Текст книги "Шесть слепых слонов"

Автор книги: Андреас Стив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 46 страниц)

Все эти различные значения (и другие 90) включены в «ту же» категорию, обозначенную словом «over», что называется полисемией. Хотя мы, возможно, и никогда внимательно не изучали все эти значения слова, мы можем подтвердить, насколько они отличаются, поскольку годами использовали бессознательно и правильно понимали слово во всех этих немного отличающихся значениях.

Создание нового прототипа. Часто яркий прототипный опыт является началом создания новой категории, и это может быть как полезным, так и нет, в зависимости от содержания. Фобия является живым примером того, как прототип может создать ядро новой категории и притягивать другие похожие примеры. Когда кто-то смертельно напуган тем, что чуть не утонул, другой опыт с водой быстро присоединяется к этой категории, и приобретает то же значение —ужас.

С другой стороны, когда кто-то взволнован первой влюбленностью, это может послужить прототипом, который притягивает другие примеры, связанные со страстью, в новую категорию. Образованные в результате чувства «привлекательный для других», или «желанный», или «любимый» могут стать мощным самоощущением, что является ценным ресурсом при столкновениях с разочарованиями или другими трудными ситуациями.

Когда вы понимаете силу прототипов, вы можете сознательно использовать их в преподавании. Устраивая особенно яркую демонстрацию или описание какого-то примера в теме, вы создаете ядро понимания, которое может превратиться в категорию похожих событий. В преподавании химии взрыв или другое неожиданное событие предоставляет запоминающуюся основу для собрания и запоминания полезной, но менее пугающей информации о валентности, ковалентной связи или горении.

Зная, как прототипный опыт быстро собирает другие похожие примеры, вы можете нейтрализовать вредный прототипный опыт как можно скорее, прежде чем он случится. Например, ребенка напугало то, что его укусила собака, и вы можете немедленно дать ему подержать очень нежную и добрую собаку, чтобы предоставить ему альтернативный прототипный опыт, который предотвратит ужас от обобщения на всех собак.

Утилизация прототипов. Мы знаем, как работают прототипы, мы можем использовать их для личностных изменений. Например, в большинстве паттернах изменений НЛП, мы просим клиента выбрать конкретный пример из категории, чтобы продолжить с использованием данного паттерна. Если же мы хотим изменить всю категорию опыта, важно выбрать прототипный опыт для работы, в таком случае изменение автоматически перенесется на все другие примеры в категории. Например, когда мы хотим вылечить фобию, мы просим клиента подумать о самом ярком примере, с которым он столкнулся.

Если бы нам пришлось работать с менее интенсивным, а более периферическим примером, изменение могло бы не стать значительным, и нам пришлось бы повторять процесс со многими другими примерами прежде чем получить полное изменение. Именно поэтому процесс систематической десенсибилизации занимает много времени при лечении фобии. Он начинается с наименее интенсивных стимулов, и постепенно задействует самые интенсивные прототипы, что часто занимает многие месяцы.

Однажды я должен был работать с двумя прототипами при лечении клаустрофобии, поскольку у клиента было две основных категории опыта – он чувствовал себя физически пойманным в ловушке в узком пространстве, а также загнанным в угол в отно

шениях. Изменение прототипа физической ловушки не перене– елось на другую категорию.

Если вы можете выяснить существующий прототип, который ограничивает чей-то опыт, а затем изменить его каким-то образом, вы можете изменить то, как функционирует вся категория. Большая часть работы Милтона Эриксона была направлена на изменение прототипных опытов, часто с помощью определенных заданий для выполнения в реальном мире, которые смогли бы поменять прототип. Эриксон часто использовал для этого соучастников. Например, мужчину с социальной фобией знакомили с парой энергичных молодых женщин, которые так занимали его, кормили ужином, танцевали, что у него не оставалось внимания на внутренние образы. К концу вечера у него было настолько много примеров активной социальной жизни, что его предыдущие пугающие образы были сокрушены.

