Текст книги "Шесть слепых слонов"

Автор книги: Андреас Стив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 46 страниц)

Людям, склонным совершать импульсивные покупки, в центральный круг можно помещать возможную покупку, а внешние круги – образы других вещей, которые можно купить за примерно ту же сумму денег, или образ того, сколько времени и усилий вам нужно, чтобы заработать это количество денег. Один или более внешних кругов можно использовать, чтобы включить образы других людей, на которых может повлиять эта покупка, как положительно так и отрицательно.

Для того, кто принимает решения без учета мнения других членов семьи, центральный круг можно использовать для решения, а внешние круги – для образов членов семьи или других людей, на кого повлияет решение.

Совокупный диапазон категории расширяет то, что мы обычно воспринимаем в один момент времени, чтобы включить множество информации из других примеров в той же самой категории. Когда мы относим опыт к подходящей категории, а категория содержит верные примеры, это может быть очень полезным дополнением к опыту. Однако, если мы относим опыт в непра

вильную категорию, или примеры в категории неверны, тот же самый процесс может привести к непониманию и совершенно неполезным реакциям.

Совокупный диапазон категории является очень мощным элементом, который может усилить категорию и нашу уверенность в том, что она верна. Большее количество примеров, как правило, делает категорию сильнее, как из-за разнообразия содержания, так и только из-за количества примеров. У человека, действительно уверенного в каком-то навыке или способности, будет много примеров выполнения этого навыка во многих ситуациях и в разных условиях.

К сожалению, то же самое верно и для человека, о котором говорят, что он «в депрессии». Эта категория накапливает множество примеров того, что заставляет его чувствовать себя плохо – неудачи, жестокость, боль и другие неприятности – и абсолютное количество примеров будет очень убедительным доказательством того, что ситуация безнадежна. Как любой другой процесс, совокупный диапазон может или обогащать, или сбивать с пути и быть опасным, в зависимости от того, как мы его используем.

Например, сейчас, когда мне только что стукнуло 70, я, безусловно, знаю, что «стар», и частые боли и малоподвижность неоднократно напоминают мне об этом, даже несмотря на то, что я часто не задумываюсь об этом. Эта категоризация часто подтверждается тем, что я что-то забываю, спотыкаюсь, роняю или проливаю что-то, и другими признаками физического и умственного истощения, которые обычно связывают с возрастом. Однако, если я наблюдаю за маленькими детьми, молодежью и другими людьми, я вижу, что они тоже часто делают это, а они, конечно, не стары и немощны. Для меня это желанные напоминания, которые ослабляют мою категоризацию себя как «старого», которая является совокупностью разного опыта, только часть из которого применима именно ко мне.

Когда категория предшествует диапазону? До этого момента я по большей части подразумевал, что диапазон первичен и предшествует категоризации. Поскольку мы категоризируем диапазоны опыта, это вполне обоснованное допущение; если бы у нас не было диапазонов для того, чтобы категоризировать их, как мы могли бы что-то разносить по категориям? Однако, эта глава и пре

дыдущая показали, насколько диапазон и категория переплетены; одно влияет на другое в очень быстром и цикличном процессе. Теперь настало время, по крайней мере, поставить под вопрос допущение, что диапазон первичен, и исследовать ситуации, в которых категоризация предшествует категоризируемому диапазону.

В первой главе я описывал, как наши органы чувств и неврология структурно «запрограммированы» относить по категориям определенные аспекты событий вокруг нас теми способами, которые должны помогать выживанию и продолжению рода своих предков. Например, цвета устанавливают психологические категории, благодаря которым проще различать разные объекты вокруг нас – спелые фрукты от зеленых, животное от окружающей растительности и т.д. Неважно, сколько мы знаем об органах чувств и неврологии, мы неизбежно воспринимаем определенную длину волны как «голубой» цвет, а другую – как «красный» или «желтый». Категоризация, сформированная в наших органах чувств и неврологии, определенно предшествует опыту, который у нас есть.

