Текст книги "Круг Ландау"
Автор книги: Борис Горобец
Жанр:
Биографии и мемуары
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 40 страниц)
Много места в «Заметке» посвящено пост-катастрофическому, последнему периоду жизни Ландау. Так, констатируется, например, что «Наум Натанович. Мейман <…> говорил, что, по его мнению, Дау даже не мог читать. И я поверил, ибо читающим Дау не видел. А из Записок Симоняна и “книги Коры” очевидно, что Дау читал газеты и журналы. Правда, Ландау прогнал Наума, кажется, на довольно ранней стадии за защиту Жени (ниже Женя это Е.М. Лифшиц). М.б., тогда Дау и не читал».
Далее приведу обширную цитату, в которой В.Л. высказывает свое мнения об основном мотиве лиц, осуществивших публикацию «книги Коры».
«Теперь о книге Коры. Какой-то ее текст ходил по рукам давно. Мне дал его Халат <И.М. Халатников> и, кажется, он у нас сохранился. Опять же кажется, что тот текст не совпадает с опубликованным». <…> Когда мы (мы это Нина <Нина Ивановна Ермакова, жена В.Л. Гинзбурга> и я) были в Израиле <…>, то видели в газете (кажется, в тех же “Окнах”) отрывки из воспоминаний Коры, и там было написано что-то в таком роде: публикация И.Л. Ландау, т. е. Гарика. Читал я с отвращением и возмущением. Зачем это публиковать, зачем лезть в личную жизнь и знать, например, как Кора залезла в шкаф, когда Ландау принимал свою любовницу? <...> Спросил по телефону <в издательстве “Захаров”, Москва>, не Гарик ли дал рукопись, и понял, что это так. Кстати, зря спрашивал, ибо потом заметил, что <…> “копирайт” принадлежит И.Л. Ландау. Итак, книга – его публикация. Зачем? <…> Не понимаю, не могу себе представить, чтобы я или кто-либо из моих друзей публиковал подробности личной жизни своих родителей. А гипотеза – деньги».
Следующая цитата с купюрами.
«Вначале книгу Коры мне было просто противно читать. Как-то особенно раздражало бесконечное “Даунька”. <…> такого обращения я не слышал, публично она называла его Дау. В книге я заметил массу неточностей и глупостей, но заниматься их разбором и обсуждением нет никакой охоты. Важно главное – каковы мотивы поведения Коры. <…> У нас (имею в виду сотрудников и учеников Дау, тех, с кем пришлось говорить) сложилось такое убеждение: Кора решила, что Дау умрет <сразу после автокатастарофы> и, оберегая себя и Гарика, “ждала у телефона”. Когда выяснилось, что Дау выжил, она испугалась, что Дау ее бросит и она потеряет все блага. Поэтому резко изменила свое отношение, взвалив воз на себя».
Далее В.Л. дает новую версию ответа на вопрос, почему Кора стала сразу отсекать Лифшица от пришедшего в сознание Ландау. Поясню: ранее я слышал три основные версии: (1) Кора ненавидела Лифшица, потому что он пытался помешать ее браку с Дау, и теперь воспользовалась возможностью ему отомстить; (2) Кора боялась, что Лифшиц будет форсировать план развода Дау с Корой, рассказывая ему о том, что она его бросила в самый критический период; (3) Кора не хотела вносить деньги на лечение Ландау в первый экстренный период, когда он был без сознания, когда Лифшиц инициировал создание общественного фонда на лечение Ландау. Теперь она боялась, что ей выставят счет и, как тогда говорили, действовала по стандартной схеме: должник ссорится и перестает общаться с кредитором, уходя от оплаты (не станет же Лифшиц с ней судться!).
Все три версии не противоречат друг другу, но каждая из них по отдельности узковата. Говоря художественно, все эти три варианта – в купеческом духе, по Островскому. В.Л. Гинзбург же дает, на мой взгляд, более общее решение – в психологическом духе, по Достоевскому: «<…> увидев, что Дау будет жить, Кора поняла: теперь-то он будет принадлежать только ей. Какие уж тут любовницы у него искалеченного. А она будет иметь все то, чего хотела, но не могла при здоровом Дау. И она боролась за власть над Дау <выделено мной, – Б.Г.> (отсюда систематические дискредитации Жени, полное его “отлучение”). Вся книга <Коры> пронизана ненавистью к Жене <Е.М. Лифшицу>. Она видела в нем конкурента, он мешал ей управлять Дау. Переполнена оскорблениями и инсинуациями по адресу “Женьки” <…>. Опровергать весь этот бред нет охоты. Свое мнение о Е.М. Лифшице я сообщил в своих статьях [Гинзбург, 2003]».
