Текст книги "Шесть слепых слонов"

Автор книги: Андреас Стив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 46 страниц)

Так в чем же «соль» этого случая? Когда Эриксон ска

зал: «Я бы хотел, чтобы вы это сказали вашей маме» он скрытым образом предполагал следующее – «я вам не верю, я могу вас загипнотизировать». Этот неосознаваемый подтекст (мы же с вами знаем, что неосознанные подтексты – это наиболее мощный способ внушения) «я могу загипнотизировать вас» ассоциировалось со «скажите это вашей маме». Когда девушка на самом деле ей это сказала на осознанном уровне, она неосознанно активизировала у себя в голове последовательный подтекст «я могу загипнотизировать вас». (30, стр. 177-178).

Конечно, условные подтексты могут быть использованы и не совсем полезными методами. Люди, продвигающие семинары по «хождению по углям», обычно связывают умение ходить по раскаленным углям с разрушением всех ограничений и построением убеждения, что человек может все. Одно дело, если клиент понимает, что может выйти за рамки ограничивающего убеждения и узнать, на что он еще способен. И совсем другое дело считать, что он может сделать все и не причинить себе вреда. Многие убеждения обладают очень полезными защитными функциями. Например, убеждение, что надо быть очень аккуратным во время пребывания ночью в опасных кварталах города. Более подробно об этом я говорил в другом месте (5).

Недавно одна женщина, которая была очень увлечена своей работой, сказала с энтузиазмом: «Это моя жизнь». Я сразу подумал о том, что произойдет, если она вдруг не сможет больше заниматься этой работой. Раз работа связана с ее жизнью, то потеря работы предполагает потерю жизни, что может привести к депрессии или даже к суициду. Я предложил ей по-другому описать ситуацию – «я очень глубоко и с интересом погружаюсь в работу, которой занимаюсь», – чтобы избежать подтекста, который связывает работу с жизнью.

Я знал одного игрока в волейбол, который играл и в 50 лет, хотя уже не был способен на то, что мог делать на площадке раньше. Он был в депрессии и чувствовал себя потерянным, не зная, чем он может теперь заниматься, кроме как быть тренером. Однажды он сказал мне: «Волейбол – это моя жизнь».

Одной моей знакомой мама все время говорила: «Живи по-

настоящему, пока ты не выйдешь замуж». Я не сомневаюсь, что у нее были самые благие намерения. Она хотела, чтобы се дочь открыла для себя все хорошее в жизни, прежде чем она выйдет замуж. Дочери потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что мамина инструкция предполагала, что она сможет выйти замуж только на смертном одре.

Очень полезно оценить свои убеждения для любого условного подтекста, чтобы подумать, что, возможно, некоторые из них стоит изменить. Убеждения большого масштаба, такие как счастье, жизнь и т.п. особенно важны для оценки. «Я могу быть счастлив только в браке». «Если я серьезно покалечусь, то моя жизнь потеряет смысл». Подобные убеждения могут легко трансформировать неприятные события в катастрофу, что обычно заканчивается депрессией, а иногда и самоубийством.

Если подобное происходит, то можно вернуться назад, до того, как решение было принято и использовать технику Ричарда Бэндлера «Разрушитель решений» (3, глава 4), чтобы создать опыт, который повлияет на прошлое решение.

Еще одним способом изменить этот вид подтекста, может стать изучение созидательных решений к любой проблеме здесь и сейчас, чтобы быть готовым заранее. Представьте по очереди все проблемы, которые могут возникнуть и задайте по поводу каждой проблемы вопрос: «Если это произойдет, то, как я могу продолжать жить счастливой и стоящей жизнью?» Убедитесь, что ваш ответ представляет из себя детальный план и варианты того, что вы можете сделать. Если же вы сможет придумать несколько разных вариантов выхода для каждой из возможных проблем, то это будет еще более полезно и эффективно.

Невербальные (контекстуальные) подтексты

Невербальный подтекст, как правило, создает диапазон, который естественно вызывает желаемый ответ. Это очень распротранено в нашей ежедневной коммуникации, особенно в использовании мимики и жестов. Значение некоторых невербальных сигналов повсеместно известно. Например, покачивание головой означает «нет», а нахмуренные брови или отмашка рукой

означает недовольство. Эти сигналы имеют определенное значение, и используется как своеобразный язык, такой как, например, язык жестов при общении глухонемых.

