Текст книги "Шесть слепых слонов"

Автор книги: Андреас Стив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 46 страниц)

Некоторые люди склонны замечать сходства (хотя предполагается различие), часто говоря что-то наподобие «Это то же самое, что и... ». Другие склонны замечать разницу (хотя предполагается сходство), часто говоря: «Ну, это отличается от... ». Когда эти два типа людей обсуждают какой-либо вопрос, они, скорее всего, будут долго спорить о том, похожа ли какая-то вещь, или отличается, от чего-то еще.

Индукция — процесс нахождения сходств или закономерностей в разном опыте и его сбор в категорию. Разный опыт часто разбросан в разных диапазонах пространства и/или времени.

Когда мы обнаруживаем, что две вещи голубого цвета, или одного размера или веса, или издают схожий звук, мы группируем э־ги вещи по сенсорно-очевидным качествам самих объектов. Однако, есть много других способов найти сходство. Мы можем сгруппировать то, что находим, в схожее местоположение (цеховые инструменты), или части одного целого (части машины), по их отношению с кем-то (родственники) потому что их названия похоже звучат (cart, art, mart) и т.д. Члены этих групп могут включать вещи или события, которые очень сильно отличаются в большинстве, или во всех, неотъемлемых сенсорных качеств. Подумайте о разных событиях, включенных в категорию «сюрприз». Вот пара задач, основанных на уникальных способах па– хождения сходства.

«Что есть общего между Медведем Смоки и Александром Be– ликим?»*³

«Что общего у этих семи глаголов: принести, купить, поймать, драться, искать, учить и думать?»⁴*

Например, австралийский язык дирбал разделяет мир на три основных категории («мужчины и мужские предметы», «женщины и женские предметы» и «еда, отличная от мяса»), используя ошеломляющее количество схожестей. Четвертая основная категория включает все, что не включают другие три категории, как файл «разное», или «мусорный ящик» на вашей кухне, в который вы складываете все, что не является посудой, серебром, пряностями и т.д.

Дедукция — это процесс, в течение которого мы получаем новый опыт и определяем его как член уже существующей категории. Когда мы это сделали, мы можем воспользоваться знанием категории, чтобы сделать какой-то вывод о новом опыте. Например, когда мы относим новый опыт к категории «лодка», мы можем сделать вывод, что опа плавает по воде и может перевозить какой-то груз и т.д.

Сенсорные модальности. Пять сенсорных модальностей имеют разную полезность для различий и обобщений. Мы можем легко отличать очень детальные нюансы в визуальной модальности. Если два цветных листа бумаги положить рядом, человек с нормальным зрением может различить более шести миллионов разных оттенков и нюансов цвета. Мы можем отчетливо видеть солнечный диск, даже несмотря на то, что он находится на расстоянии 93 миллионов миль. Когда мы видим что-то наподобие звезды в ночном небе, мы можем различить ее с боль– той точностью, пусть даже она может быть на расстоянии 20 световых лет.

На другой стороне спектра расположены оценочные чувства и эмоции. Если вы попросите человека подумать обо всех эмоциях, которые он когда либо испытывал, как имеющих название, так и нет – злость, печаль, вина, удивление, предвкушение и т.д., и обо всех их нюансах – большинство людей начнут сильно на– прятаться на 30 эмоциях, и будут совершенно вымотаны на 75 (если не верите, попробуйте). Большинство людей делает намного меньше различий, чем в этом примере, а некоторые имеют только

три – «хорошо», «плохо» и «нормально». Сравните это с шестью миллионами различий цвета в визуальной модальности!

Оценочные чувства и эмоции очень полезны для обобщения, для объединения опыта, но не очень хороши для различий между событиями опыта. Поскольку эмоции хороши для обобщений, нс– удивительно, что мистики и духовные учителя, чьей целью является «единство с Богом», или «единство всего творения», обычно описывают все состояния в терминах ошеломляющих эмоций экстаза и любви.

Другие сенсорные модальности – звуки, ощущения, запахи и вкус – являются промежуточными в количестве различий, которые мы можем сделать. Сколько различий в тоне, темпе и громкости вы можете уловить в том, что слышите? Сколько разных ощущений на коже или положений тела вы можете распознать? Сколько вкусов и запахов? Возможно, значительно больше, чем 75 в оценочной кинестетической системе, но все же значительно меньше, чем миллионы нюансов, которые вы отличаете визуально.

