Текст книги "Шесть слепых слонов"

Автор книги: Андреас Стив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 40 (всего у книги 46 страниц)

Со вздохом облегчения Лал поставил стакан на стол, посмотрел на счет на доске, вздохнул и сказал: «Пап, давай закончим». «Конечно, Лал. Это глупая игра и совсем не смешная. Поэтому когда у нас с тобой снова возникнет спор, давай сделаем что-то действительно важное, чтобы мы могли спокойно подумать об этом и обсудить» (32, стр. 418 – 419).

Влияние негативных команд мы исследовали в главе 2, когда говорили об отрицании. Использование двух противоположных негативных команд приводит к «двойной связке», что также может быть описано как конфликт «избегание-избегание».

Внутреннее противоречие

Тонкая «двойная связка», чтобы быть «тщательно несотрудничающим».

Эриксон теперь обращается к другому клиенту в аудитории: «Беатрис, подойди сюда, пожалуйста. Беатрис, будешь ли ты тщательно несотрудничающим пациентом?»

Хотя Эриксон и не указал на это, он привлекает внимание к тому, как он «может управлять ситуацией простым способом» с мягкой «двойной связкой». Сказав Беатрис, чтобы она была несотрудничающей, он на самом деле контролирует ее поведение. Когда Беатрис поступит так, как ее просит Эриксон, она на самом деле будет с ним сотрудничать. Она сотрудничает с ним, даже ведя себя так, будто она этого не делает, потому что она находится в «двойной связке» (30, стр. 83 – 84).

«Не сотрудничай со мной» – это пример противоречия «не будь спонтанным», о котором мы говорили в главе 6 – ему нельзя последовать, не нарушив его. Если она не сотрудничает, то делает то, что ее просит Эриксон, т.е. она сотрудничает с ним. Если она

сотрудничает с ним, что противоречит его просьбе не сотрудничать, то она все равно делает то, что он просил. В любом случае, она сотрудничает с просьбой не сотрудничать.

Рекатегоризаиия на более конкретном логическом уровне

На прием к Эриксону пришла женщина, которая весила 270 фунтов и хотела похудеть. После того как она рассказала о многих докторах, к которым ходила, и о диетах, которые ей не помогли, она сказала: «Я не уверена, что буду следовать вашим советам, потому что я всегда прерываю диеты и переедаю».

Мое утверждение было достаточно простым: «Хорошо. Вы весите 270 фунтов (женщина была в трансе). И я хочу, чтобы вы очень правильно меня поняли и делали точно то, что я вам скажу. Понимая, что сейчас вы весите 270 фунтов, я хочу, чтобы вы переедали на следующей неделе достаточно, чтобы поддержать своей вес в 260 фунтов». «Двойная связка» – она была должна похудеть и должна была ■ переедать.

Она пришла через неделю с удивлением и радостью от того, что весила уже 260 фунтов. Она сказала, что очень много ела. Потом я ей сказал, что она также должна переедать, но удержать 250 фунтов. За 40 дней она потеряла 40 фунтов и продолжала худеть. Это пример «двойной связки» (30, стр. 190).

Поскольку она сказала, что она «всегда переедает», Эриксон принял эту категоризацию и включил внутрь нее другую категорию – «достаточно, чтобы поддержать 260 фунтов». Это дало ей возможность «переедать» столько, сколько она хочет, до тех пор, пока это приводит к поддержанию веса в 260 фунтов.

Прерывание паттерна (разрыв шаблона)

Эриксон очень часто реагировал на обычные ситуации и проблемы клиентов необычным способом, полностью прерывая ожиДания клиента неожиданным ответом. Ответы Эриксона часто были загадочными, ставящими в тупик, заставляющими искать значение в ответе, хотя значения могло и не быть. Это приводило

к большей открытости клиентов и готовности принять то значении, которое им предлагал Эриксон. Ниже приведен пример.

Я спешил на урок в колледже в этот ветреный день. Я очень торопился. Я свернул за угол и налетел на кого-то. Человек сказал: «Черт тебя побери, неуклюжий дурак». Я посмотрел на часы и сказал: «Четверть третьего», после чего пошел дальше. Он остался стоять на месте, пытаясь осмыслить мой ответ «четверть третьего», хотя он назвал меня «дураком»...Что он мог поделать? Это потребовало бы долгого объяснения, что он не спрашивал меня сколько времени. Он не мог больше меня проклинать. Он вообще казался беспомощным (37, стр. 40).

