Текст книги "Круг Ландау"

Автор книги: Борис Горобец

Я.Б. Зельдович: Космологические исследования Е.М. Лифшица

У главной работы Е.М., выполненной в 1946 году, было два источника вдохновения. Первый и очевидный был связан с написанием «Теории поля» – второго тома знаменитого Курса теоретической физики Ландау-Лифшица. Каждый том этого энциклопедического Курса давал как саму теорию физических явлений, так и ее важнейшие приложения. Во второй части «Теории поля» дается сжатое изложение общей теории относительности (ОТО), релятивистской теории гравитации. По сравнению с другими, более объемными книгами представление этой теории у Л-Л (Ландау-Лифшица) отличается своей глубиной, оставаясь в то же время кратким и наглядным. Так, Л-Л дают новую трактовку псевдотензора энергии-импульса гравитационного поля. Не буду останавливаться на всех других оригинальных моментах этого теоретического представления.

Наиважнейшее применение ОТО реализуется в космологии, теории Вселенной как единого целого. Именно на это и указал впервые Эйнштейн.

В СССР теоретическая космология ведет свое начало от знаменитых работ А.А. Фридмана. И потому естественно, что Л-Л должны были обдумать, в каком виде включать космологию в «Теорию поля». Вообще Ландау скептически относился к наблюдательным астрофизическим данным. Ему принадлежит такой афоризм: «Астрофизики часто ошибаются, но никогда не сомневаются». В первой работе Хаббла его постоянная оценивалась как Н = 564 км/с Мпс. Это значение вошло в расчет возраста Вселенной и дало 2∙10⁹ лет (меньше возраста Земли!). И это подтверждало скептицизм Ландау. Тем не менее, следовало предоставить читателям все теоретические возможности, что и было осуществлено Ландау и Лифшицем в их книге.

Но был также и второй источник вдохновения для Лифшица в предпринятой им работе. В 1930—40-е годы Ландау вовсю применял мощный метод малых возмущений. Так, однажды Ландау предложил автору этих строк изучить стабильность пламени с помощью этого метода. К сожалению, мне не удалось решить эту проблему, и тогда Ландау решил ее сам; это решение – одно из красивейших в теории горения.

Тот же подход Ландау предложил применить и Лифшицу для решения проблемы слабых неустойчивостей во фридмановской модели однородной и изотропной Вселенной. Но на сей раз исследователь оказался достаточно сильным и поставленная задача была им решена. Так в 1946 году появилась первая работа Е.М. Лифшица по космологии.

Важность полученных им результатов нисколько не уменьшилась за прошедшие 40 лет и сохранится еще на многие предстоящие годы. Исследование было проведено Лифшицем в самом общем виде – для всех трех классических случаев: закрытой, плоской и открытой (гиперболической) модели Вселенной. Вещество Вселенной подчиняется уравнению состояния р = р(ρ) <р – давление, ρ – плотность вещества во Вселенной>. (Много лет спустя в связи с теорией Большого взрыва и инфляционного раздувания вследствие когерентных полей, данное допущение было модифицировано: р = р(ρ,s) или p = p(φ_i, φ'_i); ε = Σφ_p,φ'_i) (последнее приводит к обобщению, но не к отмене результатов, полученных Лифшицем).

В самом общем виде Лифшиц проводит классификацию возможных видов возмущения: 1) скалярное, вследствие неустойчивости плотности; 2) векторное, вследствие вращательных возмущений; 3) тензорное, связанное с гравитационными волнами в изотропном пространстве.

В отличие от обычной теории возмущений для статических равновесных систем, в задаче Лифшица рассматривается эволюционирующая, расширяющаяся Вселенная. Второй и третий типы возмущений выходят за рамки ньютоновской теории тяготения. Были получены результаты первостепенной важности: оказалось, что конечный по величине вихрь, возникающий за конечный промежуток времени, несовместим с малыми вихревыми возмущениями в начале расширения Вселенной. Следовательно, наблюдаемое вращение галактик возникло за счет каких-то нелинейных процессов много позже!