Когда мы вспоминаем какой-то опыт, мы можем включить любую из всех этих разных сенсорных модальностей. Если кто-то изначально обращается к визуальному образу опыта, такому как «ожидание», он сможет заметить гораздо более детальные отличия, чем тот, кто в основном обращается к оценочным кинестетическим ощущениям.

Некоторые люди с избыточным весом не способны отличить чувство голода и одиночество. Эти два оценочных ощущения обычно чувствуются в одной области живота или нижней части туловища, и они очень похожи тем, что оба сигнализируют о нехватке чего-то. Если человек относит чувство одиночество в категорию голода, он будет есть вместо того, чтобы позвонить старому другу или найти нового. Но поскольку еда не удовлетворяет потребность в дружеском общении, он будет все же страдать от чувства одиночества, которое он принимает за голод, и, скорее всего, снова будет сеть, потому что все еще «голоден».

Вот возможность научить полезной способности различать, и это достаточно просто сделать. Сначала попросите такого человека вспомнить, когда у него были доверительные отношения, или когда он был с хорошими друзьями, и чувствовал голод, поскольку не ел некоторое время, и отследить эти ощущения очень детально. ...

Затем попросите его вспомнить свои ощущения, когда он ел подходящую для себя пищу, но при этом был одинок и чувствовал острую нужду быть с другими людьми, и чтобы он отследил эти ощущения очень детально. ...

Наконец, попросите его рассмотреть два этих опыта, чтобы внимательно отметить разницу между двумя ощущениями. Когда мы можем ясно определить различия между этими двумя ситуациями, будет естественно и легко есть, когда голоден, и пайти друга, когда одиноко.

Часто человек верно определяет такое чувство, как голод, но реагирует дискретно, игнорируя изменение в интенсивности. При первых признаках голода оп решает, что умирает от голода и бежит к холодильнику. Однажды один мой друг сказал: «Я умираю от голода», всего два часа спустя после того, как он съел большой сэндвич. Большинство здоровых взрослых людей могут обойтись вообще без еды десять дней, не причиняя себе никакого вреда, а многие зашли даже за 40 дней. Мысли о том, что вы страшно голодны вызывают внутреннюю панику «я скоро умру», которая может заставить человека есть задолго до того, как ему на самом деле это нужно. Эта срочность не даст человеку возможность сбросить вес после того, как он съел липшее и набрал пару фунтов.

Название дает ярлык категории. Мы называем категорию так, чтобы мы могли использовать это слово, чтобы общаться с другими людьми о той же вещи или событии. Название – это совершенно произвольный дискретный знак или символ, который указывает на категорию в некой форме, которую мы называем языком. Разные языки используют совершенно разные звуки, глифы, или письменные слова, чтобы представить схожую категорию или опыт. Для большинства людей название категории является еловом, произносимым вслух, или письменным словом. Однако, слепые люди могут читать шрифт Брайля кинестетически, своими пальцами, а глухие люди, которые используют язык жестов, могут визуально «читать» жесты рук, лица и верхней части туловища. Глухие люди, умеющие читать по губам, с помощью этих едва различимых движений рта понимают произносимые слова.

Слово похоже на ручку чемодана: оно позволяет взять и нести опыт в чемодане. Когда вы слышите слово, значение которого не

знаете, это всего лишь звук, который не означает для вас ничего. Оно – как пустой чемодан – или, возможно, просто ручка без чемодана – потому что оно не связано ни с каким диапазоном опыта.

Мы часто перестаем замечать слово, как только оно идентифицировано, потому что для нас имеет значение группа опыта, на которую слово указывает или обозначает. Когда мы поглощены книгой, слова исчезают из нашего внимания, поскольку мы «захвачены» рассказом, концентрируясь на образах, звуках, ощущениях, которые вызывают в нас слова. Для большинства людей, которым дали задание расшифровать аудиозапись речи, очень сложно записать реальные слова, которые они слышали, поскольку мы в первую очередь обращаем внимание на то, что слова обозначают, а не на сами слова.