Добавлю, что в последней книге В.Л. Гинзбурга (2003) есть одна малозаметная, но важная для нас сноска на С. 306, в которой говорится: «<…> нападки на Е.М. Лифшица, содержащиеся в книге вдовы Л.Д. Ландау, я считаю клеветническими (см. журнал “Преподавание физики в высшей школе”, № 18, с.25 (2000))».
Дело в том, что в указанном журнале опубликована развернутая позиция В.Л. Гинзбурга в отношении пресловутой книги Коры и образа Лифшица, прорисованного в ней. Этот документ – первая официальная публикация В.Л. на данную тему. Между тем, малотиражный журнал «ПФ», не фигурирующий пока в Интернете, выпускается Московским Педагогическим Государственным Университетом (бывшим МГПИ им. Ленина, где в 1950-е гг. преподавал Е.М. Лифшиц) и распространяется в основном по вузам, его достать довольно трудно. Поэтому я еще несколько раз направлял в печать упомянутый важный документ (см. ниже, в библиографии статьи на мою фамилию в еженедельнике «Алфавит» [2002], в уже упоминавшихся «Окнах» [2003]). Сейчас опять привожу его полностью.
Ответ академика В.Л. Гинзбурга на вопрос главного редактора журнала «Преподавание физики в высшей школе» профессора В.А. Ильина (М., изд. Моспедгосун-та, 2000, № 18. С. 74)
Вопрос: Как бы Вы могли прокомментировать книгу Коры Ландау-Дробанцевой в плане освещения в ней личности и роли Е.М. Лифшица?
Ответ: Если бы я хотел ограничиться одним словом, то просто назвал бы написанное Корой о Е.М. Лифшице клеветой. Однако раз уж я взялся отвечать на Ваш вопрос, то целесообразно сделать это более подробно.
Появление книги Коры и воспоминаний врача К.Симоняна[65]65
К.Симонян, «Тайна Ландау». «Окна» от 2, 9 и 15 апреля 1998 г. «Окна» – это приложение к газете «Вести», издающейся в Израиле.
[Закрыть] несомненно весьма важны для понимания последнего, трагического периода в жизни Л.Д. Ландау. Это побудило меня не только прочесть оба упомянутых сочинения, но в какой-то мере и прокомментировать их в «записке» под названием «Еще раз о Льве Давидовиче Ландау и еще кое о чем». Эта «записка» не предназначена для печати и была послана лишь нескольким друзьям и знакомым. От мысли же послать что-либо в печать я отказался. Насколько знаю, никто другой также ничего не написал. В общем, это понятно – книга Коры отвратительна (мне, во всяком случае), и ее разбор означал бы погружение в ванну с дерьмом. Будущему серьезному биографу Л.Д. Ландау придется это сделать, но это другой вопрос.
Что же касается оставшихся еще в живых коллег и друзей Е.М. Лифшица, то их долг высказать свое мнение о попытках Коры представить Е.М. Лифшица в самом неблаговидном свете и как человека, и как физика. Свое отношение к этим попыткам я выше уже охарактеризовал словом «клевета».
Позволю себе сообщить также, что уже писал о Е.М. Лифшице (ниже Е.М.), в частности, в связи с Л.Д. Ландау[66]66
Гинзбург В.Л., «О физике и астрофизике». М., 1995. С. 364, 368, 442; Гинзбург В.Л., «О науке, о себе и о других». М.: Физматлит, 1997. С. 228.
[Закрыть]. Изложенных там мнений и оценок не изменил. Процитирую здесь лишь один отрывок из книги «О физике и астрофизике» (с.380):
«Если бы меня спросили, то к друзьям Ландау я с уверенностью отнес бы только Е.М. Лифшица. Раза два (правда, когда Ландау был болен) я видел со стороны Е.М. проявление к нему тех очень теплых чувств, которые характеризуют истинную дружбу. Со стороны Ландау я таких проявлений не видел по отношению к кому бы то ни было. Конечно, это ничего не доказывает, такое часто проявляется лишь в чрезвычайных обстоятельствах, а многие не любят демонстрировать свои теплые чувства. Но почему-то думаю, хотя в этом и не уверен, что Ландау вообще подобных чувств обычно не питал».