Что касается гравитационных волн, то результат оказался противоположным: они могли служить эффективными малыми возмущениями. Поиск первичных гравитационных волн представляется исключительно трудной, но в то же время важнейшей и интереснейшей проблемой грядущих десятилетий. Однако наиболее важным результатом (Лифшица) явилось исследование скалярных возмущений (плотности), поскольку именно они определили структуру Вселенной. Мы знаем, что звезды, галактики, скопления галактик распределены в пространстве неоднородно – это и есть видимый эффект первоначальных возмущений плотности. Лифшиц пришел к следующему результату в отношении эволюции возмущений плотности (т. е. для скалярного случая возмущений): δр/р ~ t^2/3∙a(t), где а – характерный размер Вселенной <радиус кривизны>.

На первый взгляд здесь возникает несоответствие с классическим результатом Дж. Джинса: δр/р ~ ехр(λt), где λ =√(4πGp), полученным в рамках ньютоновской теории. В 1946 году Лифшиц писал, что возрастание возмущений плотности, действительно, различно в ОТО и в ньютоновской теории тяготения. Вскоре недоразумение было снято работой Боннэра и др. Применив технику малых возмущений к расширяющейся материи в ньютоновской теории, они получили результат, отличный от результата Джинса, но совпадающий с результатом Лифшица. Это не стало неожиданностью, так как ньютоновская теория служит асимптотическим приближением для ОТО. Но вот что замечательно в психологическом отношении: классический (нерелятивистский) результат был впервые получен Лифшицем с самого начала релятивистским, а не классическим подходом.

Эти результаты и поныне являются основой в исследованиях Вселенной. Конечно, остается много трудностей на пути к полной количественной теории (квантовой гравитации). Одна из них связана с неизвестной природой скрытой массы. И все же можно не сомневаться, что в ближайшие десятилетия такая теория будет создана. Спектр же скалярных и тензорных возмущений (и соответствующих относительных величин) даст ключевую информацию о самой ранней, инфляционной стадии развития Вселенной.

В последние 10 лет жизни Лифшиц вернулся к ОТО. Вместе с коллегами (В.Белинским и И.Халатниковым, а также братом, Ильей Лифшицем) Евгений Лифшиц исследовал природу сингулярности. Любопытно, что самое начало этой истории было каким-то нескладным: Ландау и Лифшиц показали, что сингулярность неизбежно возникает в синхронной системе координат. Они сделали вывод о нефизичности, фиктивности сингулярности, обусловленной пересечением координатных линий. Это не приводило ни к бесконечной плотности, ни к каким-либо иным реальным свойствам сингулярного состояния. В течение некоторого времени Ландау и Лифшиц придерживались мнения (неверного), что вообще не существует никаких реальных сингулярностей (в самых широких классах систем, не обладающих особыми свойствами симметрии).

Однако вскоре Пенроуз, Хоукинг и другие показали точными геометрическими методами, что сингулярность с неизбежностью возникает. По крайней мере, возникает область с чрезвычайно высокой плотностью вещества. В сущности, они пришли к возможности возникновения черных дыр и к беспредельному сжатию вещества внутри них. Тогда встал вопрос: каковы законы изменения метрики, скорости, давления, плотности при возникновении черных дыр? Проблема оказалась труднейшей. И в процессе ее решения были получены (Лифшицем с коллегами) крайне неожиданные результаты. Оказалось, что сжатие вещества происходит анизотропно вдоль трех осей, с осцилляциями вдоль них и стохастической сменой главного направления. Здесь было бы неуместно пытаться выразить в деталях эти сложнейшие результаты.

В последние годы жизни Лифшиц неоднократно выступал на различных международных конференциях с изложением этих результатов. И каждый раз в каждом новом месте его энтузиазм горячо разделяли его слушатели.

