Текст книги "Круг Ландау"
Автор книги: Борис Горобец
Жанр:
Биографии и мемуары
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 40 страниц)
«<…> к сожалению, Ваши программы страдают теми же недостатками, какими обычно страдают программы по математике, превращающие изучение математики физиками наполовину в утомительную трату времени. При всей важности математики для физиков физики, как известно, нуждаются в считающей аналитической математике; математики же, по непонятной для меня причине, подсовывают нам в качестве принудительного ассортимента логические упражнения. <…> Мне кажется, что давно пора обучать физиков тому, что они сами считают нужным для себя, а не спасать их души вопреки их собственному желанию. Мне не хочется дискутировать с достойной средневековой схоластики мыслью, что путем изучения ненужных им вещей люди будто бы научаются логически мыслить.
Я категорически считаю, что из математики, изучаемой физиками, должны быть полностью изгнаны всякие теоремы существования, слишком строгие доказательства и т. п. Поэтому я не буду останавливаться на многочисленных пунктах Вашей программы, резко противоречащих этой точке зрения. Сделаю только некоторые дополнительные замечания.
Векторный анализ расположен в программе между кратными интегралами. Я не имею чего-либо против такого сочетания, однако надеюсь, что оно не идет в ущерб крайне необходимому формальному знанию формул векторного анализа.
Программа по рядам особенно перегружена ненужными вещами, в которых тонут те немногие полезные сведения, которые совершенно необходимо знать о ряде и интеграле Фурье.
Курс так называемой математической физики я считал бы правильным сделать факультативным. Нельзя требовать от физиков-экспериментаторов умения владеть такими вещами…
Таким образом, я считаю, что преподавание математики нуждается в серьезнейшей реформе. Те, кто возьмется за это важное и трудное дело, заслужат искреннюю благодарность как уже готовых физиков, так и в особенности многочисленных будущих поколений».
За это дело взялся академик-физик Я.Б. Зельдович, который с помощью математиков А.М. Яглома и А.Д. Мышкиса создал превосходные учебники: «Высшая математика для начинающих физиков и техников» и «Элементы прикладной математики». Эти книги, кстати, не были признаны как учебники Министерством высшего образования, но стали очень популярны среди нематематиков. Однако они, к сожалению, мало используются студентами, которым их преподаватели рекомендуют в качестве обязательной литературы стандартные скучнейшие учебники. Известно, с какой энергией Зельдович «пробивал» издание этих книг, преодолевая ожесточенное сопротивление математиков, в первую очередь академика Л.И. Седова, председателя редакционно-издательского совета АН СССР, и его команды. И если бы не фантастический напор Зельдовича, его три звезды Героя и поддержка Президента АН СССР М.В. Келдыша, то вряд ли книги вышли бы в свет.
А вот как описывает взаимоотношения Ландау с математикой его давний ученик и друг (еще по Харькову) украинский академик Александр Ильич Ахиезер:
«Он прекрасно владел математическим анализом, но был в основном прагматиком и не интересовался глубокими математическими теориями. Он даже несколько бравировал, говоря, что знает математику потому, что решил все задачи из задачника “десяти мудрецов”. Иногда, правда, такая его “философия” нуждалась в сильных поправках. Например, ему явно не хватало его знаний в области теории групп. Это проявилось, когда он создавал свою теорию фазовых переходов второго рода. К счастью для него в то лето в Харьковском математическом институте, рядом с УФТИ, гостил крупнейший алгебраист Н.Г. Чеботарев. Они играли в теннис, и это общение сильно помогло Ландау разобраться в теории представлений групп, которая была ему необходима для создания теории фазовых переходов. Многие математические догадки Ландау были просто удивительны. Например, он сам дошел до преобразования Меллина и формулы суммирования Пуассона <закон распределения вероятностей редких событий>, не зная, что они давно уже известны. Преобразования Меллина ему понадобились для решения кинетических уравнений, введенных им в теории ливней. К формуле суммирования Пуассона он пришел, построив общую теорию эффекта де Гааза-Ван Альфена. Существенно, что каждая “догадка” всегда была уместной в развиваемой им теории. Но у Ландау были и свои странности. Он, например, не признавал аппарата теории вероятностей. Однажды был такой случай. В споре, касающемся значения теории вероятностей, И.М. Лифшиц всячески отстаивал значение этой науки. Ландау же всячески ее отрицал и говорил: “Я вам решу любую конкретную задачу из этой теории, не зная самой теории!” И.М. Лифшиц сказал:
“Ну хорошо, в таком случае решите следующую задачу: как найти функцию распределения по размерам частиц при их дроблении”. Ландау сказал: “Хорошо, подумаю”. Вечером того же дня Ландау позвонил к нам в номер гостиницы “Якорь”, в котором мы остановились с И.М. Лифшицем, и сообщил ему по телефону решение задачи. Решение было правильное».