Профессиональные переводчики (и транскриберы) делают противоположное. Они сначала обращаются к словам, поскольку переводят их па другой язык; позже они едва помнят или вообще не помнят значения слов. Наверняка, у них должен быть доступ к значению, чтобы перевести (или записать слова), но большая часть внимания сосредоточена на процессе перевода.

Кроме специфически названных вещей и событий, все наши слова обозначают категории опыта. Даже когда «настоящие» имена конкретных людей или названия мест используются для обозначения конкретного события, они считаются членами категории.

Почти все слова, которые мы используем, обращаются к категориям опыта. Мы естественным образом группируем слова в предметы (существительные) и процессы (глаголы). «Гора» – это неподвижная картинка, отличный вид опыта от слова «бежать», который представляется фильмом. Хотя иногда мы делаем глагол существительным, («бежать» в «бег»), мы редко делаем наоборот и говорим «горать».

Существительные (и местоимения) обычно обозначают вещи, которые относительно продолжительны, как книги, звезды и люди. Поскольку большинство категорий содержат больше чем один пример, существительные являются множественными, обозначая группу вещей или событий, а не что-то одно. Хотя и слово, такое как «стол» или «стена», может обозначать одну вещь, мы

понимаем, что эти слова предполагают их членство в более общей категории, и те же слова «стол» и «стена» можно использовать для всей категории, добавляя окончание множественного числа.

Глаголы обозначают процессы, часто перетекающие, как улыбаться, гореть, течь. В реальности, конечно, все вещи меняются, но некоторые меняются гораздо быстрее, чем другие. «Существительное – это медленный глагол».

Номинализации — это слова, которые звучат так, если бы они были вещами, но в действительности являются процессами – такие слова как «разочарование», «любовь» или «отношения». Это категории, которые используются как существительные и кажутся предметами, но в действительности являются процессами: «разочарование», «любовь» или «отношения».

Прилагательные обозначают подкатегории вещей. Во фразе «голубая коробка» слово «голубой» обозначает подкатегорию «коробки», которая включает коробки всех цветов. Обычно мы сначала сортируем свой мир на предметы, а обращаем внимание на их качества потом. Однако, мы можем легко подумать о категории «голубые предметы», в которой качество или характеристика «голубой» является первичным критерием для включения, а «коробка», обозначающая «вещь», вторичным.

Наречия обозначают подкатегории процессов. Во фразе «он шел медленно» слово «медленно» говорит нам о качестве процесса «ходьбы». «Идти медленно» – более конкретная категория внутри более общей категории «идти». Мы склонны замечать сначала процессы, а затем качества процессов. Но мы можем начать с категории «медленных событий», в которой медленность – первичный критерий, а «идти» – действие, вторичная подкатегория.

Предлоги обозначают пространственные или временные отношения, которые существуют между двумя (или более) объектами или событиями. Например, «на», «в», «под» обозначают общие категории пространственных отношений между событиями, как во фразе «кролик находится на столе», или общие движения и направления, например, «он пошел на пляж», или «.через дверной проем», «к стене» и т.д. Во фразе «я видел его после игры», или «во время перерыва», или «перед бурей», предлог обозначает отношения между двумя событиями во времени, а не в пространстве.

В английском языке артикли, как «а», «ап» и т.д. – являются словами, выделяющими один пример из категории, так что хотя и они обозначают одно событие, но предполагают, что существует категория, из который был выбран какой-то пример.

Приставки и суффиксы также обозначают подкатегории опыта. Например, пред-, от-, не– и т.д. – меняют такое слово, как «глагольный», чтобы обозначить дополнительные аспекты качеств почти так же, как прилагательные и наречия.

Соединяющие союзы, такие как «и» создают категории, соединяя два или более объекта. «Яблоки и апельсины» создают категорию, даже когда категория «фрукты» явно не фигурирует.

Разделяющие союзы, такие как «но», делят опыт на две разные категории. «Ты мне нравишься, но я бы хотел, чтобы ты не критиковал людей».

Лингвист может, конечно, рассказать более точно о том, как функционируют слова в процессах категоризации; моя цель – указать, каким образом все наши слова обозначают какую-то категорию. Даже когда мы используем конкретные обозначения, чтобы выделить одно событие, слова указывают, что это одна из категорий событий.

