Текст книги "Трон тени"

Автор книги: Джанго Векслер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 43 страниц)

Винтер

Человек, вызванный Джейн, чтобы разобраться с дверью, носил прозвище Серомордый, или просто Серый – не потому, что, как поначалу решила Винтер, происходил из Хандара, а потому, что, будучи кузнецом, имел привычку слишком низко наклоняться к горну, отчего лицо его постоянно было покрыто слоем серого пепла и сажи. Он был плотного сложения, не такой великан, как Орех, но заметно шире того в поясе. И хотя сейчас его лицо цветом не соответствовало прозвищу, выглядело оно все же довольно устрашающе. Бровей Серый лишился давным–давно, а скулы и лоб его были густо покрыты отметинами ожогов, оставленных брызнувшими невзначай искрами.

– Смастерить таран нетрудно, – сложив руки на объемистом животе, рассуждал он уверенным тоном знатока, излагающего профессиональное мнение. – Вот глядите: берешь, например, здоровенный чугунный котел. На крайний случай сойдет и половина большой бадьи. Добываешь приличных размеров бревно, надеваешь на него котел, хорошенько раскаляешь и обрабатываешь молотом. Котел остынет, убавится в размерах и прочно сядет на дерево.

– Хорошее же нам понадобится бревно, чтобы пробить дырку вот в этом, – заметил Орех.

«Этим» была дверь донжона, массивное сооружение из дуба, для прочности окованное полосами железа и вогнанное в каменный проем глубоко и плотно – ни щелочки, ни малейшего признака дверных петель. Для неопытного глаза дверь и впрямь выглядела несокрушимой преградой, но Винтер сразу не сочла ее серьезным препятствием, поскольку крепость строилась без расчета на оборонительные действия.

Если Остров в целом напоминал очертаниями выжатый лимон, то Вендр располагался на его макушке, занимая треугольный участок земли, острым концом направленный вниз по течению. Донжон тоже был выстроен в форме треугольника. На реку выходили две наружные стены высотой в три этажа, со множеством бойниц и давно опустевших амбразур. С тыльной их стороны шиферная, причудливой формы крыша полого спускалась к низкой стене со стороны суши. В паре обращенных к ней прямоугольных башен не имелось ни единой бойницы.

Иными словами, защитники крепости не смогли бы досаждать противнику после того, как он займет внутренний двор. И, как доказал ранее Янус в оазисе Большого Десола, никакая дверь не может до бесконечности выдерживать напор врага при наличии у того времени, людских ресурсов и подобающих орудий. У импровизированного войска Джейн пушек и пороха не было, зато в достатке имелись крепкие плечи и охочие до дела руки, а потому таран и впрямь казался для них наилучшим выбором.

Беспокоило Винтер другое: что произойдет после того, как они взломают дверь? Ни Орех, ни прочие, судя по всему, не заглядывали так далеко, и у нее не было ни малейшего желания подрывать авторитет Джейн, а потому она помалкивала и лишь незаметно старалась перехватить взгляд подруги.

– …человек двадцать, наверное, – говорил Серый. – Или тридцать, чтобы наверняка. Считайте, по два фута на человека стало быть, брус нам нужен длиной футов в тридцать.

– В точку, – сказала Джейн. – Вот и займись этим. Орех, проследи, чтобы ему дали все, что потребуется.

Серый ошарашенно моргнул.

– Да где же мне взять этакий длиннющий брус?

– Вокруг полно построек, – отозвалась Джейн. – Найди потолочную балку подходящей длины, да и забирай.

– Это же черт знает сколько возиться, – бормотал Серый, неловко ежась от непривычного бремени ответственности, которая ни с того ни с сего свалилась на его плечи. – Снять черепицу, поставить подпорки…

– Это если тебе не плевать, рухнет крыша или нет, – уточнил Орех.

– Ты что же, хочешь, чтобы я развалил чужое жилище?

– Я хочу, – сказала Джейн, – чтобы ты добыл брус для тарана, и чем быстрее, тем лучше.

С этими словами она быстро глянула на Ореха. Тот понимающе кивнул и подхватил Серого под локоть.

– Пошли, – сказал он. – Я тут дальше ио улице видел Истинную церковь, и, сдается мне, там как раз и есть то, что нам надо.

– Только проверьте, не прячется ли кто внутри! – крикнула им вслед Винтер, хотя и сомневалась, что ее услышали.

