Текст книги "Шипы в сердце. Том второй (СИ)"

Автор книги: Айя Субботина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 35 страниц)

Господи…

Я вспоминаю свой переезд в квартиру, и как неуютно, страшно неловко мне было среди того самого штампованного белого масс-маркета, идеально вписывающегося в любой интерьер, но совершенно лишенного души. И как моя старенькая посуда с блошиного рынка дала мне капельку тепла. А ведь она тоже неидеальная, тоже когда-то сделанная какими-то мастерами, хранящая следы их души.

Оля отодвигает в сторону тарелку и чашку, достает из своей холщовой сумки потрепанный блокнот. Открывает его, показывает – и я вижу не просто каракули, а детально проработанные эскизы, расчеты, настоящий бизнес-план. Вот фотографии помещения – старого, с лепниной на фасаде, высокими потолками и огромными окнами. Вот список оборудования, которое нужно купить. Вот расчеты по аренде, налогам, зарплате продавца. Она не просто мечтательница с идеей, у нее все готово.

– Я вложила все, что у меня было, – продолжает Оля, пока я с интересом листаю ее блокнот. – Все свои сбережения. Взяла кредит в банке под грабительский процент. Начала делать ремонт, внесла залог за аренду на полгода вперед. Оставалось только закупить оборудование и материалы. Но цены… они просто взлетели за последний месяц. И я… я не рассчитала. Мне не хватает вот этой суммы, чтобы просто запуститься. А если я не запущусь в следующем месяце, я потеряю все. И останусь с огромным долгом.

– А твоя напарница…? – пытаюсь намекнуть на ее телефонный разговор.

– Она просто решила, что ей не интересно, – Оля плотно сжимает губы, явно чтобы не сказать лишнего. – Но забыла сказать мне это до того, как соглашалась. А сегодня просто поставила перед фактом.

– Очень «приятно», – позволяю и себе легкую злую иронию.

– Мы дружили пять лет, – Оля смотри на меня с выражением «я просто не ожидала такой подставы». – В общем, теперь у меня нет ни денег, ни подруги.

Я не спешу бросаться с места в карьер, хотя ее идея кажется мне просто отличной. Тем более, уже начавшей реализоваться – если у нее так действительно начат ремонт и дело только в оборудовании, это уже можно пощупать.

– Идея отличная, – говорю я, дав ей минуту выдохнуть и еще раз переварить предательство. – Место – тоже. Но как ты собираешься привлекать клиентов? Одной вывески во дворике будет мало.

– Я думала о соцсетях, – неуверенно говорит она. – Создать страницу, выкладывать фотографии…

– Этого недостаточно, – качаю я головой, чувствуя, как голова начинает одну за другой генерировать идея, совсем как в дни, когда Кристина Барр придумывала, как попасться на глаза Авдееву. Я впервые достаю ее после той нашей «битвы» с моим феерическим разоблачением в финале. Но сейчас не для того, чтобы что-то разрушить, а для создания. Убеждаю себя в том, что смогу хоть как-то ее отмыть. – У тебя уникальный продукт. Его нужно не просто показывать. Его нужно вписать в жизнь. Смотри, я подписана на нескольких местных фуд-блогеров. Девочки, которые готовят дома, фотографируют свои блюда. У них десятки тысяч подписчиков. Представь их утреннюю овсянку не в стандартной белой тарелке из Икеи, а в кривой, бирюзовой пиале. Представь их кофе в несовершенной, но уникальной чашке. Им не нужно платить за рекламу. Им можно просто подарить посуду – и остальное они сделают сами. Потому что это красиво. Потому что это – контент.

Оля сначала хмурится, потом ее лицо просветляется, и она энергично кивает, целиком подхватывая идею.

– А еще, – мой мозг, наконец, работает в полную силу, зубами цепляясь в интересную для него задачу, – твое помещение. Оно большое?