Строго говоря, быть может, в реальной космологии картина не совсем такая, быть может, осцилляции Лифшица происходят внутри самой черной дыры и не наблюдаемы снаружи. Однако остается в высшей степени элегантный математический результат. Существует такой штамп: «рукописи не горят». Он применим и к математическим формулам безупречной красоты, которые рано или поздно найдут применение, возможно, совсем неожиданное. Думаю, что у модели сингулярности, созданной Лифшицем с коллегами, многообещающее будущее.

Продолжая обобщения, можно сказать: жизнь каждого индивидуальна и никто не может ее воспроизвести. Но в некотором тонком и самом широком смысле такие примеры, как жизнь Лифшица, полностью отданная науке, имеют общую значимость для всего человечества. Жизнь не может быть воспроизведена в смысле буквальном, однако само осознание того, что существовал человек, столь цельный и светлый, как Е.М. Лифшиц, делает все человечество немного лучше.

Пояснения к заметке Зельдовича

1. Как известно, закон сохранения энергии обусловлен однородностью времени, а закон сохранения импульса – однородностью пространства Вселенной. В теоретической физике энергию и импульс системы записывают в виде 4-псевдотензора. 4-мерный тензор (4-тензор) это упорядоченный набор из 16 скалярных компонент в виде таблицы 4x4. Строки и столбцы таблицы есть 4-векторы, состоящие в данном случае из трех пространственных и одной временной координаты. Тензоры применяют для описания криволинейных пространств; как известно из ОТО, в космологических масштабах пространство искривляется вследствие гравитации.

Истинными векторами являются, например, сила и скорость. К псевдовекторам относятся момент силы и угловая скорость, которые получаются как векторные произведения истинных векторов. Как известно, выбор направления с точностью до противоположного у векторного произведения делается условно. Отсюда – первая часть термина: псевдо. При переходе от правой системы координат к левой меняется на противоположное направление одной из координатных осей, это преобразование называют операцией отражения. Соответственно псевдовектор тоже меняет свое направление на противоположное, в отличие от истинных векторов. Различие истинного тензора и псевдотензора формулируется аналогично, поскольку псевдотензор состоит из псевдовекторов.

При изменении системы координат каждая компонента 4-тензора вычисляется по особым правилам путем суммирования произведений последовательных компонент 4-векторов.

Законы сохранения импульса и энергии получаются в ОТО из требования равенства нулю производных от компонент 4-псевдотензора по его четырем координатам – трем пространственным и одной временной. Ландау и Лифшиц показали, что в общем случае в присутствии гравитационного поля псевдотензор в уравнениях ОТО должен учитывать общий импульс системы, состоящий из импульса материи и импульса гравитационного поля. Решение уравнений достигается специальным выбором системы пространственно-временных координат (см. параграф 96 «Теории поля» Ландау-Лифшица).

2. Обозначены: р – давление, ρ – плотность вещества во Вселенной, ε – средняя плотность энергии, φ – потенциал поля тяготения, φ' —скорость его изменения (производная по времени), i – номер координаты.

3. Первые два вида нарушений поясняются на рисунке. Движение среды при двух видах возмущения плотности (а, б) и вихревых возмущениях (в, г). Показаны векторы скорости возмущений в расширяющейся Вселенной (само расширение не показано).

Третий вид возмущений (на рисунке его нет) заключается в том, что задаются малые возмущения гравитационного поля относительно покоящейся материи, распределенной, в пространстве в среднем однородно. Математически Лифшиц задает возмущения тензора энергии-импульса Т^α_β и метрического тензора g_ik, который описывает геометрию пространства (см. «параграф 115 «Теории поля»). Последний характеризует расстояния между любыми точками 4-мерного пространства-времени, которые называются интервалами между событиями. Решив тензорное уравнение с учетом возмущения, Лифшиц приходит к фундаментальному выводу о возможном влиянии на геометрию пространства нашей Вселенной первичных возмущений гравитационного поля, возникших вблизи сингулярности.

