Текст книги "Круг Ландау"
Автор книги: Борис Горобец
Жанр:
Биографии и мемуары
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 40 страниц)
Горобец Борис Соломонович
«КРУГ ЛАНДАУ»
О великом физике Льве Давидовиче Ландау
(предисловие физика-теоретика, ФИАН-ИОФАН-МГУ)
Я не принадлежу к школе Л.Д. Ландау, хотя считаю его своим косвенным учителем, поскольку все советские физики-теоретики (и не только советские) учились и до сих пор учатся на единственном и непревзойденном полном курсе «Теоретической физики» Ландау-Лифшица[1]1
Думаю, что этот курс так и останется единственным на многие годы, так как появление таких героев – не мгновенного порыва души, а тяжелого и кропотливого труда, с такой эрудицией и талантом, какими обладали Л.Д. Ландау и Е.М. Лифшиц – да еще одновременно и вместе – есть чрезвычайно редкое событие. Надеюсь только, что с развитием теоретической физики отдельные разделы курса будут дополняться и исправляться. К сожалению, до сих пор этого не делалось должным образом: дополнения кое-какие появлялись, но исправления не допускались.
[Закрыть]. Я вряд ли имею моральное право высказываться о Ландау. Но поскольку в книге Б.С. Горобца упоминается моя фамилия, я написал по его просьбе о своих встречах с Л.Д. Ландау и впечатлениях о нем.
Прежде всего я хотел бы кратко высказаться о самой книге Б.С. Горобца. Книга в целом мне понравилась. В отличие от книг К. Ландау-Дробанцевой и М. Бессараб, она в большей части основана на документированных фактах и эмоций в ней немного. И даже в тех местах, где автор дает волю эмоциям, они представляются оправданными и совпадают с моими эмоциями и не только с моими. Другими словами, мне книга показалась достаточно объективной и, что весьма важно, доброжелательной по отношению к упомянутым героям. Это очень кропотливый, тонкий и нужный труд. Уверен, что книгу с интересом прочтут физики, и не только они, и дадут ей высокую оценку.
Первый раз я увидел Л.Д. Ландау 1-го сентября 1948 года на встрече студентов 1-го курса Физико-технического факультета (ФТФ) МГУ с преподавателями факультета. Запомнился его ответ на вопрос одного из студентов: «Получатся ли из нас физики по окончании факультета»? Он был очень интересным: «Здесь из Вас сделают настоящих физиков. Но после окончания этого факультета инженером, либо математиком Вы уже стать не сможете. Здесь так закрутят Ваши мозги». (Здесь и ниже изречения приводятся по памяти и могут быть не совсем точными.) Это было лишь мгновение. Более серьезно я уже увидел и услышал Л.Д. Ландау осенью 1949 года, когда он нам, студентам второго курса в 3-м семестре прочитал «Механику» (1-й том знаменитого курса «Теоретической физики)[2]2
Кстати, тогда соавтором 1-го тома был Л.М. Пятигорский, который письменно отказался от соавторства в последующих изданиях в пользу Е.М. Лифшица. Не уступил лишь математическое дополнение, по-видимому, из-за того, что он собирался написать многотомник «Математика для физиков». Об этом он сам говорил мне при встрече в пос. Менделеево (Московская обл.) в начале 1970-х гг.
[Закрыть]. Уложился он в семь лекций – сжато, лаконично и очень понятно сказав все необходимое. Читал потрясающе, жестикулируя не только руками, но и губами. Это был монолог одного актера и, одновременно, гениального лектора. Сдал я экзамен по «Механике» досрочно и на отлично в декабре, и с тех пор на факультете Л.Д. Ландау (впрочем, как и П.Л. Капица) не появлялся.
Встретился я с Л.Д. Ландау примерно через год, весной 1952 года при сдаче экзамена его знаменитого теорминимума по «Математике-1». Это был очень тяжелый экзамен, который длился более 2 часов в его квартире в Институте физпроблем на втором этаже. Сдал успешно, поскольку он мне велел готовиться к экзамену по «Теории поля», а «Механику» зачел, приняв во внимание успешную сдачу экзамена ему на факультете[3]3
По словам В.И. Гольданского, «в высоких кругах Л.Д. Ландау меня похвалил». Тем не менее, на большее я оказался неспособен, тем более, что вскоре произошли события, меня отвлекшие от продолжения сдачи теоретического минимума.