И вот они с Джейн наконец остались одни – насколько здесь вообще возможно было уединиться. Внутренний двор Вендра был полон хохочущих, громогласно перекликающихся людей. До нашествия тут располагались две–три небольшие бревенчатые конюшни и другие хозяйственные постройки, но мятежная толпа в запале разнесла их до основания, а обломки дерева забрали на топливо для громадных костров, которые уже занимались на улице, за стеной. Вот–вот должны были подвезти еду, а выпивку уже доставили – либо безвозмездно прихватили из ближайших заведений, закрытых по случаю бунта. Людей постепенно охватывало бесшабашно–праздничное настроение: казалось, что после того, как жандармы отступили со стен, ничего больше и делать не придется, кроме как покричать в свое удовольствие. Громадную толпу опьяняло сознание собственной силы, как будто победа, добытая так легко, сделала ее неуязвимой для возможных последствий.

Если кто и направлял действия мятежников, так это Джейн. По крайней мере, она могла отдавать приказы, и их по большей части выполняли. Тихоня Мин в коммуне Джейн ведала расписанием дежурств, а сейчас с не меньшим воодушевлением принялась составлять боевые отряды, собирая с помощью других Кожанов рабочие команды и разъясняя людям, что и как им надлежит делать. Не обошлось без шуточек о «девицах Чокнутой Джейн», но шутники живо прикусили язык.

– Ну? – сказала Джейн. – Что случилось?

Винтер растерянно моргнула. Ей и в голову не пришло, что тревожные мысли так красноречиво отражаются на ее лице.

– Почему ты решила, что…

Джейн расхохоталась.

– Да брось! Точно такой же вид у тебя был, когда ты отговаривала меня швыряться тухлыми яйцами в мистрис Горменталь или стырить панталоны Коули. Про себя я это твое выражение лица называла «Но, Джейн!». «Но, Джейн, нам же за это достанется!»

Винтер вымученно улыбнулась.

– Не подумай, что я хочу испортить тебе настроение…

– Но… – с нажимом подсказала Джейн.

– Но, – повторила Винтер, – по–моему, ты не принимаешь все это всерьез.

Улыбка Джейн погасла.

– Правда? Я только что приказала крушить чужие дома, чтобы мы могли проломить эту дверь. По–твоему, это не всерьез?

– Дело не в двери. Если они откроют огонь…

– Не откроют, – отрезала Джейн. – Хотели бы в нас стрелять – стреляли бы со стены. Что проку начинать сейчас, когда позиция хуже прежней?

– Не уверена, что их позиция так уж плоха. Пробиваться через эту дверь с боем – сущий кошмар. Если до такого дойдет, погибнут люди. Очень много людей.

– Мы были готовы к этому утром, и нас это не остановило.

– То было утром. Теперь же все ведут себя так, будто мы уже победили.

Джейн нахмурилась, затем осторожно глянула на Винтер.

– Сдается мне, ты что–то недоговариваешь.

Винтер неохотно кивнула.

Капитан жандармов. Вид у тебя был такой, будто ты его знаешь. Это так?

– Его имя, – сказала Винтер, – Маркус Д’Ивуар. Он командовал моим батальоном в Хандаре.

Ты хорошо его знала? – Джейн нетерпеливо подалась вперед. – Может, поговоришь с ним от нашего имени? Если б только тебе удалось объяснить ему…

– Что? – Винтер вздрогнула. – Нет! Ты не понимаешь. Он не знает, что я… – Она обвела жестом свою фигуру. Винтер, как и Джейн, была одета по–мужски, но эта одежда не могла скрыть признаков женственности. – Я не могла бы с ним заговорить, не объяснив прежде, как здесь оказалась и почему.

– Извини. – Джейн покачала головой. – Меня занесло. И все–таки – ты его знаешь?

Немного. Больше понаслышке, чем лично. Мы не были близки.

– Что он за человек?

Жесткий. Не сказать, что одаренный вояка, но крайне упрямый. В бою на Тсели готов был драться до последнего солдата, но не отступить с позиции, которую ему приказали оборонять. А еще он откровенно боготворит полковника.

– Что еще за полковник?

– Граф Миеран. Нынешний министр юстиции.

– Ага… – Джейн задумчивым взглядом окинула дверь донжона. Значит, ты думаешь, у него припрятан какой–то козырь?