Книга Коры убедила меня в правильности последнего суждения или, во всяком случае, в большой его вероятности.
Е.М. был по-настоящему предан Дау, действительно его любил. О чувствах Дау, пока он был здоров, я выше уже написал, но с полной уверенностью судить не могу. После аварии Дау оказался в руках Коры и она его всячески настраивала против Е.М. Она боялась влияния Е.М., пыталась его устранить и, к сожалению, добилась своего. Это тоже была трагедия (думаю, не только для Е.М., но и для Дау) и подлая интрига со стороны Коры. Хотел было написать подробнее, но прямо рука не поднимается. Да и что здесь еще объяснять?
Еще раз отошлю читателя к своим статьям и подчеркну для нефизиков только одно. Уже после аварии с Дау Е.М. закончил гигантскую работу по завершению Курса теоретической физики. Ему помогали Л.П. Питаевский (и в одном случае В.Б. Берестецкий), но все равно он продемонстрировал и высокую преданность делу и очень высокую квалификацию как физика. Последнее будет всем ясно и из собрания трудов Е.М., которое вскоре должно появиться и на русском языке.
В общем, те, кто хотят узнать что-либо правдивое об Е.М. Лифшице, книгу Коры могут просто игнорировать.
5 февраля 2000 г. В.Л. Гинзбург
6.2.5. А.А. Абрикосов
• Справка: Алексей Алексеевич Абрикосов (р. 1928) – физик-теоретик, академик, Нобелевский лауреат, один из самых успешных учеников Ландау. Родился в СССР, в семье крупнейшего патологоанатома, академика и Героя Социалистического Труда Алексея Ивановича Абрикосова (1875–1955). А.А. Абрикосов закончил физический факультет МГУ Работал в ИФП, в теоротделе Ландау (до середины 1960-х гг.), затем в ИТФ. В апреле 1991 г. эмигрировал в США, где работает и поныне в Аргоннском университете (Лемонг). Лауреат высших советских и международных премий: Ленинской (1962) и Государственной премий (1982), премии имени Ф.Лондона (1972). Нобелевскую премию (2003) получил за теорию сверхпроводников II рода, созданную им почти целиком еще при работе в СССР.
Интересные подробности о начале научного пути А.А. Абрикосова сообщает его близкий друг академик И.М. Халатников.
«В то время <1951 г.> был у нас молодой аспирант (ныне академик) – Алёша Абрикосов. Ландау хотел оставить в институте этого талантливого молодого человека и пошел к А.П. Александрову, чтобы договориться. Алёше предстояло через полгода или год защищать диссертацию. Но вскоре А.П. сообщил Ландау: “Абрикосова оставить нельзя, возражает Бабкин” <генерал-лейтенант МГБ, уполномоченный Совета министров в ИФП как организации, вовлеченной в Атомный проект>. Дело в том, что у матери Абрикосова было отчество Давидовна. Отец Абрикосова – академик, известный патологоанатом. Мать – тоже патологоанатом, но не столь высокого ранга. Бабкин объяснил Александрову, что раз отчество матери – Давидовна, то из этого следует, что Абрикосов, по-видимому, племянник Льва Давидовича Ландау и поэтому оставлять его в институте никак нельзя.[68]68
В те годы в СССР было запрещено работать близким родственникам в одном и том же низовом подразделении: отделе, лаборатории, кафедре. – Прим. Б.Г.
[Закрыть] Абрикосов стал устраиваться в Институт физики Земли и даже успел сделать хорошую работу по внутреннему строению планеты Юпитер – классическое исследование по металлическому водороду. Но тут вдруг в газете «Правда», на первой странице, появляется огромный некролог с портретом маршала Чойбалсана, вождя монгольского народа. Некролог, естественно, подписан вождями нашего народа. И, как было принято, дополнялся медицинским заключением.