Если вы попадете в поле зрения младенца, он наверняка «за– целится» своими глазами за ваши и будет следить взглядом, когда вы будете двигаться. Это верно как для не знакомого вам ребенка в супермаркете, так и для ваших собственных детей, так что это не зависит от установленных отношений. Эксперименты показали, что у младенцев уже есть предустановленная категория, которую мы можем назвать «лицо». Они реагируют на образы реальных лиц, а не на перегруппированные «лица», состоящие из того же самого числа глаз, рта и носа. Предположительно, такой контакт глаз привел к тому, что взрослые лучше заботятся о детях, что способствует их выживанию.

Категории, которые мы выучили, работают так же. Они становятся предустановленными «полочками», на которые мы автоматически кладем опыт, обычно едва или вообще не осознавая. Когда категории были установлены, они предшествуют более позднему опыту, с которым мы сталкиваемся. Наше понимание своего родного языка является таким примером. Почти невозможно слышать его, не реагируя на категории звуков, синтаксис слов и т.д., и не извлекать их значение.

Любое предубеждение, негативное или позитивное, направ

ленное ли на пищу, музыку, автомобили или людей, является примером выученной предустановленной категории, которой нужен лишь небольшой сенсорный ввод, чтобы подтвердить ее. Когда мы идем по жизни, мы часто замечаем лишь одно или два качества события, быстро относим его в категории и выбрасываем это из головы. В результате, часто нам нужно какое-то усилие, чтобы посмотреть по-новому на что-то привычное и по-другому категоризировать его, что часто называют «оригинальностью», «чувством юмора» или «нетрадиционным мышлением».

Когда вы понимаете эти разные аспекты того, каким образом мы разносим по категориям, вы можете использовать это, чтобы отслеживать, как вы сами категоризируете, так что вы можете изменить диапазон, когда предустановленная категория ведет вас туда, куда вы не хотите идти, или вы просто хотите чего-то лучшего.

Резюме. Категоризация сенсорно-очевидного опыта расширяет диапазон и обогащает наш опыт тремя разными путями:

Обозримый диапазон категории конкретизирует, насколько распространяется как в пространстве, так и во времени наблюдаемый нами диапазон, когда мы определяем опыт как член какой– то категории.

Логически выведенный диапазон категории создан при помощи процесса, в котором критерии категории используются, чтобы делать выводы и объяснять дополнительные характсри– стики, которые мы в действительности не воспринимаем. Хотя и это очень полезный навык, он также является основой для предубеждения и других неправильных выводов.

Совокупный диапазон категории. Когда мы относим опыт к категории, он ассоциируется и соединяется со всеми другим примерами в категории, включая прототип категории, который предоставляет значение. Когда опыт отнесен к подходящей категории, этот процесс обогащает ее, но если он находится в неподходящей категории, тот же процесс может быть неправильным и проблематичным.

Когда мы создали категорию, в дальнейшем она предшествует имеющемуся у нас опыту и способствует категоризации нового опыта по-старому уже предустановленными способами.

Несмотря на всю пользу, из-за этого сложно менять категоризацию и творчески и по-новому реагировать на события.

Далее мы исследуем ценности, которые являются категориями опыта, который чем-то важен для нас. У нас много различных ценностей; чтобы всем им соответствовать, нам нужно как-то организовать их.

Интуитивное мышление – это священный дар, а рациональное мышление – это верный слуга. Мы создали такое общество, в котором восхваляем слугу и забыли о даре.

Альберт Эйнштейн

9

Потребности, ценности

и важность

Обратная связь

Бог лучше дьявола, потому что он приятнее!

Мамаша Йокум

Ценности – это сложная тема, одна из тех, которые люди изо всех сил старались понять тысячелетиями. Чтобы понять, как они работают, нам необходимо начать с самых простых типов ценностей, а затем постепенно заложить основу для понимания более сложных.

На самом базовом уровне маленькие дети ценят опыт, который удовлетворяет их психологическим потребностям – пища, кров, защита, человеческий контакт, тепло, отдых и т.д. Если бы у нас не было тел, которые нужно поддерживать, у нас не было бы потребностей, которые предупреждали бы нас о дисбалансе, который требует внимания или действия. «Потребность» – это такое слово, которое описывает наш опыт психологического дисбаланса.