А.И. Ахиезер продолжает: «Вообще Ландау очень любил математическую технику. Стоило ему сказать, что <…> встретился “хитрый” интеграл, и при этом еще его “подначить”, что “сомнительно, чтобы ты его смог взять!” – как он бросал дискутируемый физический вопрос и говорил: “Давай сюда интеграл!” И каждый раз быстро находил правильное решение» [Воспоминания…, 1988. С. 61]. А.И. Ахиезер описывает два следующих эпизода на обсуждаемую тему, которые будут небезынтересны для студентов вузов, изучающих высшую математику, и их преподавателей.
(1) «<…> он предложил мне вычислить <…> интеграл от рациональной дроби. <…> я вычислил, не используя стандартных подстановок Эйлера, и это меня спасло, ибо, как я понял впоследствии, Ландау не терпел их и считал, что каждый раз нужно использовать какой-нибудь искусственный прием, что собственно, я и сделал» [Там же, С. 49].
(2) «На физическом факультете математику читал замечательный ученый и педагог В.И. Смирнов, и он решил рассказать свойства дельта-функции слушавшим его студентам-физикам, при этом, однако, как рассказывал мне один из этих студентов, Владимир Иванович попросил поплотнее закрыть дверь в коридор, говоря: “Не дай бог, по коридору будет проходить профессор Г.М. Фихтенгольц и услышит мое объяснение дельта-функции – он тогда мне руки не подаст!”» [Там же, С. 51].
Поясним последнее. Дельта-функция была введена П.Дираком в 1920-х гг. Ее первыми стали широко использовать физики-теоретики, так как она имеет наглядный физический смысл точечного сосредоточения массы или заряда, ударного воздействия и т. п. Однако математики долгое время не признавали эту импульсную функцию, нарушавшую ка ноны математического анализа – она позволяет, например, продифференцировать функцию в точке конечного разрыва (скачка). В 1960-е гг. на физическом факультете МГУ классические математики по-прежнему игнорировали дельта-функцию. О ней студенты узнавали из физических спецкурсов по ядерной физике, теории колебаний, статистической радиофизике и т. д. Насколько мне известно, до сих пор эту полезнейшую функцию не изучают во многих втузах, по крайней мере в рамках первых двух курсов основ высшей математики.
Курс теоретической физики
Академик В.Л. Гинзбург всюду пишет о Курсе Ландау-Лифшица с большой буквы. В заметке, из которой взята фраза для вышеприведенного эпиграфа, он сказал: «Современная физика неимоверно широка, недаром ее часто приходится для уточнения делить на радиофизику, металлофизику, механику, оптику, статистическую физику, астрофизику <…>. На первый взгляд может показаться, что за всем этим многообразием не видно руководящих идей, нет какого-то единства. На самом деле такое заключение было бы совершенно ошибочным. У физики имеется ярко выраженный стержень, вокруг которого все вращается. Этот стержень – теоретическая физика, образующие ее глубокие идеи и построения. Достаточно, пожалуй, упомянуть теорию относительности и квантовую механику с квантовой теорией поля, не говоря уже о восходящих к прошлым векам классической механике, статистической физике и термодинамике. Отсюда ясно, сколь велика роль курсов теоретической физики. Наиболее известным из них является “Курс теоретической физики” Льва Давидовича Ландау, Евгения Михайловича Лифшица и Льва Петровича Питаевского».