4. Сингулярность – это особое состояние нашей Вселенной в «момент ноль», когда произошел Большой взрыв и началось расширение Вселенной, с формированием материи и полей из сингулярного поля. Это состояние характеризуется фантастической плотностью порядка 10⁹⁴ г/см³, энергией порядка 10¹⁹ Гэв, температурой порядка 10³² К. Указанное состояние называют общей или космологической сингулярностью. Но во Вселенной есть и локальные сингулярности, возникающие в центральных частях черных дыр.

5. С целью физического пояснения новых свойств космологической сингулярности, обнаруженных в последнем цикле работ Е.М. Лифшица (совместно с И.М. Халатниковым и В.А. Белинским), стоит привести отрывок из книги Я.Б. Зельдовича и И.Д. Новикова «Строение и эволюция Вселенной» [С. 615]:

«При рассмотрении космологической сингулярности в прошлом, в начале расширения, нет специальных оснований полагать, что характер расширения описывается наиболее общим решением <Лифшица>, а не каким-нибудь специальным, вырожденным. Характер расширения в этом случае определяется начальными условиями сингулярности, которые мы не знаем и которые могут определить характер расширения в соответствии с каким-либо специальным решением, а не наиболее общим. Одну из таких возможностей – интенсивное рождение пар частиц-античастиц вблизи сингулярности, приводящее к изотропному расширению (в отличие от анизотропного в общем виде у Е.М. Лифшица и соавторов) мы рассмотрим далее. Но, конечно, решение, описывающее наиболее общий характер расширения от сингулярности, представляет громадный интерес для понимания того, что происходило в действительности. Помимо этого следует подчеркнуть, что именно общее решение <Лифшица-Халатникова-Белинского> описывает коллапс – сжатие к сингулярности космологической модели (если расширение сменяется сжатием, т. е. если р > ρ_с, где ρ_с – критическая скорость вещества во Вселенной), а также коллапс отдельного тела, сжавшегося под свой гравитационный радиус».

6. Допустим, все это показалось читателю слишком сложным и абстрактным. Тогда в заключение изменим рациональный физический вектор повествования на иррациональный лирический. И приведем несколько строф о сингулярностях, которые ассоциированы в сознании автора с описываемыми образами героев.

(1) Памяти Я.Б. Зельдовича

 
Звучит оркестр струнный.
Печален мир подлунный
и зал колонный.
Волной уходит гений
в туннель без светотеней,
в мир бесфононный.
Хотя в науке юны
И зыбки суперструны,
Трещат каноны.
Космическая пена
вскипает. Марш Шопена…
И лик парсуны.
 
 
(2) Нет давно Ландау, нет и Лифшица.
На Земле сменился знак полярности.
Унеслись их души к сингулярности
И на волнах памяти колышутся.
 
 
(3) Есть во Вселенной черные дыры.
Белых дыр, оказалось, нет.
Из черных дыр не выходит свет,
В них прошлое нашего мира.
Время стекает в черные дыры
и застывает в них.
Это Ангелов смерти квартиры
с Дьяволом на двоих.
(Б. Г.)
 

7. Еще одно любопытное примечание. Доктор физико-математических наук А.А. Самохин (ИОФАН) рассказал мне следующий эпизод. Он как-то присутствовал на докладе по решению космологических уравнений, который в Черноголовке делал И.М. Халатников. По какой-то причине Е.М. Лифшиц на самом докладе отсутствовал. После доклада Халатникову стали задавать вопросы из зала, на одном вопросе он, что называется, «поплыл». В этот момент в дверях появляется Лифшиц. На ходу, еще даже не успев сесть на место, Лифшиц, слышит часть ответа Халатникова и резво перебивает его: «Ты что это говоришь?». Халатников: «Я не понял вопроса». Лифшиц: «А зачем тогда отвечаешь?»

Е.М. Лифшиц – рука Капицы в ЖЭТФ

Журнал экспериментальной и теоретической физики (ЖЭТФ) – главный физический журнал СССР и России и один из самых известных и уважаемых в мире науки. На такой уровень его вывели в середине XX столетия П.Л. Капица и Е.М. Лифшиц.