Когда нам что-то нужно, мы ценим это, так что ценности являются нашим субъективным опытом «объективных» диапазонов опыта, которые могут удовлетворить наши потребности. Ценности – это категории вещей и событий, которые важны для нас; они содержат примеры диапазонов опыта, которые дают нам ощу-

щение удовольствия и удовлетворения, основополагающие кри– тсрии для любой категории опыта, который мы ценим.

Когда мы растем и развиваем свои способности и навыки, мы также открываем удовольствие и ценим многие другие вещи и деятельность – спорт, путешествия, музыку, секс, обучение, искусство, книги, кино и т.д. Эти категории опыта могут дать нам удовольствие напрямую сами по себе, по они также могут цениться за то, что становятся средством достижения другого удовольствия.

Когда мы понимаем, каким образом события связаны друг с другом – ив реальном мире, и в «созданном» мире культуры – мы учимся ценить многие другие категории вещей и событий – обучение, деньги, статус, власть, собственность и т.д. – то, что дает нам более простой доступ к удовольствию.

Например, мы учимся ценить маленькие печатные бумажки, которые называются «банкноты», не за то, что они представляют из себя, а за то, что они могут для нас купить. Деньги, может, и не могут купить счастье, но они могут, безусловно, купить доступ ко многим разным возможностям для счастья. Ценность, которую мы учимся перемещать на эти маленькие кусочки бумаги, являются живым примером того, как мы можем прийти к тому, чтобы ценить почти что угодно, если оно связано в нашем разуме с другими вещами или событиями. Более подробно то, как мы это делаем, будет исследовано в главе 11 о значимости.

Поэтому, когда мы ценим что-то, у ценности может быть много аспектов, начиная с прямого удовольствия, которое она предоставляет, и до выученного социального или культурного значения. Например, я могу покупать картины в первую очередь из-за прямого удовольствия, которое я получаю от того, что смотрю на них, но их также могут ценить как источник дохода, статуса узнаваемого человека, или как способ встречаться с другими людьми со схожими интересами и т.д.

Вы можете ценить машину в первую очередь за ее способность надежно доставлять вас па работу в любую погоду, а также за ее комфорт, звуковую систему, стиль или ее цепы как знака вашего благосостояния, или статуса для других людей – или даже обозначения того, насколько неважен статус для вас. Я вожу 21летний потрепанный автомобиль, и мне доставляет огромное удо

вольствие тот факт, что он стоит очень немного, страховка недорогая, я никогда не замечу вмятину па крыле или царапину на краске, и что никто даже не подумает о том, чтобы ее угнать.

Так что, мы можем научиться ценить все что угодно и по любой причине. Мы можем даже учиться находить удовольствие в отрицании удовольствия для себя, потому что это говорит о нашем посвящении большим принципам или ценностям – силе воли, морали, честности и т.д. Поскольку ценности являются категориями, они могут существовать на разных логических уровнях, включенные одни в другие, более общие. Например, слово «удовольствие» – очень большая категория, которая может включать в себя различные физиологические ощущения тела: вкус, движения тела, секс, отдых и т.д.

. Есть также удовольствие разума – красота, понимание, простота, правда, элегантность и т.д., и есть удовольствия от жизни, основанные на религиозных или духовных учениях, которые описывают мир и жизнь вне материального. Посвящение высшим ценностям или миссии, или принципам, заложенным пророками в исторических писаниях, учит тому, как жить в этом мире, чтобы приготовиться к следующему. Оно также может предоставить работу для тех, кто становится священниками, теологами или гуру.

Поскольку основополагающий источник ценностей расположен в наших ощущениях удовольствия и удовлетворения, нам необходимо начать с четкого различия между двумя принципиально разными психологическими ощущениями.

Чувства восприятия дают нам информацию о мире, включая внутренний мир внутри нашего тела. У нас есть тактильные ощущения, которые предоставляют нам информацию о том, что мы трогаем, или что касается нас. Мы различаем твердость или мягкость, температуру, движение, расположение, распространенность и т.д.

У нас также есть проприоцептивные самоощущения, которые предоставляют информацию о нашем собственном теле – его положении, движении, дискомфорте, боли, давлении, расслаблении, температуре и т.д.