– Да, там около ста метров…

– Отлично. Одну часть можно сделать магазином. Часть можно сдавать в аренду мастерам хэндмейда, которые н будут напрямую с тобой конкурировать – вышивки, игрушки ручной работы, украшения. Брать за аренду небольшой процент, потому что они нужны не для денег, а для того, чтобы приводить клиентов, которые станут живой рекламой – кто покупает украшение ручной работы, точно захочет и похожую на инопланетный цветок вазу. Раз в неделю проводить мастер-классы, можно повесить рекламные флаеры в школах – дети такое любят, а учителя с радостью приведут их, лишь бы чем-то забить обязательный классный час и досуг. Представь, что это не просто магазин, а комьюнити – место силы, где продают не просто домашний декор, а атмосферу и настроение.

Она смотрит на меня так, будто я только что подарила ей весь мир. В ее взгляде – смесь недоверия, восхищения и робкой, почти угасшей надежды, которая разгорается с новой силой.

– Как это у тебя получается?

– Получается что?

– Ну вот это… – Оля делает неопределенный взмах рукой. – Сходу столько всего интересного придумывать.

– Просто… мне нравится твоя идея, – пожимаю плечами, даже не пытаясь скрыть, что «нравится» – это мягко сказано. Я просто… зажглась.

Что пока она рассказывала – я живо представила в том магазинчике, который еще в глаза не видела, но уже люблю, и свою посуду. Ту, которая сейчас разбросана по кухне на маленьких полочках. Ту, которую я хотела бы видеть в чьих-то утренних сторис со словами о том, что жизнь удалась.

– Я готова дать тебе деньги, Оля, – наконец, перехожу к самой тяжелой части нашего разговора.

– Я не прошу милостыню, – она, ожидаемо, тут же начинает колоться.

Киваю. Что-то такое я и предполагала, потому что чувствую между нами определенное сходство, даже если не знаю, чем это объяснить. А может мне просто хочется так думать. Хочется представить, что напротив сидит версия меня из какой-то другой вселенной – та, которая не пошла танцевать голой перед богатыми мужиками, и прямо сейчас я помогаю ей плыть против течения.

– Оль, я и не собиралась просто давать тебе деньги. Это было бы неправильно. – Обхватываю чашку руками, делаю глоток и наслаждаюсь вкусом кофе – не такого волшебного, который варит Галина Петровна, но в этом моменте – абсолютно идеального по сочетания крепости и нотки терпкой горечи. – Я хочу стать твоим партнером. Если ты не против.

Она повторяет мой жест – тоже подносит чашку кофе, пьет. Идет дальше – тянет кусок пиццы, откусывает, жует с аппетитом, потому что до этого мы обе смотрели на нее как на предмет декора на столе.

– Я вложу недостающую сумму, – возвращаюсь к нашему разговору после того, как мы «приговариваем» по два куска. И еще немного сверху, на маркетинг и непредвиденные расходы.

– А что взамен? – задает совершенно резонный вопрос Оля.

– Я хочу… ну скажем, тридцать процентов во всей этой истории и одну полочку для своих работ. С официальным юридическим оформлением, разумеется. Раз твоя напарница тебя подвела – я готова занять ее место. Если ты не против.

– Ты… серьезно? – Она хмурится. Явно ждет еще какой-то подвох, но я молчу, потому что мне от нее больше ничего не нужно. – Это же огромные деньги.

Я знаю.

Мне немного не по себе, что эти огромные деньги я сниму со своей «авдеевской» карты. И пока стараюсь не думать о том, что, возможно, меня ждет сложный разговор о том, что я вот так, наобум, вложилась во что-то настолько… рисковое. Но он же сам говорил, что не следит за моими расходами, что я имею право тратит их куда угодно. Вот, я нашла куда хочу их потратить – не на шмотки, не на покупку очередной бесполезной ненужной мне фигни, а в качестве инвестиции.

Я мысленно улыбаюсь и качаю головой.

Мы можем с ним бодаться по любому поводу (хотя после рождения Марка, кажется, стадия бессмысленных споров осталась позади), но мы с ним… похожи. Как минимум в том, что деньги нужно вкладывать, чтобы они работали.