– Ну… не совсем. Я просто не думаю, что он сдастся без боя.

Но ведь он уже оставил стену?

Только потому, что мог отступить в донжон. Если мы окончательно загоним его в угол…

Винтер мысленным взором увидела, как дубовая дверь, расколовшись от удара, валится внутрь, как поверх нее с воплями врываются в донжон ликующие Кожаны. И натыкаются на сооруженную наспех баррикаду, что щетинится десятками мушкетов. Вспышки выстрелов, залихватское пенье пуль, звон рикошетов и глухое чавканье свинца, угодившего в живую плоть. Страшные предсмертные крики. Кровь.

Ты вправду считаешь, что этот Д’Ивуар прикажет стрелять? – тихо спросила Джейн.

Он явно не хочет отдавать такого приказа, иначе сделал бы это еще раньше, на стене. – Винтер всеми силами старалась изгнать из воображения чудовищную картину. – С точки зрения тактики ты права: открыть огонь со стены было бы наилучшим ходом. И все–таки, если полковник приказал ему любой ценой удержать под арестом Дантона, рано или поздно он вынужден будет вступить в бой.

– Черт! – Джейн с ненавистью глянула на дверь.

Странно было думать, что по ту сторону засели люди, отделенные от мятежников лишь несколькими дюймами прочного дуба и железа, так близко и в то же время недоступно далеко, как если бы они окопались на луне.

– Когда будет готов таран, попытаемся вступить в переговоры. Может, и сумеем достучаться до его здравого смысла. Только ты же знаешь, времени у нас в обрез. Кто–нибудь там, – она мотнула головой в сторону севера, где располагался Онлей, – вот–вот проснется и наконец решит действовать.

– Знаю, – выдохнула Винтер. – Правда, есть и хорошая новость.

– Какая именно?

– Если там, в донжоне, командует капитан Д’Ивуар, с Абби и другими девчонками ничего худого не случится.

Джейн постаралась не показать виду, но все же на лице ее отразилось безмерное облегчение.

– Ты так думаешь?

– Если их доставили в Вендр целыми и невредимыми, капитан позаботится, чтобы так было и впредь. Полковник однажды сказал, что, когда дело касается женщин, Д’Ивуар становится настоящим рыцарем, защитником прекрасных дам.

Джейн от души рассмеялась.

– Пожалуй, новость и впрямь хорошая.

«Если только там командует именно Д’Ивуар».

Винтер прикусила губу. На стенах, помимо жандармов, стояли и солдаты в черных шинелях Конкордата.

От этой мысли ее отвлекло появление девушки в фартуке, какие у Кожанов были чем–то вроде форменной одежды. Винтер не помнила, чтобы видела ее на совещаниях у Джейн, – многие жены и дочери портовых рабочих примкнули к походу на Вендр самовольно, следуя примеру сорвиголов Чокнутой Джейн. Подруга Винтер, будучи человеком практичным, приняла их под свое командование и приставила к делу.

– Сэр… то есть мэм… то есть Джейн! – Девушка согнулась пополам, упершись ладонями в бедра и бессильно хватая ртом воздух. – Я… у меня…

– Не спеши, – приказала Джейн. – Отдышись как следует.

– Есть, сэр!

Винтер невольно улыбнулась этой попытке изобразить «военную косточку». Уж не читала ли эта девушка те же самые книги, которые глотала и Винтер перед побегом из «Тюрьмы миссис Уилмор»?

Наконец юная посланница перевела дух и выпрямилась.

– Там, на улице, пришли какие–то люди! – выпалила она. – Их много… сотни!

Винтер присвистнула.

– А ведь, казалось бы, в Доках не осталось ни души.

– Они не из Доков, – сказала девушка, – и не наши. По виду чистая, благородная публика, хоть и не все разодеты в пух и прах. Виера думает, они из Университета. Они пришли через мост Святого Хастофа.

– А что им здесь нужно, сказали? – осведомилась Джейн.

– Сказали, хотят помочь. И все время толкуют о Дантоне.

Дантон. Винтер знала, что этот краснобай никогда особенно не интересовал Джейн, однако у него было немало поклонников в Доках. И, как видно, на Северном берегу – тоже.

