо президента. – Знаю.

Через полчаса вице-президент Билл Коллинз, предусмотрительно задвинув звуконепроницаемое окошечко, набрал из своего лимузина нужный номер.

На звонок ответили с первого гудка.

– Ну как? – нетерпеливо выпалил Сандерленд.

– Он мне, зараза, чуть все яйца не оторвал.

– Чем дело кончилось?

– Заглотил. И крючок, и леску, и блесну.

Сандерленд выдохнул так, что казалось, сдувается целый дирижабль.

– Джей Пи, – помолчав, подал голос Коллинз. – Я не хочу знать, как ты там разыграл самоубийство. Понял? Чтобы вообще об этом речи в моем присутствии не было.

– И не будет. Ты здесь вообще не при делах.

– Я-то да, – согласился Коллинз. – А вот тебе за свою задницу придется остерегаться.

Сандерленд издевательски пукнул губами в трубку.

– Чтобы такого больше не было, Джей Пи. Зря мы вообще это затеяли.

– Теперь-то уж поздно плакаться. Да и пользы извлечь можно сам знаешь сколько.

– Уж тебе-то точно. В общем, я ничего не знаю.

Ответить Сандерленд не успел: Коллинз закрыл сотовый. Сцепив руки на коленях, виц напряженно задумался, а не ткнул ли он своими действиями палкой в тигра? Причем тигром, в его понимании, был вовсе не Сандерленд. И даже не президент.

Тигром был Черч.

Глава 48

«Дека».

Суббота, 28 августа, 21.46.

Остаток времени на Часах вымирания:

86 часов 14 минут (время местное).

– Мы нашли, где у них объект, – выложил Отто, заправляя салфетку из ирландского льна Сайрусу под подбородок.

– И где же?

– На Багамах. Оказывается, они купили себе остров, спесивые пройдохи. Акулий риф. Тридцать восемь акров. Грунт вулканический, но поверхность плоская. Весь такой цветущий, с несколькими строениями и лагуной, видимо специально углубленной для подхода небольших грузовых судов. В основе своей объект, мне кажется, встроен в скальную породу.

– Мои юные боги, – как всегда мечтательно улыбнулся Сайрус. – Как славно они учатся.

Отто, хмыкнув, поудобнее расположил тарелку на подносе патрона. – Оттуда рукой подать до Штатов, и можно прятать небольшие партии среди туристов и развлекательного реквизита. И в то же время это вне территориальных вод США.

– Вот почему мы не могли их вычислить. А я-то был уверен, что они обосновались в одной из Каролин, Северной или Южной. У них там собственность, оформленная на полдесятка подставных лиц. – Сайрус подождал, пока Отто подаст ему нож и вилку, повторно протерев их салфеткой. – Мм, теперь-то, зная всю картину, я вижу, что они элементарно заметали следы. Умно. Молодцы.

– И что вы теперь собираетесь делать?

– Теперь? Кушать. Что это у нас? Нет! – воскликнул он брюзгливо. – Неужели опять додо?

– Нет-нет, это эльзасский дог. Печенный на гриле, с луком и перцем.

– С каких это пор про меня можно сказать, что я собаку съел? А, Отто?

– Вы же сами просили, специально.

– И о чем я только думал? – Он отрезал ломтик мяса, подцепил на вилку кусочек зеленого перца и задумчиво пожевал. – Что-то, я бы сказал, не очень.

– И как вы думаете поступить с «Фабрикой драконов»?

Сайрус отрезал еще кусочек и, насадив на вилку, погрозил ею своему подручному.

– Понятно, проникнуть туда. Выслать две команды: разведки и вторжения. Первыми запустим нью-йоркских парией. Какая там, на Акульем рифе, погода?

– Погода теплая, ветер переменный, роза ветров с юго-запада. Через несколько часов надвинется облачность.

– Команды готовы?

– Ждут на легких самолетах.

– Ночью пусть вылетают.

– Очень хорошо.

– Отто?

– Сэр?

– Надо, чтобы они убили Гекату или Париса. Или ее, или его, но ни в коем случае не обоих.

– У нас что, отступление от правил, патрон? Криминальный прецедент?