– Я готова вложить шестьдесят тысяч, – озвучиваю сумму своих «серьезных намерений». На самом деле готова и больше, но уверена, что нам хватит и этого.

Оля еще несколько минут изучает меня пристально. Примерно так же она смотрит на каждую свою вазу, прежде чем решит, отправлять ее дальше в работу или выбрасывать как хлам.

– Нет, – озвучивает вердикт. Твердо, явно заранее дав себе зарок не вестись ни на какие уговоры.

– Нет? – переспрашиваю, и теперь наступает моя очередь хмуриться.

– Мы будем партнерами пятьдесят на пятьдесят. Часть суммы, которую я буду должна, я отдам частями в течение… года или двух, как у нас пойдет. Я же говорила, что мне не нужна благотворительность. И раз уж ты хочешь стать полноценным партнером, то только так.

Я широко улыбаюсь, испытывая громадное облегчение и охотно протягиваю ладонь, чтобы скрепить сделку.

Мы договариваемся о партнерстве, пожимая ладони над сиротливым куском пиццы – и это правильно.

– И называться мы будем – «Две из ларца», – заявляет Оля, намекая на двух олухов из старого мультика.

Я смеюсь, киваю – мне нравится.

Разделавшись с пиццей и взяв на «десерт» еще по брускетте, выходим на улицу, в прохладный, но еще абсолютно не декабрьский воздух. Второй день прогноз обещает мокрый снег, но на улице плюс тринадцать и мне кажется, что в этом году Рождество мы будем встречать с набухшими почками.

– Ты серьезно хочешь посмотреть на нее сейчас? – спрашивает Оля, все еще с опаской поглядывая на здоровенный белый «Роллс-Ройс» Я все никак не решусь поднять этот вопрос с Вадимом, потому что мне реально не нужна настолько большая машина. И личный водитель – тоже. Меня устроит любой, даже подержанный кроссовер, лишь бы я смогла сама его водить. Но почему-то кажется, что тему такой свободы поднимать пока рано. – Там… стройка. Пыль, грязь, ничего интересного.

– Мне хочется, – изображаю лицо котика из диснеевского мультфильма. – Если ты не против. Хочу посмотреть своими глазами.

Виктор незаметно материализуется возле машины, и впервые за все время, что он меня возит, его непроницаемое выражение лица сменяется удивленным – так он реагирует на забирающуюся вслед за мной на заднее сиденье Олю, с ее радужными волосами и старыми потертыми кедами. Оля ежится, как будто боится испачкать своим несовершенством идеально белый салон, я в ответ сбрасываю кроссовки и забираюсь на сиденье с ногами, давая вербальный сигнал, что можно просто расслабиться. Она следует моему примеру и напряжение моментально рассеивается.

Мы едем в сердце Молдаванки, и за окном проплывают совсем другие пейзажи. Вместо глянцевых фасадов и дорогих бутиков – старые, обшарпанные дома с ажурными балконами, дворики, увитые уже сбросившим листья диким виноградом, где сушится на веревках белье и на каждой лавочке – по спящему откормленному коту. Здесь воздух пахнет не только морем, но еще историей, жареной мойвой и семечками.

Магазинчик Оли находится в одном из таких двориков, за тяжелой, скрипучей дверью. И когда мы входим внутрь, я понимаю, что она имела в виду. Здесь действительно идет ремонт. Пахнет свежей штукатуркой и краской, на полу – строительная пыль, в углу свалены мешки с цементом. Но сквозь весь этот хаос пробивается магия. Огромные, почти до потолка, стрельчатые окна заливают пространство мягким, рассеянным светом. Старая кирпичная кладка, которую Оля предусмотрительно оставила на одной из стен, добавляет элемент античности. Я бы не могла придумать места лучше, чем честно.

– Как ты его нашла? – Тут и правда пришлось постараться, потому что здание точно не на виду. С одной стороны это минус – найти его вот так сходу может быть проблематично, с другой стороны – это же Молдаванка, здесь направление подсказывают даже кошачьи хвосты.