– Что ж, – сказала Джейн, – думаю, помощники нам не помешают. Она покосилась на Винтер. – Может, если мы поставим впереди пару-тройку приличных граждан, жандармы поостерегутся стрелять.

– Прошу прощенья, сэр… то есть, мэм, – перебила девушка, – но там некоторые хотят повидаться с тем, кто у нас главный. И один из них уж такой нарядный, никак не меньше, чем граф.

– Ладно. – Джейн расправила плечи, приосанилась и быстро переглянулась с Винтер. – Не будем заставлять их благородия ждать.

Расиния

Альфред Педдок сюр Вольмир к решению о походе на Вендр отнесся без особого восторга, но вскоре его настроение резко переменилось. Выяснилось, что молодой аристократ, прежде чем отказаться от мысли об армейской карьере, проучился пару лет в военной академии и обзавелся обширным запасом стратегических знаний, дающих ему очевидное право возглавить то, что он упорно называл «нашей операцией». Он даже ухитрился добыть где–то шпагу и на ходу грозно размахивал ею, словно прорубаясь сквозь незримый вражеский строй.

Педдок собрал вокруг себя группу единомышленников – одни, как и он, претендовали на практическое знание военного искусства, другие прочли уйму книг по теории войны или же просто увлеклись возможностью побыть стратегами. Вся эта компания почти сразу ударилась в жаркие споры о том, как надлежит действовать дальше, но, по счастью, не столько они вели толпу, покинувшую Дно, сколько сама толпа неудержимо несла их с собой, как пузырьки воздуха на поверхности бурного ручья. В конце концов, всем и каждому здесь было хорошо известно, куда именно они направляются, а после того как остался позади последний ряд домов, тянувшихся вдоль Мостовой улицы, скошенные башни Вендра стали видны как на ладони.

Мауриск и Дюморр шагали неподалеку, погруженные в дискуссию о том, является ли республика большим благом для народа, нежели монархия, и какими именно допущениями касательно человеческой природы это можно обосновать. Расинии досталось общество Фаро (с той самой минуты, когда они встретились у входа в «Золотой соверен», он следовал за ней тенью) и женщины по имени Кит, вместе с Дюморром представлявшей радикалов. Впереди, позади, со всех сторон текла, заполняя дорогу, бесконечная людская река. Во всех домах, что они миновали, двери и окна были наглухо закрыты: их обитатели либо бежали без оглядки, либо, трясясь от страха, затаились внутри. Жандармов нигде видно не было.

– Китомандиклея? – после долго молчания окликнула Расиния.

– Да? – отозвалась Кит. Она обливалась потом, и тушь вокруг ее глаз начала подтекать. Всякий раз, когда Кит вытирала вспотевшее лицо, под ее глазами оставались черные потеки.

– Я только хотела спросить: почему ты выбрала именно это имя? Ты же сама его выбрала, верно?

Кит настороженно глянула на Расинию, явно подозревая, что над ней потешаются.

– Китомандиклея была королевой митрадакитов, – наконец ответила она. – Когда все прочие вожди выступили за то, чтобы покориться ванадитам, Китомандиклея с каждым из вождей сразилась в поединке и убила всех до одного. Затем она повела свой народ – и мужчин, и женщин – против ванадитов. Произошло это примерно за тысячу лет до явления Кариса.

– И что было дальше?

Кит пожала плечами:

Бойня. Один из ванадийских вождей заколол Китомандиклею, а потом ее тело бросили под колесницы и ездили по нему, пока не превратили в кровавое месиво. Всех пленных мужчин ванадиты казнили, женщин и детей обратили в рабство. Знаешь, мы, ворданаи, отдаленные потомки митрадакитов. Говорят, если у кого–то голубые глаза, значит, в его жилах течет частица митрадакийской крови.

– Да… поразительное имя. Тебе когда–нибудь приходило в голову, что вожди, которые хотели покориться ванадитам, были правы?

Кит снова пожала плечами, и в глазах ее на мгновение мелькнула неловкость.

– Это же просто предание. Может, Китомандиклеи никогда и не было на свете.

– А как тебя зовут на самом деле?

Глаза Кит вспыхнули.

– Именно так меня и зовут!

Извини. Я просто спросила.

Расиния поглядела вперед. Первые ряды шествия, возглавляемые Педдоком, как раз переходили мост, который вел на Остров.