[Закрыть]. Это был мой первый и последний экзамен, поскольку осенью 1951 года факультет ликвидировали, а меня перевели в Московский Механический Институт (ММИ, позже МИФИ, который я и окончил весной 1954 года). Для меня это был тяжелый удар; я обратился к Л.Д. Ландау за помощью – перевести меня на физфак МГУ Он ответил, что этого сделать он не может, и добавил: «Вы можете продолжать со мной контакты, будучи даже в мукомольном институте».
Я не хотел учиться в ММИ и целый год протестовал, пока Е.Л. Фейнберг не явился мне добрым ангелом: он привел меня в ФИАН, с которым и связана моя судьба с осени 1952 года. Я стал дипломником В.П. Силина, моего учителя и наставника, физика с интеллектом, мало чем уступающим интеллекту самого Л.Д. Ландау (я так считаю).
Мои контакты с Л.Д.Ландау практически прекратились, хотя я продолжал постоянно посещать его семинары до 1956 года включительно, а позже – из-за работы над диссертацией – иногда.
Мне вспоминается Международная конференция физиков-теоретиков, состоявшаяся в 1956 году в Москве. На ней ведущую скрипку играл Л.Д. Ландау. Я наблюдал его дискуссии с П.Дираком и другими знаменитыми физиками. Л.Д. Ландау был выше всех, и это не только мое мнение.
А теперь я хочу рассказать о моих наблюдениях того, что порой происходило на семинарах Ландау. Здесь он был довольно категоричен и порой груб с докладчиками. Его всесторонне образованный ум мгновенно, с первых же слов схватывал мысль докладчика, и в более чем 50 % случаях он «скидывал» докладчика с трибуны со словами: «Бред сивой кобылы». Но порой, правда, в очень редких случаях, Ландау оказывался неправ – и все равно никакие «адвокаты» не могли помочь докладчику. Именно так произошло с А.И. Ахиезером осенью 1953 года, когда он попытался ввести пространственную дисперсию диэлектрической проницаемости среды. Он только успел сказать: «Если диэлектрическая проницаемость зависит от частоты поля, то почему она не может зависеть также и от волнового вектора?». Л.Д. Ландау сразу же прервал его со словами: «Чушь! Как может показатель преломления среды зависеть от показателя преломления?». Не помог и Е.М. Лифшиц, поддержавший Ахиезера.[4]4
Все это мне рассказал сам А.И. Ахиезер в 1959 г., когда я, занимаясь электродинамикой сред с пространственной дисперсией, спросил его, как он думает, почему в книге Ландау и Лифшица (1957) ничего не говорится о пространственной дисперсии диэлектрической проницаемости даже в параграфе, посвященном естественным активным средам. В.П. Силин вспоминает, что слова, подобные словам Ландау, тогда произносили многие, например, А.С. Давыдов, не принадлежавший к школе Ландау. Хотя статья М.Е. Герценштейна, который первым ввел зависимость тензора диэлектрической проницаемости от волнового вектора, была опубликована в ЖЭТФ в 1954 г. (Т. 27, С. 180), ее, Е.М. Лифшиц, очевидно, знал.
[Закрыть] Тогда казалось, это было случайным заблуждением Л.Д. Ландау: он отождествил диэлектрическую проницаемость с оптическим случаем, считая ее квадратом показателя преломления среды. Но оказалось, что было более серьезное недопонимание, ибо в томе «Электродинамика сплошных сред» (1957) оно усугубляется. Л.Д. и Е.М., по-видимому, в то время не понимали, что магнитная проницаемость (как и вообще магнитный момент среды) есть понятие, справедливое лишь в статическом пределе, т. е. в условиях сильной пространственной дисперсии. В § 60 авторы приводят рассуждения, что, по-видимому, в оптической области частот магнитная проницаемость стремится к единице (не определяется при этом, что понимается под оптической областью частот). Более того, в § 62, посвященном соотношениям Крамерса-Кронига, авторы приходят к выводу, что для термодинамически равновесных сред в статическом пределе диэлектрическая проницаемость всегда больше единицы, исключая тем самым сверхпроводники (?) Это тоже результат того, что в то время авторы не понимали роли пространственной дисперсии диэлектрической проницаемости. Рассуждения и формулы в этом параграфе, относящиеся к магнитной проницаемости, неверны.