– Я живу неподалеку. Вот, – Оля обводит пространство рукой. – Здесь хотела поставить стеллажи, там – стойку и кассу.

Оцениваю вид из окна и как падает тень, и свет. Делаюю маленький круг по всему пространству.

– А вот тут, – киваю на маленькую, как будто специально сделанную нишу за дверью, – место для миски с кормом и водой.

– Pet-friendly, – тут же соглашается она.

Мы проводим внутри почти три часа.

Ходим по помещению, спорим, смеемся, строим планы – вот так запросто превратившись из приятельниц по гончарной студии, в двух деловых партнеров. С равной степенью придури – и это идеально. Она рассказывает, что уже пробила поставщиков какой-то особенной глины, которые не дерут втридорога, а я посвящаю ее в мир маркетинга и продаж. Вдвоем придумываем, как превратить это место в центр притяжения для творческих личностей.

Из нашего импровизированного мозгового штурма меня выдергивает вибрация телефона.

Сообщения от Вадима, и я, как всегда, на секунду задерживаю дыхание.

Первое сообщение – фотография. Марк лежит на мягком коврике, а рядом с ним, положив свою огромную морщинистую голову возле его животика, дремлет заметно подросший щенок булли – белый, с черным пятно вокруг левого глаза. Ловлю себя на мысли, что тоже хочу такого. Попросить его у Вадима в аренду что ли? Или просто взять – и завести? Моя квартира, могу там хоть весь свой тараканий цирк выгуливать, в конце концов.

Вадим: Кажется, у нашего сына появился новый телохранитель, только храпит громче охраняемого объекта.

Я разглядываю фото и сердце сжимается от нежности. Мой маленький, беззащитный мальчик. И этот смешной, серьезный щенок. Я близка к тому, чтобы превратиться в «яжемать».

Я: Выглядит добродушно. Марик не испугался?

Вадим: Все ок.

Помедлив секунду, показываю фото Оле. Она лыбится до ушей, и говорит, что у меня офигенный маленький редис – наверное потому, что Марик одет в темно-красный комбинезон с остроконечным капюшоном. И в этот момент я чувствую укол гордости. Настоящей, материнской.

Мы уезжаем из магазинчика, когда город уже погружается в сумерки – уставшие, перепачканные строительной пылью, но абсолютно счастливые. Договариваемся встретиться в понедельник с юристом, чтобы оформить все бумаги.

Но когда я возвращаюсь в свой пустой, гулкий пентхаус, эйфория дня медленно отступает, уступая место привычной, ноющей тоске. После насыщенного дня, тишина здесь кажется особенно оглушительной. Я хожу по комнатам, и одиночество паутиной липнет к коже.

В детской тихо. Кроватка Марика – непривычно пустая.

Желание завести собаку пускает окончательные глубокие корни – я не хочу оставаться одна в те дни, когда Вадим будет забирать сына. С этим придется смириться, мы оба – родители, он имеет такое же право делать его частью своей жизни, как и я – своей.

И на самом деле я благодарна ему за то, что сегодня, в мой первый день без сына, он делает все, чтобы мне не о чем было беспокоиться. Я ужасно тоскую по Марику, но… все не так страшно, как мне казалось в первые минуты, когда за ними закрылась дверь. И в конце концов – один день уже почти прошел.

Чтобы снова не погрязнуть в рефлексии, не даю себе не шанса на раскачку – беру ноутбук, сажусь на диван и создаю папку с названием «Две из ларца». Я не буду киснуть. Я буду работать.

Составляю список фуд-блогеров, которым можно отправить посуду – прикидываю, кому что лучше в зависимости от контента. Продумываю «завлекательные» тексты для постов. Ищу фотографов для лукбука. С головой ухожу спасающий меня от самой себя новый мир.

Телефон звонит около одиннадцати вечера.

Вадим.