Если у нас есть всего один пример чего-то, обычно мы не думаем о категории (хотя математик описал бы это как особый случай категории с одним примером). Обычно мы не думаем о «вселенной» как о категории, поскольку мы знаем только об одной. Но если бы мы думали о «параллельных вселенных», о которых утверждают некоторые физики-теоретики, то паша стала бы членом более общей категории.

В математике существует «пустое множество», категория, в которой нет примеров, но в обычной коммуникации, «пустое множество» воспринимается забавно, немного странно или обозначает что-то нереальное или сверхъестественное, например «животное которое никогда не умрет», или «человек, который способен одновременно существовать в двух разных местах». Даже когда подобное событие воспринимается религией как реальное, его немедленно относят к категории «чудо».

Я слышал о фрукте, который растет в Азии и называется «дуриан», он пахнет ужасно, по имеет восхитительный вкус. Но поскольку я никогда не нюхал и не пробовал его, у меня нет

какого-либо сенсорного опыта, только слова. Когда я начинаю думать о том, как бы это было, попробовать то, что имеет бесподобный вкус, а пахнет ужасно, я не могу представить себе, как бы это было, так что это действительно пустая категория для меня.

Некоторые люди, выучившие детальные концепции и теории – и даже те, кто преподаст эти теории в университетах, являются более широкими примерами моего опыта с «дурианом». Их категории не включают в себя опыт, а только наборы слов – и многие из этих слов также являются категориями, в которых есть только слова. Поскольку у них есть мало или совсем нет личного опыта того, что на самом деле обозначают слова, они не могут отнести их к реальному миру опыта, и это может случиться даже в сфере физики. Когда Ричард Фейнман преподавал физику для аспирантов в Бразилии в 1950-х годах, он обнаружил, что студенты могли повторять утверждения из сферы оптики, такие как «угол наклона равняется углу отражения», но не имеют ни малейшего понятия о том, что это значит или как это использовать.

Исследования народов с дописьменным языком несколько раз подтверждали, что они использовали язык, чтобы обозначить категории очень похожим образом с тем, как это делаем мы. Конечно, их категории и критерии для категорий, могут сильно отличаться от наших, что является еще одним доказательством, что категории – произвольные наложения наших мыслительных процессов на сенсорный опыт.

Язык может использоваться для описания и создания новых категорий опыта, которые ранее не замечались: называние их новыми словами, новыми комбинациями старых слов, или использованием старых слов новыми способами. Это частое явление в любой науке, в которой для новых открытий необходимы новые слова, чтобы обозначить различия, и в этой книге есть несколько таких примеров.

Называние относит опыт в категорию. Поскольку любое событие можно назвать или описать разными способами, любое событие можно отнести ко многим разным категориям, в зависимости от используемых критериев. Когда что-то названо и отнесено в категорию, что направляет наше внимание на определенные аспекты этого и в то же самое время отвлекает нас от мыслей об этих аспектах. Например, подумайте о каком-то

объекте, который мы бы обычно назвали «машиной», и какое-то время отмечайте, как вы представляете этот объект в голове. ...

А теперь отследите, как ваш внутренний образ меняется, когда вы думаете о том, как этот же самый объект может быть переименован следующим образом: «объект־, сделанный человеком», ... «абстрактная скульптура», ... «собрание химикатов», ... «источник удовольствия», ... «полезность», ... «мощь», ... «главный источник загрязнений и изменений климата». Когда машина находится в океане, то она может служить «якорем»,... или «средством контроля эрозии»,... или «искусственной средой обитания рыб». Когда вы думаете о машине как о «структуре контроля эрозии», ваш образ, наверняка, сильно отличается от того, когда вы относите ее в категорию «абстрактной скульптуры».

На замечательной терапевтической сессии, запечатленной на видеопленку, была женщина, которая описывала, как она часто страдает от беспричинной ревности (21), и Лесли Кэмерон-Бэндлер немедленно ответила: «Значит, вы так сильно его любите!», что направило мысли женщины на то, как сильно она любит мужа. Эта позитивная категоризация предоставила полезную основу для того, чтобы первоначальный запрос по поводу ревности беспокоил меньше, а также хорошую точку отсчета для того, чтобы исследовать, как она показывает свою любовь мужу, как опа вызывала у него положительную реакцию, и как он показывал, что любит ее в ответ.