Говорят, «только боги не ошибаются». Но ведь Л.Д. Ландау вместе с Е.М. Лифшицем ошиблись. Значит, и боги ошибаются. Непонятно только, почему в посмертных изданиях курса «Электродинамики сплошных сред» добавлен раздел с пространственной дисперсией диэлектрической проницаемости, написаны правильные соотношения, а в параграфах без учета такой дисперсии, написанных еще в 1957 году, исправления не внесены?
Второе важное недопонимание Л.Д. Ландау относится к кинетическому описанию систем с кулоновским взаимодействием частиц. Л.Д. Ландау первый понял неприменимость для них Больцмановского параметра идеальности («газовости»), и в 1936-37 годах ввел правильный критерий «газовости» для кулоновских систем. Но вот кинетическое уравнение для электронного газа он записал, следуя Больцману, т. е. это – уравнение Лиувилля с правой частью в виде интеграла столкновений Ландау. Через год, в 1938 году А.А. Власов сформулировал свое знаменитое уравнение с самосогласованным полем. Тогда Л.Д. Ландау, как мне кажется, все понял – понял свою ошибку. Ведь он – автор теории фазовых переходов – был хорошо знаком с понятием самосогласованного поля. Это была большая досада, обида на самого себя, которую он не мог себе простить в течение многих лет. И она проявилась в известной статье 4-х авторов, опубликованной в ЖЭТФ в 1946 году, представляющей неприглядную страницу в жизни Л.Д. Ландау[5]5
В.Л. Гинзбург, М.А. Леонтович, Л.Д. Ландау, В.А. Фок, «Об обобщенной теории плазмы и теории твердого тела». Насколько мне известно, И.Е. Тамм отказался быть соавтором этой статьи. Характерно, что она не включена в Список работ Л.Д. Ландау в сборнике «Воспоминания о Л.Д. Ландау» (1988).
[Закрыть]. Именно Ландау, а не других 3-х авторов, которые недостаточно вникли в проблему и подписались, доверяя его авторитету. Как написал впоследствии В.Л. Гинзбург: «Я тогда был молодым физиком и счел за честь подписаться под статьей таких выдающихся физиков». Каждому было лестно стать соавтором Л.Д. Ландау. А им двигала глубокая обида на самого себя за упущенное; ведь синица была не в небе, а в руках у него, и он ее упустил. В книге Б.С. Горобца об этой истории написано довольно подробно, я здесь добавил лишь мое восприятие переживаний Л.Д. Ландау и кажущиеся мне мотивы его поступков[6]6
В книге Б.С. Горобца поясняется (со слов Ю.М. Кагана), что уравнение Власова есть частный случай уравнения Ландау. Это неверно. Л.Д. Ландау написал уравнение Больцмана для газа с кулоновским взаимодействием. Электромагнитное поле в его уравнении это – внешнее поле, а не самосогласованное, и это хорошо видно из рассмотренных Ландау задач релаксаций малых возмущений. Только в 1946 году Н.Н. Боголюбов развил общий метод вывода кинетических уравнений для газов и показал, что в первом приближении по газовому параметру Ландау получается уравнение Власова с самосогласованным полем, а в следующем приближении – как малая поправка – появляется интеграл столкновений Ландау.
[Закрыть].
Наконец, третье недопонимание, которое присуще всем изданиям «Курса теоретической физики», как до, так и после смерти Л.Д. Ландау. Это вынужденное излучение, о котором нет речи ни в классической «Теории поля», ни в «Электродинамике сплошных сред». Этот термин встречается лишь в томах по «Релятивисткой квантовой теории», написанных уже без участия Л.Д. Ландау. По-видимому, как сам Л.Д. Ландау, так и его соавторы недостаточно глубоко вникли в проблему и считали, что вынужденное излучение – чисто квантовое явление, предсказанное Эйнштейном. Хотя в самой работе Эйнштейна четко написано, что он теорию известного классического явления обобщил на квантовый случай. Классические усилители-генераторы радиоизлучения известны были еще с самого начала прошлого века, и это хорошо знали, если не сам Л.Д. Ландау, то Е.М. Лифшиц и другие его соавторы. Более того, представляется, что Л.Д. Ландау и Е.М. Лифшиц различали теорию неустойчивости и теорию вынужденного излучения. Иначе, как объяснить стабилизацию неустойчивости течения разрыва (с подачи С.И. Сыроватского) при скоростях больше скорости звука (см. «Гидродинамику» Ландау-Лифшица), когда неустойчивость от апериодической переходит в излучательную (вынужденное черенковское излучение при сверхзвуковом тангенциальном разрыве). Кстати, в задаче к соответствующему параграфу упомянутой книги показывается, что звук действительно излучается с поверхности разрыва.