Однако это нельзя говорить слишком часто, что кошки в доме – но не всегда.

Обратите внимание на то, что происходило, когда вы читали предложение выше. Возможно, вы вернулись, чтобы перечитать его снова и найти, что же в нем пропущено. Это предложение никак не связано ни с чем в этой книг, кроме того, оно нарушает правила грамматики и незакончено. Когда вы поглощены, пытаясь разобраться и понять это предложение, ваше внимание переключено на поиск значения. Если кто-то что-то скажет вам в этот момент, то вы можете согласиться автоматически или подсознательно воспринять просьбу человека. Если бы вы услышали эту фразу, то вы попытались бы ее осмыслить и возможно сомневались бы, что правильно все расслышали.

Было бы полезно планировать вперед и иметь наготове несколько вариантов ответов – «конечно, за исключением лестницы» или «да, но с другой стороны, у нее веснушки». Поскольку собеседник также начнет пытаться найти значение вашей фразы, то он будет открыт к тому, что вы скажете потом. С большой вероятностью, он потом не вспомнит, что вы в дальнейшем сказали, что является хорошей возможностью для позитивных внушений, которым он мог бы сопротивляться в другом случае. Эти внушения могут быть или общими «очень полезно уметь взглянуть на проблему с другой точки зрения» или более конкретными «вы должны его уважать, за то, что он старается».

Если ваш собеседник начинает оспаривать эту вашу коммуникацию: «Что, черт побери, вы имеете в виду?», вы можете просто отклонить этот вопрос жестом руки и, сказав «пе обращайте внимания» или, хмыкнув сказать: «Не знаю, почему я это сказал. Возможно, моему рациональному мышлению надо отдохнуть». Другим вариантом ответа может быть возглас: «И я не знаю. Как вы думаете, чтобы это могло значить?» с дальнейшей паузой и возвращением к тому, что вы хотели сделать.

Известно, что Эриксон не различал красных и зеленых тонов и предпочитал пурпурный, потому что его он отчетливо различал. Как-то на его групповую сессию пришла женщина с ног до головы одетая во все пурпурное и села слева от Эриксона. Было совершенно очевидно, что она была из тех кто «любит угождать людям». Подобному человеку было бы полезно выработать больше внутренней уверенности.

Во время общения с группой, Эриксон упомянул, что он дальтоник и в основном не различает цветов, но иногда может угадать их. Затем он повернулся направо и пошел по кругу, постепенно обходя присутствующих и описывая цвета их одежды, включая полоски на рубашке. Когда он завершил крут и остановился у женщины в пурпурном, он посмотрел ей в глаза и сказал: «Я не могу даже предположить, какого цвета ваше платье. Назовите, пожалуйста, цвет?» Она выглядела так, словно ее по голове ударили молотком. Учитывая ее предположения и тот факт, что Эриксон назвал все цвета в помещении и «не смог» назвать цвета ее платья, поставило ее в тупик. Просьба Эриксона назвать цвет, еще больше ввела ее в замешательство, поймав ее между ее непониманием происходящего и вопросом, на который он просил ее ответить.

Время от времени какой-нибудь слишком ответственный интерн или сестра заходили ко мне в офис, чтобы высказать мне что-нибудь: «Мне кажется, что ты вонючий сукин сын». Он ожидал от меня ответной ругани или защиты, а я отвечал: «Ты пропустил несколько важных слов. Ты должен был бы сказать – «вонючий мерзкий сукин сын и ублюдок»». Что же ему оставалось сделать? Он не мог сказать ни «да», ни «пет». Сказав «да», он подтверждал, что сказал не то, что

было надо. Сказав «нет» он вступил бы в спор с самим собой по поводу эпитетов в мой адрес (37, стр. 41 – 42).

Дополнительным элементом в этом примере является то, что когда Эриксон ответил, он процитировал говорившего – «вонючий мерзкий сукин сын и ублюдок». В этом случае, сказавший оказывался по другую сторону коммуникации, когда ему возвратили его же фразу с усилением.

Неоднозначность

Я однажды видел запись сеанса Эриксона на видео, когда он спросил клиента: «Вы можете потрясти головой, отвечая «нет»». Клиент кивнул головой вверх и вниз, а Эриксон сказал: «Это не есть «нет»».

Затем женщина покачала головой из стороны в сторону. «Так вы не можете этого сделать?», спросил Эриксон, и женщина пришла в сильное замешательство.