Наконец, вестибулярный аппарат во внутреннем ухе связывает наш внутренний мир опыта с внешним. Если у вас когда-либо было сильное головокружение, вы понимаете, насколько важно

вестибулярное ощущение, и как сложно действовать, когда это ощущение нарушено.

В общем, эти чувства восприятия предоставляют нам фактическую информацию о том, что происходит снаружи и внутри наших тел, и как эти две стороны связаны друг с другом. Эта фактическая информация бесполезна, пока мы не свяжем ее со своим потребностями, желаниями и целями.

Оценочные чувства и эмоции очень отличаются от чувств восприятия. Они дают обратную связь о важности или значимости для нас определенного диапазона опыта, к которому мы обращаемся. Оценочные чувства удовольствия/неудовольствия, нравится/не нравится, счастья/грусти, привлечения/отвращения и т.д. дают нам ценную обратную связь в направлении удовлетворяющей нас жизни – от вредного или неприятного опыта к полноценному и приятному.

Хотя иногда мы чувствуем очень сильные оценочные ощущения во всем теле, обычно они сосредоточены в первую очередь в грудной клетке и животе, особенно вдоль середины передней части грудной клетки и живота. Приятные оценочные чувства говорят нам о том, что то, что мы делаем, работает хорошо; мы на правильном пути и нам не нужно ничего исправлять. Неприятные оценочные чувства – это сообщения обратной связи о том, что что-то идет в направлении, которое нам не нравится, и что нужно что-то сделать, чтобы исправить ситуацию. Если бы у нас не было оценочных чувств, мы бы не беспокоились о том, что нам нужно поесть, когда мы голодны, или не искали бы воды, когда хотим пить, и скоро мы бы умерли.

Чтобы прояснить разницу между чувствами восприятия и оценочными чувствами, давайте возьмем пример тактильных ощущений нежной ласки на предплечье. В контексте заботливых взаимоотношений, у вас, скорее всего, возникнут оценочные чувства тепла, любви, единства и т.д., но если человек, который вас ласкает, вам не нравится или вы ему не доверяете, или который на вас как-то давит, точно такое же тактильное ощущение будет оценено как неприятное или отвратительное.

Оценочные чувства симпатии или неприязни являются категориями, которые могут включать много разного опыта, поэтому они всегда находятся на более высоком логическом уровне, чем

сам опыт. Поэтому в сфере НЛП их называют «мета-ощущениями». Недостаток признания важного различия между опытом восприятия и нашей оценочной чувственной реакции на него на разных логических уровнях привел к ряду серьезных заблуждений в сфере психологии и личностных изменений.

Изменение чувств. Большая часть практики в психотерапии в течение последних ста лет была направлена на неприятные чувства, которые есть у людей, клиенты должны были полностью пережить их через их выражение, «катарсис», избиение подушек и т.д.

Если человек задерживается и застревает в чувствах, ему обычно становится намного лучше, когда он их выразит, поэтому здесь есть краткосрочная ценность в полном физическом выражении. Проживание неприятных чувств, которые не были полностью признаны, может быть очень полезным для того, чтобы мотивировать человека к действию, а иногда может даже предоставить какую-то информацию о том, что нужно изменить. Эти преимущества выражения чувств привели к тому, что многие стали думать, что полное выражение чувств и эмоций необходимо и достаточно, чтобы совершить изменение, хотя и последующая информация за долгосрочный период не поддерживает эту мысль.

Часто о невыраженных чувствах думают метафорически как о флюидах или субстанциях, которые нужно вытеснять через выражение катарсиса, а не осознание того, что они являются важным сообщением, которое нужно передать кому-то. Крайний пример этого – терапия «первичного крика» Артура Янова, основная цель которой – «выкачать первичный омут боли», метафора, которая ясно преподносит пресуппозицию о том, что ощущения боли – это омут флюидов, которые нужно выкачать из тела, а не сообщение, которое нужно передать какому-то человеку. На практике человек должен кричать и вопить настолько громко и долго, насколько возможно – обычно в звуконепроницаемой комнате или в ящике, чтобы не беспокоить других людей.