Хочу кратко рассказать еще об одной стороне творчества и личности Л.Д. Ландау. Он создал свой знаменитый семинар по теоретической физике, который был источником информации о новостях науки в первую очередь для него самого. Все ученики Л.Д. Ландау (а иногда и приглашенные гости) рассказывали Ландау новости науки. А он своим глубоким умом часто видел намного больше докладчика на заданную тему, либо автора докладываемой работы. Так было при обнаружении Ли и Янгом нарушения С-РТ-инвариантности. (симметрии пространства при определенных ядерных реакциях). Тогда по предложению Ландау Б.Л. Иоффе было поручено разобраться в следствиях, вытекающих из этого. Эта история описана в книге Б.С. Горобца, и особо полно – в книге самого Б.Л. Иоффе «Без ретуши». Я хочу только заметить, что, пока Б.Л. Иоффе раскачивался (ему понадобилась неделя), Л.Д. Ландау все понял, и за одну ночь (а может быть, и час) все сделал, и на следующий день опубликовал свою знаменитую работу по комбинированной четности. Острый и быстрый ум Л.Д. Ландау порой не позволял ему осознать ценности чужого первого толчка, который давал гению Ландау возможность сделать решающий шаг к открытию.
Так было и с теорией Ферми-жидкости Ландау. Я не знаю, докладывались ли работы В.П. Силина по теории электронного спектра металлов (опубликованные в ЖЭТФ в 1952–1955) на семинаре Л.Д. Ландау, но Е.М. Лифшиц знал о них и, думаю, он рассказал об этом Л.Д., который сразу же увидел возможность обобщения на случай жидкости, что и было им сделано в 1956 году. В работе Л.Д. Ландау есть ссылки на работы В.П. Силина – говорят, что это заслуга Е.М. Лифшица.
Зачем я привел именно эти примеры? Их можно было привести и больше, но эти мне ближе, и я был их свидетелем. Я только хотел отметить, что, хотя Ландау был велик и как физик, и как учитель – но вместе с тем он был человеком, и «ничто человеческое ему было не чуждо».
И, наконец, о книге К. Ландау-Дробанцевой, о которой много написано в книге Б.С. Горобца. Да, эта книга позорна так же, как позорна статья 4-х академиков с критикой работ А.А. Власова. Позорят автора те страницы книги, на которых поливаются грязью многие выдающиеся физики из окружения Л.Д. Ландау, особенно Е.М. Лифшиц. В каких только грехах его не обвиняют: и в научном плагиате и даже в воровстве денег и подарков Л.Д. Ландау. Чушь собачья! И это– о человеке, глубоко порядочном и искренне преданном Л.Д. Ландау, так много сделавшем для него не только при жизни, но и после его смерти.
Но по книге видно, что она написана женщиной, умственно сильно ограниченной, которая не могла оценить гения Ландау и высокий интеллект его окружения. Она была красивой и здоровой женщиной, которой нужен был здоровый мужчина, а не просто научное сообщество. По-видимому, Л.Д. Ландау особой сексуальностью не отличался. Он на себя «наговаривал» о своих увлечениях женщинами, а она ему верила и глубоко ненавидела его и его окружение, считая, что они у нее отнимают то, что по закону принадлежит ей. Это мое предположение, но, думаю, что книга Коры Ландау – это плод обманутых надежд обычной русской бабы, озлобленной в первую очередь на себя, а потом и на мужа за те байки о женщинах, которые он выдумывал. Можно только ее жалеть, а КГБ здесь не при чем.
Доктор физико-математических наук, профессор А.Рухадзе,
лауреат Государственных премий и премии имени М.В. Ломоносова 1-й степени, заслуженный деятель науки России
ФИАН-ИОФАН, Физический факультет МГУ имени М.В.Ломоносова,
Москва, август 2005 г.