Если вы доберётесь до подшивки «Правды» за 1952 год, то узнаете, что 14 января в СССР прибыл маршал Чойбалсан. <руководитель Монголии>. Маршал был очень болен и спустя две недели после приезда скончался. Под медицинским заключением о смерти стояли, среди многих других, подписи обоих патологоанатомов Абрикосовых. Мать Абрикосова допустили к исследованию трупа Чойбалсана! Это произвело такое впечатление на Бабкина, что назавтра он дал разрешение взять сына Абрикосова в институт. Таким образом, газетная публикация повлияла на развитие советской теоретической физики» [Халатников, 1993].
Сверхпроводники второго рода
Самое главное достижение А.А. Абрикосова – теория сверхпроводящих сплавов, относящихся к сверхпроводникам II рода. Как известно с середины 1930-х гг., чистые металлы – сверхпроводники I рода – вытесняют магнитное поле при сверхнизких температурах. Это – один из основных эффектов сверхпроводимости, он был открыт Львом Васильевичем Шубниковым, погибшим в 1937 г. (см. в Главе 2), а позже переоткрыт Мейснером и вошел в историю под именем последнего. Из-за этого эффекта первооткрывателю сверхпроводимости (в 1911 г.) голландцу Гейке Камерлинг-Оннесу не удалось получить сильных магнитных полей в сверхпроводящей ртути, через которую был пропущен сильный ток. Если электросопротивление проводника падает почти до нуля, то, казалось бы, и ток, а вместе с ним и создаваемое им магнитное поле можно увеличивать неограниченно. Однако при некотором небольшом критическом магнитном поле сверхпроводимость разрушается. Другими словами, металл в сверхпроводящем состоянии ведет себя как идеальный диамагнетик. Если же поместить сверхпроводник во внешнее магнитное попе, то его проникновение внутрь сверхпроводника скачком разрушает сверхпроводящее состояние последнего, переводя его в нормальный металл.
В отличие от сверхпроводника I рода, сверхпроводник II рода – этот термин введен Абрикосовым – имеет неоднородный состав. К сверхпроводникам II рода относятся некоторые сплавы металлов, вещества с примесями, керамические вещества. Магнитное поле не вытесняется из их неоднородного макрообъема. В таком сверхпроводнике энергетически выгодным и устойчивым оказывается возникновение очень тонких областей нормально проводящей фазы, которые ориентированы вдоль магнитного поля. Экспериментально такая фаза была впервые обнаружена все тем же Шубниковым в 1935–1936 гг. в УФТИ. В его память некоторые физики, в т. ч. Е.М. Лифшиц, называют эту фазу «шубниковской фазой» (см. ниже письмо Лифшица Бардину), однако, к сожалению, в международном сообществе этот термин игнорируется.
В 1952 г. А.А. Абрикосов теоретически впервые обосновал идею о существовании сверхпроводников II рода, а впоследствии разработал глубокую теорию их промежуточного состояния и магнитных свойств, введя представление о двух критических полях, нитях и вихрях в этом состоянии. В расчетах А.А. Абрикосов исходил из созданной в 1950 г. макроскопической теории сверхпроводимости Гинзбурга-Ландау. Он показал, что в реальном веществе сверхпроводника II рода, помещенного в магнитное поле, смешанное состояние состоит не из слоев, как первоначально предполагалось, а из сверхпроводника, пронизанного нормально проводящими нитями радиуса в доли микрометра, т. е. порядка размера куперовской пары. Такие нити несут основной магнитный поток. Но часть потока все же выходит за пределы нитей, захватывая сверхпроводящую фазу. Вот эта-то часть и генерирует кольцевые (вихревые) токи, окружающие каждую нить, названные «абрикосовскими вихрями» в сверхпроводниках II рода. В свою очередь указанные вихри не пускают магнитный поток глубже внутрь сверхпроводящей фазы из-за эффекта Мейснера. Замечательно, что описанные нити удалось увидеть в электронный микроскоп. На торцевом срезе сверхпроводника, припудренном контрастным порошком ферромагнетика, порошок сгущается в местах выхода вихрей и демонстрирует периодическую структуру с треугольными ячейками (подробнее см., например, в научно-популярной статье С. Транковского в журнале «Наука и жизнь» [2004, № 2]). Отметим также, что открытая в 1986–1987 гг. высокотемпературная сверхпроводимость была обнаружена в керамиках, относящихся как раз к сверхпроводникам II рода. Очевидно, что дальнейшее открытие материалов с все большей критической температурой перехода в сверхпроводящее состояние будет происходить именно среди сверхпроводников II рода. Именно они будут все шире внедряться в практику новых технологий. Таким образом, сверхпроводники II рода, в теории которых ведущую роль сыграл А.А. Абрикосов, являются одним из крупнейших открытий второй половины XX века.