Однако, нахмуренные брови могут означать концентрацию, задумчивость, растерянность и даже тяжесть в желудке. Поэтому многие невербальные знаки все равно являются неоднозначными. Так, например, вздох может означать скуку, а может означать расслабление или удовольствие. Приподнятые брови могут означать удивление или недоверие, но если голова наклонена вперед, то, скорее всего, это означает вопрос и ожидание ответа от собеседника. Подобное же выражение с покачиванием головы из стороны в сторону может иметь значение сексуального восхищения. При общении лицом к лицу всегда будет множество сообщений, передающихся невербально. Некоторые будут совершенно очевидны, а некоторые будут неоднозначны. Некоторые из них будут иметь определенное значение только в конкретном контексте. Большинство подобных невербальных сообщений передаются неосознанно, и обычно, мы также неосознанно на них отвечаем.

Поскольку мы обычно неосознанно отвечаем на невербальные подтексты, то мы также можем их использовать для того, чтобы вызвать у собеседника определенный ответ. Например, подумайте о том, как вы ведете себя невербально, когда хотите закончить разговор, но не произносите этого вслух. Вы может расфокусировать свой взгляд, посмотреть в сторону или повернуться вбок, отступить на шаг назад и т.п. Большинство этих невербальных проявлений не имеет определенного культурологически обоснованного значения, поэтому они могут быть поняты только с помощью подтекста.

Наиболее сложным аспектом проживания в стране с другой культурой (даже при хорошем знании языка) может стать то, что мы перестаем понимать невербальную коммуникацию, что может вызывать у нас неуверенность в том, правильно ли мы поняли подтекст собеседника.

Наши вещи и наше окружение тоже являются диапазонами, полными подтекстов. Часы па стене в офисе предполагают важность времени. Их отсутствие немного расслабляет. Большой письменный стол, вид из окна и дорогая мебель в кабинете босса предполагают важность должности, в отличие от простого стола

клерка в большом офисе. Наша одежда передает нашу заботу (или ее отсутствие) об аккуратности, моде, стильности, благосостоянии, отношении или стиле жизни.

Более общий контекст ваших коммуникаций, одежды, невербального поведения – голос, паузы паттерны интонации, позы, жесты и пр. – все это вносит определенное значение в то, что мы говорим и делаем. Контекстуальные подтексты всегда являются значимым фактором в любом моменте коммуникации, независимо от того, осознаем мы это или пет. Когда же мы их осознаем, мы можем сделать так, чтобы все аспекты контекста поддерживали нас в том, что мы хотим достичь.

Я знал одну женщину, которую беспокоили настойчивые внутренние голоса, они напрягали ее и мешали ей адекватно общаться. Ее духовный учитель предложил ей устроиться на работу в китайский ресторан на должность сотрудника, который целый день режет овощи. Эта работа требовала нарезки овощей в очень быстром темпе с помощью большого и острого ножа. Что заставляло ее обращать все внимание на нож – в этом случае отвлечение на внутренний диалог могло бы быть очень опасным. Женщина перестала слышать внутренние голоса.

На одном из сеансов у Эриксона мать все время отвечала на вопросы Милтона, которые он задавал ее дочери, страдающей анорексией. Эриксон же хотел услышать ответы дочери. Он сказал матери, чтобы она достала из сумочки помаду и зеркальце и начала подкрашивать губы, как только она заметит движение губ в попытке ответить на вопрос, задаваемой ее дочери. Эриксон создал контекст, в котором даже при желании сказать, эта женщина не могла бы это сделать. Это был очень тонкий прием сказать женщине, чтобы она заткнулась, чтобы Эриксон мог бы услышать ответ ее дочери.

Вы также можете изменить чей-то внутренний контекст. Эриксон как то работал с женщиной, у которой были проблемы после травмы спины, и которая не могла заставить себя двигаться. Эриксон погрузил ее в тране и заставил ее пережить следующий опыт – она сидит в туалете и вдруг приоткрывается дверь и она видит лицо незнакомого мужчины. Подобное переживание подтолкнула ее к тому, чтобы вскочить с места – это была автоматическая реакция. Потом оставалось лишь научить се запускать эту

реакцию с помощью другого якоря, чтобы у нее не стояло целый день перед глазами лицо незнакомого мужчины.