– Меня назвали, разумеется, в честь принцессы. Такая скука. Всегда жалела, что ношу такое заурядное имя.

– Первая Расиния, – сказала Кит, – была удивительной женщиной. Старшая сестра последнего языческого короля Вордана. Говорят, она умела исцелять хворых и с помощью чар отличать правду от лжи. Брат сделал ее верховным судьей страны.

– Что с ней стало?

Кит вздохнула.

После Обращения священники Черных объявили ее колдуньей и казнили. Когда Фарус Четвертый изгнал из Вордана слуг Истинной церкви, Орбоаны решили, что Расиния была подлинной героиней, и возродили ее доброе имя. Считается, что династия Орбоан по одной линии происходит от древних языческих королей.

Никогда о таком не слыхала.

В наше время об этом предпочитают помалкивать. – Кит покосилась на Расинию, и лицо ее едва заметно порозовело. – Извини, что болтаю без умолку. Я, видишь ли, изучаю древнюю историю.

– Ты учишься в Университете?

Кит кивнула.

Первый год. И возможно, последний, если отец узнает, во что я ввязалась. Что поделаешь, стоило мне послушать Дантона, и я просто не могла усидеть в библиотеке.

Она плавным жестом обвела толпу:

– Взгляни на них! Все это происходит сейчас. Не теоретический диспут о природе государственной власти, – Кит глянула на Дюморра, – а живые, настоящие события. Сама история творится у нас на глазах.

Она улыбнулась, и на краткий миг за аскетической прической и размазанной тушью стало видно юное, миловидное личико.

Как если бы Китомандиклея вела свою битву прямо под моим окном. Я бы никогда не простила себе, останься дома только из–за страха, что в меня угодит случайная стрела.

Расиния молча смотрела на собеседницу. Что почувствовала бы Кит, узнай она, что Дантон лишь неграмотный простак с разумом ребенка и все его речи до последнего слова составлены парой заговорщиков–любителей в задней комнате «Синей маски»? Или что Расиния намеренно разжигает смуту против того самого правительства, которое ей однажды – и весьма скоро – предстоит возглавить? Или что она, Расиния, формально даже не живой человек, а кощунственное порождение магии демона, созданное альянсом Последнего Герцога и священников Черных. Или…

Одна ложь наслаивалась на другую, и толща лжи все росла, темными водами подымаясь вокруг Расинии, густая, мутная, омерзительно липкая. Скоро, очень скоро эти воды поднимутся так высоко, что сомкнутся над ее головой…

«Впрочем, мне ведь на самом деле даже не нужно дышать. Верно?»

– Тебе плохо?

– Мне? – Расиния вдруг поняла, что, забыв обо всем, оцепенело таращится в пустоту. – А, нет! Извини. Просто задумалась.

– Мне жаль, что твой возлюбленный погиб. Не получилось сказать это раньше, но… прими мои соболезнования.

– Возлюбленный? А… ты имеешь в виду Бена. – Расиния ощутила, как лицо ее невольно заливается краской. – Он не был… то есть мы не зашли так далеко… но спасибо за сочувствие.

– Мы заставим Последнего Герцога заплатить за каждую…

Кит осеклась на полуслове – к ним подошел Фаро. Они уже приблизились к опоре моста, и до Острова оставалось рукой подать. Улица Святого Хастофа пролегала перед самыми стенами Вендра, и даже отсюда было видно, что она полна народу. Расиния удивилась, что голова их колонны так быстро добралась до места назначения, но потом ее осенило.

Фаро открыл рот, но Расиния его опередила.

– Кто эти люди? – спросила она, указывая вдаль.

– Простолюдины из Доков, – ответил Фаро, на долю секунды смешавшись, но тут же овладев собой. – И не только оттуда, полагаю. Некая женщина ио прозвищу Чокнутая Джейн привела их сюда после того, как разошлась весть об аресте Дантона, и они осадили Вендр.

Кит восторженно ахнула, а Расиния испытала смутное облегчение – впервые с той самой минуты, когда сжимала в объятьях мертвое тело Бена. Не только Университет – весь город поднимается против Орланко! Пускай все их расчеты и продуманные планы пошли прахом, но они и впрямь могут победить. И тогда смерть Бена не окажется напрасной.

Фаро, впрочем, был настроен далеко не так оптимистично.