– Поумничай мне, наглец, – улыбнулся Сайрус язвительно. – Бог ты мой! Гляньте-ка на него: бледный как полотно.

– Убить одного из близнецов?

– Что, сентиментальным стал под конец жизни, старый маразматик?

– Да нет. Просто не понимаю, зачем хотеть, чтобы убили одного из ваших детей? Что это нам даст?

– Если все обставить правильно, Отто, можно сделать так, будто это дело рук кое-кого из правительства – что, в общем-то, несложно, учитывая, у кого мы снабжаемся амуницией, – это сблизит со мной того из них, который останется в живых. Семья, сплоченная общим горем. Одни против холодного, жестокого мира; каково? И вместо того чтобы прятать секреты «Фабрики драконов», он – или, что более вероятно, она – с радостью их отдаст. – Глаза у него полыхнули, словно черное стекло. – И тогда наконец у нас сможет начаться настоящая работа.

Глава 49

Частный аэродром, Денвер, Колорадо.

Суббота, 28 августа, 22.59.

Остаток времени на Часах вымирания:

85 часов 1 минута (время местное).

Джерри Спенсер подоспел на аэродром как раз тогда, когда мы заканчивали загружать на С-130 архивы из бокса Хекеля. Я помахал; мы пожали друг другу руки.

– Что здесь за хрень нынче творится, а, Джо? – спросил Джерри своим хриплым задиристым голосом. – Выглядишь так, будто тебе по мудям припечатали. В чем дело?

Я рассказал о скверных секретах, обнаруженных нами в темном каземате.

– Что? – Он аж побледнел. – Вначале русские, а теперь еще и долбаные нацисты? Ты меня, часом, не за дурака держишь?

– Да уж лучше б так. Слушай, дружище, мы там, на месте, малость понатоптали – Черчу эти записи понадобились в Балтиморе, а у меня к тебе вот какая просьба: попытайся нарыть для меня какую-нибудь зацепку. Направление у нас вроде как намечается, но все равно не мешало бы побольше ответов. Ребята из «Узла» проводят тебя туда, в гадюшник. А ты уж будь другом – сотвори свое чудо.

Джерри, вынув из кармана небольшую курительную трубку, вертел ее в кулаке. Курить он бросил пару лет назад, но все равно таскал ее с собой, чтобы было с чем возиться: она мешала ему грызть ногти.

– Ты это… следов «Пилы» не отыскал? – спросил он.

– Как сквозь землю. Может, у тебя получится.

Посмотрев ему в глаза, я понял, что зря это сказал. Теперь любая находка у него может быть сопряжена с печальными новостями.

– Сделаю, что смогу, Джо, – сказал он. – Позвоню, как что-нибудь появится.

Он ушел, склонив голову, зажав в зубах незажженную трубочку.

Я по бетонке направился к С-130. Десять минут, и мы в воздухе.

Глава 50

Дом Воплей, остров Дос Диаблос.

Воскресенье, 29 августа, 12.43.

Остаток времени на Часах вымирания:

83 часа 17 минут.

На территории никогда не было тихо. Даже сейчас, среди ночи, воздух полонили звуки: крики ночных птиц в джунглях, нескончаемое жужжание насекомых, глухой шум ветра в пальмовых листьях. И вопли.

Сгорбясь в темноте, Восемьдесят Второй пытался вспомнить, бывало ли здесь когда-нибудь тихо: чтобы никто не кричал, не плакал, не исходил воплями. Наверное, такое все же бывало, просто что-то не припоминается. Иное дело в «Деке». Там, понятно, тоже вопили, но хоть не все время. Восемьдесят Второй много смотрел телевизор, в том числе и передачи, которые он научился тайком ловить через отростки спутниковых антенн, а потому знал, что вопли не всегда сопровождают твою жизнь. Хотя как знать: он же вроде как дефективный.

Улизнув, чтобы подобрать камень, Восемьдесят Второй забрался обратно в спальню дождаться полуночной проверки. После того как медсестра и охранник – неизменно вдвоем – убеждались, что он у себя в кровати и спит, дверь запиралась на ключ. Следующая проверка была через четыре часа.