Несколько лет назад я вел курс введения в психологию в профессиональном колледже. У большинства студентов были стереотипные понятия о «психическом расстройстве», они были взяты из фильмов или книг о насилующих маньяках-убийцах или обездвиженных бессознательных «коматозниках», и я хотел, чтобы у них были более реальные представления. Каждый семестр я заказывал автобус и вез весь класс в больницу для душевнобольных, чтобы они получили непосредственный опыт общения со здешними пациентами. Я тщательно подготовил ребят, и настоял, чтобы они заходили в палаты, в которых должны были говорить и взаимодействовать с пациентами, либо поодиночке, либо парами, но не больше.

Несмотря на то, что я тщательно подготавливал ребят, я могу гарантировать, что большинство студентов были в состоянии возбуждения, облегчающем запоминание опыта. Они были в реальной ситуации с реальными человеческими существами, а не с диссоциированными образами картинок из фильмов. Опыт, который они получили здесь, стал мощным и запоминающимся прототипом (частично из-за живого контраста с предыдущими образами) для нового способа классификации людей, которые были здесь. В конце дня, проведенного во взаимодействии со многими пациентами, у них был гораздо более реальный личный опыт для использования прототипа категории «психическое расстройство».

Ограничения прототипов. Когда бы мы ни использовали прототип, он даст только очень общее направление для смысла слова. В обычном разговоре это приемлемо; это быстро и эффективно, и, как правило, хорошо нам служит. Если бы мы остановились, чтобы отследить все примеры в категории, чтобы получить детальное представление о широком диапазоне возможностей понимания слова, мы бы пропустили 20 или 30 предложений, прежде чем закончили сканирование. Эффективность, скорость и простота все же имеют значение; ошибки, которые мы можем делать в результате неточности.

Например, если бы вы попросили меня последить за своей собакой, пока вы уедете на выходные, я мог бы ответить «да», основываясь на «типичном» прототипе, который я использую. Если бы я быстро просмотрел все возможные размеры и темпераменты собак, я бы мог спросить, какая у вас собака. Затем, когда вы привезли бы своего 200-фунтового сенбернара, или злого пит-бультерьера, это могло быть совсем не то, что я «имел в виду»!

Во введении я спросил: «Каким образом муж, заметив молчание жены, решает, что «женился не на той женщине»? Какие категории и прототипы он мог бы использовать для определения каждого из них. Во-первых, скорее всего он относит молчание жены к категории безразличия, чувству обиды, враждебности или другого неприятного «отношения». В результате, он мог бы отнести себя к категории «невинной жертвы» и думать о себе, как о «безнадежно пойманном» в «ужасные отношения»,– поэтому единственным выходом будет получить «развод».

Однако, молчание его жены могло бы быть лишь следствием того, что она занята планированием вечеринки-сюрприза на день рождения, мечтает, устала, увлеченно читает или что-то еще, не относящегося к их взаимоотношениям. Отслеживание того, как мы относим к категориям, очень полезно, особенно когда они ведут нас туда, куда мы не хотим идти, и дает возможность выбирать. Следующее упражнение даст вам возможность испытать это па себе.

Упражнение описания категории

Проблема. Подумайте о проблемном воспоминании, которое вес еще беспокоит вас, когда вы о нем думаете. ...

Пересмотрите фильм об этом воспоминании со звуками и ощущениями, с самого начала и до конца. ...

Описание. Теперь представьте, что ваш друг собирается снять фильм о вашем опыте этого события, и вам необходимо написать для него сценарий. Вам нужно бегло набросать предложение, одно или два, для каждой категории вашего опыта, чтобы фильм вашего друга был точной репрезентацией вашего внутреннего опыта. ...

Пересмотр сценария. Теперь вернитесь назад по сценарию и отметьте последовательность категорий, опыт которых вы получили, и то, какой прототип вы использовали для каждой из них. Какие категории и прототипы полезны, а какие пет? Возвращаетесь ли вы к ранним категориям и прототипам снова и снова или застреваете в одном из них на долгое время? ...

Изменение сценария. Сейчас поэкспериментируйте с изменениями в своем сценарии, чтобы улучшить его. Где вам будут более полезны другие категории и прототипы? Не меняя внешнюю ситуацию, поэкспериментируйте с изменением категорий, которые вы используете, чтобы понять этот опыт, и/или с изменением прототипа, который представляет для вас эту категорию. Продолжайте совершать изменения до тех пор, пока не найдете ресурсную и удовлетворяющую вас последовательность. ...