Я замираю. Сердце болезненно дергается. Он никогда не звонит так поздно. Что-то с Мариком?!

– Да, – стараюсь не паниковать раньше времени, но голос все равно выразительно дрожит. – Все хорошо?

– Привет. Все хорошо. – Его голос звучит тише, расслабленно. – Не разбудил?

– Нет, я… – Бросаю взгляд на развернутые на экране приложения, таблицы, на блокнот на столе. Секунду медлю. И все-таки рискую сознаться. – Я работаю.

– Работаешь? – как будто даже с искренним любопытством. – В… одиннадцать?

Я не собиралась делать тайну из того, на что собираюсь потратить шестьдесят тысяч его денег, но не думала, что рассказывать об этом придется прямо сейчас. Хотела для начала иметь на руках хотя бы договор и какие-то более четкие ориентиры, чтобы достойно выдержать возможные упреки в бессмысленных тратах. Поэтому поскорее переключаю разговор на другую тему.

– Как Морковка? – Возможно, это просто мое слишком живое воображение, но, кажется, слышу в динамике выразительное сопение нашего сына.

– Спит и пускает на меня слюни. – Вадим говорит это так просто и обыденно, что у меня перед глазами мгновенно возникает картинка: он сидит в кресле, а на его широкой груди спит наш сын.

Хочу попросить еще одно фото, но сдерживаюсь – сегодня все и так настолько идеально, что страшно позволить себе любое излишество.

Я знала, что Вадим без меня с ним отлично справиться – если он в моем присутствии всегда знал, что с ним делать еще до того, как я сама этому научилась, то что должно было измениться? И, конечно, очень замечательно, что первая наша разлука не стала для Марика стрессом, но… В глубине души мне все равно хотелось услышать, что без меня все было не так.

Хочу спросить, как прошло знакомство со Станиславой, но это вообще терра инкогнита, и на эту территорию я без его личной инициативы точно никогда не зайду.

– Завтра все в силе? – спрашиваю – и на всякий случай скрещиваю пальцы. Боюсь, что сейчас он сменит планы, выльет на меня еще один ушат ледяной реальности, в которой сын станет больше его, чем моим.

– Да, привезу его к восьми. – Наверное, я слишком громко выдыхаю напряженный воздух из легких, потому что Вадим тут же добавляет: – Я не собираюсь забирать его, Кристина.

Мои губы беззвучно произносят «Спасибо», а рот зачем-то жалуется:

– Он, наверное, даже не заметил, что меня нет. – Как странно поворачивается жизнь – до новости о своей беременности – и немного после нее – я была уверена, что никогда не смогу никого любить настолько беззаветно и безусловно.

– Нет, все время о тебе спрашивал.

Слышу в его голосе улыбку. Конечно, это спасительная ложь. Но это самая сладкая ложь, которую я когда-либо слышала. И в моменте я позволяю себе в нее поверить.

– Так что за работа? – Вадим так резко переключает тему, что я не сразу понимаю, почему и о какой работе он меня спрашивает. – Расскажешь?

– Тебе правда… интересно?

– Да.

Я иду на кухню, уже не совсем трусливо, а даже почти как хозяйка открываю ящики, чтобы приготовить фруктовый чай. Пока рассказываю про студию – телефон лежит на столе на громкой связи – на какое-то время теряю связь с реальность. Только когда доходит, что за это время чайник вскипел, доходит, как много болтаю. Но Вадим ни разу меня не перебивает, только пару раз задает уточняющие вопросы, видимо, чтобы разобраться в мешанине моих слов.

– Прости, меня занесло, – вздыхаю. – В общем, вот как-то так.

Жду, когда он вынесет вердикт. Должен же хоть как-то отреагировать на то, что я собираюсь внаглую потратить его шестьдесят тысяч. Хотя, наверное, для него это… ну примерно, как текущие расходы по карте, на которые он бы даже не обратил внимания. Но я все равно чувствую себя неловко.

– Звучит интересно, – наконец, говорит он. Без иронии, без издевки. О деньгах – ни слова.