Давайте теперь рассмотрим структуру того, что сказал Эриксон. На обычный вопрос «вы можете сказать, сколько сейчас времени?» можно ответить двумя способами. Сказать сколько времени, выполнив скрытую команду «скажите мне, сколько времени», посмотрев на часы и назвав время спросившему. Многие люди проделывают это множество раз в день.

Другой ответ – это кивок и ответ «да», указывающий на вашу способность сделать это или потрясти головой, сказав «нет» (у вас нет способности сделать это, потому что у вас нет часов). Поскольку на вопрос можно ответить двумя различными способами, то он является неоднозначным. Это будет справедливо для любого общего вопроса, который начинается с «вы можете». Лингвисты называют это «разговорным постулатом» или «разговорным подтекстом» и что считается общепринятым способом вежливо попросить кого-то что-то сделать.

Что же сделало этот вопрос Эриксона особенно интересным? Ответ «да» означает «да, у меня есть такая способность», что является противоположность ответа «да» и непосредственного действия, и наоборот. Что бы она не ответила, Эриксон может интерпретировать неоднозначность любым способом и указать ей, что она не права.

Если бы Эриксон спросил ее: «Вы может кивнуть головой, отвечая «да»», то ответ «да» означал способность сделать это и это было бы конгруэнтно с действием. А ответ «нет» также был бы конгруэнтным с обоими значениями, поэтому не было бы никакой неоднозначности.

Обратите внимание насколько непросто понять эту ловушку, даже когда она написана, и вы можете несколько раз перечитать ее, чтобы осмыслить. В обычном процессе разговора сделать это намного труднее. Только опытный лингвист или логик может сходу заметить ловушку, улыбнуться и сказать: «Я попался», а затем прокомментировать структуру: «Как бы я не ответил, вы сможете всегда интерпретировать мой ответ, так что я буду не прав».

Потребуются еще большие знания в лингвистике, чтобы ответить Эриксону, используя тот же паттерн, чтобы теперь Эриксон был на другом конце сообщения: «Классная ловушка. Вы можете показать свое согласие, кивая головой в ответ «Нет»?»

Как-то когда я присутствовал на сеансе Эриксона, он спросил свою группу: «Вы можете сказать, когда вы загипнотизированы?» Это аналогичный паттерн коммуникации. Он является неоднозначным и на него можно ответить описанием знания или навыка или его демонстрацией. Некоторые из членов группы приняли этот вопрос, как проверку их знаний и описали в ответ разные невербальные признаки транса.

Внимательно выслушав ответы, Эриксон повернулся к женщине, которая сидела через несколько человек справа от него, и спросил: «Мэри, где мы сейчас?». Она ответила ему высоким голосом: «На яблоневом дереве». Затем Эриксон спросил: «А как меня зовут?». Женщина ответила: «Томми». Совершенно очевидно, что она была в глубоком ׳трансе, но никто этого не заметил. Эриксон постоянно учил людей внимательно наблюдать и не полагаться на абстрактное мышление, и он с удовольствием вое– пользовался случаем, чтобы «утереть нам нос», чтобы показать важность наблюдения.

Парадоксальное намерение

В главе 5 о ссылках на себя, я вам показал структуру рекурсивных проблем, таких как беспокойство, боязнь сцены. Они действуют аналогично системам «обратной связи», как, например, микрофон, который расположен так, чтобы получить сигнал от усилителя, через прикрепленный к нему динамик. Небольшой начальный звук быстро увеличивает громкость, пока не достигает пределов системы.

Когда чья-то попытка контролировать непроизвольные проблематичные симптомы только ухудшает ситуацию, это происходит потому, что симптом одновременно является и результатом, и причиной нарастающей проблемы. Подобные типы проблем очень хорошо описал Вацлавик – «Когда предлагаемое решение является проблемой» (54, стр. 102 – 103).

Вместо этого некоторые люди намеренно пытаются усилить эти симптомы – пытаясь сильнее дрожать или, создавая ужасные внутренние образы, вызывающие эти симптомы – и симптомы обычно снижаются, потому что рекурсивная система начинает работать в обратную сторону.