Повторение в будущем. Сейчас подумайте о подобной ситуации, с которой вы можете столкнуться в будущем, и прогоните ваш новый сценарий категорий, чтобы понять, насколько вы им удовлетворены. Если вы хотите изменить его еще, вернитесь к пятому пункту, и пройдите вперед снова. Когда он вас полностью удовлетворяет, и вы повторите его в разных контекстах несколько раз, это станет новой автоматической реакцией в обычной жизни, когда такая ситуация случится снова. ...

Ограничения при извлечении содержания. Даже когда наши категории хорошо выстроены и включают в себя разнообразие подходящих примеров, способ извлечения содержания категории зависит от того, каким образом мы выбираем пример(ы) для прототипа всей категории. Когда бы мы ни использовали прототип для простоты и эффективности – что чаще всего и происходит – это искажает наше понимание, поскольку игнорирует очень много других примеров в базе данных. Единственным способом избежать этого является полное сканирование всех примеров в базе данных. Оно занимает некоторое время из-за центра притя

жения, созданного прототипами, поскольку они бросаются в глаза и заметны даже при полном сканировании.

Другое неизбежное последствие того, как мы извлекаем содержание, заключается в том, что когда мы видим какой-то предмет, который мы называем «яблоко», мы можем быть настолько поглощены своим внутренним опытом этой категории, что не обращаем внимания на настоящее яблоко, лежащее напротив нас. Именно так происходит с любым предубеждением – подходящим или неподходящим – когда мы решаем заранее, каков будет опыт, уже очень сложно отреагировать на реального человека, стоящего напротив нас.

К примеру, во время моей учебы в колледже я подрабатывал официантом, и у меня был сосед-гурман, который очень гордился своей способностью хорошо различать вкус и качество вина и еды. Однажды вечером мы подали всем мороженое, политое карамельным сиропом, а ему добавили смесь острого картофельного пюре с карамельным сиропом. После того как он съел большую часть, мы сказали ему, что сделали. Он не поверил и убедился в этом, только когда еще раз тщательно распробовал то, что осталось на тарелке. Я не думаю, что видел кого-то более раздосадованного и смущенного, чем этот друг из колледжа.

У многих из нас был какой-то опыт того, что называют «пиковая производительность» или «состоянием потока», в котором мы совершенно погружены в то, что происходит – будь то игра на музыкальном инструменте, участие в спортивном мероприятии, или просто общение с кем-то или очень хорошее исполнение какого-то задания. Во время «пиковой производительности» мы реагируем соответствующим образом, почти без самоосознания, а мысли, планирование и все остальное проходят очень хорошо.

Затем, в какой-то момент мы можем осознать, что все проходит хорошо и дать этому оценку: «Ух ты, это действительно здорово!». В этот момент категоризации, когда мы сдвигаем внимание с полной вовлеченности в сенсорно-очевидную деятельность и обращаем внимание па категорию «все идет хорошо», обычно качество того, что мы делаем, резко падает, и мы можем даже начать делать серьезные ошибки.

Когда я полностью «захвачен» мыслями о чем-то и не могу выкинуть это из головы, я понимаю, что очень полезно сделать

что-то, что отвлечет меня. Любой подвижный вид спорта или другая деятельность, требующая сосредоточения на том, что происходит вокруг и мгновенной реакции, без траты времени на внутренние события, творит чудеса с моей уравновешенностью. Я обнаружил, что чем бы я ни был захвачен, это быстро исчезает из поля моего внимания, когда я погружаюсь в события в настоящем моменте.

В одном из моих любимых мультфильмов два человека спорят о том, стакан воды наполовину полон или наполовину пуст, и то, и то является категорией. Когда они попросили третьего человека разрешить их спор, он отпил воды и сказал: «Вкусно!», что стало реакцией на саму воду, а не на конфликтующие категории. Это может показаться всего лишь милым примером, но принцип имеет широкомасштабные последствия.

Например, когда люди обнаруживают, что тяжело или смертельно больны, они часто жалуются, что «жизнь так коротка». Обращая внимание на эту категорию, они игнорируют свой сенсорно-очевидный опыт, что делает для них очень сложным получение удовольствия в тот небольшой промежуток времени, который им остался. И если они продолжат в том же духе и отнесут свою грядущую смерть к категории «несправедливость» и станут злиться, то ценить свою жизнь в настоящее время будет еще сложнее.