– Я все верну, как только…

– Кристина, это твои деньги, – перебивает с легкой резью в интонациях. Не неприятной, а скорее такой, от которой у меня точно не возникнет желания развивать эту тему.

Наверное, мне нужно еще раз сказать ему «спасибо». Я собираюсь с силами – не знаю почему это так сложно. Но не успеваю.

– Надеюсь, ты уже в кровати и выспишься.

– Как раз собиралась спать, – разглядываю как в заварнике медленно опадают чаинки и ягоды облепихи.

– Спокойной ночи, Кристина.

– Поцелуй за меня Марика, – прошу очень тихо.

– Уже.

Динамик наполняется тишиной, вслед за ним – кухня и вся квартира.

Я могла бы вот так разговаривать с ним всю ночь. Хоть бы даже о фазах луны.

И на крохотную долю секунды даже кажется, будто и он тоже… мог бы.

Сплю я, на удивление, крепко и с наслаждением.

Позволяю себе проспать заведенный на шесть тридцать будильник и выбираюсь из кровати только к семи. Сегодня нет ни Натальи, ни Галины Петровны, так что на кухню делаю забег буквально в пижаме, лохматая после сна и с нечищенными зубами. Делаю себе кофе, разглядывая пасмурный день за окнами – мокрый снег, который пророчили все прогнозы и о котором не было ни намека, кажется, все-таки случился.

Я пью кофе, туплю в телефон, листая то тредс, то пинтерест. Просто так, без особой цели.

Раздумываю, написать ли Вадиму, и когда мысленно даю себе отмашку, отправляю ему пожелания доброго утра и лаконичный вопрос: «Как прошла ночь?» Мне все еще приходится пропускать каждое сказанное ему слово через десяток внутренних фильтров, но теперь этот процесс занимает не так много времени и моральных сил.

Ответ приходит примерно через полчаса – как раз когда я собираюсь в бассейн. Фотка Марка, сладко спящего у него на плече. И короткий отчет: спал хорошо, ел отлично, график не нарушали, «мы молодцы». Я отправляю в ответ улыбчивый смайлик, ловя себя на мысли, что сегодня мое чувство ревности и страха как будто заметно меньше.

В бассейне, пока мое тело, все еще как будто не до конца мое, режет прохладную, упругую воду, я чувствую, как с каждым гребком смываю с себя остатки вчерашней тоски. Я больше не пленница своих страхов, я – женщина, у которой есть сорок восемь часов свободы. И в сухом остатке я проведу их более чем продуктивно.

После бассейна домой совсем не хочется. Захожу в маленькое, уютное кафе на углу, заказываю ризотто с белыми грибами, огромную чашку капучино и достаю блокнот. Завтра – собеседование с нянями. Еще одно поле боя и тест на мою адекватность, поэтому я собираюсь как следует к нему подготовиться.

Открываю наш «Мамский спецназ» и бросаю клич о помощи.

Я: Девочки, завтра собеседую нянь. Кроме очевидного «Вы любите детей?» и «У вас есть справка от психиатра?», что еще важно спросить? На что обратить внимание?

Ответы прилетают со скоростью света, и я еще раз мысленно благодарю Лори за то, что подарила мне не просто чат, а целую армию поддержки.

Бананка: Спроси, что она будет делать, если ребенок орет три часа подряд, а она не понимает, почему. Если начнет втирать про «надо потерпеть» – гони в шею.

Викуся: ОБЯЗАТЕЛЬНО спроси, как она относится к соцсетям. Моя первая постила фотки Артема с подписью «мой сладкий пирожочек». Уволила в тот же день.

Лори: Самый важный вопрос: «Что вас бесит в детях?». Если скажет: «Ничего, они же ангелы» – врет. У всех есть предел. Наша честно сказала: «Меня выводит, когда они специально кидают еду на пол и смотрят мне в глаза».