Когда кто-то пытается намеренно усилить непроизвольные симптомы, это рекатегоризирует симптомы, как намеренные, создавая неоднозначность и зажим. «Этот симптом является непроизвольным или нет?» Независимо от того усиливается или уменьшается симптом, это все равно кажется сделанным произвольно. Если симптом снижается – в частоте или интенсивности, или в диапазоне – то намеренность достигает цели по снижению симптома. Если симптом усиливается, то и это означает, что он находится под контролем, что подразумевает возможность намеренного контроля уменьшить симптом.

Эриксон часто использовал этот прием с клиентами, которые хотели похудеть, давая им поручения в начале набрать 10 фунтов до инструкции похудеть. Многие люди пытались похудеть, используя намеренные усилия, и затем непроизвольно снова наби– ради вес. Развернув последовательность, они столкнулись с заданием намеренно поправиться и с подтекстом, что за этим последует непроизвольное и легкое снижение веса.

Этот процесс также хорошо работает и между людьми, если

рекурсивная петля находится между двумя (и более) людьми. В одном из примеров Вацлавика (54, стр. 103 -104) жена постоянно просила мужа подтвердить, что он ее любит и выражала свой страх, что он ее бросит. Постоянные подтверждения мужа были эффективны очень непродолжительное время. Ему сказали, что в следующий раз он должен ответить по-другому: «Конечно, я тебя не люблю и скоро уйду от тебя». Дальше был «только смех», как сказал Вацлавик, и проблема исчезла.

Другим способом понять реакцию жены будет понимание того, что предыдущие ответы мужа не были убедительными для переживаний жены – интонация голоса или жест, или что-то еще соответствовало ее беспокойству, только усиливая его. Поскольку у нее не было необходимости оспаривать то, что он говорил, то более полезно было бы взглянуть со стороны и понять, что ее опасения беспочвенны.

С другой стороны, возможно жена думала, что находится в некотором противоборстве с мужем, оспаривая все, что он говорил и делал. В этом случае его согласие с ней будет вызывать противоположную реакцию. К сожалению, записанные сеансы терапии и общения с клиентами исключают большинство невербального поведения. Т.к. именно в области невербальной коммуникации лежит очень важная информация, нам трудно с полной уверенностью говорить, что же на самом деле произошло в описываемой ситуации.

Часто люди терпят в чем-то неудачу, потому что они переполнены ожиданием неудачи, что является хорошим примером «самоисполняющегося пророчества». Когда кто-то жалуется, что всегда терпит неудачу, то им можно сказать, что они должны специально стараться потерпеть неудачу. Если они на самом деле потерпят неудачу, то они справятся с задачей, что будет противоположностью того, что они никогда с ней не справляются.

Если же они не справятся с задачей потерпеть неудачу, несмотря на их ожидания, то они достигнут успеха в том, что они хотели сделать (несмотря на провал задания). Это изменяет альтернативу «или-или» – или достичь успеха или провалиться в ситуацию «и-и», когда независимо от результата, клиент достиг успеха в одной задаче и провалился в другой.

Эриксон часто подобным образом работал с проблемой им

потенции у клиентов – клиенту давали задание не испытывать эрекцию, трансформируя неудачу в успех.

Несмотря на название этого метода, единственная его парадоксальность в свободном значении выполнения того, что необычно, неожиданно, а не в логическом парадоксе.

Логическая двойная связка

Вследствие своей структуры есть некоторые коммуникации, из которых нет логического выхода. И есть только одна возможная реакция. Например, в ответ на что-то сказанное отцом, дочь подросток с ударением произнесла: «Это глупо».

На это отец сказал: «Я понимаю, почему ты это говоришь. Как подросток ты же не можешь не спорить. Можешь?» Дочь пришла в замешательство и вошла в транс. Отец в это время сделал несколько позитивных предложений о ее поведении.

Этот пример стоит рассмотреть подробно.

Ее утверждение «это глупо» – это выразительное утверждение несогласия с тем, что сказал отец.

Ее отец категоризировал это утверждение как «несогласие» и затем сказал, что, как подросток, она должна не соглашаться (спорить). «Ты не можешь не» – это сложная форма фразы «ты должна». Двойное отрицание делает это более сложным для обработки и понимания дочерью смысла сообщения отца.

Вопрос «можешь?» добавляет сложности. Ей еще труднее становится понять значение предложения, и это приводит к неоднозначности. Если она ответит «да» (или «нет»), то на какую часть фразы будет этот ответ – ответ на утверждение «ты не можешь не спорить» или ответ на вопрос «можешь?»?

Если дочь спорит, то это подтверждает его утверждение, что она должна спорить.