Не умаляя выдающейся роли А.А. Абрикосова, необходимо добавить следующее. Говоря о Нобелевской премии 2003 г., В.Л. Гинзбург не раз отмечал, что в состав лауреатов заслуживал быть включенным еще и Лев Петрович Горьков (советский академик, ученик Ландау, эмигрировавший!! США в начале 1990-х гг.). Уже после создания микроскопической теории сверхпроводимости «БКШ» именно он показал, что эффективный заряд в основном уравнении Гинзбурга-Ландау е* точно равен двум электронным 2е, и, таким образом, в этом уравнении фигурирует именно куперовская пара электронов – тем самым макроскопическая теория и микроскопическая теория сходятся (научно-популярное пояснение см. подробнее в подразделе о В.Л Гинзбурге, а также в Гл. 5). Л.П. Горьков был также соавтором ряда принципиальных работ Абрикосова по теории сверхпроводников II рода. Однако поскольку Нобелевскую премию, не могут присудить коллективу из более чем трех авторов, то «пострадал» Горьков. Третьим лауреатом, присоединенным в 2003 г. к Гинзбургу (общая теория сверхпроводимости) и Абрикосову (теория сверхпроводников II рода) стал американец Дж. Леггет (теория сверхпроводимости изотопа гелий-3 – сверхпроводника со спином, равным 1). Поскольку американские физики вообще получают Нобелевские премии раз в десять чаще, чем российско-советские, то как следствие и американских ученых, номинирующих (называющих) кандидатуры на следующие «Нобелевки», также на порядок больше – и вряд ли отсутствует корреляция между гражданской принадлежностью номинантов и номинирующих. О «русской проблеме» с Нобелевскими премиями можно прочесть в книгах В.Л. Гинзбурга [2003, С. 408] и А.М. Блоха [2001]. Что касается данного случая, то в фиановских кругах рассказывают будто бы А.А.Абрикосов много лет проводил свою активную «избирательную кампанию» среди западных ученых, которые обычно номинируют кандидатов по физике на Нобелевскую премию; при этом он всячески рекламировал роль Л.П.Горькова и принижал роль В.Л.Гинзбурга (подчеркиваю, что эти сведения получены неофициально и не имеют доказательной силы).
«Абрикосовские вихри» в науке и жизни
Попытаемся теперь дать набросок личностного портрета А.А. Абрикосова. На игральной карте из колоды, подаренной Лифшицем Ландау к 50-летию, приведены шутливо доработанные фотографии его учеников. Абрикосов изображен в виде валета в черной маске, закрывающей глаза, и с ножом в руке. Вполне понятно, что хотел сказать этим автор подарка, сделанного еще в 1958 г. Однако Е.М. Лифшиц тогда еще не мог предполагать, какая жестокая дуэль с человеком в маске ему предстоит 20 лет спустя. Причем сражаться придется не за себя, а «за честь нашего общего Учителя», как выразился сам Лифшиц. Но об этом – чуть позже.
Нельзя не признать, что Алексей Алексеевич это не только очень крупный физик, но и сильная личность, способная на необычные поступки. Одним из самых ярких моментов его жизни был головокружительный роман с французской красавицей Ани, который начался в конце 1960-х годов. Назвать его головокружительным можно не только в обычном переносном смысле, но и в прямом, так как начался он во время покорения одной из вершин Кавказа. Перескажу это частично со слов А.А. Абрикосова (из фильма о нем), а частично со слов Е.М. Лифшица и Д.А. Компанейца.