Г.Е. Горелик, побывавший в библиотеке Гарвардского университета США, сообщает, что там книг Курса Ландау – Лифшица значительно больше, чем книг по теоретической физике Ричарда Фейнмана, едва ли не самого знаменитого американского физика-теоретика. Его курс, кстати, был переведен на русский язык и неоднократно издавался в СССР; теоретики, признавая полезность последнего, все же ставят гораздо выше Курс Ландау-Лифшица как по охвату физики, так и по качеству изложения.
Важные пояснения о том, какие исходные задачи поставил Ландау при создании своего Курса, дает академик А.И. Ахиезер:
«Не нужно думать, что вообще не было учебников по теоретической физике, учебники такие были, но они не отвечали тем требованиям, которые предъявлял Ландау. Например, по квантовой механике была очень хорошая книга В.А. Фока “Начала квантовой механики”, но в ней не использовалась дельта-функция, вместо которой для целей нормировки применялся интеграл Стилтьеса. <…> Была, конечно, гениальная книга Дирака “Основы квантовой механики”, но она была в общем малодоступна. Малодоступной была также и замечательная книга фон Неймана “Математические основы квантовой механики”, в которой, кстати, тоже не было дельта-функции. Кроме того, в ней слишком подробно излагалась теория измерений, которую Ландау в общем недолюбливал. Конкретные задачи фактически не излагались. <…> По макроскопической электродинамике можно было использовать, правда в очень малой степени, известную книгу Я.И. Френкеля “Электродинамика”. Теорию гравитации приходилось изучать по книге Эддингтона “Теория относительности” и замечательной книге Г.Вейля “Пространство, время, материя”. <…> Так как нужных книг не было, то вполне естественным было желание Ландау написать общедоступный курс всей современной теоретической физики» [Воспоминания…, 1988. С. 51].
Десятитомный Курс теоретической физики Ландау-Лифшица-Питаевского сыграл и продолжает играть основополагающую роль в мировой теоретической физике. О нем много и подробно писали и пишут у нас и за рубежом (см., напри мер, книги В.Л. Гинзбурга [1995; 2003] и М.И. Каганова [1998], а также многочисленные выдержки из рецензий, приводимые ниже). Почти не касаясь содержательной стороны Курса (обратное было бы вряд ли уместно в исторической книге, да еще и со стороны автора-непрофессионала), приведу здесь составленную мной приблизительную библиографию Курса на разных языках. Во-первых, она сама по себе иллюстративна. Во-вторых – существенно полнее, чем список томов Курса и сведения об их переводах, приводимые в известных нам литературных источниках или Интернете (хотя и в приводимой здесь библиографии Курса, наверняка есть пробелы, касающиеся, в частности, изданий и переизданий в последние 20 лет за границей.
Русский язык:
Л.Д. Ландау и Е.М. Лифшиц. Курс теоретической физики.
(указаны названия томов с учетом их изменений при переиздании, а также годы первого и предпоследнего изданий, осуществленных массовым тиражом в СССР [45]45
В 1950—70-е гг. в СССР тираж каждого тома Курса при каждом переиздании составлял от 40 000 до 80 000 экземпляров. Согласно решению РАН в 1990-х – начале 2000 гг. в России был переиздан весь Курс (это и есть его последнее издание). Тираж различных томов составлял от 300 (трехсот!) до 5000 экз. Понятно, что многие тома практически недоступны.
[Закрыть] )
I. Механика, 1958; 4-е изд. 1988.
II. Теория поля, 1941; 7-е изд. 1988.
III. Квантовая механика, 1948; 4-е изд. 1989.
IV. Квантовая электродинамика, 1-е издание вышло в двух частях под назв. «Релятивистская квантовая теория»: часть I, 1968 (В.Б. Берестецкий, Е.М. Лифшиц, Л.П. Питаевский); часть II, 1971 (Е.М. Лифшиц, Л.П. Питаевский); 2-е изд. 1989 вышло под современным назв. (В.Б. Берестецкий, Е.М. Лифшиц, Л.П. Питаевский).
V. Статистическая физика, 1938, 4-е изд. 1995.
VI. Гидродинамика, 1-ое изд. 1944 включало также «Теорию упругости» и вышло под назв. «Механика сплошных сред»; 4-е изд. 1988.