Если она соглашается, то это также подтверждает его утверждение, что она должна спорить.

А если она молчит, то это означает согласие с утверждением по определению.

В одном из мультфильмов я видел укороченный вариант этого паттерна. Муж говорит жене: «Чтобы я не говорил, ты всегда со мной не согласна».

Если она не согласна, то это подтверждает слова мужа.

Если она согласна, то она подтверждает, что всегда не согласна.

Если она молчит и оставляет фразу без ответа, то это тоже будет расценено как согласие с фразой, о том, что она не согласна.

Этот паттерн особенно полезен с тем, кто находится «в оппозиции» и с большой вероятностью будет не согласен с тем, что скажут, будучи «типичным подростком» или «сопротивляющимся клиентом». Когда вы предвидите, что с вами не согласятся, и клиент попробует опровергнуть это, то он поймет, что нет выхода из подобной ситуации – клиент должен будет не согласиться, как вы предвидели, что будет согласием с вами на более общем логическом уровне.

Чтобы легко это обработать, надо быть хорошим лингвистом, заметить ловушку и сказать: «Я вынужден не согласиться». Это потребует дополнительной степени гибкости мысли, чтобы использовать тот же паттерн в ответе, говоря: «И вы не можете не спорить с этим. Можете?»

Возможно, из примера этого не было ясно, но этот паттерн можно использовать с любым содержанием, а не только с несогласием. «Я думаю, что ты прекрасный ребенок, но ты конечно со мной не согласишься». «Я сильно люблю тебя, но ты же не можешь не спорить с этим? Сможешь?» Чтобы понять коммуникацию и обнаружить, что он не может согласиться и должен не соглашаться, внимание клиента отвлечено от содержания, что будет, скорее всего, принято на подсознательном уровне также, как подтекст или пресуппозиция.

У Бэндлера и Гриндера в группе гештальт-терапии была клиентка, которая не могла сказать «нет», что создавало ей множество проблем. В детстве, отец попросил ее остаться с ним дома, но она ушла к друзьям. Вернувшись домой вечером, она увидела, что отец умер. Поскольку она была маленьким ребенком, то этот травматический эпизод создал у нее в голове причинно-следственную связь и убеждение, что, если она скажет кому-то «нет», то человек может умереть. И это убеждение преследовало ее всю ее жизнь.

В этом случае терапевт решил использовать технику терапевтической «двойной связки». Терапевт велел женщине подойти к каждому члену группы и по какому-либо поводу

сказать человеку «НЕТ». Клиентка очень сильно отреагировала на такое указание: «НЕТ. Для меня просто невозможно сказать кому-то «НЕТ». И не думайте, что я это сделаю, потому что вы меня об этом просите».

Клиентка сопротивлялась так некоторое время, отказываясь выполнить инструкцию терапевта, пока терапевт не указал ей на то, что она уже некоторое время постоянно говорит ему «НЕТ». Терапевт также отметил, что он из-за этого не умер и никак не пострадал, что противоречит обобщению клиентки. Это было для клиентки настолько сильным переживанием, что она легко прошла по всей группе, говоря «НЕТ» каждому участнику.

Давайте рассмотрим положение, в которое терапевт поставил клиентку, потребовав от нее сказать каждому участнику группы «НЕТ».

Клиентка заявила свое утверждение: «Я никому не могу сказать «НЕТ».

Терапевт применил терапевтическую «двойную связку», потребовав, чтобы клиентка сказала «НЕТ» каждому участнику группы.

Обратите внимание на то, какие у клиентки появились выборы:

3.1. Сказать «НЕТ» каждому члену группы или

3.2. Сказать «НЕТ» терапевту.

Какой бы выбор не сделала бы клиентка, она создала бы переживание, которое противоречило бы ее первоначальному обобщению (16, стр. 170– 171).

Когда вы создаете такую ситуацию, в которой клиент не осознает, что уже сделал то, что ранее считал невозможным, итоговое поведение клиента является противоположным примером тому, в чем он был уверен раньше. И этот пример является для клиента более мощным аргументом, чем попытка изменения убеждений вербально. К сожалению, данное конкретное вмешательство имеет очень узкий круг применения – некоторые ситуации, когда клиент не может сказать «нет» или отказать в просьбе.

Дон Джэксон, один из основателей Института исследования душевных болезней в Пало Альто показал нам пример как можно установить контакт с очень отчужденным и отстраненным пациентом, который верил, что он – Бог.