Одна из пациенток Эриксона испытывала постоянную боль из-за неоперабельного рака. Лекарства и хирургические операции не приносили ей облегчения. После работы с ее сомнениями и скептицизмом по поводу возможностей гипноза, Эриксон сказал: «А теперь скажите мне мадам, если вы вдруг увидите в комнате тигра, который смотрит на вас голодными глазами, облизывается и идет к вам, какую боль вы будете испытывать?» Неожиданная и экстремальная угроза – это контекст, в котором люди не обращают внимания на свою боль.

У одного мужчины была другая проблема, он не мог выехать за пределы Феникса – начинал терять сознание и его начинало тошнить. Ему была дана следующая инструкция. Он должен был одеть свой лучший костюм, выехать за город в пустыню и остановиться у последнего телефонного столба, до которого он мог бы доехать. Затем он должен был завести машину, разогнаться до 15– ти миль в час и включить нейтральную передачу, чтобы машина могла медленно остановиться, когда он потеряет сознание. Если же он чувствовал, что находится на грани обморока, он должен был остановить машину, лечь в канаву у дороги и ждать, пока к нему полностью не вернется сознание. Когда я впервые прочитал подобную инструкцию много лет назад, я не совсем ее понял, несмотря на то, что она была полна невербальных подтекстов, и они были очень полезны, чтобы освободить этого мужчину от его ограничений. Он проехал много миль без остановки до соседнего города и только потом повернул домой. Еще раз внимательно прочтите инструкцию и отметьте, сколько невербальных подтекстов вы сможете в ней найти...

Необходимость одеть лучший костюм предполагала отсутствие тошноты, и грязных пятен, потому что костюм мог пострадать. Переключение машины на нейтральную передачу подразумевало некоторый контроль или, по крайней мере, задержку перед потерей сознания. Потеря сознания предполагала задержку выезда из города, а не ее невозможность. Потеря сознания стала началом выезда из города, а не концом его. Мужчина несколько раз терял сознание в машине, но Эриксон не говорил о тошноте или лежании в грязи (37, стр. 118-120).

«Ужасно толстая и некрасивая девушка» пришла на первый сеане и заявила, что даже если она похудеет, то все равно останется самой уродливой на свете. Эриксон в течение целого часа терапии держал в руках и рассматривал пресс-папье, лишь изредка поглядывая на клиентку. В конце сеанса он сказал ей следующее:

«Я, надеюсь, вы простите меня за то, что я делал. Я не смог посмотреть на вас. Я понимаю, что это грубо. Поэтому я и смотрел все время на это пресс-папье, потому что мне трудно было на вас смотреть. Конечно, я бы не стал вам этого говорить, но поскольку мы находимся на сеансе психотерапии, я обязан это сказать. Возможно, вы сможете найти этому объяснение. Но, на самом деле, у меня есть очень твердое убеждение, что когда вы похудеете, вы измените все то, из-за чего я не смотрю на вас, вы станете еще более сексуальной, чем сейчас – поэтому то мне и было тяжело смотреть на вас, а об этом нам не следует говорить» (38, стр. 18-21).

В контексте терапии Эриксон ничего не говорил о сексуальной привлекательности, но факт того, что он сказал об этом вместе с его грубостью и избеганием смотреть на клиентку, а не на пресс-папье, послужил мощным невербальным подтекстом того, что он сказал ей правду.

Если мы обобщим составляющие невербальных подтекстов, то в дальнейшем нам будет легче научиться пользоваться ими систематически.

Невербальные подтексты

Сообщается каким-либо элементом невербального контекста.

Этот контекст может быть реальным или вымышленным, но он должен быть ярким и притягательным.

Контекст вызывает определенный ответ или понимание.

Эриксон обычно описывал это как «то, что вы знаете, но не знаете, что вы знаете» – независимый и неосознаваемый ответ.

Если вы внимательно рассмотрите приведенные выше примеры, то в каждом из них вы найдете все эти четыре составляющие.

Создание невербальных подтекстов

1, Выберите ответ или результат, которого вы хотите добиться от другого человека.

2, Подумайте о контексте, который естественным образом вызовет нужный вам ответ или результат.

3, Создайте контекст, каким-либо из нижеприведенных способов:

3.1. Поведенческим способом с помощью ваших действий.

3.2. Путем постановки задания клиенту выполнить определенный набор действий в определенном контексте в реальном мире.

3.3. Ярко и притягательно создайте образ контекста (в трансе или без него).