Книга посвящается памяти академика Евгения Михайловича Лифшица – выдающегося физика и классика мировой научной литературы, ближайшего друга Л.Д.Ландау
От автора
Приближается 100-летний юбилей главного героя этой книги – великого советского физика Льва Давидовича Ландау. Вместе с тем уже в этом году (2005) исполняется 90 лет со дня рождения и 20 лет со дня смерти Евгения Михайловича Лифшица – соавтора Ландау, его самого близкого друга и сотрудника.
В истории физики Ландау и Лифшиц навсегда слились благодаря своему знаменитому многотомному курсу теоретической физики. Эта реакция синтеза выражалась в том, что курс Ландау и Лифшица студенты иногда называли курсом Ландафшица. По существу, Е.М. Лифшиц является вторым главным героем книги, да и сам факт ее создания обусловлен прежде всего именно ролью Е.М. Лифшица в моей жизни. Я писал эту книгу так, как если бы он был моим собеседником и первым читателем. Хотя это вовсе не означает, что я на всем протяжении сюжетной линии воображал себе полную сходимость нашего видения. Напротив, уверен, что Евгений Михайлович, если бы он прочел эту книгу, был бы несогласен со многими предположениями и выводами автора. Таким образом, хотя содержание книги по определению посвящено теме Ландау, свой литературный труд – как сумму творческих усилий, приведших к появлению книги, – я хочу посвятить памяти Е.М. Лифшица. По чисто личным причинам для меня он существенно выделяется в диаде «Л-Л», в которой для других людей был менее заметен из-за ослепительного сияния Ландау.
Далее. Сразу хочу оговорить определение «советский», использованное выше по отношению к Ландау и другим ученым, фигурирующим в тексте книги, а также к физике, развивавшейся в СССР. Сейчас определение «советский» нередко вызывает протестную реакцию, поскольку считается, что это – политический ярлык. Между тем, в данной книге оно просто обозначает эпоху, на которую пришлись жизнь и творчество ученых, фигурирующих в книге, работавших в интернациональном Советском Союзе.
Следующий важный момент. В.Л. Гинзбург написал в своей неизданной рукописи: «Гарику (сыну Ландау) сейчас 53 года, и, быть может, он также напишет свои воспоминания. Это было бы самым интересным. Еще написать интересное могли бы Зина (Зинаида Ивановна Горобец – вторая жена Жени), Л.П. Питаевский и И.М. Халатников. Больше сейчас и не знаю, кто» [Гинзбург, 1999].
Как ни парадоксально, но косвенно я отношу эти слова Виталия Лазаревича и к себе. Это нужно пояснить. За истекшие после смерти Ландау десятилетия никто из упомянутых людей не написал своей книги воспоминаний о Ландау. Никто из них не взялся за это дело также в последние «критические» пять лет, в течение которых тема Ландау освещается главным образом по «книге Коры», его супруги [Ландау-Дробанцева, 2000]. И нужно признать, что в информационном, а скорее, в дезинформационном смысле книга Коры исполняет свою псевдоисторическую роль весьма эффективно. Ведь она предназначена не тем нескольким десяткам очевидцев, кто знает, как было дело, и мог бы еще протестовать. Она адресована десяткам тысяч читателей, и – опосредованно – миллионам телезрителей, так как по книге Коры уже готовятся снимать фильмы. Таким образом, наши современники и потомки будут воспринимать Ландау, людей и события вокруг него так, как это живописуется в книге жены Ландау. Книге, которая, по словам академика В.Л. Гинзбурга, отвратительна. О таком же отношении к ней пишет и академик Е.Л. Фейнберг (см. соответствующие полные цитаты и библиографические ссылки в Главе 7, в разделе «Книга ненависти»).
Действительно, читателю в общем-то не с чем сравнивать.
Существует, правда, замечательная книга «Воспоминания о Л.Д.Ландау», изданная Академией наук в 1988 году. Но, во-первых, это сборник статей нескольких десятков авторов – то есть литературный труд по определению фрагментарный. Во-вторых, этот сборник сейчас малодоступен из-за небольшого тиража; к тому же академические книги предназначены все-таки узкому читательскому кругу.
Есть еще книга М.Я. Бессараб [1971; 4-е изд.: 1990]. Ее литературные достоинства, по сравнению с книгой Коры, несомненно, выше. Но: «в книге Бессараб так или иначе извращена также и большая часть фактических сведений», – так в 1971 году написали в коллективном письме в Госкомиздат СССР восемь академиков-физиков, близких к Ландау (см. в Главе 7, в разделе о Майе Бессараб).