История ЖЭТФ началась с Журнала Русского Химического Общества и Физического Общества при Императорском С.-Петербургском Университете. Через год журнал разделился на Физическую и Химическую части. С 1878 по 1930 год журнал выходил под названием «Журнал Русского физико-химического общества» (ЖРФХО), а в 1931 г. полу чил свое нынешнее название. Главными редакторами ЖЭТФ были последовательно А.Ф. Иоффе, Л.И. Мандельштам, С.И. Вавилов и Н.Н. Андреев. С июня 1955 г. до своей смерти в 1984 г. этот пост занимал П.Л. Капица. Он сразу же предложил Е.М. Лифшицу стать его заместителем в редколлегии ЖЭТФ. Е.М. согласился и оставался постоянно действующим первым заместителем главного редактора ЖЭТФ вплоть до своей кончины в октябре 1985 г. Он осуществлял оперативное руководство журналом. Это означало: ежедневное руководство редакцией, состоявшей вначале из двух, а позже из семи человек; первичную оценку поступающих статей и подбор рецензентов; переписку с авторами; рабочие контакты с руководством в Издательстве АН СССР; подготовку материалов к ежемесячной редколлегии. Эта работа была штатная, зарплата Е.М. равнялась зарплате старшего научного сотрудника, доктора наук, занимающего полставки.

П.Л. Капица и Е.М. Лифшиц добились того, что ЖЭТФ стал единственным научным журналом в СССР, который получил право выходить без лимита на объем. (В то время все журналы были государственными, их бюджет и объем строго планировались.) Это позволило печатать материалы очень быстро, со сроком ожидания примерно 6 месяцев, т. е. на уровне лучших журналов в мире.

С 1960-х гг. ЖЭТФ стал первым среди советских журналов, который стали переводить целиком на английский язык. И он стал первым журналом в СССР и вторым в мире после «Physical Review» по индексу цитирования. Ежегодно в журнал поступало около 800 статей объемом до 21 страниц каждая. Из них отклонялись 40–50 % статей, не соответствующих уровню или тематике журнала. Печататься в ЖЭТФ было не только важно и престижно с научной точки зрения, но еще и потому, что авторы получали гонорары за издание англоязычного перевода в США. Они выплачивались в сертификатах Внешторгбанка СССР, на которые можно было приобретать дефицитные импортные товары в знаменитых инвалютных магазинах «Березка». (Прошу прощения за чисто личную подробность. Таким путем Е.М. Лифшиц купил и по дарил мне к 40-летию финский вельветовый синий пиджак, который ношу до сих пор.)

Руководство журналом осуществлялось на основании «Положения о ЖЭТФ», инструкций и решений редколлегии, зафиксированных в протоколах. Приведу здесь две выписки, показавшиеся мне наиболее интересными, цитирую их по книге М.И. Каганова.

Выписка первая:

«О порядке публикации статей членов редколлегии.

Подтвердить ранее установленный порядок об обязательном рецензировании статей членов редколлегии».

Не думаю, что подобные пункты есть в регулирующих документах всех или даже большинства других журналов, т. е., что все статьи членов редколлегии направляются рецензентам нужного профиля, причем не членам своей редколлегии и на условиях строгой конфиденциальности.

А теперь опишу одно из поучительных в человеческом отношении событий, связанных с ЖЭТФ, Е.М. и рецензированием. Сам я в ЖЭТФ не печатался (не та профессия). Но как-то раз рассказал Е.М. о том, что один из моих друзей (это был профессор Л.В. Бершов, специалист по ЭПР кристаллов) со мной поделился следующим досадным происшествием. Он с соавторами представил свою лучшую за несколько лет работу в ЖЭТФ. С его слов, результаты были новыми, достоверными, авторитетные «ЭПР-щики» советовали послать статью именно в ЖЭТФ, авторы старались написать статью именно в стиле ЖЭТФ и т. д. Но статью отклонили. Очевидно, редакция послала ее некомпетентному рецензенту, который не разобрался и дал отрицательный отзыв. Е.М. обещал мне все это проверить. Через несколько дней он сказал мне следующее. «Я, естественно, не назову вам имени рецензента. Но могу точно сказать, что это вполне авторитетный в данной области человек. Более того, он даже как-то ранее выступал в соавторстве с авторами этой статьи. Так что рецензент был нами выбран правильно и непредвзято. А вообще можете передать своим друзьям, что я знаю сколько угодно случаев, когда отрицательные рецензии пишут друг другу «научные друзья», если они уверены в соблюдении анонимности».