Читаю эти бесценные советы, и мой страх постепенно сменяется азартом. Я выписываю вопросы в блокнот, добавляю свои, чувствуя себя не неопытной мамашей, а HR-директором, который ищет топ-менеджера для самого важного проекта в своей жизни.

Уверена, что в конечном итоге мы с Вадимом выберем самый правильный вариант.

После легкого позднего завтрака иду по магазинам. Безжалостно откладываю в сторону все бесформенные свитера и платья-балахоны, беру в примерочную только узкие джинсы – из плотного, правильного денима. Я такие сто лет не носила, потому что мои старые, добеременные, безнадежно малы. Тело изменилось – бедра стали чуть шире, округлее и более женственнее.

Разглядывая себя в зеркале и не нахожу там никакого «бегемота», а тем более – бесполый инкубатор. Я вижу там женщину. Другую, новую, но все еще остро на меня похожую. Конечно, мое тело нуждается в физических нагрузках, и я уже сплю и вижу, как смогу, наконец, забраться под штангу, сделать убийственный подход на дельты и «отшлифовать» все это тягой Т-грифа, но даже сейчас я не особо нахожу к чему придраться. Все мои страхи о том, что тело расплывется, оказались напрасными. Как и многие другие.

Я беру эти джинсы и еще пару других, брюки, несколько новых кашемировых джемперов и кардиганов. А потом, поддавшись импульсу, захожу в магазин нижнего белья и выбираю самый красивый и абсолютно непрактичный комплект из тонкого, почти невесомого кружева. Не для кого-то. Для себя.

После шоппинга – салон красоты часа на три. Ничего кардинально не меняю, потому что с моими волосами после родов, слава богу, тоже все в порядком (вообще, самое время помолиться своему ангелу-хранителю, что из тяжелого квеста под названием «беременность» я вышла почти без поврежедений). Просто подстригаю кончики, убирая тусклость и усталость, и добавляю несколько тонких, выгоревших на солнце прядей у лица. Когда мастер заканчивает, я смотрю в зеркало, и мне нравится то, что я вижу. Потом – маникюр, педикюр, маски, процедуры красоты.

И завершающий аккорд дня – массаж. Я лежу на теплой кушетке, вдыхая аромат сандалового масла, и сильные, уверенные руки массажиста разминают мои уставшие мышцы. Расслабляюсь, кайфую и мысленно желаю каждой женщине этого мира мужчину, который сможет подарить ей вот такие выходные.

Вадим на связи весь день. Ненавязчиво. Коротко. Присылает фотографии и короткие видео с Марком: спящего, со смешно раскинутыми ручками или удивленно смотрящего на слюнявую морду щенка, или просто его пятку в маленьком носочке, которую несмело держит рука его дочери.

Я отвечаю так же – чуточку сдержанно, но уже легче, мягче. Как будто… мы отмотали время назад и между нами снова та самая ничего не значащая переписка, когда мы бросаем слова друг в друга без длинных пауз и красных табличек «такое писать нельзя!» Эта переписка похожа на тонкий, едва заметный пунктир, который связывает наши раздельные выходные.

И от этого на удивление спокойно.

Ужинать я еду в «Reef». Сама. Выбираю это место сознательно. Это больше не место моей казни, теперь это просто ресторан с красивым видом на море. Беру с собой ноутбук и блокнот, надеясь спокойно и с в удовольствие поработать.

Официант провожает меня за столик у окна, через пятнадцать минут приносит бокал безалкогольного просекко и салат с морепродуктами. Открываю ноутбук и с головой ухожу в наш с Олей бизнес-план: ищу поставщиков, составляю смету, набрасываю идеи для постов в соцсетях, генерируя идеи на каком-то просто адском азарте.

Я настолько поглощена работой, что не сразу замечаю мужчину за соседним столиком. Скорее, сначала мое внимание привлекает официантка – слишком часто она к нему подбегает и слишком сладко щебечет, поправляя и без того идеальную скатерть. Я поднимаю голову от ноутбука и натыкаюсь на его взгляд.