Крик – это такое поведение, которое полезно для сообщения важных потребностей кому-то еще, в надежде, что он ответит и поможет; когда человек кричит в ящике, а его никто не слышит, эта цель совершенно не достигается. Мнение, что только выражения чувств достаточно для того, чтобы произвести изменение, является узким диапазоном, который фокусируется только на от

правителе сообщения, и при этом не учитывает ни цель послания, ни получателя сообщения. Это глубокое заблуждение, из-за которого потеряно огромное количество «терапевтического» времени и усилий. Выражение чувств – это только первый шаг, и его одного недостаточно. Нужно какое-то изменение в ситуации, или в мыслях о ситуации, которое изменит эти чувства.

Иногда чувства достаточно конкретны и говорят сами, что нужно сделать. Если вы чувствуете неприятную боль в ноге, это побуждает вас выяснить, что происходит в этой части вашего тела и сделать что-то – подвигать ей, вытащить занозу или пойти на осмотр к врачу.

Но в других ситуациях наши чувства гораздо менее определены, и могут озадачивать, поскольку они не говорят нам, что делать, чтобы восстановить баланс. Когда это именно такой случай, полное выражение чувств может быть полезным, чтобы сместить ваше внимание с проблемы, но чувства могут передать мало или совсем не предоставить информации о том, что нужно сделать.

Например, в один прекрасный день около сорока лет назад я обнаружил, что стал раздражительным и не мог уснуть, и это продолжалось в течение нескольких недель. Я был озадачен этим и пробовал разные способы разрешения ситуации, но безуспешно. В конце концов, мне пришла идея поиграть в волейбол, мой любимый вид спорта, которым я уже некоторое время не занимался. После трех часов энергичной тренировки, я превосходно уснул и получил важную обратную связь. С тех пор, когда у меня начинается какое-то смутное раздражение, или мне сложно заснуть, я уверен, что мне нужна энергичная тренировка.

Вполне разумно, что человеческие существа не обладают хорошо развитой системой сигналов, которые предупреждали бы нас о том, что нам нужна физическая нагрузка; сотнями тысяч лет у наших предков было полно физической нагрузки в каждодневной борьбе за выживание, поэтому им редко, или вообще никогда, не нужны были четкие сигналы для обозначения необходимости физической нагрузки. Теперь, когда мы живем в другом мире, где много работы делается сидя в течение большей части дня, недостаток этих сигналов может привести к тому, что человек становится «домоседом», набирает лишний вес и не занимается своим телом.

На протяжении последних ста лет значительная часть психотерапии и психологии персональных изменений сфокусировалась на попытках изменить неприятные чувства напрямую, а не при помощи изменения проблемы, которая вызывает эти чувства. Лечение сигнала о проблеме, а не самой проблемы, похоже на то, когда вы замечаете как горит лампочка давления масла на приборной панели машины и заклеиваете ее лейкопластырем, вместо того, чтобы обратить внимание на низкий уровень масла в двигателе, о котором сигнализирует лампочка.

Люди, которые злоупотребляют едой, алкоголем или наркотиками, чтобы уменьшить или устранить неприятные чувства, делают то же самое – лечат симптом, а не проблему, которая вызывает эти чувства. Это «решение» обычно хуже, чем даже сама проблема, и тот же паттерн будет встречаться во многих других случаях.

Например, однажды я работал с женщиной, у который был ужасный способ принятия решений, который приводил к тому, что она делала выбор случайным образом или в соответствии с предпочтениями других людей, а не своих (4, стр. 166-168). Поскольку она не использовала свои собственные ценности и предпочтения, она обычно выбирала то, что ей не нравилось, и это приводило к сильному неудовлетворению в течение долгого периода времени. Она проходила терапию уже более года, исследуя и выражая свои чувства неудовлетворения, но облегчения не было.

Когда я научил ее более эффективному способу принятия решений, она смогла использовать свои собственные ценности и предпочтения. С тех пор у нее было не больше неудовлетворения, чем у человека, который случайно делает ошибку при выборе. Она действительно все еще была неудовлетворена многими неправильными выборами, которые она сделала до этого, но теперь у нее был способ переоценить их и выбирать по-другому, если она хотела. Эффективную работу по изменениям нужно направлять ™.причину проблемы, а не неприятные чувства, которые возникают из нее.