Вторая выписка:

«О порядке рецензирования явно бессмысленных или безграмотных статей.

Считать необязательным детальное рецензирование и посылку автору подробного отзыва на явно безграмотные и бессмысленные статьи, ограничиваясь констатацией отсутствия в них научной ценности. Рекомендовать авторам таких статей обращаться за консультацией в научно-исследовательские институты» (Цит. по книге [Каганов, 1998. С. 131]).

Остро актуальными остаются те проблемы редакторской политики в научной литературе, о которых рассказывается в письме Е.М. Лифшица профессору Г. Бэтчелору, главному редактору «Journal of Fluid Mechanics», выходящего в Лондоне (я перевел его с английского):

«Дорогой профессор Бэтчелор, я приступаю к подготовке к переизданию “Гидромеханики” (т. VI Курса), который Вы любезно рецензировали 20 лет назад. Сейчас передо мной стоит трудная задача, так как уже нет Ландау.

Естественно, что моей первейшей задачей является ознакомление с той огромной информацией, которая содержится в томах “Journal of Fluid Mechanics”. Так, я ознакомился с Вашей редакционной статьей в юбилейном издании JFM. Сам я уже более 25 лет работаю редактором ЖЭТФ. (Главным редактором является П.Л. Капица, а я – его рабочим заместителем); и поскольку мои взгляды на редакционную политику подобны Вашим, у меня возникло желание написать Вам.

Я так же, как и Вы, убежден, что сейчас существует больше журналов, чем это необходимо, и что научная общественность должна обсудить, по крайней мере, проблему дальнейшего увеличения их числа. Каждый новый журнал лишь^понижает порог качественного критерия принятия статей, так что все больше “отходов” проникает в научную литературу и засоряет ее. Конечно, прогресс науки стремителен, и все же разрастание периодической литературы превышает действительные нужды современной науки. Последнее отражается не столько в увеличении полезной, истинно научной продукции, сколько в гораздо большей степени – в возрастании числа тех, кому нужно доказывать, что они не зря получают свою зарплату. И я думаю, что здесь лежит причина убогого уровня научных журналов, который Вы справедливо констатируете (разрешите выразить мнение, что в этом отношении JFM – выдающееся исключение, и я восхищен достижениями его Редколлегии, тем более что прекрасно знаю все трудности работы с авторами).

Я также убежден, что коэффициент отклонения (статей) – подходящий показатель ответственности Редколлегии. В наши дни писателей больше, чем читателей, и первейший приоритет Редактора – стоять на страже интересов читателей. Главным источником засорения научной периодики являются вовсе не ошибочные работы (добросовестные заблуждения всегда, конечно, будут встречаться в научной работе), а статьи, которые можно характеризовать русской поговоркой “переливание из пустого в порожнее”; именно их нужно безжалостно отклонять. Возможно, Вам будет интересно узнать, что коэффициент отклонения в ЖЭТФ составляет 0,48. Что касается роли рецензентов, то мы на них смотрим как на необходимых советчиков, однако окончательное решение всегда остается за Редколлегией, и она несет за него всю ответственность. Нередко наши решения противоположны мнению рецензентов, причем в обоих направлениях.

С глубоким уважением и наилучшими пожеланиями к Вам и Вашему со-Редактору Профессору Моффатту.

Искренне Ваш Е.М. Лифшиц».