Приподняв угол матраса, Восемьдесят Второй извлек небольшой комплект инструментов. Оберткой ему служил кусок дерматинового фартука, подобранный мальчиком в мусорном баке, а сами инструменты он собрал за последние пару лет. Все они были малость неказистые, но сделаны старательно. Восемьдесят Второй очень неплохо мастерил. Делать инструменты он наловчился лет с десяти и даже помогал Отто изготавливать хирургические приспособления для Альфы. Правда, делал он их без особого азарта, но, если на то пошло, какой вообще от такой жизни может быть азарт? Изготовление инструментов было делом непростым, требуя обучения и сноровки, а Восемьдесят Второй никогда не упускал возможности чему-нибудь подучиться. Пожалуй, эта его увлеченность, а может, и стремление к обучению, и была одной из причин, почему Альфа не давал Отто с ним разделаться. Альфа возлагал на него надежды. Восемьдесят Второй об этом догадывался, хотя знать не знал, что именно это были за надежды. Но Альфа цеплялся за них с упрямой агрессивностью. Не из любви; в этом мальчик убедился давно и прочно. В «Деке» было много других мальчиков, отношение к которым переметывалось у Альфы из крайности в крайность. Во многих из них Альфа с годами разочаровывался, и разочарование это было ужасным. Шесть недель назад он заставил Восемьдесят Второго и дюжину других детей сидеть и смотреть, как скармливается Изиде с Осирисом Один Тринадцать. Бедняга был недостаточно силен в арифметике, а когда держал скальпель, рука у него иной раз подрагивала. Альфу он очень разочаровал.

Парой металлических щупов Восемьдесят Второй легко совладал с замком и, выскользнув в коридор, запер дверь изнутри. Бесшумным призраком он поплыл пустыми коридорами главного корпуса и далее, крытым переходом, в сторону караульной. Дважды на пути встречались развилки со стенными камерами слежения, но он по памяти выжидал у них смену угла вращения и проходил незамеченным. Чтобы пробраться в Дом Воплей, ему предстояло пройти караульную или же выбираться наружу, что при наличии там ищеек было не только нежелательно, но и нереально. Из окна на территории он различал четверых: две тигровые гончие и еще пара какой-то новой породы, о которой он ничего не знал и знать не хотел. Спасибо, не надо.

Из караульни затхло воняло пивом, потом, сексом, нестираной одеждой и тестостероном. Вот бы облить ее бензином и поджечь! Даже представлять такое было сплошным удовольствием. Думалось об этом легко, настолько ненавистны были ему охранники.

А если вправду, решился бы он лишить кого-то жизни?

Он знал, что этого от него и ждут. И довольно скоро потребуют. Велят. Заставят.

Боже.

Скользнув внутрь, он спрятался в затенении у двери, озирая ряды коек, над которыми витал разномастный храп.

Откуда-то слева послышался звук – тихий, робкий, для караульни явно нетипичный. Восемьдесят Второй бочком направился туда. Похоже, он знал, кто это.

Да, там была именно она: на полу, в прогалине лунного света. Та женская особь.

Обнаженная, колени подтянуты к груди, голова наполовину закрыта руками. Спутанные рыжие волосы взмокли от пота, сгорбленная спина исполосована рубцами от ремня, особенно там, где в тело впивалась бляха. Почерк знакомый. Картерет.

Несмотря на духоту, женщину била крупная дрожь. Рядом блестела маленькая лужица – судя по запаху, моча. От страха ли, или от невозможности двинуться из-за побоев бедняга сходила под себя. У Восемьдесят Второго тревожно замерло сердце. Проспавшись и обнаружив непорядок, Картерет точно живого места на ней не оставит.

В каком-то фильме он услышал памятную фразу: «Что так, что эдак – все одно не угодишь». Видимо, так и чувствовала себя эта несчастная. И тогда, и тем более сейчас. Что ни делай, как ни тужься, чем ни угождай – перед охранниками все равно будешь виноватой. Повиновение и то зачастую у них наказывается. Суть именно в подчинении, в сокрушении воли. Восемьдесят Второй это знал. Вот почему для Отто и Альфы так важно все происходящее. Потому-го они и одобряют, чтобы охранники творили с Новыми Людьми что ни попадя – особенно когда это видят другие Новые Люди.