Муж этой женщины никогда не делал того, что указывало на его возможную измену или разрыв. Проблема была в том, что она считала себя «легко заменимой», которую могла вытеснить любая, поэтому какая угодно женщина была угрозой. Она слабо понимала, насколько особенной была для своего мужа, или не замечала свою способность вызвать в нем позитивные реакции и любовь. Когда она полностью осознала, насколько она способна поддерживать отношения, она больше не чувствовала беспокойства и не боялась потерять мужа.

Если бы Лесли ответила ей: «Итак, вы чувствуете настоящее беспокойство!», то это тоже было бы правдой, по принесло бы гораздо меньше пользы, направив ее внимание на то, насколько неадекватно она себя чувствовала и т.п. Это заставило бы се чувствовать себя еще хуже из-за ревности, сильно затруднив осознание силы ее

любви и способности строить отношения со своим мужем.

К сожалению, большинство психологов и психиатров до сих пор в первую очередь настроены на использование категорий патологий, которые направляют внимание на слабости, болезни, неспособности, безумие, а не на силу, здоровье, способности и здравомыслие. Это заставляет клиентов чувствовать себя хуже, а не лучше, и затрудняет осуществление полезных изменений. НЛП, телесно-ориентированная терапия и гештальт-терапия, являются счастливыми исключениями из этого ряда. Переописание – основной способ изменения значения с использованием отнесения в другие категории, и мы откроем много способов применения этого в главах 12 и 13.

Преимущественная категоризация. Когда мы даем чему-то название, мы относим это к какой-то категории, что не позволяет нам думать об этом, как о члене другой категории. Когда Лесли отнесла ревность клиентки к доказательству «сильной любви», гораздо менее вероятно стало, что клиентка подумает об этом, как о доказательстве «беспокойства».

Недалеко от Боулдера, штат Колорадо, где я живу, находится знаменитое горное образование, выступающее из склона горы и видимое на горизонте. Поселенцы середины 1800-х назвали скалу «палец дьявола». Хотя скала действительно похожа на палец, она также напоминает другую часть тела, которая часто более беспокойна. Название «палец дьявола» снижает вероятность того, что люди будут думать по-другому.

С другой стороны, скалу могли назвать «палец Бога», «палец ковбоя», «больной палец» или «палец Джо». Название «палец дьявола» указывает на то, что это нечто злое, в очевидной бессознательном признании неназванной категории. Когда мы относим к категориям одним способом, нам уже сложнее отказаться от этой категории и классифицировать ее по-другому, и позже мы изучим это более детально.

Сравнения формируют категории. Когда кто-то говорит: «Это похоже на... » или «Они оба... », он явно указывает на то, что два (или более) опыта чем-то похожи или одинаковы, создавая категорию, которая включает их оба. Например, когда человек говорит: «Эта гора похожа на стол», обычно это обозначает, что они похожи формой, что они оба плоские сверху и т.д.

Когда два события сравнивают и выявляют, что они чем-то отличаются, это тоже сравнение, которое предполагает категорию. Такие слова, как «лучше», «тяжелее» или «ярче» пресуппозируют категорию, поскольку должно быть как минимум две вещи для сравнения, и у них должно быть что-то общее, даже когда мы обращаем внимание только на то, как одно из них отличается от другого. Будет достаточно очевидно, если я скажу, что одно яблоко больше, краснее, вкуснее и т.д., чем другое.

Но даже когда я сравниваю два очень отличающихся опыта, такие как мысль и яблоко, у них все равно есть что-то общее, или я не смог бы их сравнивать. В этом случае, их обоих можно описать как «вещи, о которых я могу подумать», или «события, которые можно выразить языком», или с помощью какой-то другой общей черты. Если бы два опыта были бы разными во всех отношениях, было бы невозможно их сравнивать, поскольку мы не могли бы даже подумать о них одновременно.