Людей, угроза нависающей смерти освобождает от необходимости тратить слишком много времени на долгосрочное планирование, и они полностью погружаются в настоящий момент. Они понимают, что действительно важно для них и вкушают оставшуюся жизнь глубоко и насыщенно. Некоторые даже начинают считать свою болезнь «лучшим, что случилось с ними», поскольку, если бы этого не произошло, они могли бы потратить всю свою жизпь, делая то, что по-настоящему не важно для них.

«Нирвана» часто описывается как очень яркий опыт вое– приятия событий в настоящий момент, без мыслей или категорий. Конечно, мой опыт с яйцами дрозда имел это качество, и он поразительно отличался от того, что я испытал, когда нашел категорию для них. Я думаю, это именно то, что во многих духовных традициях означает пробуждение от «Майя», нашего привычного, внут– реннсго, разделенного на категории «мира иллюзий», и видения того, что нас окружает в настоящий момент таким, какое оно есть.

Резюме. Когда мы думаем о категории, мы выбираем один или более примеров, которые предоставляют значение всей категории. Это значение сильно меняется в зависимости от того, на какой именно опыт в категории мы обращаем внимание. Наш опыт мог бы быть основан на быстром сканировании некоторых или всех примеров из базы данных, предоставляя потенциально изобильный и разнообразный диапазон опыта в категории. Однако, для скорости и эффективности обычно мы используем единственную внутреннюю репрезентацию как прототип, который может принимать различные формы. Это может быть типичным примером, средним примером, выдающимся примером, идеалом, образцом и стереотипом.

Категория – это не мешок с отдельными примерами, это радиальная структура, центрированная вокруг прототипа, окружен– нога менее обычными примерами. Чтобы узнать дополнительную информацию о лингвистическом исследовании по категоризации прототипов и радиальной структуре, смотрите замечательную книгу Лакоффа (38).

Способ, с помощью которого мы выбираем один или более примеров, чтобы получить доступ к значению категории, всегда искажает наш опыт, и мы всегда можем потерять след сенсорноочевидного опыта, содержащегося в них. Многие из нас большую часть времени уделяют больше внимания категориям и прототипам, чем реальному миру вокруг нас.

Наша способность категоризировать сенсорно-очевидный опыт является потрясающе полезной, и, как и все подобные навыки, намного лучше в роли служащего, чем хозяина. Когда мы понимаем, как создаем категории и используем прототипы, чтобы представить их значения, мы можем выбрать альтернативные, которые лучше нам служат.

Далее мы исследуем критерии как скрытые, так и явные, которые мы используем в качестве основы для создания новых категорий, и влияние этого на полезность наших категорий.

Для меня жизнь – это не короткая свеча. Это своего рода восхитительная лампа, которую я держу сейчас, и я хочу, чтобы она светила настолько ярко, насколько это возможно, прежде чем передам ее будущим поколениям.

Дж. Б. Шоу

4 

Критерии

Соединение связок

Я забросил поиски правды, и сейчас ищу хорошую фантазию.

Эшли Бриллиант

Если мы подумаем о категориях как о связях вещей и событий, критерии – это обвязка, которая держит их вместе. Критерии – это стандарты или привратники, которые определяют, принадлежит ли событие определенной категории или нет, и критерии будут сильно отличаться в зависимости от конкретного человека. Категория «растения» для обычного человека включает многие растущие объекты (один из критериев), которые обычно имеют листья, стебли, корни и т.д. (дополнительные критерии). Для биолога критерии категории «растения» могут быть намного шире и включать водоросли, бактерии и т.д. Для фермера эти критерии могут быть значительно уже и учитывать только растения, которые могут выращиваться локально, такие как виноград, трава, которая может расти с виноградом, деревья, используемые как ветроломы и т.д.