«Состояния». Слово «состояние» часто используется в значении «чувствовать состояние», при этом часто имеются в виду чьи-то оценочные кинестетические чувства и эмоции. Но его также можно использовать для обозначения гораздо большего диа

пазона чьего-то опыта, включая восприятие (во всех пяти модальностях), внутреннее мышление и внешнее поведение, так же как и чувства, и эмоции. Разговоры о чьем-то «состоянии» смутны и двусмысленны, поскольку это может означать только оценочные чувства, или более широкий неопределенный диапазон и категоризацию чьего-то опыта, или что-то среднее.

Одним из фундаментальных открытий НЛП было осознание того, что любое «состояние» может быть разделено па пять разных сенсорных компонентов (визуальный, аудиальный, кинестетический, вкусовой и обонятельный), и что каждый из этих компонентов можно изменить не зависимо от других. В реальной практике редко когда полезно менять вкус или запах опыта. Но остаются три основных модальности, образы, звуки и ощущения восприятия, что дает больше выборов в изменении «проблемного состояния» на «ресурсное состояние».

Позже с развитием НЛП благодаря явной категоризации субмодальностей (меньшие элементы внутри модальности), производить изменения стало еще проще, поскольку меньшие диапазоны даже проще изменить, а субмодальностей еще больше, чем модальностей. Только в визуальной модальности около двадцати субмодальностей, а есть еще и дополнительные варианты из аудиальной и кинестетической модальностей.

Например, гораздо проще изменить тональность, громкость или темп внутреннего критикующего голоса, чем изменить весь голос. Эти невербальные сенсорные элементы в коммуникации часто намного важнее, чем содержание слов в выявлении оценочной реакции. Например, представьте что тот, кого вы любите, говорит холодным, резким, презрительным и враждебным голосом: «Я люблю тебя». ...

А теперь представьте того же человека, говорящего теплым, медленным, любящим, приветливым, улыбающимся голосом: «Ты сукин сын». ...

Возможно, вы восприняли второй пример как более любящий, и вам было проще слушать сообщение. Теперь подумайте о критическом внутреннем голосе, который ругает вас за ошибки время от времени, и сначала послушайте тональность и темп этого голоса. ...

Теперь послушайте тс же слова, но сказанные теплым, мед

ленным, любящим, сексуальным, приветливым, вызывающим улыбку голосом. ...

Благодаря такому изменению тона голоса слушать его становится гораздо приятнее. Вы можете даже поблагодарить его и использовать полезные советы, которые предлагает вам голос. Если это изменение тона голоса ничего не изменило, вернитесь назад и попробуйте другой тон или темп, и выясните, что же будет иметь значение для вас.

Это только один пример из многих видов очень быстрых изменений, которые можно осуществить при помощи субмодальностей. Поскольку существует много разных субмодальностей, и каждая из них меняет реакцию, они дают гораздо более обширный диапазон дополнительных выборов при совершении изменений. Вы можете использовать яркость, дистанцию или размер визуального образа, интенсивность, температуру, давление или распространение тактильных ощущений, или тех изменений в аудиальной модальности, с которым мы только что поэкспериментировали, и т.д.

. Каждая из этих тонкостей предлагает гораздо более конкретные и детальные способы охарактеризовать «состояние», закладывая основу для большого количества разнообразных и очень определенных методов, которые могут быть тщательно приспособлены для изменения опыта человека. Такая детализация – это то, что происходит при развитии любой области; делаются все более тонкие различия, и понимание становится все более детальным и определенным.

Однако, некоторые «разработки» пошли в противоположном направлении. Когда человек применяет одно непонятное и обобщенное «состояние» к другому «состоянию», чтобы создать «мета-состояние» (34), из-за которого то, что в действительности происходит становится двусмысленным и неопределенным. Если это «мета-состояние» и дальше будет продолжаться, замешательство усилится по экспоненте.