VII. Теория упругости, 1944 (см. пояснение к тому VI), 4-е изд. 1987.
VIII. Электродинамика сплошных сред, 1958, 3-е изд. 1992.
IX. Статистическая физика. Часть 2. Теория конденсированного состояния, 1978 (Е.М. Лифшиц, Л.П. Питаевский).
X. Физическая кинетика, 1979 (Е.М. Лифшиц, Л.П. Питаевский).
* * *
Л.Д. Ландау и Е.М. Лифшиц. Краткий курс теоретической физики в 2-х томах:
I. Механика. Электродинамика, 1969.
II. Квантовая механика, 1972.
* * *
Л.Д. Ландау, А.И. Ахиезер, Е.М. Лифшиц. Курс общей физики. Механика и молекулярная физика, 1966; 2-е изд. 1969.
* * *
Переводы на иностранные языки Курса, Краткого курса и тома Общей физики
(Обозначения: I, II…, X – номера томов Курса теоретической физики, в скобках – годы выхода книг при первом издании; КК – краткий курс; ОФ – общая физика. Сведения неполные.)
1. Английский (первоначально в Англии, затем в США): I–X (начиная с 1938 (V) —1982, отдельные тома – свыше пяти изданий; КК (1974); ОФ (1967).
2. Немецкий (Первоначально в ГДР, затем в ФРГ): I
(1973) – X (1983): 2-е изд. (не все тома); КК (1973—75); ОФ (1970).
3. Французский (изд-во «Мир», Москва): I–VIII (три издания в 1961–1994, в т. ч. II – пять изданий в различных версиях перевода).
4. Итальянский (изд-во «Мир»): I–X (1970–1984), два издания; отд. тома изданы в Италии в новом переводе.
5. Испанский (изд-во «Мир»): I–IX (1970–1986); большинство томов – по три издания; КК (1974—79); ОФ (1973, 2-е изд. 1984).
6. Португальский (изд-во «Мир» совместно с Бразилией): I–III (1974–1980), II – Бразилия, перевод с франц. издания).
7. Румынский: I–III (1963–1968).
8. Венгерский: I–X (1974–1984).
9. Польский: I–VIII (1958–1973), в т. ч. II – три издания; КК (1980); ОФ (1968).
10. Болгарский: V, VI, IX (1978–1982).
11. Сербский (слав, алфавит): II (1952).
12. Хорватский (лат. алфавит): I, III (1961, 1966), V, VI (1965).
13. Словацкий (изд-во «Мир» совместно с Братиславой): КК (1980—82).
14. Греческий: I (1971).
15. Грузинский: II (1948).
16. Японский (изд-во «Мир», позже Япония): I–X (1959–1987); отдельные тома – до 4-х изданий (VII); КК (1969–1972); ОФ (1969).
17. Китайский (Тайвань): I, И, VI, VII, VIII (1959–1963).
18. Вьетнамский: V (1964), VIII (1971).
19. Хинди: VII (1972).
Еще одна историческая деталь. Как недавно мне рассказал один из сотрудников арабского отдела бывшего московского издательства «Мир», там в 1980-х гг. уже был переведен на арабский язык том Общей физики. Однако вскоре издательство было «реформировано», и том остался неизданным.
Итак, тома Курса теоретической физики издавались всего на 20 языках. Все 10 томов Курса изданы на 6 языках: русском, английском, немецком, итальянском, венгерском, японском. Сейчас уже число последовательных изданий на английском превосходит число переизданий на русском языке. Скорее всего, уже изданы единичные недостающие тома на французском, испанском, польском, китайском языках.
Малоизвестные подробности написания Курса
Сначала несколько слов об истории курсов по физике, задуманных Ландау. Он не был удовлетворен программами по физике и учебниками, существовавшими в 1930-х годах. Свои лекции он строил на совершенно иных физических и педагогических принципах. Большинство из тех, кто слушал лекции Ландау (а мне тоже довелось их слушать в 1961 году на физфаке МГУ), единодушны – они были замечательны и по содержанию, и по исполнению. В 1930-х годах в Харькове лекции Ландау ходили в списках. Ландау также задумал создать учебники по физике для школьников (что было в дальнейшем реализовано в трех книгах «Физика для всех» (1963), написанных совместно с А.И. Китайгородским) и для студентов вузов (Ландау с соавторами успели подготовить только первый том «Общей физики»).