Когда мы, будучи детьми, начали формировать категории базового уровня, мы не решали, какими будут наши критерии «собаки», мы просто начинали накапливать образы, звуки и ощущения, и замечать, когда новый опыт был похож на предыдущий. Даже во взрослом возрасте, многие наши категории созданы таким же образом, и мы обычно используем какой-то прототип, чтобы представить критерий категории, а не создаем явный перечень необходимых качеств или характеристик. Когда мы это де

лаем, наши критерии представлены в прототипе бессознательно и неявно, а не сознательно и явно.

Если человек, не знакомый с каким-то словом, спрашивает нас, что оно «означает», нам нужно проверить свой прототип и описать его выделяющиеся черты, которые мы замечаем. Часто можно столкнуться с определенными трудностями при проговаривании критериев для включения в категорию, и наши критерии могут быть какими-то неопределенными или «туманными», а не точными и недвусмысленными. Каковы в точности критерии «красивого» платья, «большой проблемы», или того, насколько «умно» то, что сказал человек?

Например, сейчас остановитесь на несколько минут и составьте перечень своих критериев того, что очень важно для большинства из нас – «доверительные отношения», «любящий партнер» или «спутник жизни». У разных людей очень разные интересы и образы жизни, поэтому у них очень разные критерии тех людей, с которыми им приятно быть. Что же важно для вас? ...

Сейчас просмотрите внимательно свой список и спросите себя: «Если я помещу этот список в «личное объявление» для поиска потенциального спутника, будет ли это точно описывать то, что действительно для меня важно? Заинтересовало ли бы это описание такого человека, с которым мне было бы приятно быть?» В течение нескольких минут пересмотрите свой список, чтобы детализировать свои критерии и сделать их еще более подходящими. ...

Хотя и довольно трудно уточнять свои критерии таким образом, это все же очень полезно, потому что это позволяет нам общаться с другими людьми и заручиться их помощью, когда мы ищем что-то – спутника жизни, хороший ресторан, дом и т.д. Критерии позволяют нам описать категорию опыта, который мы ищем.

Обширное межкультурное исследование, в котором людей спрашивали о том, что они ценят в спутнике жизни, показало, что подавляюще большинство хочет доброты, ума и понимания, а не красивую внешность, деньги и другие вещи, за которыми гонится большинство людей, чтобы сделать себя более привлекательными для других. Семинары, книги и занятия, которые обещают деньги, привлекательность и даже ум, встречаются часто, но я редко вижу рекламу семинара или книги о том, как стать более добрым и понимающим! Поскольку у нас есть целый комплекс программ, обу

чающих людей тому, как зарабатывать деньги и стать привлекательным, но очень мало – тому, как научиться быть добрым и понимающим, это означает, что многие люди не знают то, что бы действительно их удовлетворяло.

Сенсорно-очевидные критерии и критерии категории. В любой отрасли науки критерии обычно очень конкретны и явны, и? всегда в основе своей сенсорно-очевидны — включая аппараты, которые могут реагировать на события, которые мы не способны воспринять нашими органами чувств напрямую, но которые могут надежно передавать сигнал, воспринимаемый нами. Измерения характеристик и поведения атомов различных элементов или даже изотопов тех же самых элементов невероятно точны. Атомные часы имеют погрешность менее чем один к квинтиллиону – это один и 18 нулей. Это эквивалентно потере или выигрышу одной секунды за 10 миллиардов лет, или измерению расстояния от Сап– Франциско до Нью-Йорка с погрешностью менее чем миллиардной части дюйма!

В каждодневной жизни наши критерии часто гораздо менее конкретны. Когда вы спрашиваете кого-то: «Каковы ваши критерии идеальных отношений?», вы часто услышите ответ наподобие: «В идеальных отношениях для меня есть доверие, близость, тепло, надежность, много юмора и взаимного участия, и столько, сколько нужно новизны и приключений». Все эти критерии «идеальных отношений» обозначают категории опыта; критерии для некоторых категорий и сами являются категориями, в то время как другие – сенсорно-очевидны.

Чтобы узнать, к чему относятся эти критерии категорий, нам нужно было бы спросить о конкретных примерах категории. «Приведите пример доверия. Как вы узнаете, что вы можете доверять этому человеку? Что является для вас доказательством?» Когда ваши критерии сенсорно-очевидны, вы можете сопоставить их со своим опытом, и выяснить, работают ли они на вас или нет. Например, вы можете вдруг обнаружить, что ваши критерии «доверия» приводят к тому, что вам постоянно изменяют, и вам нужно пересмотреть свои критерии, чтобы опи определяли, что происходит, более точно.