В то время у Е.М. Лифшица были хорошие отношения с А.А. Абрикосовым. И однажды я присутствовал на званом вечере у нас дома в Москве, в микрорайоне Зюзино, куда были приглашены несколько физиков с женами, в том числе и А.А. Абрикосов со своей новой женой Ани. Она почти не говорила по-русски, поэтому Е.М. Лифшиц попросил меня вести с ней какую-нибудь светскую беседу по-французски. Мне, действительно, удалось рассмешить Ани рассказом пары анекдотов[69]69
Вот один из анекдотов. С одной стороны, он несколько уводит от темы. Но с другой стороны я впервые услышал его от самого Е.М. Лифшица, а он в свою очередь – от весьма известного академика и острослова В.И. Гольданского, человека, входившего в круг Ландау. Тем самым добавляется еще одна деталь к характеристике как двух упомянутых крупных ученых из круга Ландау, так и эпохи, в которой они жили. Итак, якобы в 1945 г. во Франции был устроен прием в честь советской военной делегации. Французский генерал произнес тост, который звучал в русской транслитерации так: «О бьен этр женераль!» Нормальный его перевод: «За всеобщее благополучие!» (Au bien-etre general'). Однако наш переводчик со слуха переводил каждое слово по отдельности и при этом путал омонимы. Получилось: «Ох, хорошо быть генералом!» (Oh, bien el re general'). Генералы закивали головами и дружно зааплодировали.
[Закрыть].
Детали романа А.А. Абрикосова и Ани могут быть не совсем точными. Но общий смысл сохранен близким к истине. Абрикосов «увел» Ани у французского физика-теоретика Нозьера. История началась на Кавказе, в Бакуриани. Доктор Филипп Нозьер приехал с женой на симпозиум по низким температурам. Ани была тоненькой и стройной дамой с экзотической внешностью кинозвезды. У нее с Филиппом было двое детей. Отцом Ани был француз, а матерью вьетнамка. Для альпинистов-любителей среди участников симпозиума было устроено восхождение на одну из вершин. В группе оказались Абрикосов и Ани. Филипп не пошел. Кто-то вспоминает, что его вроде бы покусали местные собаки. (Позже в узком кругу Абрикосов поднял тост за здоровье собак и пояснил компании, что эти замечательные собаки знали, кого кусать, в результате они позволили ему остаться наедине с Ани.)
Далее рассказывает сам А.А. Абрикосов (в телефильме). Они добрались до вершины. Там стоял ящик с общей тетрадью, где расписывались покорители вершины. Абрикосов написал: «Один из нас посвящает это достижение нашей первой леди». И расписался. Перевел надпись ей. Роман бурно стартовал… Когда Абрикосов позже находился в длительной командировке во Франции, то заявил в советском посольстве об их с Ани намерении вступить в брак. Чиновники, естественно, ответили в духе официальной советской морали, что такое поведение советского гражданина предосудительно, и что он должен немедленно вернуться в СССР. Тогда Абрикосов поставил ультиматум: либо ему регистрируют брак с Ани, либо он не вернется. Совработники принялись «давить на психику» с помощью обычных штампов. Мол, как вы смеете так говорить, СССР дал вам все – бесплатное образование, хорошую работу и так далее. Вас так много лет учили!» Абрикосов ответил: «Я тоже много лет учил». Он дал понять, что обе стороны – в расчете. Натолкнувшись на решительный отпор, власти в Москве дали в конце концов Абрикосову разрешение на брак с Ани.
Е.М. Лифшиц с восхищением рассказывал об этом необычном поступке А.А. Абрикосова, его твердой линии поведения. Брак с Ани продолжался 13 лет. Но, по словам Абрикосова (из телефильма), «это только у Пугачевой в песне можно превратить жизнь в цветы. На самом деле превратить жизнь в кинофильм нельзя». Они расстались и, кажется, Ани вернулась к своим детям и Ф.Нозьеру.
Через несколько лет отношения Е.М. Лифшица и А.А. Абрикосова безнадежно испортились. Это произошло тогда, когда Лифшиц, единственный из учеников и друзей Ландау, бросился на защиту последнего. Он считал до конца своих дней, что Абрикосов возвел напраслину на Ландау: якобы он решил приписать себе приоритет открытия вихрей в сверхпроводниках. Этот конфликт между двумя учениками Ландау начался с того, что в 1978 г. брат Е.М. Лифшица Илья Михайлович показал ему статью А.А. Абрикосова в журнале «Классики цитирования». Братья были крайне удивлены ее содержанием. Причина станет ясной из двух писем, которыми обменялись Е.М. Лифшиц и американский физик Дж. Бардин (дважды лауреат Нобелевской премии).