Интенсивность чувствования состояний. Поскольку оценочные чувства являются сигналами, они очень полезны в качестве измерения эффективности разрешения проблемы. Сигналы оценочных чувств могут измениться качественно, например, от «страха» к «безопасности», что указывает па значительное дис-

кретное изменение категории. Чувства могут измениться в интенсивности, даже когда качество чувства остается тем же самым, например, от сильного страха до среднего беспокойства. Полезным может быть попросить человека оценить свой опыт по шкале от 1 до 10, чтобы определить интенсивность чувства. Затем это измерение можно использовать, чтобы отследить, как чувства человека по поводу проблемы меняются естественным образом, или как они меняются в ответ на вмешательство для разрешения проблемы. В каком-то исследовании такое измерение было названо «ЧЕР», аббревиатурой от «чувственной единицы расстройства».

Определять интенсивность чувства количественно полезно для того, чтобы управлять болью, поскольку многие люди воспринимают боль дискретно – «болит или не болит» – когда интенсивность боли в действительности значительно изменяется в аналоговом диапазоне. Когда человека просят обратить внимание на изменения интенсивности, он может использовать это, чтобы определить какие именно элементы внимания, мыслей, деятельности или контекста сокращают или усиливают его боль. Когда эти элементы определены, их можно использовать добровольно, чтобы сократить боль, иногда даже до нуля.

Например, человек понимает, что когда он обращает внимание на сенсорные ощущения в ногах и руках, сокращается боль в спине, или что ее уменьшает просмотр фильма или релаксация, тогда он может научиться уменьшать боль по своему желанию – и даже по привычке. Отслеживание интенсивности боли дает полезную информацию о том, что лучше работает для ее изменения.

Заблуждение «арифметической теории состояний». Есть другой способ использовать интенсивность состояния, которое гораздо менее полезно. Можно присвоить проблемному состоянию интенсивность -6, а затем менять этот показатель и отслеживать, что лучше работает для сокращения интенсивности реакции человека на какую-то проблему.

Однако, некоторые люди продолжают думать, что для того, чтобы изменить неприятное состояние, им нужен доступ к приятному состоянию, которое, по крайней мере, имеет такую же интенсивность. «Если ресурсное состояние не более интенсивное, чем проблемное состояние, проблемное состояние может «испортить» или «потрясти» ресурсное состояние». «Чтобы разрешить

проблемное состояние -6, вам нужно по крайней мере ресурсное состояние +6 или +7». Это утверждение указывает на полное непонимание того, как на самом деле работают оценочные чувства. Их нельзя просто прибавить или вычесть друг из друга. Имеет значение не интенсивность ресурса. Что имеет значение – так это качество или соответствие ресурсного состояния проблеме.

Например, классическое быстрое лечение фобии из НЛП (4, гл. 7), безусловно, предоставляет живой противоположный пример идеи того, что ресурсное состояние должно быть настолько же позитивно интенсивным, насколько и проблема – негативной. Фобия является одним из самых интенсивных психологических состояний, с которым может столкнуться человек, безусловно, – 10. Однако, ресурс, визуальная диссоциация, является нейтральным или очень средним состоянием, не более чем +1, тогда согласно арифметической теории, лечение фобии не сработает! С другой стороны, очень интенсивное состояние возбуждения может ухудшить фобию.

Нашу помощь необходимо направлять на ситуацию, или восприятие ситуации, а не на оценку. Человеку с фобией не хватает конкретного навыка, диссоциации, так что он чувствует себя очень плохо, когда вспоминает о неприятном прошлом опыте, как если бы он происходил снова. После того, как он научится диссоциироваться от неприятного воспоминания, и рассматривать это как если бы это происходило с кем-то другим, оценка события становится совершенно другой, что приводит к чувствам, которые «основаны на фактах» и могут оставить неприятность этого воспоминания в прошлом, которому оно принадлежит.

Когда человек застрял в нересурсном состоянии, это происходит потому, что ему не хватает какого-то навыка или какой-то способности, которая позволила бы справиться с проблемной ситуацией. Или, если сказать по-другому, у него пет быстрого доступа к подходящей неврологии. Возможно, он до сих пор не научился подходящей реакции, или мог научиться ей, но никогда не применял к проблемной ситуации. Очень простая сложность может привести к очень сильной оценочной эмоциональной реакции, и часто очень простой и незаметный ресурс разрешит ее. Как выбрать такое подходящее ресурсное состояние описано более детально в других источниках (9).