Текст книги "Шесть слепых слонов"

Автор книги: Андреас Стив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 46 страниц)

Когда вы понимаете важность и того, и другого, вы можете учитывать оба значения и понимать, что люди хотят иметь как безопасность, так и развитие. «Как вы можете меняться безопасно?» или «как вы можете чувствовать себя в безопасности, когда рассматриваете возможность изменения?» Когда человек хочет измениться, нужно в той же степени признавать и уважать важность существующей ситуации, и осознавать, что в ней тоже есть свои риски и издержки; любой выбор предоставляет возможности как для безопасности, так и для развития.

«Не существуют неудачи, существует обратная связь» – принцип НЛП, который можно применить к любой проблеме. Хотя и «неудачи», и «обратная связь» – это описания, которые можно применить к одному и тому же событию, эти слова имеют очень разные значения и подтексты. «Неудача» – это не просто вывод о прошлом; обычно это также и пессимистическое пред

сказание, которое проходит сквозь время и предсказывает появление больших неудач в будущем.

Однако, «обратная связь» пресуппозирует, что вы можете использовать информацию из прошлого, чтобы вести себя по-другому (и, наверняка, более ресурсно) в будущем. Диапазон во времени тот же самый, а вот отношения между прошлым и будущим сильно отличаются. Обратная связь предполагает использование информации о прошлом, чтобы изменить будущее и сделать его лучше, в то время как «неудача» предполагает, что ничего не изменится.

Номинализации. Люди часто относят свои проблемы (а иногда и самих себя) в категории «странный», «ненормальный», слишком отличающийся от большинства людей. Занятие осуждением себя отвлекает внимание с проблемы, и становится сложнее работать в направлении ее решения. Если вы ответите: «Я думаю, что большинство людей на твоем месте, скорее всего, чувствовали бы себя точно также» или «Я часто чувствовал то же самое в подобной ситуации», это может изменить восприятие проблемы со «странной» и «ненормальной», и перемещает внимание с отчаяния на решение проблемы. Поскольку люди могут думать о любой проблеме как о странной или ненормальной, номинализация – это изменение категории, которая может быть полезной для большого числа разных проблем.

Много лет назад один мой друг, работавший психиатром военно-воздушных сил, говорил мне о том, как ему не нравится его жизнь. С одной стороны, его работа в военно-воздушных силах давала уверенность, безопасность и многие другие преимущества; с другой стороны, там царило однообразие и отсутствие какого-либо выбора, а так же у него не было времени заниматься тем, что ему интересно. Однажды он сказал: «Я плачу огромную цену за эту безопасность». Я ответил: «Что ж, я полагаю, что все мы платим какую-то цену», имея в виду, что все мы должны делать выбор в этом несовершенном мире, и всегда есть такой выбор, который сделать достаточно сложно. Спустя некоторое время я выяснил, что один мой простой комментарий о ценности для себя своей работы, помог решить, что он лучше будет делать что-то другое. Он притворился, что впал в психотическую депрессию, его уволили из воздушных сил, и он занялся чем-то

другим, более ценным для себя. В этом случае, номинализация была всем, что было нужно. Фраза, которую я сказал, заняла всего 5 секунд, что можно было расценить для него как «быструю терапию».

Преувеличение. Когда человек говорит вам о какой-то проблеме или жалобе, другим возможным ответом может служить преувеличение, т.е. можно применить более широкий диапазон, чем он есть в действительности. Если человек говорит, что у него очень много страхов, вы можете сказать: «О, вы из тех людей, которые боятся «пыльных мышей» под кроватью, или того, что кто-то будет искать в вашем мусоре обрезки ногтей, чтобы сделать куклу вуду и колдовать над вами? Вы боитесь, что над вами пролетит самолет и вам на голову упадет кусочек «голубого льда» из туалета? Насколько все плохо?» Обычно человек засмеется и скажет: «Да нет, нет, все не настолько плохо», и продолжит описание того, чего он боится в действительности. Описывая крайний пример его проблемы, сама проблема покажется не такой уж страшной при сравнении, и даже может показаться нормальной, так что преувеличение можно рассматривать как своего рода нормализацию.