Невербальные контекстуальные подтексты могут быть объединены с вербальными подтекстами и пресуппозициями, чтобы вызвать более мощную реакцию у клиента. Обычно это будет связано с поведенческим контекстом, как в последнем примере работы Эриксона с девушкой с излишним весом.

Создание интенсивного ответа (реакции):

«Терапевтическая травма»

Есть еще один важный аспект невербальных подтекстов – их использование, чтобы вызвать интенсивную реакцию через проживание драмы или напряжения, чтобы создать мощный прототип опыта па будущее. Давайте снова обратимся к примеру с девушкой с избыточным весом. Большую часть сеанса Эриксон провел, играя с пресс-папье и не смотря на девушку, что она однозначно расценила, как показатель того, что он считает ее уродиной. Затем он извинился за то, что не смотрел на нее, и она расценила это таким же образом. Затем он сделал пять утверждений, которые она интерпретировала как ответ на ее уродство:

«Я понимаю, что это грубо. Поэтому я и смотрел все время на это пресс-папье, потому что мне трудно было на вас смотреть. Конечно, я бы не стал вам этого говорить, но, поскольку мы находимся на сеансе психотерапии, я обязан это сказать». Каждое утверждение только усиливало ее уверенность, что Эриксон нашел ее очень некрасивой.

Затем он предложил ей сделать то, что она уже делала – «возможно, вы сможете найти этому объяснение» – указание подтвердить то, что она так думает. Затем следует фраза, в которой еще три составляющих, как будто подтверждающих ее уродство – «но, на самом деле, у меня есть очень твердое убеждение, что когда вы похудеете, вы измените все то из-за чего я не смотрю на вас». И только после часового сеанса, он предлагает ей альтернативное объяснение, которое дает ей неожиданный вариант и помогает более позитивно категоризировать всю ситуацию. Замешательство Эриксона и нежелание ей все говорить только усиливает ее убежденность в том, что Эриксон говорит правду.

Если бы Эриксон сразу сказал бы что-то о ее сексуальной привлекательности без часового невербального напряжения, это могло бы быть воспринято в штыки и расценено, как еще одно признание ее уродства – «он просто пытается заставить чувствовать меня лучше, потому что я уродлива».

Эриксон часто заходил очень далеко в создании драматического и в то же время действенного и запоминающегося контекста, прежде чем предложить клиенту рекатегоризацию. -Хорошая драма требует сценария, предварительной подготовки и репетиции, чтобы эффект был мощным и была бы возможность создания прототипа опыта, который поможет клиенту в будущем.

Лицо в корице. Женщина рассказала Эриксону о своей восьмилетней дочери Рут, которая ненавидела ВСЕХ.

Очень НЕСЧАСТНАЯ девочка. Я (Эриксон) спросил ее мать, что могло заставить девочку ненавидеть себя и всех вокруг.

Мать ответила: «У нее очень много веснушек. И дети обзывают ее веснушкой».

Остановитесь на мгновенье и подумайте, чтобы вы могли

сделать, чтобы помочь этой девочке. Неважно, приходит ли вам в голову сразу что-то полезное. Просто попробуйте ей помочь и расширьте возможности своих действий.

И я сказал: «Хорошо, приведите ко мне девочку, даже если вам придется применить силу». Рут пришла на сеанс, готовая к бою.

Я сказал: «Ты воровка». Она промолчала, зная, что я не прав.

Я повторил: «Я знаю, что ты воруешь...И у меня есть ДОКАЗАТЕЛЬСТВА этого». Она стала отрицать.

«У меня есть ДОКАЗАТЕЛЬСТВА. Я даже знаю, где ты была, когда воровала. Слушай меня, и я покажу тебе, откуда я знаю, что ты виновата, и ты это узнаешь». Мне даже трудно повторить ее отрицания.

Я сказал: «Ты на кухне. Стоишь около кухонного стола и тянешься за блюдом с печеньями с корицей. И часть корицы падает тебе на лицо. Я прав, лицо в корице!»

Теперь Рут считала, что веснушки – это корица у нее на лице. Это полностью переориентировало ее...Я просто изменил ее ОРИЕНТАЦИЮ на ситуацию, а не саму ситуацию. Очень мало кто знает о важности переориентирования (34, стр. 80).