Профессору Дж. Бардину
Иллинойский Университет, Урбана, США
26 июня 1978
Дорогой профессор Бардин,
В статье, направленной в журнал «Классики цитирования», А.А. Абрикосов снова (после того, как он это сделал несколько лет назад в своей Лондоновской статье) обвиняет Л.Д. Ландау в воспрепятствовании в 1952 г. публикации его работы о вихревой структуре сверхпроводников; по словам Абрикосова, Ландау признал свою вину после появления статьи Фейнмана о вихревых нитях в жидком гелии, убедившись в ее тождественности с идеями Абрикосова. Эти обвинения были впервые выдвинуты лишь после смерти Ландау, когда он сам уже не может на них ответить. Я считаю своим долгом перед памятью своего учителя и друга сообщить факты, позволяющие мне со всей ответственностью заявить о ложности этих инсинуаций.
1. Зная в течение многих лет характер отношения Ландау к своим ученикам, я не могу представить себе, чтобы он, оказавшись причиной умаления достижений кого-либо, молчал бы об этом; скорее он был бы первым, признавшим свою вину. Между тем Ландау никогда и никому ничего подобного даже не упоминал, – в том числе В.Л. Гинзбургу (своему соавтору по теории, лежащей в основе работы Абрикосова) и И.М. Халатникову, работавшему в то время в тесном контакте и с Ландау, и с Абрикосовым.
2. Истинная история о том, каким образом Ландау узнал о квантованных вихрях, такова. В феврале 1955 г. была опубликована работа Ландау и моя, в которой мы пытались объяснить свойства вращающегося жидкого гелия слоистой структурой[70]70
Подробнее см. популярное описание Э.Л. Андроникашвили, впервые наблюдавшего необычную воронку при эксперименте с вращением гелия и реплики Ландау по этому поводу в книге [Андроникашвили, 1980] и в гл. 5 нашей книги.
[Закрыть]. Но уже в мае того же года Ландау сообщил мне о том, что он пришел к выводу о неправильности такого объяснения, и изложил построенную им теорию нитевидной вихревой структуры. Уже была написана статья с изложением этой работы, когда в том же мае, в Москве был получен том 1 «Прогресса в физике низких температур» со статьей Фейнмана о том же. Естественно, что статья Ландау не была передана им в журнал, и он никогда не заявлял по этому поводу никаких приоритетных притязаний. Если я упоминаю теперь об этой истории, то лишь с целью иллюстрации абсурдности утверждений Абрикосова: поверив им, надо было бы признать, что Ландау не только воспрепятствовал публикации Абрикосова, но еще и пытался присвоить его результаты.3. Статья Абрикосова (ЖЭТФ, 32, 1442, 1957) поступила в редакцию лишь в ноябре 1956 г. – через 18 месяцев после появления работы Фейнмана. В примечании на первой странице этой статьи указано, что идея о том, что сплавы представляют собой сверхпроводники со значениями параметра к > 1/√2, была впервые высказана Ландау. Никаких упоминаний о предшествующих идеях самого Абрикосова о квантованных вихрях в статье нет, но в ее § 2 подробно обсуждается аналогия между вихревой структурой сверхпроводников и вихревыми нитями в жидком гелии, причем о теории последних идет речь как о теории Онсагера и Фейнмана.
В статье Абрикосова содержится также жалоба на несправедливость применяющегося в литературе термина «шубниковская фаза». Лев Васильевич Шубников впервые открыл экспериментально (в 1937 в Харькове) это состояние сверхпроводников и описал его наблюдаемые свойства. Деятельность Шубникова преждевременно прервалась в том же году. Увековечивание имени этого замечательного физика в названии открытого им явления представляется мне полностью уместным и справедливым.
Я направляю это письмо Вам как наиболее выдающемуся ученому в области сверхпроводимости в надежде, что Вы смогли бы сообщить его содержание тем коллегам, которые заинтересовались бы этим предметом.
Сердечный привет.
Ваш Е.М. Лифшиц.
(Перевод с английского сделан Е.М. Лифшицем)
Ниже следует ответ Дж. Бардина (перевод с английского Б. Горобца)
Профессору Е.М. Лифшицу
Институт Физических проблем Академии наук СССР,
Москва, 117334, Воробьевское шоссе, 2, СССР
«Дорогой профессор Лифшиц,
Спасибо большое за Ваше письмо. Я не видел того журнала, на который Вы ссылаетесь, но поищу статью, о которой идет речь.