Если ваша супруга говорит: «Ты забыл сделать те дела, значит, тебе на меня плевать», вы можете ответить: «Да, думаю, ты права. Я соберу свои вещи. Ты хочешь дом или машину?» Когда удивление (и, надеюсь, смех) пройдет, вы можете извиниться, что забыли сделать что-то и решить проблему о том, как помнить об этом в будущем.

Фрэнк Фарелли – мастер преувеличения ситуаций, направленных на то, чтобы помочь человеку увидеть ее с новой точки зрения:

Одну воинственную пациентку, к примеру, поместили в изоляционную комнату. Она стоит у дверной решетки, выкрикивает непристойную брань персоналу, который должен контролировать ее агрессивное поведение по отношению к другой пациентке.

Фрэнк {подходя боком, так чтобы пациентка могла его полностью видеть; громко и насмешливо фыркая)׳. «Молодец! Ты заставила их бежать! Они до смерти тебя боятся, эти сукины надсмотрщики и эта сумасшедшая чудачка! Про-

должай, не позволяй им себя сломать {сквозь сжатые зубы), Несмотря ни на что! Несмотря на то, как долго они буду держать тебя здесь!»

Пациентка (смеясь уже не так громко)׳. «Ай, иди к черту, Фрэнк! Ты не заперт здесь. Тебе просто это говорить. Ты и попробуй, если тебе это так чертовски нравится».

Фрэнк (раболепно смотря украдкой вниз, понижает голос до заговорщического шепота)׳. «Не мне! Они сломали мой дух уже давно, но я всегда надеялся, что они наконец-то встретят того, кого они не смогут сломить (вдруг яростно уставившись на нее взглядом, повышает голос до фанатичного шепота) И неважно какие пытки они...»

Пациентка (смеется, перебивает словоохотливым тоном)׳. «Осторожно, они посадят тебя сюда следующим. Ай, плюнь на это, я приспособлюсь и выберусь отсюда» (29, стр. 110-111).

Когда клиент-параноик пришел на первую сессию к психиатру и начал говорить о том, что за ним наблюдают, следят и преследуют, психиатр немедленно остановил его и присоединился к клиенту, говоря: «Боже мой, вам надо быть осторожнее; большинство психиатров послали бы вас прямиком в сумасшедший дом или сдали бы вас мафии! Прежде чем вы скажете что-нибудь еще, скажите, проверяли ли вы себя сегодня на «жучки»?» Он встал и проверил одежду клиента очень внимательно, прося его встать и повернуться. Найдя волос на его плече, он сжег его спичкой над пепельницей и объяснил: «Надо быть очень осторожным; в наше время они делают их все меньше и меньше».

Затем психиатр объяснил, что без сомнения, иногда клиента будет раздражать то, что он делает, и что он не слышит, что говорят о нем люди за спиной, так что ему действительно стоит носить с собой диктофон и слушать записи дома, чтобы ничего не упустить. Когда клиент упомянул ЦРУ, психиатр спросил, проверял ли пациент, могут ли быть замешаны ФБР или Интерпол. Он продолжал преувеличивать все защитное поведение клиента, давая ему много дополнительных способов быть еще более бдительным. После нескольких дней такой терапии клиент расплакался со словами: «Я не могу больше так жить!», и вместе они

начали исследовать другие возможности. Я знаю несколько примеров эффективности такого подхода.

Джоэл Бергман (18) описал случай 39-ти летнего мужчины, Эдди, который был помещен в дом для недееспособных после 19 лет в больнице для душевнобольных. Он оставался в кровати 23 часа в сутки, и проводил оставшийся час ноя, плача, ходя кругами и надоедая другим пациентам, заставляя их делать что-то для него. Однажды он сказал: «Я сделал в своей жизни все, что только можно сделать», и работники больницы решили утилизировать эту категоризацию. Они все согласились с Эдди, что, вероятно, действительно, он сделал все, что должен был сделать в своей жизни, и что ему осталось только приготовиться к смерти.

Они сказали Эдди, что планируют снять его дверь с петель и поместить ее на подставку в центре комнаты, превращая ее в похоронный зал со свечами и свежими цветами. Эдди должен был лежать неподвижно, надев свой лучший костюм и держа в руках четки. Когда Эдди услышал это, он подпрыгнул с криками, что он не мертв, но эта вспышка была объяснена как «предсмертный бред». Всем в больнице сказали, что Эдди был «почти мертв», и что все ждут, когда его душа покинет тело.