А теперь давайте подробно рассмотрим этот пример. Что же сделало работу Эриксона такой эффективной? Эриксон завладел полным вниманием Рут, провоцируя ее на ответ из-за ее ненависти. Он построил особый раппорт, специально дав ей другой повод для ненависти, постоянно вызывая и усиливая ее ненависть.

Он начал с атаки не только на ее поведение, но с атаки на ее личность – «ты воровка» (в противоположность «ты что-то украла»).

Затем он говорит: «У меня есть ДОКАЗАТЕЛЬСТВО», делая обвинение еще более сильным.

Затем он перешел от прошедшего времени «я даже знаю, где ты была, когда воровала» к настоящему времени – «Слушай меня». Затем он строит мостик из настоящего в будущее – «я покажу тебе, откуда я знаю, что ты виновата, и ты это узнаешь». Это

ориентировало ее на ожидание его дальнейших утверждений. Затем он описывает ситуацию в прошлом, используя настоящее время: «Ты на кухне. Стоишь около кухонного стола и тянешься за блюдом с печеньями с корицей...». Использование настоящего времени перевело в ситуацию, которую он описывал, в настоящем времени, как ее опыт в настоящем.

Вся подготовка направлена на то, чтобы нанести «удар» и решить проблему, пройдя через драму и изменить значение всего того, что он говорил. И Рут полностью ответила на слова Эриксона, словно корица действительно упала ей на лицо.

Представьте как по-другому – и как неэффективно – было бы, если бы он сказал «Ты думаешь о веснушках на лице, но на самом деле, они похожи на корицу». Ее ненависть ко всем – включая Эриксона – не дала бы ей даже рассмотреть возможность подобной переориентации.

Большая нога. 14-ти летняя девушка была очень озабочена и необщительна, потому что считала, что у нее очень большой размер ноги. Эриксон организовал проведение осмотра матери девушки у них дома. Девушка должна быть дома, чтобы помогать ему. «.. .Я послал девушку на кухню за чайной ложкой, чтобы осмотреть горло матери. Затем я попросил девушку держать фонарик, пока я осматривал горло и зрачки матери. Я попросил девушку стоять рядом со мной, чтобы я мог в любой момент привлечь ее к осмотру». Закончив очень тщательный осмотр матери, Эриксон продолжал разговаривать с матерью и, сделав шаг назад «случайно» наступил девушке на ногу, от чего она вскрикнула. Он повернулся к ней и с яростью в голосе сказал: «Если бы ты могла бы больше отрастить свои ноги, чтобы люди могли бы их замечать, то я бы на них не наступил».

В момент терапевтической травмы происходит очень многое – забота дочери о здоровье матери, ее роль в помощи доктору, боль в ноге, уважаемый пожилой человек, кричащий на нее и странный комментарий, который пресуппозирует, что она может еще больше вырастить ноги, предполагая, что они у нее маленькие. Прежде чем Эриксон покинул их дом, дочь спросила у матери разрешение пойти на шоу и с тех пор больше не проявляла беспокойства и замкнутости. Эриксон так прокомментировал этот случай:

Видите ли, девушка думала, что у нее очень крупные ноги. Я же высказал ей комплимент очень необычным и убедительным способом, что если бы она могла бы больше отрастить свои ноги, то люди могли бы их замечать. Не было абсолютно никакого способа не согласиться с этой фразой. Не было ни повода, ни возможности для спора. Я не пытался улучшить ее настроение или заставить себя чувствовать себя лучше. Девушке ничего не оставалось кроме как принять абсолютное доказательство того, что ее ноги маленькие. Другого варианта у нее просто не было.

...когда вы оцените разные невротические проявления, небольшие травмы во время терапии могут остановить увеличение невроза. Почему же нельзя использовать этот подход при лечении неврозов? Возьмите что-то значимое и травматическое для клиента и запустите им в клиента так, чтобы он обязан был бы это принять, и не мог бы ничего ответить. Он будет обязан утилизировать это.. .Терапевтическая травма (38, стр. 12-18).

Мы многое знаем о химических реакциях, происходящих в нашем мозгу, и знаем, что мозг очень быстро учится в моменты психологической травмы, потому что в этот момент сужается фокус внимания как при гипнозе. Драма может вызвать интенсивное увеличение позитивного обучения.

Резюме

Подтекст передается таким образом, что слушающий, скорее всего, воспримет значение, основанное на его допущениях и убеждениях и взгляде на мир. Это – элегантный способ общения «не говоря вслух ничего конкретного». Подтекст – это более общая категоризация значения в коммуникации. Не просто «что передают эти слова или действия?», но «что означает это коммуникация?» на более высоком логическом уровне.