Е.М. был остроумным человеком, ценил нестандартные шутки, тонкие анекдоты, неожиданные формулировки, однако в своей редакционной практике был строг, сух и краток, не до пускал вольностей и двусмысленностей, в частности, розыгрышей в стиле А.Б. Мигдала. Приведу один из понравившихся мне примеров, реализации которого, к сожалению, воспрепятствовал Е.М. Лифшиц. Ученик Мигдала И.И. Гольдман выполнил работу, показавшую новые возможности наблюдения эффекта Ландау-Померанчука-Мигдала. Здесь важно то, что ранее именно Гольдман предложил назвать этот эффект многократного рассеяния ядерного излучения тройным именем. Далее он рассказывает: «Так я окрестил эффект в одной работе, и это привилось. <…> Если электроны высокой энергии получены на ускорителе, то они будут входить в вещество из воздуха или вакуума. Тогда будет существенным открытое впервые Гинзбургом и Франком переходное излучение. Это надо учесть наряду с многократным рассеянием. Получив результат, я напечатал статью в ЖЭТФ в 1960 г. Первоначально я озаглавил ее “Эффект Гинзбурга-Франка-Ландау-Померанчука-Мигдала”. Расчет был на то, что название попадет в книгу рекордов Гиннеса. Но Евгений Михайлович Лифшиц, редактор ЖЭТФ, настоял на названии, более прозаичном» [Воспоминания…, 2003. С. 164]. Очевидно, Е.М.Лифшиц не хотел допускать на поле журнала упражнений в стиле «физики шутят», и в данном случае придавать рекламную громкость не такому уж известному физическому эффекту. А все-таки жаль, что впервые в мире не появился эффект с пятью фамилиями!

Заключая, можно сказать об авторитете ЖЭТФ фразой физика-теоретика Э.И. Андрианкина, одного из учеников А.С. Компанейца: «Физику-теоретику стыдно не иметь публикаций в ЖЭТФ» (заимствовано из рукописи «Анналы теоротдела ИХФ»).

Е.М. Лифшиц вне физики

После переезда в Москву в 1939 г. Е.М. Лифшиц стал жить со своей женой Еленой Константиновной Березовской (ниже иногда используется сокращение Е.К.) в одной квартире с Ландау и его женой Корой. Расскажу об этом чуть подробнее, потому что на этот счет существует своеобразная версия К.Ландау, естественно, антилифшицевская, напечатанная в ее книжке: «…была еще неприятность: тот самый Женька, к которому, кроме презрения, нельзя питать иных чувств, женился и нахально поселился у Дау в Москве, в его пятикомнатной квартире» [Ландау-Дробанцева, 2000. С. 119].

Что можно сказать? Бывает нелегко опровергать искаженные события, если они тонко прописаны и умело направляются в нужное русло мастерской рукой. Но в приведенной фразе авторши – поток животной ненависти к Е.М. и в то же время – ноль умения соблюсти хотя бы видимость правдивости. Рассмотрим же для примера этот случай – с точки зрения самых простых, известных каждому человеку, жившему в советскую эпоху, формальностей и реальностей.

Ландау переезжает в Москву из Харькова в 1937 г. и получает от Института физпроблем 5-комнатную квартиру– в двух этажах, с туалетами на каждом. Не многовато ли на одного человека да еще в перенаселенной столице нашей Родины (?!). Даже на двоих? Хотя последнее не должно учитываться жилищными органами, поскольку официально Ландау распишется с Корой только в 1945 г. и, значит, квартиру выделяли на него одного? Ландау, конечно, физик, весьма известный. Но он еще не академик, не Герой Соцтруда, еще далеко до начала Атомного проекта с его огромными привилегиями ученым. (Да и то… Для сравнения: Я.Б.Зельдович – «номер три» из ученых в Атомном проекте, после Курчатова и Харитона – даже став академиком и трижды Героем, имея большую семью с тремя детьми, не жил в двухэтажной квартире в Москве; в его квартире я бывал, это хорошая 4-х-комнатная квартира на Воробьевском шоссе, в полукилометре от дома Ландау.)