Затем Эдди лежал неподвижно в течение трех последующих дней. На протяжении дня о нем говорили в прошедшем времени, и все обращали свои молитвы на то, чтобы Эдди попал в рай. Каждый вечер, спустя 20 минут после ужина, проводилось прощание для людей, они надевали черные нарукавные повязки, а некоторые женщины рыдали. На четвертый день Эдди начал ходить па ежедневную программу, спать по семь часов, убирать и готовить, а также встречаться с женщинами.

Изменение категоризации поведения. Когда человек относит вас, или проблему, или отношения к какой-то категории, при этом он делает это так, что создает проблему для вас обоих, вам необязательно принимать эту категоризацию. Вы всегда можете предложить другую. Вирджиния Сатир часто обращала внимание людей на то, что когда другие относят их или отношения между ними в какие-то категории, у них всегда есть выбор, принимать это или нет, и если им это не нравится, они могут изменить категории. Годами я собирал необычные примеры того, как люди меняли категории ситуаций с угрозой для жизни.

Медбрата в одной больнице для душевнобольных однажды стал душить пациент, который не только был гораздо сильнее, но и имел хорошую военную подготовку. Медбрат знал, что бороться с ним было бы бесполезно, так что, когда он начал терять сознание, он с любовью погладил руку пациента вокруг его шеи. Пациент перестал его душить, потому что, как он сказал позже: «Это было так странно, мне нужно было остановиться и выяснить, что происходит».

Одна женщина шла по опасному району поздно ночью, когда заметила мужчину, который, как ей показалось, преследовал ее. Она пересекла улицу, и он пошел за ней. Она ускорила шаг, и он сделал то же самое. Она начала немного беспокоиться, так что повернулась к нему, подошла к нему и сказала: «Прошу прощения, мне страшно. Не могли бы вы проводить меня до дому?» Мужчина предложил ей руку и проводил до дома. Позже она узнала, что он напал на другую женщину той же ночью (8, стр. 251).

Если человек может изменить категорию отношений с убийства до дружбы и с нападения – до помощи, то, безусловно, мы сможем изменить и наши каждодневные проблемы, когда люди относят нас к категориям, которые нам не нравятся. Когда вы обнаруживаете, что ваш партнерский «танец» становится борьбой, самое время остановиться и выяснить, к каким категориям принадлежат ваши отношения, и решить, нравится ли вам это, или вы хотите это изменить. Поскольку мы можем категоризировать все что угодно, а многие события можно отнести к категориям огромным числом способов, возможностей намного больше, чем может представить большинство из нас.

Изменение категории на более конкретном логическом уровне.

Сенсорно-очевидный пример. Обычно гораздо проще понять в чем именно заключается проблема и как ее решить, когда у нас есть детальная информация о конкретном примере, включенном в категорию.

Видеозапись могла бы быть лучшим выходом, но поскольку она бывает в распоряжении очень редко, мы должны полагаться на

то, что говорит нам клиент. Обычно в первоначальном рассказе клиента очень сильно не хватает информации, которая нужна для того, чтобы понять, в чем же заключается проблема. Если представление проблемы заключается в словах «она сводит меня с ума»

– это очень общая абстрактная категория с очень небольшим количеством конкретной информации. Мы не знаем ничего о том, что она делает – это может быть что угодно, начиная с того, что она не смотрит на него во время разговора, и заканчивая тем, что она приглашает соседей и устраивает оргию. И мы также не знаем, в чем заключается его реакция «схождения с ума» – это может быть что угодно, начиная с нервозности, заканчивая выбрасыванием тарелок из окна или физического насилия над детьми.

Категория «то, что она делает» может содержать определенные примеры, либо более конкретные категории. Когда вы спрашиваете его о примере, принадлежащем категории, он может привести сенсорно-очевидный пример, или упомянуть более конкретную подкатегорию. «Что ж, например, прошлой ночью она...»

– и расскажет о конкретном примере. Однако, «она всегда смеется, когда я воспринимаю что-то всерьез» – обозначает подкатегорию опыта, который сводит его с ума.