Модель мира — это группа свободных от содержания паттернов коммуникации, которая предполагает, что то, как кто-то воспринимает мир вокруг себя, всего лишь один из многих способов восприятия и всегда можно открыть дверь для другого восприятия и понимания. Другие виды подтекстов не свободны от

содержания, потому что они связаны с категоризациями, которые предлагают определенный контекст.

Вербальный подтекст основан на пресуппозиции, что мир разделен на противоположные категории. Говоря что-то о первой половине этой дихотомии, создается подтекст, что противоположное является правдой для другой части дихотомии. В отличие от пресуппозиций, подтексты невозможно отследить в вербальной коммуникации, что делает их более действенными и неод– позначными. Это делает их мощным инструментом, но неоднозначность открывает двери к неуверенности, сомнению и непониманию.

Условный подтекст создается, когда одно событие связано с другим определенным способом – либо причинно-следственной связью, либо эквивалентностью. Когда происходит первое собы– тис, это предполагает, что другое событие тоже произойдет. Подобный вид подтекста особенно полезен, когда он предлагается в контексте «представить» или в категории «как если бы».

Невербальный или контекстуальный подтекст создается нашей естественной реакцией на определенное событие или контекст, поскольку определенные диапазоны опыта вызывают определенные категоризации и ответные реакции. Создавая невербальный диапазон, вы делаете все необходимое для создания подтекста и реакции.

Эти различные типы подтекстов могут быть соединены при тщательном планировании и вызвать интенсивную реакцию – терапевтическую травму. Такая интенсивная реакция создает определенный прототип для новой категоризации и новых путей понимания и реакции на беспокоящую проблему. Этот прототип быстро привлечет к себе другие примеры и создаст новую категорию.

Дальше мы более детально рассмотрим процесс использования отрицания. Несмотря на то, что это – важный и эффективный навык общения, он также несет в себе ловушку, потому что он также может быть использован способом, приводящим к сомнениям и непониманию.

Обучение это не повинность...и не выживание.

У. Эдвард Деминг

2 

Отрицание

Не то и не это

Думать, что я больше не буду думать больше о вас

все равно ведет к тому, чтобы думать о вас.

Позвольте мне тогда попытаться не думать о том,

что я не буду больше думать о вас.

Д. Т. Сузуки

Мы так часто и неосознанно используем отрицание, что очень трудно понять, каким полезным и великолепным навыком общения является отрицание. Когда нам что-то не правится в нашем настоящем, мы можем думать, что этого не существует в качестве первого шага к созданию образа желаемой и привлекательной альтернативы и к оценке потом того, что мы можем сделать, чтобы ее достичь. «Я не хочу это. Я хочу противоположное. Как я могу это получить?» Если я попаду под дождь и промокну, то я буду думать о том, чтобы быть сухим и затем я представлю, что мне надо сделать, чтобы достичь этого.

Мы также поступаем с нашими предположениями о будущем, если они нас не устраивают. Когда мы предвидим нечто негативное, мы спрашиваем себя: «Что я могу сделать сейчас, чтобы изменить будущее и сделать его более привлекательным?» Мы также можем отрицать прошлое и считать, что негативных собы

тий не было – это первый шаг в направлении того, чтобы определить, чтобы бы мы хотели иметь вместо этого. Затем мы можем применить это к будущему, чтобы более ресурсно действовать в схожей ситуации в будущем.

Чтобы понять, насколько отрицание важно, попробуйте в течение часа обходиться без него. Хотя бы пять минут. Поместите себя в контекст, когда вы общаетесь с остальными и попробуйте не говорить «нет», «не», «никогда», «ничего», «без», «не могу», «не буду» и любые другие фразы, которые используют в своей структуре отрицание – «не», учитывая все части речи, которые могут быть произнесены с отрицанием. Заметьте, что я не могу дать вам инструкцию к этому упражнению без использования отрицаний. Только в первой части предложения я использовал три отрицания – «не могу», «без», «отрицание».

Если вы будете внимательны, то можете провести простой эксперимент. Вы можете открыть любую книгу в случайном месте и отметить все слова или выражения отрицания на странице. Затем вернитесь к началу страницу и отметьте отрицания, которые вы пропустили. Теперь попробуйте прочитать то, что осталось – вы удивитесь, как много из содержания пропало.