Так что вряд ли Лифшиц взял да и приехал в столицу СССР и сам собой «нахально стал жить со своей женой» в огромной квартире Ландау. На самом деле Е.М. Лифшица вызвал в Москву П.Л. Капица как директор ИФП. И для проживания официально выделил ему две комнаты в той же ведомственной институтской квартире, где уже был прописан Ландау. Лифшица прописали в комнатах нижнего этажа, а

Ландау – в трех комнатах верхнего этажа (каждого со своим туалетом). Разумеется, с Ландау Капица считался, и потому у Ландау наверняка спрашивали, кого из соседей он предпочтет. Конечно, Ландау выбрал именно Лифшица, так как был инициатором приглашения последнего для совместной работы в Москве. Они уже были не только близкими сотрудниками, но и соавторами статей и одной книги, наконец, просто близкими друзьями.

Возможно, Капица обещал Ландау со временем отдать ему всю эту квартиру. Действительно, впоследствии Ландау ее получил. Тогда Лифшицу тоже улучшили условия, он получил три комнаты на верхнем этаже в том же доме в квартире № 1. Точь-в-точь повторилась прошлая ситуация. В нижнем этаже у Лифшица, в этой опять-таки по существу коммунальной квартире жила другая семья (не помню чья). Если кому-нибудь будет интересно посмотреть, что это за квартиры – могут свободно зайти в квартиру № 1: она уже давно нежилая, в ней размещается теоротдел ИФП. В квартире же Ландау ныне живет заместитель директора ИФП профессор Л.Б. Луганский (вместе с ним недавно жил его сын, знаменитый пианист Николай Луганский).

…В известной степени Е.М. жил в нашем обществе в условиях самоцензуры и «внутренней эмиграции». Братья-академики Е.М. и И.М. Лифшицы не подписали ни одного письма или статьи советских ученых с осуждением кибернетики, генетики, Солженицына и Сахарова. Е.М. доставал и читал почти всю более или менее примечательную нелегальную и полузапретную (с грифом «Для служебного пользования») литературу. Основным поставщиком ее был его друг профессор Я.А. Смородинский. Е.М. давал читать эту литературу З.И. и мне, приветствовал интерес к ней. Поэтому еще в юности я прочел все тома У.Черчилля «Вторая мировая война» (они были с грифом ДСП, и Е.М. их брал у Капицы), подшивки журнала «Былое» с воспоминаниями Б.Савинкова, повестью Б.Пильняка («Повесть о непогашенной луне»), самиздатскую напечатанную на машинке антилысенковскую рукопись Жореса Медведева. Позже, в 1970-е гг., он давал мне на несколько дней взятую у друзей (источник не назывался) книгу политзаключенного Эдуарда Кузнецова о попытке угона самолета в Израиль. Доставались все вышедшие к тому времени книги Солженицына, в том числе «Раковый корпус», «Архипелаг ГУЛаг» (эмигрантского издательства «Посев»), «Крутой маршрут» Евгении Гинзбург (на машинке). Изредка что-то удавалось достать и мне, тогда я передавал это для прочтения Е.М. Последними были «Технология власти» Авторханова и «Остров Крым» В.Аксенова.

Для молодого поколения, не знакомого с ощущениями читателя подобных книг в 1960—70-е гг., могу сказать следующее. Главная опасность при обнаружении или доносе состояла не в аресте, за чтение самиздата не сажали. Но в КГБ стали бы требовать назвать источник подобной литературы, а при отказе – почти наверняка лишили бы допуска к закрытым научно-инженерным работам, не допустили бы и до преподавания в вузах, даже школах Москвы (могли разрешить – в школе в провинции). Научная работа физиков, химиков, математиков, геологов на 80–90 % велась по закрытым темам. Они требовали для допуска как минимум так называемой «формы 3» (допуск к материалам для служебного пользования и отраслевым секретам) или нередко даже «формы 2» (допуск к документам, составлявшим государственную тайну не высшего уровня; у нас в институте она требовалась, например, для командировки на месторождение редкометалльного сырья и знакомства с отчетами по его переработке). За лишением «формы» следовало увольнение с работы, недопущение к защите диссертации и т. п., т. е. профессиональный финиш, «беруфсфербот».