И тут женщина, открыв глаза, неожиданно посмотрела на него. Сама ясность ее страдающего взгляда словно пригвоздила его к месту. Она не сводила с него глаз; было видно, что она его узнала. Глянув на развалившегося на койке Картерета, она снова обратила взгляд к мальчику. Медленно, опасаясь невзначай издать из-за боли какой-нибудь звук, она поднесла палец к щеке, словно отирая с нее слезу. Этот жест Восемьдесят Второй тотчас узнал: в точности такой же, какой вслед за ним повторили те две мужские особи Новых Людей, когда перед ними истязали соплеменницу. У Восемьдесят Второго пересохло во рту. Потянувшись в карман, он вынул округлый кусок вулканической породы и под лунным светом выставил его на ладони, чтобы женщина видела. Глаза ее вспыхнули ужасом; она болезненно сощурилась, но Восемьдесят Второй покачал головой: дескать, не бойся. Сомкнув вокруг камня ладонь, он изобразил, что бросает его в спящего Картерета и тот от попадания якобы падает. Женщина проследила за его действиями. До нее явно дошло. Тем не менее она медленно повела головой из стороны в сторону. При этом в глазах у нее блеснули слезы; она смежила веки и больше на мальчика не смотрела.

Глядя, как судорожно дрожит женщина, Восемьдесят Второй хотел сделать хоть что-нибудь, но надо было уходить. Вот ведь как нехорошо вышло: и не помог, и напугал пуще прежнего. А еще мальчика колотило от досады, что женщина не смогла постоять за себя даже тогда, когда ее мучитель лежал беззащитный. В глазах словно замельтешили бесовские красные тени: то была взметнувшаяся в нем внезапная ярость. В неистовом порыве Восемьдесят Второй взметнул руку с зажатым в ней камнем, целясь ненавистному охраннику в неприкрытую голову. Еще никогда он не был так близок к тому, чтобы решиться на убийство.

Но он сдержался. Тело дрожало от исступленного усилия не убивать этого простертого перед ним человека. Оказывается, на то, чтобы всего лишь опустить руку, силы подчас требуется гораздо больше, чем вскинуть ее для удара.

«Нет, не надо, – внушал он себе. – Пока не время».

Надо было сделать еще кое-что.

Он собрался уходить, чувствуя при этом на себе взгляд женщины. Нет, взгляд этот не молил о помощи, и не было в нем проблеска надежды на спасение. Все, что в нем было, это тусклая, обреченная покорность, от которой надрывалось сердце.

Гнев багровыми угольями полыхал в мозгу. Кинув напоследок взгляд на лежащего пластом у себя на койке Картерета – голого, пьяного, – Восемьдесят Второй против воли сунул камень в карман.

«Пока рано, – решил он окончательно. – Но уже скоро».

Пробравшись в дальний угол караульной, Восемьдесят Второй отомкнул замок и проскользнул в Дом Воплей. У него был план, хотя и крайне рискованный. Он уже как-то пытался выслать видео охоты. Теперь можно было попробовать еще кое-что. Но если поймают… За свою шкуру он, в общем-то, не опасался: дожить до взрослых лет мальчик все равно не рассчитывал. Другие недотянули и до его возраста. А вот чтобы устроить что-нибудь скверное Картерету, надо было и вправду постараться; тут и требуется осторожность.

Благополучно миновав все камеры наблюдения, он нашел, что искал: ноутбук на столе одного из спецов. Восемьдесят Второй заприметил его вчера и надеялся, что его не уберут. Получается, надеялся не зря.

Открыв его, он нажал кнопку «пуск». Ноутбук загружался, казалось, целую вечность, но, когда загрузился, выход в Интернет был очень даже четкий. Восемьдесят Второй облизнул пересохшие губы, стараясь не слышать гулкого биения сердца. Так, вот страница браузера, набиваем адрес в Yahoo, логинимся на тот же имейл-акаунт – и за работу. Не успев еще набрать сообщение, он обратил внимание, что у ноутбука есть встроенная веб-камера.

Впервые за многие недели лицо Восемьдесят Второго тронула улыбка.