Наконец, есть книга А.М. Ливановой «Л.Д. Ландау» [1978]. В ней картина совсем иная. Это книга, на десятках страниц которой описывается главное научное достижение Ландау, его теория сверхтекучести. Описание популярное и самоценное. Но в этой книге почти нет житейских описаний Ландау, парадоксальных особенностей его ярчайшей личности и поступков, драматических событий, связанных с ним и его окружением, а также попыток их анализа.
Для всех вышедших ранее книг о Ландау характерно почти полное отсутствие в них документов. Между тем, начиная с 1990-х годов, в научно-исторических статьях опубликована масса важных и сенсационных документальных материалов. Это прежде всего заслуга историков физики Г.Е. Горелика и профессора Ю.Н. Ранюка с помощниками. Так, группа Ю.Н. Ранюка недавно обнародовала целый пакет из нескольких десятков документов под названием «Дело УФТИ (1935—38 гг.)». Из них становятся понятными местные и в том числе личностные причины разгрома этого выдающегося центра советской физики, гибели нескольких его научных работников в общегосударственной волне сталинских репрессий. Г.Е. Горелик, получив в 1990 г. доступ в архивы НКВД-КГБ, обнаружил в деле Ландау подлинные причины его ареста в 1938 году. Причин было две, последней по времени стала антисталинская листовка, в составлении которой принял участие Ландау. В 1991 г. КГБ опубликовал протоколы показаний Ландау и другие документы из его дела. Наконец, некоторые документы, проливающие свет на события вокруг Ландау, были найдены мной в личном архиве Е.М. Лифшица. Почти все из упомянутых материалов мною помещены в Приложении к данной книге, они составляют документальную основу «ландауведения» (так назвал соответствующую часть истории советской физики В.Л. Гинзбург).
Работа по теме Ландау, вообще говоря, была начата мной в 1999 г. с составления сборника статей, посвященных Е.М. Лифшицу, опубликованного как специальный выпуск журнала «Преподавание физики в высшей школе», издаваемого Московским педагогическим государственным университетом, 1999, № 15. Но в том же году в «ландауведение» была вброшена бомба – вышла в свет упомянутая выше книга воспоминаний жены Ландау. В ней, наряду с главным героем, действует и антигерой – Е.М. Лифшиц. В этой книге описано, как жила семья Ландау, сообразуясь на практике с теорией академика Ландау о свободной любви и браке. По-видимому, именно из-за этого эротического фактора книга Коры стала популярной. Книга изобилует ненавистью и клеветой в адрес Е.М. Лифшица. В.Л. Гинзбург в печати сравнил процесс чтения этой книги с «погружением в ванну с дерьмом» [Гинзбург, 1999, 2000]. Псевдофакты, опубликованные в книге Коры, бросают тень на блестящую диаду «Л-Л», создавшую 10-томный курс книг по теоретической физике, напечатанных на двадцати языках и играющих роль основных учебно-научных изданий по этой дисциплине вот уже на протяжении почти семидесяти лет во всем мире.
Многих физиков, лично знавших Е.М. Лифшица, сильно задела черная ложь по его адресу. Волны, ею вызванные, стали расходиться кругами, не только не затухая, а временами даже усиливаясь. Два протестных заявления, посланные в печать В.Л. Гинзбургом и Е.Л. Фейнбергом, констатировали неприятие ими лживой книги Коры. Но в коротких письмах академиков, естественно, нет содержательного анализа хотя бы основных кусков книги Коры. К тому же газетные и журнальные заметки обычно быстро «сходят со сцены». Книга же Коры, надо признать, не теряет популярности. Поэтому одной из задач нашей книги является критический анализ содержания книги Коры, проводимый с точки зрения требований внутренней логической и, в частности, хронологической непротиворечивости, а также сопоставления с внешними документами и свидетельствами. Но эта задача далеко не единственная.
В нашей книге девять глав. Из них пять глав размещены в хронологическом порядке, от рождения до смерти Л.Д. Ландау: главы 1–4, а также глава 9 («Катастрофическая»). Кроме того, в главе 5 дано более или менее популярное изложение основных достижений Ландау в физике и их история, не лишенная ошибок и конфликтов, а в главе 6 помещены очерки о Школе Ландау, его теоретическом семинаре, «теорминимуме», а также о нескольких виднейших ученых этой Школы: братьях Е.М. и И.М. Лифшицах, А.С. Компанейце, А.Б. Мигдале, В.Л. Гинзбурге, А.А. Абрикосове и И.М. Халатникове.