Неявная категоризация. Есть и другие способы создания тех же связей и категорий, что и у явной категоризации. Когда в рекламе соединены изображение машины и красивой женщины, какую неявную категорию этим надеются создать? Есть несколько возможных ответов на это, и все они слишком очевидны, чтобы их объяснять, и они действительно кажутся эффективными.

В других ситуациях реклама создает не те неявные категории, которые хочет. Недавно мое внимание привлек рекламный щит. «Сэндвичи Subway, дешевле чем липосакция». Предполагаемой неявной категорией должна была быть «стройность» – что если вы едите сэндвичи Subway, вы останетесь стройными и вам не нужна будет липосакция. Однако, поскольку я видел снятую на видео операцию липосакции, эти чудовищные картины отсасывания кровавой жирной ткани связаны в моей голове с сэндвичами Subway – и конечно они не мотивируют меня есть сэндвич! Поскольку для многих людей салаты уже связаны с диетой, слоган «лучше, чем салат» подходил бы больше .

Один мой друг проводил медицинскую работу в течение нескольких лет в отдаленных горах в Мексике. Многие его попытки научить основам санитарии, лечению ран, как принимать роды и т.п., или совсем не приветствовались, или не имели результата. После нескольких лет он написал иллюстрированную книгу о

своей работе и опубликовал ее, затем привез экземпляры книги в деревню, где у него была больница. Когда жители этой деревни увидели ту же информацию в книге, они вдруг переместили обучение в категорию «серьезного», т.к. единственная книга, которую знало большинство из них, была Библия, а они принимали учение этой книги очень серьезно.

Однажды на сессии терапии клиентка сказала, что ее зовут Молли. Так получилось, что я назвал дочь Молли, и я подумал, что стоит об этом сказать. Если бы я это сказал, то такая параллель поместила бы ее в категорию «дочь», что могло бы повлечь весь возможный эмоциональный «багаж», который она могла испытывать по отношению к своему отцу и т.д. Поскольку я хотел, чтобы отношения были бы как между равными людьми и без родительского «багажа», который мог у нее быть, я не упомянул имя своей дочери.

Моему отцу был 61 год, когда он умер, поэтому, когда я приблизился к этому возрасту, обнаружил, что стал много о нем думать, о различных параллелях между его жизнью и моей, и о смерти, потому что возраст совпадал. Большинство из этих мыслей, вообще-то, совсем не шли на пользу.

Часто люди заключают соглашения на условиях какого-то обмена. «Я сделаю это для тебя, если ты сделаешь то для меня». Мы все заключаем такие соглашения; это часть жизни с другими людьми и общего разделения задач и привилегий, которые являются частью социального взаимодействия. Часто эти обмены появляются неожиданно без особых размышлений по поводу того, какую категорию это создает. Любой обмен создает вовлечение обоих вещей, которые в чем-то эквивалентны, и эта эквивалентность выступает критерием для категории.

Например, мыть машину и мыть посуду – действия, относящиеся к категории «мыть» или «очищать», так что обмен, в который вовлечены эти дела, например, «я помою машину, если ты помоешь посуду» – не создаст категорию, которая может повлечь за собой проблемы. Другой обмен, в который вовлечены задания, которые считаются чем-то похожими большинством людей, также не вызовут неудобств. Важно проверять, чем вы обмениваетесь, чтобы быть уверенными, что неявная категоризация поддерживает тот тип отношений, который вы хотите иметь, поскольку некоторые из них неполезны.

Например, обмен «секс на подарки или деньги» убирает секс из категории «выражение страсти или привязанности» и переносит в категорию «коммерческий обмен». Это изменит то, что думают оба партнера о сексе, и может вызвать проблемы из-за логических последствий этой категоризации, будут ли они сознательными или нет. Когда о сексе думают как о товаре для продажи, то он не относится к личным отношениям, и цена является договорной, а значит, работают рыночные законы спроса и предложения, и он может быть продан кому угодно, какая бы цена на рынке ни была. Если обоим людям удобно с такой категоризацией, нет проблем. Но если для одного или обоих это неконгруэнтно тому, как они думают о своих взаимоотношениях, это может вызвать серьезную проблему.