Многие из наших критериев не имеют конкретных сенсорноочевидных описаний. Это часто справедливо для критерия, пазы-

ваемого «важность», категория, которую выучивает каждый ребенок в любой культуре. Мы узнаем от родителей и других людей, что многие вещи «важны», включая все социальные «правила» или «стандарты». Эти убеждения о том, что «важно» очень сильны в мотивации и организации нашего поведения. Но каковы именно критерии, которые делают вещи и события «важными»? Почему или каким образом они важны? Что они нам дают или от чего защищают? Часто родители, родня, религия, школа или другой человек или группа объявляют, что они есть, без объяснения или доказательств, кроме награды за согласие и наказания за несогласие.

Когда люди выучивают убеждения, которым нет сенсорноочевидных критериев, у них нет способов проверить, верны они или нет. Из-за этого становится сложно убедить кого-то, что то, во что они верят, не имеет отношения к тому, чтобы они были счастливы или несчастны. Некоторые люди проводят большую часть своей жизни, делая то, что их не удовлетворяет или не по– лезпо для них, и для многих это становится причиной разочарования, боли и несчастья. За последнее столетие многие люди верили, что секс – это плохо, что это зло и грязно, и в результате они чувствовали невысказанную вину и стыд, когда следовали этому естественному и приятному позыву – в браке или нет. И, несмотря на «сексуальную революцию» 1960-х годов, многие люди до сих пор страдают от этого.

Большая часть наших критериев расположена где-то между двумя противоположностями – иметь сенсорно-очевидные критерии и не иметь критерии вообще. Наверняка, вы сможете назвать многие из своих критериев желанного автомобиля и даже уточнить диапазон цены покупки, и приемлемое количество милей за галлон, но даже эти критерии далеко не такие точные, как в экспериментальной физике. Когда наши критерии – это что– то смутное, нам, возможно, сложно решить, удовлетворяет ли данный опыт нашим критериям или нет. «Было это комплиментом или нет?» «Это тот мужчина, за которого я хочу выйти замуж?» Один из полезных и практических способов выяснить, каковы паши критерии и как они работают, – это проверить, как они функционируют, когда мы принимаем решения, особенно важные.

Сравнения. Когда мы принимаем решение, выбирая из двух вариантов, мы сравниваем их оба, а затем используем критерий

или критерии, чтобы решить, в каком из них больше того, что мы хотим (и/или меньше того, чего мы не хотим). Когда мы говорим, что что-то «больше», или «красивее», или «лучше», чем что-то другое, мы используем какой-то критерий, чтобы сделать эту оценку. Поскольку многие критерии частично или полностью бессознательны, или неподходящие, имеет смысл остановиться, чтобы понять, какие критерии приведут к результатам, которые будут действительно удовлетворять вас в конкретной ситуации.

Например, часто вы слышите старую поговорку: «Целое больше, чем сумма частей». Это сравнение обычно применяется к ситуации, в которой несколько предметов или людей собраны так, что это делает что-то совершенным, что иначе было бы невозможно, например новое изобретение, картина или организация. Однако, есть много других ситуаций, в которых это утверждение неверно; это зависит и от типа этого самого целого, и от вашего критерия определения, «больше» оно или нет. Толпа мятежников может иметь больше чистой силы, чем отдельные люди в ней, но обычно она менее умна. И масса целого, или суммы людей в ней, это совершенно одно и то же.

Когда человек сравнивает себя с кем-то, и это сравнение неприятно, вы можете принять его и попросить человека изменить используемые критерии. «Хорошо, ты не так успешен в бизнесе, как твой начальник; а в чем ты более успешен, чем твой начальник? Как насчет твоих отношений с женой и детьми или с твоими друзьями? Как насчет сбережения денег, получения удовольствия от отпуска или совершения хороших сделок с подержанными машинами? Твой босс лучше, чем ты, вообще во всем!»