– Педдок, едва прибыв на место, с ходу принялся отдавать приказы, и портовой братии это пришлось совсем не по вкусу. Один из них отправился за этой самой Джейн, чтобы устроить совещание честь по чести. Надо добраться туда, пока Педдок не успел выставить себя полным ослом.

Кит заговорщически глянула на Расинию и выразительно закатила глаза.

– Я сильно подозреваю, – сказала Расиния, – что мы можем опоздать.

* * *

Она оказалась права. Еще до их прихода – собственно, даже до того, как Фаро сообщил им новости, – Педдок уже успел выставить себя ослом, а к моменту, когда Расиния и ее спутники протолкались через мост и забитые людьми улицы к самым стенам тюрьмы, ухитрился превратить мирный разговор в ожесточенную перебранку, а та вот–вот могла перейти в драку.

Передние ряды колонны давно остановились в самом начале улицы Святого Хастофа, там, где мост соприкасался с Островом и начиналась стена Вендра. Весть об этом не сразу достигла задних рядов, и потому люди все теснее набивались на мост, стремясь разглядеть, что препятствует движению. Расинии и Фаро пришлось прокладывать себе дорогу локтями; Кит, Мауриск и Дюморр протискивались следом, не отставая ни на шаг.

Пробившись наконец в голову колонны, они увидали впереди, за неширокой полосой пустого пространства, толпу портовых рабочих и сердито сверкавших глазами девушек в мужской одежде – те и другие сомкнулись плечом к плечу, перекрыв улицу, как настоящий боевой строй. На нейтральной полосе Педдок и его свита новоявленных стратегов вели спор с плечистым великаном в кожаном фартуке.

И все это разворачивалось перед тюремной стеной. Расиния обеспокоенно глянула на парапет и вздохнула с облегчением: стена тоже была занята бунтарями из Доков. Обе стороны надрывались так, что невозможно было разобрать ни слова, и лишь когда Расиния выбралась из толпы и подошла к Педдоку, ей наконец стало слышно, о чем идет разговор.

– …не хочу показаться невежливым, – вещал Педдок, – но вести осаду надлежит должным образом, о чем вы, без сомнения, были бы осведомлены, если бы, подобно мне, получили военное образование. Будет только естественно следовать плану, который…

– Это еще кто такие? – перебил великан, заметив Расинию и ее спутников.

– А! – Педдок расправил плечи, и на лице его появилось кислое выражение. – Это мои… кхм, – он поперхнулся, перехватив убийственные взгляды Мауриска и Дюморра, – соратники. Другие члены нашего совета. Хотя я, обладая познаниями в военном деле, счел необходимым взять на себя непосредственное командование операцией.

– Что ж, – сказал великан, – меня звать Орех. Джейн скоро придет. Может кто–то растолковать, какого черта вам тут нужно, и не болтать без умолку про цирковых волов?

– Циркумвалационные линии! – оскорбленно поправил Педдок. – Это важнейший стратегический элемент осад…

– Мы хотим вызволить Дантона, – сказала Кит и тут же получила выразительные взгляды от Мауриска и Дюморра.

– Дантон – это частность, – изрек Мауриск. – Мы хотим обратить внимание власти к чаяниям народа…

– Дать власть народу, – подхватил Дюморр, – привести правление страной к единственно верному…

Расиния выхватила свой экземпляр Декларации и высоко подняла его перед собой. Ораторы тотчас насупленно смолкли.

– Мы, – сказала Расиния, – хотим освободить заключенных. И просить короля признать законность Генеральных штатов, которыми и будут обсуждаться все прочие вопросы.

– Все это прекрасно, – не выдержал Педдок, – но сейчас перед нами стоит чисто военная задача…

В рядах портовых рабочих возникло движение, и через мгновение из толпы вышли две женщины. Одна – высокого роста, с буйной гривой рыжих волос и ярко–зелеными глазами, в которых плясали сумасбродные огоньки. Другая – невзрачная, белокурая, остриженная коротко, почти по–армейски – держалась в шаге позади. Расинии не составило труда угадать, кто из них Чокнутая Джейн, но та все равно представилась.

– Я Джейн, – сказала она, а это Винтер. Орех, кто все эти люди?

– Они вроде как главные, – пояснил великан.

– Как, все разом?

– Так мне сказали.

– Мы составляем совет, – пояснил Педдок, – а я…

– Мы не давали согласия войти в совет, – перебил Мауриск. – Это означает, что у нас равное количество голосов.