Теперь вы можете спросить об определенном примере этой категории. Если он отреагирует другой более конкретной категорией «ну, например, когда я увлеченно обсуждаю спорт», вы спросите снова, пока он не приведет конкретный пример, который расскажет вам о том, что именно она сделала, и о том, что он думал и чувствовал в той ситуации: «В прошлый четверг меня действительно потряс кольцевой бросок, который сделал игрок, а она хихикала надо мной. Я не мог понять, что это означает, но я побоялся спросить ее и почувствовал себя маленьким». Это даст вам определенную информацию, которая вам нужна, чтобы понять, что нужно изменить в его опыте.

Например, слова «почувствовал себя маленьким» обычно достаточно буквально обозначают, что человек представляет себя гораздо меньше или моложе по отношению к другому человеку. Это часто встречается во многих ситуациях, в которых человек чувствует себя неловко, что его оценивают или что он находится в подчиненном положении, часто по отношению к какому-то авторитетному лицу. Если вы попросите его увеличить размер образа

его самого, пока он не будет таким же, как образ другого человека, он больше не будет «чувствовать себя маленьким». Это изменение размера, скорее всего, позволит ему спокойно спросить ее, что она имела в виду, когда смеялась и т.д. Вся эта информация полностью отсутствует в общем утверждении: «она сводит меня с ума». Кроме того, перемещение внимания на уровень определенного примера уменьшает диапазон проблемы и позволяет управлять им проще, чем категорией со многими примерами.

После того, как вы определили конкретные сенсорные детали определенного примера, будет полезно спросить, может ли это быть «микрокосмом» более общей категории. «Происходит ли то же самое в других случаях, когда она «сводит вас с ума», или некоторые из них отличаются?» Если он говорит, что все они одинаковы, вы меняете его реакцию на этот один пример, и изменение, как правило, обобщит до всех других примеров в категории.

Когда некоторые из других примеров в чем-то отличаются, они могут потребовать другое решение. Вы можете попросить рассказать определенный пример этой подкатегории и изучить его. Поскольку та же самая категория событий будет, скорее всего, похожей во многом на другие примеры, с которыми вы работали, это сможет ускорить вашу работу в выяснении того, как пример данной категории отличается от другого примера.

В качестве альтернативы вы можете изменить один пример, а затем сказать: «А теперь я хочу, чтобы вы закрыли глаза и рассмотрели свою новую эффективную реакцию в этой ситуации, а также пересмотрели другие случаи, когда она сводила вас с ума, и выяснить, работает ли эта реакция в некоторых из них». Иногда решение для одного примера будет работать для всех других примеров в категории; в другое время оно будет работать только для определенной группы, а для других будет нужен дополнительный ресурс или вообще совершенно другой.

Более конкретная категория. Вместо того, чтобы выяснять определенные сенсорно-очевидные примеры, вы всегда можете работать с подкатегорией, поскольку она предоставляет вам достаточно определенную информацию, чтобы понять, что происходит, и суметь совершить подходящее изменение. Это то, что делают немногие терапевты.

Перенаправление внимания на более конкретную категорию также позволяет воспринимать проблему не такой большой и ошеломляющей, как более общая категория. Более общая категоризация не меняется; вы должны быть внутри нее и обращаться к категории, включенной в нее.

«Вы говорите, что она сводит вас с ума. Хорошо, какие ситуации сложны для вас? Может, это ситуации, в которых вы обсуждаете вопрос, по поводу которого у вас совершенно разные мнения, такие, как на что потратить деньги, или как воспитывать детей, или это ситуации, когда вы спокойно проводите время вместе и вы хотите заняться сексом, а она не хочет, или... ?»

Согласно принципу наследственности, у любой подкатегории должны быть качества, определенные в более общей категории. Именно поэтому, скорее всего, решение для проблем, находящихся в подкатегории, будет эффективным для проблем, содержащихся в более общей категории.

Противоположные примеры — это такие примеры, которые противостоят или являются обратными примерам, включенным в категорию. «Сводят ли вас с ума и другие события, даже если она не смеется?» Если вы получаете ответ «да», это говорит вам о чем-то очень важном: о том, что многие другие примеры вызывают ту же самую проблемную ситуацию. Если бы вы не задали этот вопрос, вы не поняли бы насколько проблема обширна; вы работали бы только с частью ее.