Совсем недавно доктор физико-математических наук из УФТИ Юрий Николаевич Ранюк сообщил следующие сведения о первой стадии подготовки Курса теоретической физики.
«Первый том этого курса «Механика» был написан и опубликован Л.Д. Ландау совместно с Л.М. Пятигорским (Л.Д. Ландау, Л.М. Пягигорский, «Механика». Москва-Ленинград: Государственное издательство технико-теоретической литературы, 1940). Примечательно, что предисловие к изданию, подписанное Ландау, датировано апрелем 1938 года, а 28 апреля 1938 года он был арестован. <…> В следующем издании, не сильно отличающемся от предыдущего, Пятигорского в качестве соавтора «Механики» заменил другой харьковский аспирант Л.Д. Ландау – Е.М. Лифшиц. <…> Нам попал в руки интересный раритет: руководство по теоретической физике, изданное в УФТИ на правах рукописи в 1935 году. Рукопись состоит из трех частей:
Ч.1 – Механика (Л. Ландау и Л. Пятигорский).
Ч.II – Статистика (Л. Ландау и Е. Лифшиц).
Ч.III – Электродинамика (Л. Ландау и Л. Пятигорский).
Тогда же была издана книга: Л.Д. Ландау, Е.М. Лифшиц, Л.В. Розенкевич «Задачи по теоретической физике». Часть I. «Механика». Харьков: Гостехиздат, 1935. Последующие части задач не были написаны, поскольку их основной составитель Л.В. Розенкевич был расстрелян в октябре 1937 года. <…> Нет сомнения, что этими изданиями было положено начало знаменитому курсу» [Ранюк, 1999].
После освобождения из тюрьмы Ландау привлек Е.М.Лифшица к написанию следующих книг Курса. Относительно «несильного отличия» двух «Механик» (как мне разъяснил физик-теоретик из ИОФАН В.П. Макаров), это – распространенное заблуждение тех, кто сравнивал только оглавления, но не тексты. Оказывается, на «Механику» Ландау – Пятигорского появилась весьма критическая рецензия В.А. Фока (УФН, 1946, т.28, вып.2–3). В ней было обращено внимание на многочисленные случаи, когда текст противоречил формулам (например, указаны серьезные ошибки в словесной формулировке принципа Гамильтона, в утверждении об аддитивности функции Лагранжа и т. д.). В.А. Фок заключал: «Приходится удивляться, как мог такой крупный ученый, которым несомненно является один из авторов – проф. Ландау —, написать книгу с таким большим количеством грубых ошибок».
Как следствие – новое издание «Механики» в 1958 г. (Ландау-Лифшица) было серьезно переработано с учетом замечаний рецензента, а также дополнено новыми параграфами. После этого, по словам А.А. Рухадзе, «Механика» стала «самым отточенным» произведением Курса.
И все же возникает вопрос: почему Пятигорский не вошел в число соавторов «Механики» при ее переиздании в 1958 г.? Ведь, несмотря на существенные отличия, «Механику» Ландау и Лифшица все же нельзя считать совершенно новой книгой. Хотя в Предисловии авторов и сказано, что книга «полностью написана заново» (формулировка, явно некорректная и нетипичная для Е.М. Лифшица), текст некоторых глав практически полностью сохранился (к примеру, главы о колебаниях). Специалисты считают, что сохранилось около 70 % содержания при несущественных изменениях текста. По всей видимости, Ландау трактовал это произведение как исключительно свою интеллектуальную собственность. Он отдавал должное труду Пятигорского и Лифшица только как физиков-оформителей, прорабатывавших и излагающих его идеи. Коль скоро первая «Механика» была серьезно переработана, причем снова в духе Ландау и в компании с Лифшицом, то от труда Пятигорского в ней, по мнению Ландау, уже почти ничего не осталось.