– Количество голосов должно быть пропорционально представительству, – заявил Дюморр. – Следовательно, никто не обязан слушать Педдока.

– Полагаю, вы убедитесь, – начал Мауриск, – что поддержка здравомыслящего центра…

– Нужно будет провести перепись, – перебил Дюморр.

– Дело не в голосах! – возопил Педдок. – У меня имеется опыт…

Расиния выступила вперед и, обойдя увлекшихся спорщиков, молча протянула Джейн Декларацию. Женщины быстро взглянули на текст, затем на Расинию.

– Ну а ты кто такая? – осведомилась Джейн.

– Меня зовут Расиния, – ответила та. – Я пришла сюда, потому что одного из моих друзей прошлой ночью застрелил убийца из Конкордата и потому что я думаю, что других моих друзей держат там.

– А Генеральные штаты?

Расиния кивнула в сторону поглощенного препирательствами совета. Губы Джейн подозрительно дрогнули.

– Другими словами, – сказала она уже громче, – вы пришли помочь.

– Именно! – воскликнул Педдок. – Послушайте, до сих пор вы явно справлялись неплохо – для любителей, конечно, – но, если мы хотим захватить Вендр, нам очевидно потребуется вести осаду по современным научным принципам. Первым шагом станет создание циркумвалационной линии, дабы предотвратить вылазки противника на уже отвоеванные позиции. Начнем с того, что выроем траншею через…

– Контрвалационной, – сказала Винтер.

Педдок и Джейн разом уставились на нее. Она неловко пожала плечами.

– Контрваланионные линии защищают от вылазок осажденных и попыток прорвать осаду изнутри. Циркумвалационные линии прикрывают осаждающих от удара подкреплений извне. Вы назвали их наоборот.

Наступило продолжительное молчание.

– На экзаменах я вечно путался в этих линиях, – пробормотал кто–то из свиты Педдока. – Старина Вертингхэм как–то снизил мне за это оценку.

– Что ж, – попытался Педдок вернуть прежний напор, – вполне очевидно, что нам понадобятся и те и другие. И я…

И вы предлагаете нам вырыть траншею? – отозвалась Винтер. – Здесь?

Она притопнула ногой, и все, как по команде, глянули вниз. Улица Святого Хастофа, как и все улицы Острова, была добросовестно вымощена булыжником.

– Что ж, – повторил Педдок уже менее уверенно, – по всей видимости, нам…

– Не стоит также забывать, что Вендр выходит углом на реку, – продолжала Винтер. – Значит, ваши линии будут на две трети длины проходить под водой. Впрочем, меня больше беспокоит другое. Говоря, что осаду нужно провести по всем правилам науки, вы, вероятно, имеете в виду метод Клейнворта?

– Д-думаю, да, – промямлил Педдок. – В свое время…

Его трактат предполагает сооружение ряда параллелей, призванных помочь осаждающим вплотную приблизиться к противнику, что в данном случае совершенно излишне, поскольку мы уже можем без помех подойти к самой стене. Более того, согласно Клейнворту, когда возведена последняя параллель, осаждающие должны установить на ней осадную батарею – и прежде, чем приступать к штурму, пробить брешь в стене. Правильно?

Педдок, загипнотизированный этой речью, лишь безмолвно кивнул.

– Вы взяли с собой осадную батарею? – Винтер оглянулась на Ореха. – Ты выше меня ростом. Видишь какие–нибудь пушки?

Великан наигранным жестом приставил ладонь козырьком к глазам и шутовски внимательно вгляделся в дальний берег по ту сторону моста.

– Моя подруга, – сухо проговорила Джейн, – деликатно намекает, что наше положение не совсем укладывается в учебники и трактаты.

Она повысила голос:

– А теперь слушайте все! Я хочу, чтобы вы усвоили одно: мне глубоко наплевать и на это, – Джейн тряхнула листком Декларации, – и иа ваши Генеральные штаты! Но, – и теперь она прямо взглянула на Расинию, – там держат моих друзей, и я намерена их вытащить. Хотите с этим помочь – помогайте. Что будет потом, уже ваше личное дело.

Наступила долгая пауза – а затем совет взорвался хором протестующих возгласов. В этом гаме Расиния встретилась взглядом с Кит и улыбнулась.