Дискретные критерии. Некоторые критерии работают очень дискретно. События вокруг нас иногда дискретны, как переключатель вкл./выкл. или край обрыва. Принимая решение о покупке машины, вам нужно учитывать, что необходимо, чтобы в ней было достаточно места для всех членов вашей семьи, поэтому любая машина, в которой нет места для пяти людей, не является приемлемым вариантом для вас – пространство для четырех с половиной людей не годится. В этом случае сидения для пяти людей – это дискретный критерий, который можно легко использовать, принимая решение о том, подходит ли машина для

дальнейшего рассмотрения. Дискретные критерии часто называют «расторгателями сделки», потому что соблюдать их надо обязательно, или сделка отменяется.

Совокупные критерии. Некоторые критерии являются совокупными. У вас есть несколько дискретных критериев, которые все должны быть соблюдены, это как говорить: «У этого должно быть X и Y и Z, чтобы оно меня удовлетворило». Когда я покупаю рубашку, я хочу, чтобы она была мягкой и достаточно темной, чтобы не было видно пятен, и широкой, и т.д. Все критерии должны быть использованы вместе в выборе вариантов для дальнейшего рассмотрения.

Каждый критерий, который вы добавляете, состоит из набора элементов, которые подходят к категории. Если вы начнете с категории «дом», многие здания подойдут сюда. Когда вы добавляете критерий конкретного местоположения, подойдут уже немногие, и любой дальнейший критерий, такой как стиль, размер или возраст, будет сокращать количество домов, которые подходят этой категории.

Альтернативные критерии. Некоторые критерии – это или/или. У вас может быть несколько дискретных критериев, и если любой из них будет удовлетворен, вариант будет приемлем. Это как говорить: «У меня должно быть X или Y, или Z, чтобы он меня удовлетворил». Возможно, мне будет хорошо или в темной свободной спортивной рубашке, или в светлой облегающей рубашке к более элегантной одежде – два достаточно разных набора критериев, чтобы выбрать то, что удовлетворит меня. Если у вас два разных наборов критериев, полезно избегать путаницы и держать их по отдельности, применяя один набор к доступным вариантам в одно время.

Конечно, совокупные и альтернативные критерии могут быть комбинированы огромным количеством способов. «Я хочу или быструю спортивную машину, или элегантный седан, но в любом случае машина должна иметь хороший пробег׳ и надежную историю ремонтов». Снова будет полезно разделить это на два разных набора дискретных критериев, и начать с совокупных, которые применимы к обоим альтернативам – хороший пробег и надлежащая история ремонта – а затем отсортировать, используя каждую из альтернатив по очереди.

Аналоговые критерии. До сих пор я говорил о дискретных критериях, критериях, которые должны быть удовлетворены. Апа– лотовые критерии изменяются в диапазоне. Если показатель экономичных затрат газа является одним из моих критериев для машины, чем выше он, тем лучше. Многие другие критерии, такие как безопасность, мощность, невысокая стоимость, стиль, цвет и т.д., также важны; каждый из них может меняться в значительном аналоговом диапазоне, и каждый способствует привлекательности машины. Пусть даже ни один из них не работает как дискретный критерий в отдельности, вместе они могут «перевесить чашу весов» и повлиять на очевидное дискретное решение, покупать или не покупать.

Хотя и многие события являются изначально аналоговыми по своей природе, когда они достигают или превышают определенный порог, они становятся дискретными. Например, температура поднимается или опускается постепенно, но если она опустится слишком низко, она перейдет дискретную границу, и мы можем отнести ее к категории «холодная», а если поднимется слишком высоко, она перейдет другой дискретный порог, и мы сможем сказать, что она «горячая». Люди сильно различаются по росту, и каковы точки «отсечек» между дискретными разделениями «высокий», «средний» и «низкий»?

Граница между вами и вашим окружением может быть достаточно ясной, но когда вы проверяете это, даже это является коп– тинуумом. Воздух вокруг вас, очевидно, – это пе вы, но как насчет воздуха в вашем носу, в бронхах, в легких? Как насчет кислорода, который растворяется в кровяных сосудах в ваших легких, и углекислого газа, который выходит из них, с какого момента они становятся частью вас, а с какого – они часть окружения? Мы всегда можем выбрать критерии для этого вида дискретного разделения, но вне зависимости от того, насколько они полезны, они всегда произвольны.