Когда вы обнаруживаете, что поведения А, В, С, и D также сводят его с ума, вы можете спросить клиента: «Что общего все это имеет между собой (ее смех, и А, В, С, и D)?». Это – один из способов спросить о критериях. Ответ на этот вопрос всегда значительно проясняет существенность проблемы. «Все это примеры неуважения» или «все это те случаи, когда человек ноет и подчиняется».

Другие противоположные примеры – это когда появляется смех, но человек не сходит с ума, то, что называется в Терапии Ориентированной на Решения исключениями. Сравнение примера, который вызвал проблему, с очень похожим примером, который не вызвал проблемы, обычно значительно упростит определение в опыте человека ключевого элемента, который нужно изменить – «разница, которая делает разницу». «Что ж, прошлым вечером она смеялась похоже, но мне это нравилось, поскольку я знал, что

она смеется со мной, а не надо мной». Это позволяет вам сфокусироваться на определенных отличительных чертах между двумя этими случаями. «Как вы понимаете, что она смеется с вами, а не над вами? Это тон голоса, поза, или то, как она на вас смотрит или смотрит в сторону? Какое доказательство вы используете?» Если бы у вас не было контрпримера, вы могли бы провести большую часть времени, собирая информацию, которая совершенно не относилась к пониманию того, как он получает проблемную реакцию.

Такой позитивный противоположный пример – это обычно «золотая жила» информации, не только о проблеме, но и о том, что именно нужно, чтобы ее разрешить. Обычно это используется во многих паттернах НЛП, начиная с лечения аллергии (4, гл. 5), заканчивая многими формами «отображения» субмодальностей от проблемных к успешным. Эти паттерны включают в себя «Разрешение горя», (6, 4, гл. 11 ), «Разрешение стыда», (7, 4, гл. 13) а также «Паттерн прощения» (10).

Я и поведение. Это разделение между «собой» и «поведением» является весьма полезным примером перенаправления внимания на более определенные аспекты опыта. Когда у кого-то был плохой опыт, он думает о себе как о «плохом», это – гораздо более общая категоризация, которая не полезна в том, чтобы понимать то, как изменить свою реакцию.

Поскольку «я» – это один из тех, кто пытается найти решение, то если «я» плохое, плохому «я» будет очень сложно найти хорошее решение, а это может легко привести к отчаянию, даже когда человек не знает о подразумеваемой логике. Чтобы провести такое разделение между собой и поведением, вы можете сказать клиенту: «Хорошо, у вас был плохой опыт, и вы хотите быть уверенным в том, что это не произойдет с вами снова. Это не имеет ничего общего с тем, кем вы являетесь как личность; это просто означает, что вы совершили ошибку». Такое изменение категории переносит фокус внимания на поведение, которое он хочет изменить, а не на выводы о самом себе – что он сам некомпетентный, злой, безнадежный и т.д. даже если он думает об определенном поведении как о наборе поведений, это гораздо более конкретная категория, чем все «я». Это делает задачу нахождения более эффективного нового решения гораздо более простой и выполнимой и не такой ошеломляющей.

Включенные категории. Когда у человека есть определенная категоризация, которая кажется неизменной, вы можете принять это, и описать новую категорию как включенную в одну из них, и это будет сложно изменить.

Один бывший военный считался человеком очень традиционных взглядов, который не считал даже, что женщины имеют право голосовать. Он верил в то, что в основе семьи лежит дисциплина, и что мнения его жены подрывали его авторитет, и поэтому дети очень плохо вели себя. Было понятно, что он пришел к терапевту, чтобы доказать своей жене, что терапевт не поможет.