В силу абсолютизма своего характера Ландау принял решение изгнать Пятигорского из своей жизни, не дав тому не только шанса искупить свою вину, но даже и слова для защиты. И были несущественны соображения о том, этично ли вычеркивать из числа соавторов человека, который исторически внес бесспорно большой вклад, написав первую, пусть и несовершенную версию первой книги Курса. Рискну высказать мысль, что, несмотря на общемировоззренческую демократическую риторику, присущую физикам-теоретикам из окружения Ландау, в их клане царили авторитаризм и железная дисциплина, состоящая в повиновении идеологии своего вождя. Если вождь принимал жесткое решение, ему надлежало беспрекословно подчиниться или убираться прочь. «В чрезмерном влиянии авторитета Дау <…> виноват не столько Дау, сколько те, кто не решались противопоставить этому авторитету свое мнение», – писал Е.Л. Фейнберг [Воспоминания…, 1988. С. 261].
Также и для Евгения Михайловича слово Ландау было непререкаемым. Рискну предположить, что вряд ли Е.М. был счастлив вследствие отсутствия Пятигорского среди соавторов «Механики». Человек, очень совестливый, щепетильный в вопросах приоритета и соавторства, он просто выполнил приказ Большого Брата, которого считал другом. Приказ был со счастливым исходом – стать соратником, приняв на себя всю черновую работу по Курсу Ландау, который будет отныне именоваться Курсом Ландау-Лифшица. Е.М., подчинившись, вряд ли подвергал сомнению моральность приказа, он никогда не комментировал своего отношения к нему даже после смерти своего кумира.
…Таким образом, после выхода из тюрьмы в 1939 г. у Ландау уже был спарринг-партнер, «ученый секретарь» и писатель в одном лице и на постоянной основе. Такой, который все время находился при нем, был верен и управляем. В то же время необходимо подчеркнуть, что существовала и обратная связь – Е.М. Лифшиц, несомненно, сильно влиял на Ландау. Он был неимоверно трудоспособен и, в отличие от Пятигорского, в высшей степени культурен, и высокообразован. А в отличие от авторитарного марксиста Ландау, он был человеком с классическими европейскими демократическими убеждениями. Его преданность Ландау, признание его беспрекословного общего лидерства в физике не означали отсутствия дискуссий между ними как по научным, так и мировоззренческим вопросам. Как вспоминал сам Евгений Михайлович, в 1930-е гг. он особенно старался сдвинуть Льва Давидовича с позиции марксиста, верящего в идеалы советского социализма «с человеческим лицом», понимая, что о последнем не могло быть и речи в отношении Сталина.
Возвращаясь к теме Курса, надо сказать, что Ландау необычайно повезло. Он встретил человека, который обладал редкостным даром выдающегося писателя (а позже в зарубежной литературе его называли даже великим писателем) в особом жанре научной, физико-математической литературы. Е.М. Лифшиц умел мгновенно схватывать аналитический материал и переносить его на бумагу сжато, последовательно и чрезвычайно быстро. Не менее важно, что он превосходно владел искусством архитектоники крупных научных произведений – построения отдельных тематических томов и их композиции в виде единого курса.
К концу 1930-х гг. Е.М. Лифшиц уже был опробован в деле: он написал за Ландау несколько статей – до ареста Ландау – а во время заключения последнего окончательно подготовил к изданию в Ленинграде «Статистическую физику» – вторую книгу Курса. <Интересный парадокс эпохи 1937-38-го гг. – главный автор как «вредитель» сидит в тюрьме, но его учебник готовится к изданию и выходит в свет под его именем. – Прим. Б.Г.>.
Как вспоминал А.А. Абрикосов, Ландау не раз повторял: «Женька – великий писатель». Между тем В.Л. Гинзбург подчеркивает, что функции Е.М. Лифшица выходили далеко за рамки конспектирования разделов Курса: «Но в ярком сиянии Л.Д. Ландау роль Е.М. Лифшица оставалась как-то в тени. Понять подлинную роль Е.М. в создании “Курса” помог <…> трагический поворот судьбы. 7 января 1962 г. Ландау попал в автомобильную катастрофу и работать больше не мог. В это время “Курс” еще не был окончен – оставалось написать 3 тома из 10, не говоря уже о переиздании с дополнениями других томов. Признаться, я думал, и, вероятно, не один, что “Курс” так и останется недописанным. Но Е.М. решил иначе. Он, потратив на это много лет, завершил “Курс” (в сотрудничестве с Л.П. Питаевским, а в отношении 4-го тома, посвященного квантовой электродинамике, при участии также В. Б. Берестецкого). “Курс теоретической физики” является рукотворным памятником Е.М. Лифшицу» [Гинзбург, 1995; 2003].