Родители с лучшими намерениями часто вводят в заблуждение, сажая детей «под замок» из-за быстрой езды, алкоголя или другого опасного поведения. Когда они это делают, неотъемлемые последствия этих опасных действий, «несчастный случай или смерть», помещаются в ту же самую категорию, что и «временное изъятие привилегий». Эта новая категория не нуждается в названии; сам факт того, что они оба являются последствиями одной и той же деятельности создает неявную категоризацию. Поскольку у детей есть прямой опыт «сидения под замком», они обычно думают о последствиях опасного поведения как о том, что их «посадят под замок», а не изобьют или убьют. И поскольку последствия наказания «под замком» не очень суровые или продолжительные, это не будет иметь значительного эффекта уменьшения опасного поведения.

Когда один из наших сыновей потерял управление, когда ехал по скользкой из-за грязи дороге, он переехал через встречную полосу и соскользнул на дорогу обратно, через забор и насыпь, было совершенно понятно по его лицу после этого, что он уже подумал о том, что могло случиться, если бы по встречной проезжала машина, или если бы вместо насыпи был обрыв и т.д. Любая лекция, недовольство родителей или «наказание под замок» сбили бы его с толку и не дали бы такой живой и ценный урок, который он уже выучил.

Очень полезным для вас может быть подумать о любом соглашении, которое вы заключили с каким-то человеком, о том, что

вы согласились обменять – явно или неявно – и выяснить, не создали ли вы случайно категорию, которая создает между вами проблему.

Или, вы можете подумать о проблеме во взаимоотношениях, и вспомнить, не было ли какого-то неявного соглашения, связан– лого с этой проблемой, которое вы заключили. Поскольку злость – это частая реакция на то, что кто-то нарушил соглашение (явное или неявное) вы можете подумать о том, когда чувствовали себя злым, и спросить себя: «Какое соглашение было нарушено?» Возможно, это было соглашение, важное для вас, и вы хотите его сохранить. Или это может быть неявное соглашение, которое вы пересмотрите и решите, стоит ли его держать или лучше его изменить.

База данных примеров. Категории базового уровня включают конкретный сенсорно-очевидный опыт. Например, категория «поцелуй» содержит репрезентации различных поцелуев, включающих разных людей, в разных контекстах и т.д. – базу данных всех примеров, включенных в категорию. База данных примеров представлена во внутреннем пространстве в определенном местоположении. Она может располагаться «внутри головы», но чаще всего визуализируется в пространстве вокруг тела.

К примерам в базе данных можно получить доступ одновременно или последовательно, или иногда и так, и так, и организованы они с использованием других качеств восприятия. Они называются субмодальностями, поскольку они являются меньшими элементами в пяти сенсорных модальностях (визуальной, аудиальной, кинестетической, вкусовой и обонятельной), например, размер, яркость, цвет, движение, тон, темп, давление, температура и т.д. Представление категории для одного человека может быть одновременным коллажом ярких, плоских образов, расположенных в верхнем левом углу его визуального поля, в то время как кто-то другой может иметь последовательное представление звуков или описаний справа во внутреннем пространстве.

Я описал очень детально процесс извлечения или создания базы данных для категорий базовою уровня в других работах, связанных с обобщениями, которые мы используем, чтобы определить свои я-концепции (8). Для наших целей здесь достаточно

будет знать, что мы бессознательно выбираем опыт, как пример категории, и собираем его в группу в нашем личном внутреннем пространстве. Это базовая структура любого обобщения или категоризации. Хотя и категория, получившаяся сама по себе, может быть чем-то абстрактным, база данных – это собрание конкретных примеров.

База данных может включать в себя всего несколько примеров, предоставляя только основные «голые факты» о категории. Или это могут быть сотни и тысячи примеров, предоставляющие очень широкий диапазон вариаций, богатый склад информации о том, как члены категории могут отличаться, оставаясь включенными в категорию. Например, моя база данных вождения самолета близка к нулю, основываясь лишь на нескольких полетах в маленьком самолете, где я мог видеть пилота, на сценах из фильмов и прочтенных описаниях в романах. С другой стороны, у меня есть опыт вождения машины за вторую половину двадцатого века, равный, грубо говоря, двадцати поездкам вокруг земного шара, во всех видах машин, при разных погодных условиях и в разных психических состояниях, по разным дорогам и т.д., что открывает гораздо более богатую базу данных опыта этого навыка.