Далее, в главе 7 («Семейной») содержится попытка конфликтологической характеристики личности, поведения и поступков жены Ландау Коры и его сына И.Л. Ландау, а также племянницы Ландау М.Я. Бессараб, написавшей две книги о Ландау. В главе 8 содержится попытка систематической характерологии самого Ландау. В ней представлена система взглядов Ландау на различные стороны жизни общества и индивидуумов (классификации по Ландау), отношение к литературе и искусствам, отношение к женщинам; описана масса эпизодов, поступков, высказываний Ландау; выдвинуты предположения психологического характера для их объяснения;
В заключение должен высказать слова признательности тем, кто помог мне в сборе материалов для данной книги или вносил дельные советы при обсуждении написанных глав.
В первую очередь это Зинаида Ивановна Горобец-Лифшиц, моя мать. С детских лет мне запомнились ее рассказы о Л.Д. Ландау, Е.М. Лифшице и других знаменитых (и не очень) физиках из их окружения. Благодаря матери я в течение нескольких десятилетий общался с Евгением Михайловичем Лифшицем, который стал ее вторым мужем. Под его влиянием я выбрал себе профессию физика (впрочем, не слишком удачно, и впоследствии работал в основном в других направлениях). С самого начала (в 1998 г.) моих газетно-журнальных публикаций по теме Ландау-Лифшица я получил практически неограниченную возможность пользоваться архивом Евгения Михайловича, который хранится у Зинаиды Ивановны. В нем был найден целый ряд новых документов, писем и фотографий, включенных в эту книгу.
Впервые мысль о запуске проекта книги о Ландау возникла у меня в декабре 2004 г. в разговоре с кандидатом филологических наук Виктором Альфредовичем Куллэ, известным поэтом и главным редактором издательства «Летний сад». Он горячо поддержал мою инициативу, включив книгу «Круг Ландау» в план издательства, подав заявку на грант Министерства печати РФ и взяв впоследствии на себя труд редактирования книги.
Официальные рецензии на заявку, поддержавшие проект книги, были даны:
(а) профессором, доктором физико-математических наук Вадимом Алексеевичем Ильиным (МПГУ), автором учебника «История физики», редактором журнала «Преподавание физики в высшей школе», ранее печатавшим мои материалы по «ландауведению»;
(б) профессором, доктором химических наук Александром Евгеньевичем Чучиным-Русовым (университет «Дубна»), членом Союза писателей СССР, одним из основоположников современной культурологии.
Мой друг и соавтор по минералогическим книгам, кандидат физико-математических наук Александр Алексеевич Рогожин, выпускник МИФИ, а ныне заместитель директора института «ВИМС», в котором я проработал 30 лет, был первым, кто еще в 1999 году сообщил мне начальный импульс к контрнаступлению после появления книги Коры. Он убедил меня в необходимости обстоятельного ее анализа и ответных действий в печати – после чего появилась моя первая статья в «Независимой газете» о возможной идентификации «сексота» в окружении Ландау. Я благодарен А.А. Рогожину также за то, что он был первым, кто прочел эту мою книгу в рукописи и с энтузиазмом поддержал новые идеи по трактовке поведения действующих лиц из круга Ландау, внеся в нее ряд существенных коррекций (в особенности по трагедии в УФТИ и по тюремному году Ландау).
Крупнейший физик-теоретик из МГУ (физический факультет) и ФИАН-ИОФАН, в последние годы заведующий теоретическим отделом Института общей физики, профессор Анри Амвросьевич Рухадзе согласился написать несколько страниц своих воспоминаний и впечатлений о Л.Д. Ландау, которые я поместил с его разрешения в качестве Предисловия к моей книге. Он дважды организовал обсуждение в ИОФАН рукописи этой книги физиками-теоретиками, в августе 2005 и в феврале 2006 г. на своем семинаре. Он также предоставил мне малотиражные книги мемуаров Б.Л. Иоффе и Ю.А. Климонтовича, которые были использованы мной как ценные источники информации.