Когда пациента привели в кабинет, ему предложили сесть на стул рядом с Джэксоном. Он взял стул, отодвинул его как можно дальше, сел с королевским видом и уставился на нас, демонстрируя взглядом превосходство и отдаленность.

Джэксон смотрел на него несколько минут, затем подошел к нему и встал перед ним на колени. Низко поклонившись, он произнес: «Очевидно, что ты – Бог. И потому, что ты – Бог, только ты заслуживаешь право иметь ключи от этой клиники». Затем Джэксон мягко положил ключи в руку пациенту. После некоторой паузы он продолжил: «Но, поскольку ты – Бог, то у тебя нет необходимости в ключах». Затем он встал и вернулся на свое место за столом. Пациент некоторое время сидел в замешательстве, затем вскочил, пододвинул свой стул к Джэксону, сел и посмотрел ему в глаза. После паузы он сказал: «Слушай, один из нас точно псих» (13, стр. 143 – 144).

Вербальная и невербальная коммуникация Джэксона включилась в мир пациента и показала логическое противоречие в нем. Пациент мог бы ответить: «Хотя я – Бог и мне не нужны ключи, я все равно их возьму», но он этого не сделал. Параноики могут быть логичными, но не креативными.

Логический парадокс

И, наконец, у нас есть логический парадокс, о котором мы ׳ много говорили в главе 7 и 8. В нем утверждение и его противоречие бесконечно нарастают – паттерн, который также был описан как «двойная связка». Парадокс неуверенности «достаточно ли ты уверен, чтобы быть неуверенным?» – это особенно полезный пример терапевтической «двойной связки», потому что он ослабляет твердую уверенность, которая часто мешает изменениям. Этот прием также полезен тем, что может использоваться

для уверенности по поводу любого содержания. Он создает ситуацию, когда кто-то вынужден измениться в лучшую сторону, чтобы он не делал.

Возможно, есть и другие паттерны коммуникации, которые также можно было бы описать, используя термин «двойная связка». Их также можно понять, используя определения, которые мы рассмотрели.

Резюме

Термином «двойная связка» называли разнообразные паттерны коммуникации со времени его первого появления 50 лет назад. Все проблемные «двойные связки» помещают «жертву» в положение, когда жертва всегда не права, чтобы она не делала. «Будь ты проклят, если сделаешь и будь ты проклят, если не сделаешь». Однако этот же паттерн может быть использован с пользой таким образом, чтобы сделать «жертву» правой, независимо от того, что она делает – «будь благословен, если сделаешь и будь благословен, если не сделаешь».

Понимание различных конкретных паттернов коммуникации, описанных как «двойная связка», дает нам возможность осознавать и замечать их и разрешать ситуации с использованием их структуры. Очень полезно регулярно в этом практиковаться, чтобы более эффективно ими пользоваться.

Далее мы рассмотрим метафоры, набор мощных паттернов коммуникации, которые использовались на протяжении тысячелетий. Мы рассмотрим, как работают метафоры с точки зрения диапазонов и категорий и прототипов, которыми мы пользуемся, чтобы понять значение категорий.

Ты слишком умен, чтобы поддаваться на лесть.

10 

Метафора

Перекрученные связи

Друг – это тот, кто знает слова песни вашего сердца и может вам их подсказать, если вы их забыли.

Донна Робертс

Может ли ваше сердце петь на самом деле? Нет. Но в идее, что ваше сердце может петь, есть нечто значимое и вызывающее воспоминания. Также как идея о том, что оно может забыть слова и будет нуждаться в напоминании. Слово «сердце» является метафорой для наших эмоций, в которые включены все наши культурологические понятия любви, жизни, разбитых сердец, дня Святого Валентина и пр. Если бы ваше сердце могло петь, то оно пело бы обо всех ваших чувствах, надеждах, целях, любви и удовольствии. Если же сердце забывает слова песни, это значит потерять смысл жизни и, следовательно, должен быть кто-то, кто напомнит вам эти слова, чтобы вернуть радость и цель в жизни.

Эти несколько предложений лишь начали описывать огромное количество разных значений в приведенном выше коротком утверждении – всего лишь вершина айсберга различных значений. Когда мы реагируем на метафору, обычно большинство этих многих значений остаются неосознанными. Мы осознаем лишь наши ощущения и чувства, которые возникают в ответ на них – один аспект тонкости и могущества метафор.