Я собираю материалы для книги или обзора по истории сверхпроводимости, которую я собираюсь написать в будущем, и Ваше письмо является весьма ценным для этого. Тщательное прочтение статьи <Абрикосова> от 1957 года подтверждает Вашу версию. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы история затронутого Вами вопроса отражала истинную последовательность событий. Если у Вас появятся какие-либо еще соображения по истории сверхпроводимости, то для меня было бы ценным узнать о них.
С самым высоким уважением к Вам, искренне Ваш
Дж. Бардин
* * *
А вот что рассказывает о квантовых вихрях сам А.А. Абрикосов в телефильме, посвященном ему после присуждения Нобелевской премии; он был показан по каналу «Культура» на российском телевидении 9 декабря 2004 г.
Алексей Алексеевич, с его слов, в 1952 г. пришел к Ландау со своей идеей о квантовых вихрях в сверхпроводниках. Ландау с ней не согласился. Абрикосов не стал публиковать свои теоретические соображения и расчеты. Но несколько лет спустя вышла статья Р.Фейнмана о вихрях в сверхтекучем гелии. «У нас тогда существовал такой дух, – говорит А.А., – что, мол, все, что сделано по гелию в каком-нибудь другом месте, а не в ландауской группе, это все вранье. И не читали. А я прочитал <статью Фейнмана>». Далее А.А. пришел к Ландау и сказал: «Дау, почему вы согласились с Фейнманом и не согласились тогда со мной? Я вам то же самое показывал». – «Вы мне что-то другое показывали», – ответил Ландау. – «Ах, другое! Тогда я достал и сунул ему (sic.). И тогда он признал, что это то же самое». (Последние фразы записаны дословно: это прямая речь А.А. Абрикосова в телефильме. – Прим. Б. Г.).
Отметим, что в книгах В.Л. Гинзбурга [1995; 2003], где довольно подробно описывается история работ по сверхпроводимости в 1940—50-х гг., также нигде не упоминается о том, что Абрикосов предлагал идею квантовых вихрей раньше, чем Фейнман. Во всяком случае, Лифшиц корректен в констатации того, что Абрикосов не обсуждал эту идею ни с ним, ни на семинаре Ландау, не обсуждал он ее даже с Гинзбургом, автором общей теории сверхпроводимости, на основе которой Абрикосов делал расчеты. Значит, обсудив ее с Ландау, больше он ни с кем обсуждать идею не стал. На ландауский семинар не вынес, так как на него вообще не выносились незавершенные работы. Могло ли такое быть? Думаю, что в принципе могло. Вполне возможно, что это была одна из рабочих гипотез А.А. Абрикосова. После обсуждения с высшим авторитетом (Ландау) она отсеялась, как вообще происходит с множеством рабочих идей и гипотез.
Обратимся теперь к самому позднему источнику – статье Г. Горелика [Интернет, 2005], в которой А. А. Абрикосов снова разъясняет затронутую тему.
Во-первых, в статье цитируются слова из нобелевской лекции: “К идее вихревой структуры я пришел в 1953 году, но публикация была отложена, поскольку Ландау вначале не согласился с идеей в целом. Только после того, как Р. Фейнман опубликовал свою статью о вихрях в сверхтекучем гелии (1955), и Ландау принял идею вихрей, он согласился с моим выводом, и я опубликовал мою статью в 1957 году!”
Г.Горелик пишет: «Я попросил А.А. Абрикосова уточнить его слова и поставил вопрос прямо: Что фактически означают слова “была отложена”? Кто отложил публикацию? Вы сами – из-за того, что не нашли, как ответить на какие-то возражения Ландау? Или Ландау просто административно запретил, сказав что-то вроде: “Не вздумайте эту чушь печатать!”? И Вы, зная, что у ворот ЖЭТФа стоит цербер Дау – Е.М. Лифшиц, не стали даже и пробовать? Или какой-то третий вариант? Вот ответ А.А. Абрикосова:
“Это – тонкий вопрос. Мы, ученики Ландау, доверяли ему больше чем нашему собственному суждению, и никогда даже не пытались опубликовать что-либо, с чем он не соглашался. Однажды, намного раньше, мне удалось в подобной ситуации придумать простой довод, который убедил его. Но в этот раз речь шла о новом понятии, и никакого простого вывода невозможно было изобрести. Поскольку я верил в новое понятие, я положил бумаги в стол “до лучших времен“. Кроме того, я был занят тогда другой проблемой, которую считал намного более важной.“