Мужчину спросили, считает ли он себя похожим на генерала Первой мировой войны или похожим на генерала Второй мировой войны. Он попросил объяснить. Ему объяснили, что старые военнокомандующие мало чему научились за четыре года, они мало интересовались боевым духом своих войск или тем, чтобы сохранять жизни солдат. В конце войны они все еще делали то же самое, что показало, что их действия были совершенно неэффективны с самого начала войны. Более поздние военнокомандующие, однако, научились на своем опыте и уделяли значительное внимание вопросам боевого духа и сокращению числа раненых, а также могли больше и быстрее адаптироваться к обстоятельствам. После рассмотерния вопроса в течение некоторого времени, мужчина задумчиво признал: «Кажется, я стал немного похож на генерала Первой мировой войны» . (20, стр. 71)

Размещение категории внутри существующей означает, что вам не нужно оспаривать существующее убеждение, вам просто нужно работать изнутри его, на более низком логическом уровне. В противоположность этому, большинство терапевтов попыталось бы оспорить убеждение мужчины о том, что он должен управлять своей семьей как военной единицей. Это было бы очень сложно и заняло бы долгое время – даже если предположить, что отец захотел бы прийти и на другие сессии.

Делая выводы из этого примера, можно сказать, что если человек абсолютно уверен в том, что ему нужно получить развод,

вы можете ответить: «Хорошо, какой именно развод вы бы хотели получить? Некоторые люди отвратительно ведут себя друг с другом, пытаются забрать себе каждое пенни от имущества, и в результате тратят большую часть денег на адвокатов. Другие изо всех сил стараются понять друг друга, достигают соглашения с меньшими затратами и более просто, без гнева и обид. Или, возможно, есть другие варианты, которые были бы лучше для вас. Чего же хотите именно вы?»

Когда человек желает достичь позитивного результата от развода, намного больше возможностей появится, если пара хотя бы рассмотрит вероятность остаться вместе. Поскольку эти возможности появляются внутри контекста, который предполагает, что они разведутся, они легко могут рассмотреть ее. Поскольку они обсуждают многие сложные аспекты развода, это предоставляет контекст, в котором мысли о том, чтобы остаться вместе, могут быть гораздо привлекательнее, чем это казалось ранее.

Когда человек рьяно придерживается категории (X), работайте внутри нее, спрашивая: «Какой именно X вы хотите?» или «Вы хотите такой X или другой X?» Принимая категорию X, вы избегаете конфликта, а внутри меньшей включенной категории вы можете предложить альтернативные возможности, которые в другом случае могут быть без промедления отвергнуты.

Резюме. Мы можем изменить категорию события на том же логическом уровне с использованием переопределения, которое подчеркивает разные аспекты события. Переопределение имеет другой логически выведенный диапазон категории и другой совокупный диапазон категории, а также часто вызывает другую реакцию.

Например, переопределение «анормального» поведения как «компетентного» или «некомпетентного» может упростить его изменение, поскольку эти слова имеют другие коннотации и последствия.

Переворачивая беспокоющую пресуппозицию о каком-то событии, вы переворачиваете реакцию клиента па него. Протесты против изменения часто рассматриваются как сопротивление изменению, когда человек в действительности предоставляет информацию, которая упрощает создание подходящего изменения, котрое будет продолжительным.

Переопределение неудачи как обратной связи подразумевает, что на ошибках можно учиться, чтобы реагировать более ресурсно в будущем.

Поскольку многие люди думают о своих проблемах, или о себе, как о странных или патологических, переопределение их как нормальных может быть полезным в том, чтобы позволить им сфокусироваться на проблеме, и на том, что можно сделать, чтобы решить ее. Преувеличение проблемы может позволить воспринимать действительную проблему как нормальную при помощи сравнения.

В качестве альтернативы мы можем пойти изнутри категории в более конкретную включенную подкатегорию на низком логическом уровне, или мы можем пойти еще глубже в категорию, чтобы найти определенный пример и работать с ним. В конкретном примере будет наиболее детальная информация, что делает гораздо проще понимание проблемы, а также проще знать, какие изменения будут полезны.

Контрпримеры проблемы упрощают наш поиск паттерна проблемы, что предоставляет способы точно указать, что нужно изменить.

Отделение себя от определенного поведения или набора поведений – это широко используемый способ упростить проблему и сделать ее разрешение более легким. Размещение новой категории внутри существующей проблематичной категории способствует ее принятию, а не вынуждает решать ее или пересмотреть ее.