Мне довелось быть близко связанным с Е.М. Лифшицем в течение более четверти века, редактировать (в корректорско-техническом смысле) 4-й том его «Курса», а также почти все переводы 10 томов на французский язык (в издательстве «Мир»). Наряду с деловым сотрудничеством, я тесно общался с Е.М. в неформальной домашней обстановке. Поэтому знаю «из первых рук» многие драматические перипетии и эпизоды, происходившие на последнем интервале времени – «без Ландау», когда писались последние тома Курса. Начну с того, что в принципе уже известно, хотя и не очень широким кругам.
В годы моей учебы на физфаке МГУ был известен ехидный и обидный для Е.М. Лифшица афоризм, исходивший скорее всего из окружения Ландау: мол, «в “Курсе” нет ни одной строчки Ландау и ни одной мысли Лифшица». Да и жена Ландау Кора не раз публично высказывалась о Лифшице в том смысле, что Ландау выбрал себе удобного секретаря.
Но Ландау явно недооценил роль Лифшица – ни как самодостаточного теоретика, ни как писателя (см. выше слова В.Л. Гинзбурга). После того как стало ясно, что Ландау не оправится от автокатастрофы, в середине 1960-х годов Е.М. Лифшиц приступил к реализации плана по подготовке труднейшего 4-го тома «Релятивистской квантовой теории». В отличие от уже написанных томов, квантовая электродинамика в тот период не была еще в достаточной мере завершенной физической теорией. Новые открытия и методы появлялись каждый год, зарождалась квантовая хромодинамика. Поэтому поставленная Лифшицем перед собой задача закончить «Курс» была архитрудной. Уже нельзя было рассчитывать на гений Ландау, его универсальное владение всей физикой, потрясающую интуицию, редко ошибавшуюся, даже на эпизодические его советы. Вместе с тем, нельзя было «оскандалиться», допустив заметное снижение уровня будущей книги по сравнению с предыдущими томами «Курса».
Самое первое предложение о соавторстве по 4-му тому Е.М. сделал Игорю Иехиельевичу Дзялошинскому (позже ставшему членом-корреспондентом АН СССР, в 1990-х гг. он эмигрировал в США). Он считался знатоком в квантовой электродинамике. Но Дзялошинский сразу же оговорил свое участие условием, что расстановка авторских фамилий должна быть в порядке алфавита. Е.М. не принял этого условия, оценив заранее соотношение реальных вкладов обоих соавторов. Писать всю книгу опять пришлось бы ему, а вклад Дзялошинекого, при всем к нему уважения, Е.М. все же не мог приравнивать к вкладу Ландау, который постоянно и законно фигурировал на первом месте в предыдущих томах. Несостоявшийся новый дуэт авторов не повлиял на продолжение их дружелюбных отношений.
Далее Е.М. сделал такое же предложение еще одному ученику Ландау – Владимиру Борисовичу Берестецкому. На этот раз оба согласились, что порядок авторов будет начинаться с Лифшица. Берестецкий предоставляет текст определенных глав и параграфов (главным образом по своей известной книге по квантовой электродинамике). Лифшиц же пишет свои главы, заказывает освещение отдельных проблем другим специалистам (прежде всего Л.П. Питаевскому), аккумулирует весь материал книги и излагает его своим стилем. В соответствии с этим был составлен и подписан официальный договор с издательством «Наука».
Часть первая книги Е.М. Лифшица и В.Б. Берестецкого уже была отредактирована, со дня на день ее должны были сдать в типографию. И вот как-то Е.М. приехал из издательства в крайне расстроенном и возбужденном состоянии: «Берестецкий позвонил в издательство и неожиданно потребовал изменения порядка авторов! Он говорит, что передумал и не может пойти на унизительное для него, как он считает, нарушение алфавитного порядка». – «Что вы собираетесь делать?» Е.М. выглядел растерянным, он ответил, что подумает.
Получалось, что вскоре перед физиками должен предстать новый том «Курса», написанный Берестецким и Лифшицем. Читатели называли бы его, как и принято, по первому автору (например, «Кванты Берестецкого» – на студенческом слэнге, в отличие от тома третьего «Квантов Ландау»), Это было бы совершенно несправедливо.