«Не» – это различие, которое делит весь мир на две большие категории – «возможно» и «невозможно», «существовать» и «не существовать», «любить» и «не любить» и т.п. Мы часто используем другие слова и формы для замены «не» в разговоре – «не совсем», «не очень». Однако «не» всегда остается дискретной категоризацией.

Маленькие дети начинают жизнь с допущения, что все возможно – способность к отрицанию проявляется в возрасте 2-х лет. Когда совсем маленькие дети смотрят ТВ, то для них этот мир абсолютно реален, чтобы вы об этом не говорили. Фраза с «не» для ребенка, у которого еще не выработана способность к отрицанию, не имеет никакого значения и смысла, хотя они отреагируют на невербальное отрицание. Как только способность к отрицанию вырабатывается, дети начинают ей очень активно пользоваться, чтобы показать свои желания и независимость. Поэтому родители называют этот период в жизни ребенка «ужасным двухлетием».

Написание подобной книги было бы невозможно без отри

цаний, что также верно практически для любой нашей коммуникации или мышления. Без отрицания мы смогли бы выполнить лишь мизерную часть того, что мы обычно легко делаем при общении. Без отрицаний математика была бы упрощена до сложения и умножения (одна из форм сложения). Без математики мы не смогли бы открыть многое из того, что дает нам возможность сейчас жить комфортно.

Обработка отрицаний

Когда дельфин хочет показать, что он не собирается причинить вред человеку или тренеру, он открывает пасть и аккуратно сжимает в ней руку человека, останавливаясь, чтобы не повредить руку (хотя он так же легко может прокусить руку, как вы можете прокусить кусок картофеля фри).

Удивительно, но, используя в процессе общения отрицания, мы делаем то же самое в наших внутренних переживаниях, что и дельфин делает в прямом поведении. Если я скажу вам: «Я вас не укушу» и обращу внимание на внутренние образы, которые у меня при этом возникают, я отмечу образ начала такого процесса – я двигаюсь к вам и начинаю кусать, но останавливаюсь и отступаю. Есть немало способов внутреннего представления отрицания, но все они начинаются с определенного внутреннего образа предела, который будет отклонен, затем следует образ другого поведения. Первый образ может помутнеть или замениться другим диапазоном, или будет просто «отменен» – представьте перед ним перечеркнутый красный круг.

Несмотря на то, что отрицания являются неотделимой частью процесса коммуникации, наш мыслительный процесс в целом очень похож на фактическое поведение дельфина. Мы не можем представить позитивный образ – «не иду в магазин». Мы представляем, как мы «идем в магазин». Затем мы прерываем этот образ и заменяем его противоположным или другим образом. Сначала мы думаем о том, что мы не будем делать, затем мы прерываем этот мыслительный процесс и думаем о другом.

Поэтому процесс создания отрицания немного длиннее, чем процесс понимания отрицания. Например, «вы не можете быть женатым и не спорить с вашей женой». Эта фраза требует неко

торой гимнастики ума, чтобы определить ее значение. Если же мы уберем два отрицания то получим: «Если вы женитесь, то будете спорить с вашей женой». Это можно понять легче и быстрее.

На выпуклом зеркале заднего вида в автомобиле обычно прикреплена надпись – «предметы ближе, чем могут казаться». Это – предложение без отрицания. А теперь представьте, насколько дольше и сложней понять следующую фразу – «объекты не так далеко как вам кажется».

Предложения с тремя отрицаниями понять еще сложнее, и возникает вероятность путаницы. «Я не стал бы не соглашаться». «Я не могу поверить, что это невозможно». Если вы будете строить ваши фразы с минимум отрицаний, это сведет к минимуму вероятность непонимания и облегчит процесс понимания для вашего собеседника.

Есть еще один интересный аспект использования множественный отрицаний в речи. Обратите внимание на ваши переживания, при прочтении следующего предложения – «на свете не существует настолько глупого убеждения, чтобы кто-то в него не поверил».

А теперь прочтите это же предложение без отрицаний – «некоторые люди верят во всякие глупости».

Как уже отмечалось раньше, обработка двойных отрицаний занимает больше времени. Но, в то же время, это делает предложение более запоминаемым. Пример последнего предложения без отрицаний настолько прост и обычен, что подобную фразу вряд ли запомнят и будут цитировать.