Многие описания терапевтических метафор утилизируют сказочные истории. Однако я хочу сфокусироваться на отдельных словах и коротких фразах, чтобы прояснить наше понимание того, как конкретно работает метафора. Более длинные метафоры – это более полные и сложные примеры этого же фундаментального процесса.

Поскольку метафора передается с использованием слов, группы слов, то она может быть использована на месте любого слова или части предложения. Одно из наиболее фундаментальных различий, которые мы делаем – это различие между вещами (существительными) и процессами (глаголами), поэтому метафоры наиболее часто применяются к ним. «У него больше сердце» использует «сердце» как существительное, а «она поет сердцем» использует «сердце» как наречие для изменения процесса. Более того, многие процессы описываются так, как если бы они были вещами. Например «песня» звучит как вещь, которую можно убрать в контейнер под названием «сердце», хотя на самом деле, это процесс, диапазон аудиальных событий во времени. Песня, написанная на бумаге, – это предмет, но эти ноты всего лишь инструкции для песни, а не сама песня.

Когда мы говорим о «поющем сердце» – это многоуровневая метафора. «Сердце» – это метафора для эмоциональной жизни, и поскольку это не то, что на самом деле может петь, «поющее сердце» применяет одну метафору к другой. Т.к. метафоры можно использовать по-разному, и они наиболее часто заменяют вещи или предметы, то начнем с них наше рассмотрение метафор.

Прямая метафора – «X – это Y»

Наиболее фундаментальный тип метафор встречается в утверждениях типа «он кремень» или «она моторчик». Они обе категоризируют человека как предмет, создавая равенство между словами и значениями.

Человек на самом деле не кремень, который вы можете использовать как камень, а она на самом деле не моторчик, который мы можем использовать в электротехнике. Но у него есть некого– рые характеристики кремня – твердость, а у нее есть некоторые характеристики мотора – энергичность. Использование метафо– ричсского описания дает возможность красочного и яркого представления прототипа образа этих людей.

Когда мы используем метафору подобным образом, мы описываем вещь или событие как члена категории, но отличным от обычного способом. Если мы скажем: «Он инженер» или «Она бегает по утрам», эти описания будут буквальными, а не метафоричными, потому что они используют обычные общепринятые критерии и категоризации.

Метафора описывает одну вещь в терминах другой таким способом, который нарушает обычные критерии. «Он кремень» категоризирует чье-то поведение, как твердое неподвижное, что нарушает обычные представления о человеке. Мы понимаем, что подобное описание не буквально, а метафорично – человек, в какой то степени как кремень, а она в какой то степени как моторчик.

Есть также случаи, которые неоднозначны. Например, если мы скажем «он тиран» или «она принцесса», нам придется подумать в более широком контексте, чтобы понять буквально или метафорично значение этого выражения.

Несмотря на то, что метафоры нарушают привычные критерии категоризации, они должны удовлетворять по крайней мере некоторым из них. Поскольку человек характеризуется гораздо большим количеством критериев, чем «кремень», то проще найти критерии, который «как кремень» в человеке, чем делать обратное. Очень трудно найти какие-нибудь из критериев для человека в камне.

Однонаправленность

Интересно, что хотя метафоры основаны на равенстве, они обычно являются «односторонним процессом». Легко подумать о человек, как о кремне, но очень сложно подумать о кремне, как о человеке. «Кремень Фред» звучит странно, заставляя нас изменить направление последовательности слов, чтобы их понять.

Есть несколько аспектов подобного универсального направления, которые стоят внимания. Во-первых, «Фред кремень» категоризирует человека, как члена категории «кремень», как мы обычно и проводим категоризацию. Обратное говорит о том, что категория «кремень» является частью человека, нарушая привычный нам порядок категоризации вещей или событий как членов категорий.

Но, это не единственный фактор. Если мы разделим и «человека» и «кремень» на точные категории («люди» и «кремни»), то тогда теоретически, каждая категория может быть подкатегорией другой. Но все равно «люди – кремни» (например, в структуре общества) имеет больше смысла, чем «кремни – люди». Давайте, рассмотрим это дальше.

Подумайте о ком-то твердом и уверенном...затем подумайте о кремне...и сравните оба ваших внутренних образа. Возможно ваш образ кремня четкий и конкретный, потому что многие свойства кремня достаточно ясно видны в нем самом. Кремень имеет всего несколько качеств – он твердый, прочный.