Книгу прочли и поделились своими впечатлениями доктор физико-математических наук профессор Владимир Иванович Манько из ФИАН (он – из знаменитого – Круг Ландау списка 43-х учеников Ландау, полностью сдавших ему теорминимум), кандидат физико-математических наук Вячеслав Петрович Макаров и доктор физико-математических наук Александр Александрович Самохин, оба – ведущие научные сотрудники ИОФАН. Кроме того, несколько важных вопросов по истории физико-теоретических открытий, связанных с именем Ландау, прокомментировал по моей просьбе ученый секретарь теоротдела ФИАН Юлий Менделевич Брук. В результате доброжелательного обсуждения с этими физиками, знающими изнутри элитный мир физиков-теоретиков, мною было внесено в рукопись немало важных поправок, дополнений и нетривиальных соображений.
Мой ученик и друг, кандидат геолого-минералогических наук Михаил Лазаревич Гафт, ныне доктор физики Открытого Университета в Тель-Авиве, помог опубликовать, представив большую серию моих статей о Ландау и Лифшице в русскоязычный израильский еженедельник «Окна». Они были напечатаны в 2003 г. под заголовком «Обратная сторона Ландау» и явились прологом к будущей книге «Круг Ландау». Им совместно с двумя израильскими профессорами физики: Ренатой Райсфельд (Еврейский университет, Иерусалим) и Львом Нагли (Тель-Авивский университет), прочитавшими рукопись, был написан подробный отзыв-рекомендация в адрес еврейских общественных организаций с просьбой поддержать публикацию книги.
Мой ближайший ныне коллега, доцент Борис Дмитриевич Рубинский, заведующий кафедрой высшей математики Московского государственного университета инженерной экологии, физик-теоретик по первой профессии, помог мне в исправлении ошибок и неточностей в Главе 5 («Научно-популярной»). Он также поделился со мной воспоминаниями о теоретических семинарах, проводимых Л.Д. Ландау (позже И.М. Лифшицем) и А.С. Компанейцем, которые посещал будучи аспирантом ИХФ, а также снабдил некоторыми ценными и редкими книгами, на которые я постоянно опирался при написании данного труда.
Мои друзья-сокурсники по МГУ физики-теоретики, доктора физико-математических наук, супруги Нинель Ивановна Пушкина (МГУ, ВНЦ) и Виктор Даниилович Эфрос, (ИАЭ им. И.В. Курчатова) консультировали меня по ряду сложных вопросов в трактовке научных достижений Ландау, конструктивно дискутировали по ряду неоднозначных моментов в истории советской науки и роли в ней Ландау. Я, в частности, благодарен им за то, что они познакомили меня с великолепной книгой об академике А.Б. Мигдале и тем самым навели на мысль об очерке о нем.
Кандидат физико-математических наук Нина Петровна Данилова с кафедры низких температур физического факультета МГУ, которая была лично знакома с Л.Д. Ландау и многие годы знакома с его сыном, учившимся на их кафедре, поделилась со мной своими воспоминаниями и соображениями. Для меня была существенна ее поддержка моих предположений, касающихся чрезвычайно большой и неочевидной роли жены Ландау в его биографии. Я признателен Н.П. Даниловой также за уточнение ряда сведений о физиках, сдавших теорминимум Ландау.
Двое физиков, близко знакомых мне с детства, существенно помогли, предоставив некоторые важные фотографии и тексты а также высказав свои замечания при обсуждении отдельных глав книги. Это кандидаты физико-математических наук Дмитрий Александрович Компанеец, теоретик из ФИАН, сын ученика Ландау профессора А.С. Компанейца, и Илья Овсеевич Лейпунский, экспериментатор из ИХФ-ИЭПХФ, сын известного физика из ИХФ профессора О.И. Лейпунского и племянник директора УФТИ А.И. Лейпунского, во времена которого там работал Ландау и разыгралась трагедия этого института.
Моя жена Валентина Викторовна Кузнецова, редактор издательства «Российская энциклопедия», была первой, с кем я обсуждал практически весь (кроме научно-физического) нарабатываемый материал готовящейся книги. Ее тонкая наблюдательность и интуиция способствовали более точному, как мы надеемся, освещению различных сложных событий, происходивших с героями книги (из них она лично знала Е.М. Лифшица). Ею также оказана большая помощь в поиске и подборе материалов из Интернета, перепечатке кусков рукописи и работе с компьютерными программами.
Борис Горобец, профессор
Москва,
декабрь 2004—август 2005 г.