Все эти способы изменения категоризации на том же логическом уровне, или на более конкретном, предлагают множество альтернативных способов изменить чей-то опыт. В следующей главе мы исследуем, как изменить категорию на более общем логическом уровне, так что существующее изменение категории будет включено в категории на более высоком логическом уровне. Именно такое изменение категории позволяет получить максимальную свободу в выборе новой категории, а также является одним из самых действенных способов изменения категоризации.

Ранняя птица получает червя. Но вторая мышь получает сыр.

13 

Рекатегоризация на высших

логических уровнях

Связывая связки

Если бы люди знали, насколько сложно достичь своего мастерства, оно бы уже не казалось им таким уж прекрасным.

Микеланджело

Рекатегоризация на высшем логическом уровне

Изменение категоризации опыта на высшем логическом уровне не меняет предыдущую категоризацию; она просто включает се в более общую категорию. Мы можем изменить категоризацию почти любым способом, если она соответствует убеждениям человека, его установкам и мировоззрению – и иногда даже когда не соответствует! Когда мы меняем категоризацию на высших логических уровнях, критерии более общей категории становятся критериями более конкретного уровня из-за наследственности.

Например, если у вас есть привычка, которая вам не нравится, я могу переопределить ее как «одну из вещей, которые вы учились делать систематически и хорошо». Критерии более общих категорий «учились», «систематически» и «хорошо» теперь тоже подходят к «нежелательной привычке», смещая внимание на аспекты этого, что могло быть не замечено в других ситуациях. Категоризировать это как что-то «выученное» подра

зумевает, что вы сможете научиться делать что-то другое, а это также подразумевает, что когда изменение уже совершено, новая привычка будет точно также систематической и надежной.

Эта более общая категория включает многие другие примеры, которые подходят критерию общей категории «то, что я научился делать систематически и хорошо», что ассоциирует изначальную привычку с другим поведением, которому я тоже научился. Этот совокупный диапазон категории как нормализует привычку, так и ассоциирует ее со многими моими другими привычками, многие из которых весьма полезны и позитивны.

Осовополагающие пресуппозиции. В любой терапии или методе работы над изменениями есть всеохватывющие пресуппозиции, хотя они часто неявные или в большинстве своем неосознаваемы. Любая основополагающая пресуппозиция создает категорию, которая включает все более конкретные действия, убеждения и процедуры внутри терапевтической практики. При помощи принципа наследственности любой элемент практики будет включать критерии, которые есть в основополагающей пресуппозиции. Даже когда эти критерии и пресуппозиции являются бессознательными, они будут заметны в поведении терапевта и сообщены клиенту. Если терапевт установил достаточный раппорт или имеет авторитетную позицию, клиент будет реагировать соответственно и подтвердит взгляды терапевта, неважно, являются ли они на самом деле верными или полезными, или нет.

Например, многие терапевты основывают свою работу на «медицинской» модели «болезни» или «заболевания», которая проявляется в таких понятиях как «умственная болезнь» и «умственное здоровье». Если проблемное поведение человека воспринимается как результат болезни или заболевания, то с ними необходимо бороться точно также, как медицина сражается с болезнями при помощи антибиотиков или хирургии.

Многие религии считают, что проблемы людей построены по образцу «греха» или «зла», так что с ними нужно серьезно бороться, как в классической борьбе между силами тьмы и света, а значит единственный возможный результат – некоторый экзорцизм.

Болезнь и зло предполагают конфликт и борьбу, так что идея союзничества с «болезнью» или «злом» никогда бы не появилась

у человека с такими пресуппозициями. Если другой человек предлагает такую возможность, она будет немедленно отвергнута, поскольку не соответствует пресуппозиции о противостоянии оппоненту.

Многие терапии направлены на случаи в личной истории клиента, и предполагают, что в результате понимание прошлого («прозрение») и/или выражение неприятных чувств из прошлого («катарсис») произойдут изменения. Затем, когда эти методы не приносят ожидаемых изменений, единственное возможное объяснение, что человек не настолько глубоко проник в свою личную историю или не полностью выразил чувства. Очевидный логический вывод – нужен один и тот же вид терапии. Пресуппозиция запирает как терапевта, так и клиента в бесконечном процессе, который может закончиться, только если эта ошибочная пресуппозиция будет осознана и изменена.