Он не похож на тех, кто сидит за другими столиками. В нем нет хищности Вадима и лощеной самоуверенности сидящей неподалеку компании мужчин. Начало декабря, даже несмотря на начавший таки моросить снег, выдалось теплым, и на нем – простой, но явно не из дешевых, свитер крупной вязки цвета горького шоколада, и вельветовые брюки в тон. Даже сидя понятно, что он – высокий, а под тканью угадывается атлетичность и хорошее сложение. Длинные, до плеч, каштановые волосы, тронутые солнцем, вьются легкими волнами, и он то и дело небрежно заправляет их за ухо. Легкая щетина, бронзовый загар. И глаза. Невероятные. Янтарные, теплые, с золотыми искрами.

Он, определенно, красавчик.

Мне даже не неловко смотреть на него так долго, потому что ощущения такие, будто я разглядываю музейный экспонат. Сидит, откинувшись на спинку стула, и читает книгу в потертой бумажной обложке. Даже успеваю заметить название – «Кольца Сатурна» В. Г. Зебальда. Если бы книга «подходила» человеку как аксессуар, то это было бы идеальное совпадение. Хотя лично я в свое время так и не смогла ее дочитать.

Мужчина держит мой взгляд и слегка улыбается. Уголки его губ приподнимаются, и в янтарных глазах вспыхиваю искры любопытства. Я чувствую, как щеки заливает краска – за последний год я просто отвыкла от того, что мужчины обращают на меня внимание. Может, потому что сама перестала на них смотреть. Быстро опускаю голову, утыкаюсь в свой ноутбук, делая вид, что страшно занята. Но его внимание ощущается слишком сильно. Оно не давит, оно просто… есть. Легкое, ни к чему не обязывающее.

Я переключаюсь на работу, но все равно пару раз бросаю на него короткие, вороватые взгляды, но он на меня больше не смотрит, полностью погруженный в свою книгу.

Когда официант приносит десерт, я, наконец, захлопываю ноутбук, решив, что заслужила небольшой перерыв. И в этот момент красавчик встает – как будто только и ждал, когда появится возможность заговорить со мной без «третьих лишних».

Подходит к моему столику.

Улыбается. Кладет свою книгу на только что освободившееся от пустой тарелки место.

Я замираю с вилкой в руке, с которой медленно стекает ванильное мороженное и черничный джем.

– Прошу прощения, что отвлекаю, – голос у него очень под стать – теплый, с легкой хрипотцой и отдаленными нотками нашего приморского говора. – Мне кажется, это место создано для того, чтобы наслаждаться едой и видом, а не для бесконечных отчетов. Но вы так усердно трудитесь, что я начал чувствовать себя бездельником.

На подкат это совсем не похоже. В его словах скорее смесь легкой самоиронии и искреннего любопытства. Он смазано смотрит на мой блокнот, на мои столбики с расчетами, и в янтарных глазах нет ни капли снисхождения.

– Иногда работа – это и есть наслаждение, – дергаю плечом, слегка стреноженная этим странным разговором.

– Завидую вам вдвойне, – улыбается, снова поправляет волосы. – Простите за вторжение. Просто у вас было такое лицо… мне стало любопытно. Хорошего вечера.

И… все, он просто разворачивается и уходит, оставляя на моем столе свою книгу, как какой-то непонятный намек. Я провожаю взглядом его высокую, гибкую фигуру, пока она не скрывается за дверью, и только после этого тянусь к книге. Верчу в руках, не очень понимая, что именно хочу рассмотреть. Заглядываю внутрь, почти уверенная, что найду визитку или салфетку с номером телефона, но ничего такого там нет – ни намека на то, что этот красавчик решил вот так оригинально подкинуть предложение о знакомстве. Это просто книга, которую я даже не обязана читать, снова.

Мысленно пожав плечами, откладываю ее на край стола, и возвращаюсь к десерту.

А когда бросаю взгляд на часы и прошу счет, официант говорит, что мой счет уже оплачен.

Кем, догадаться вообще не сложно.