Прошли дни. Берестецкий не уступает. Е.М., как истинный отец книги, не в состоянии ее умертвить – он даже не хочет тормозить ее выход в свет (в отличие, кстати, от «отца посаженного»). Поэтому Лифшиц соглашается на ультиматум Берестецкого. Однако при этом он существенно изменяет весь план книгоиздания. Во-первых, в издаваемую немедленно часть 1 он включает несколько параграфов с материалами, уже подготовленными Л.П. Питаевским для части 2, которая была тогда написана примерно наполовину. Вместе с не очень большим материалом от Л.П. Питаевского, ранее вошедшим в часть 1, в сумме образуется критическая масса для полноправного соавторства Л.П. Питаевского также в части 1, а не только части 2, как было ранее договорено между тремя соавторами. Во-вторых, Е.М. исключает на будущее сотрудничество с вероломным Берестецким как по части 2 «Релятивистской квантовой теории», так и по всем дальнейшим книгам «Курса» (на тот момент у Е.М. не было в заделе других материалов от Берестецкого, которые не вошли в часть 1). В-третьих, Е.М. ставит издательству нетривиальное условие: в книге должно быть два титульных листа – левый с указанием авторов всего «Курса», т. е. Ландау и Лифшица, что демонстрировало бы преемственность всей их серии, и правый титульный лист – с перечислением трех конкретных авторов первой части 4-го тома «Курса». Так вышел из печати этот том: «Релятивистская квантовая теория», часть 1: В.Б. Берестецкий, Е.М. Лифшиц, Л.П. Питаевский. Позже вышла часть 2 Е.М. Лифшица и Л.П. Питаевского.
Кстати, по поводу этого левого титульного листа существует злопыхательская версия Коры Ландау [Ландау-Дробанцева, 2000. С. 468–469], что якобы больной Ландау отказался подписывать разрешение на это Лифшицу. И тогда к Ландау пришел за разрешением Л.П. Питаевский, который обратился с той же просьбой к Конкордии Терентьевне. С ее слов он якобы обращался от имени «всех учеников Дау»: «Вы сейчас имеете очень большое влияние на Дау, если вы его попросите, он вам не откажет, а нам необходима подпись Дау вот под этим документом» [Ландау-Дробанцева, 2000. С. 468]. Ландау, по выражению Коры, тоже «погнал» Питаевского. Чтобы узнать, как было на самом деле, в апреле 2005 г. я обратился за разъяснением к академику Л.П. Питаевскому. Он определенно заявил, что ничего не знает о том, как было получено такое разрешение. Сам он к Ландау за ним точно не ходил. Для истории привожу текст документа по книге Коры:
«В издательство “Наука”
Настоящим сообщаю, что я не возражаю против того, чтобы для сохранения преемственности со всем Курсом, на левом титульном листе книги “Релятивистская квантовая теория” над словами “Теоретическая физика” была указана моя фамилия.
24/XI-1967 г. Академик Подпись (Ландау)»
До выходы книги оставались считанные месяцы, как и до смерти Ландау. Как все-таки было получено согласие Ландау на указанный левый титул, я не знаю. Но оно было получено. Без официального разрешения, т. е. подписи Ландау, заверенной печатью, Издательство вряд ли пошло бы на несанкционированное им помещение его фамилии. Пытаясь предвосхитить некоторых читателей, которые могут предположить, что Лифшиц расписался за Ландау сам, заверил подпись в канцелярии института или же как-то уговорил Издательство обойтись без подписи Ландау, приведу следующее доказательство невозможности этого. Если бы такое произошло, то Кора не смолчала бы об этом в своей книге. Она вне всякого сомнения воспользовалась бы появлением несанкционированного левого титула «Ландау и Лифшиц», для того чтобы еще раз обвинить Лифшица в коварстве и обмане, в том, что Лифшиц пошел против воли Ландау, присвоил его великое имя, для того чтобы придать авторитет своей «жалкой» книжке, ну, и так далее в ее обычном стиле… Причем на этот раз у нее были бы формальные основания так заявлять. Между тем в книге Коры никак не комментируется тот факт, что этот и все последующие тома «Курса», написанные без Ландау, имели указанный левый титул. Значит, он был помещен законно.
