Текст книги "Шесть слепых слонов"

Автор книги: Андреас Стив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 46 страниц)

Мы часто используем метафоры для указания на множественные события – «море проблем», «поток возможностей», «лавина идей» и др. Менее часто мы выражаем метафорой уникальность или исключительность – «родился в рубашке».

Даже союзы, на которые мы редко обращаем внимание, могут быть метафоричными. Давайте возьмем для рассмотрения крайне часто встречающийся союз «в», о котором мы редко думаем как о метафоре. «В» – метафорично изображает «контейнер», у которого есть «внутри» и «снаружи», чтобы указать диапазон включения во времени или пространстве. Я могу быть «в душе», «в данном моменте», «в спешке» и т.д. «В» также может указывать на что-то абстрактное – «в отношениях», «в коме», « в пути». Эти примеры применяют метафору контейнера к широкому и разнообразному набору переживаний и очень трудно заменить союз «в» на другое слово. Попробуйте сами.

Вы можете рассмотреть другие союзы и обнаружить подобные ситуации. Каждый из них может быть использован для различных, но тесно связанных субкатегорий их значений. Лакофф и Джонсон (43) показали, что в повседневной жизни мы обычно используем очень небольшой набор метафор.

Причина-следствие и контекст

До этого я показывал, как использование метафоры может показать эквивалентность между двумя событиями, в которой одно их них категоризируется, как член другого. Метафоры также могут быть использованы для того, чтобы выразить другие две формы значения – контекст и причину-следствие. «Он катится вниз», «назад к истокам» выражают причинно-следственные отношения между событиями.

«Как сыр в масле», «под ним земля горит», «он не в своей лиге» указывают па отношения между чем-то и контекстом. Хотя

эти метафоры описывают причину-следствие или контекст, они все равно делают это, создавая эквивалентность между метафорой и событием, которое описывается этой метафорой. «Это свободное плавание», «она как рыба без воды». Теперь, когда мы рассмотрели эквивалентность – фундаментальный элемент метафор – давайте рассмотрим другую форму.

«X как Y» (сравнение или схожесть)

До сих пор мы описывали прямые и точные метафоры, которые категоризируют одно событие как члена другого в общей форме утверждения «X – это Y». «Она бульдозер», «сердце может петь», «эмоции – это времена года», «жизнь – это путешествие».

Однако есть и другая, часто встречающаяся структура метафор, которая называется схожестью, и она немного, но значимо отличается. Обратите внимание на ваши переживания по поводу двух предложений ниже:

«То, что она сказала, было пощечиной».

«То, что она сказала, было как пощечина».

Первое предложение представлено в форме, которую мы уже рассматривали – «X – это Y». Т.к. «то, что она сказала» описывается как пример категории «пощечина», то «то, что она сказала» становится «пощечиной». Однако, т.к. «это» утверждает полный эквивалент, то слушающий может легко найти некоторые различия между X и Y и не согласится с эквивалентом – «нет, это не так».

Но, «как» указывает лишь на частичный эквивалент. Поскольку все, что угодно может быть описано «как» что-то другое, то вероятность несогласия собеседника с этим намного ниже, а вероятность принятия эквивалентности увеличивается, что ведет к поиску способа, что они одинаковы.

Т.к. «пощечина» более драматична для описания разницы между этими двумя формами, то «ценный подарок» – намного более приятное событие и для написания, и для переживания, то в дальнейшем я буду использовать эту метафору.

В «то, что она сказала, было как ценный подарок» часть фразы «то, что она сказала» и часть фразы «ценный подарок» обе описаны как примеры одной и той же категории (в отличие от

того, что одна часть является членом другой, как в случае с «X – это Y»). Поскольку более общая категория не утверждается, собеседник более активно участвует в неосознанном поиске возможных сходств между двумя событиями, чтобы найти категорию (или категории), которая подходит для них обоих. Это иллюстрируется на диаграмме ниже.

Несколько общих категорий могут включать в себя и «то, что она сказала», и «ценный подарок». Выражение «заботы», «любви», «внимания», «щедрости» – то, что может быть с благодарностью принято. Поиск подобной категории – это автоматический и бессознательный процесс, результатом которого могут стать несколько разнообразных категоризаций и, как правило, многие из них остаются неосознанными. Поэтому ответ собеседника будет в основном реакцией на более общую категорию, а не на или «то, что она сказала», или «ценный подарок».

Т.к. категория (или категории), которая появляется более общая и абстрактная, чем и «то, что она сказала» и «ценный подарок», то и значение обычно будет более абстрактным и не таким оказывающим влияние, поскольку реакция будет более подсознательной. Конечно, если «ценный подарок» используется как прототип для категории, то это может сделать эту фразу более прямой и влиятельной, как более сильная форма «X – это Y». Более детально метафоричные прототипы мы обсудим чуть ниже.

Чтобы оценить и пережить как структура «X как Y» вызывает отличные от предыдущей структуры «X – это Y» переживания, вы можете повторить упражнение «поиск новых метафор», которые приводилось выше, заменив «это» на «как».

Наиболее простым способом использования структуры будет фраза «X как Y». «То, что она сказала – это как мягкий бриз».

Хотя, это более мягкое высказывание, чем «X – это Y», оно все равно достаточно прямое и открытое.

Вы также можете косвенно создать эквивалентность и связь между метафорой и событием, которые вы хотите категоризировать, используя близость в пространстве и (или) времени. Если метафора является естественной реакции во время разговора на описание события, которое вы хотите рекатегоризировать, то они могут соединяться вместе.

Вы можете просто сказать, что «вы знаете, мне это напоминает кое-что», или «я не знаю, почему я вдруг это вспомнил», или «мне интересно, какая может быть связь между тем, что вы сказали и тем, что я подумал». Каждая из вышеприведенных фраз является косвенным приглашением собеседнику найти эквивалентность между двумя событиями или вещами.

Метафора может быть представлена с использованием принятого в обществе утверждения, такого как «мне просто необходимо рассказать тебе о том, что вчера произошло», как если бы не было связи с тем, что только что было сказано. Вы также можете упомянуть метафору или вызвать ее сразу после фразы о событии, которое вы хотите рекатегоризировать без объяснения. Поскольку это может показаться неподходящим или оторванным от контекста, то на это больше обратят внимание и увеличиться вероятность замешательства и активной попытки придать ему смысл, связав его с чем-то.

Если собеседник указывает на странность того, что вы сказали, то вы всегда можете ответить: «Это верно, не правда ли» и продолжать. Или вы можете извиниться: «Прошу прощения, просто это мне пришло в голову. Не обращайте внимания». Негатив– пая команда проигнорировать ваши слова, наоборот привлечет к ним больше внимания, что может привести к более тщательному бессознательному поиску смысла и сходства.

Если вы общаетесь с кем-то, кто в основном «не согласен» или находится в оппозиции, вы можете сказать: «Не может быть никакой связи между тем, что вы сказали и тем, что только что пришло мне в голову». Тенденция собеседника к несогласию направит его к поиску связи.

Когда кто-то описывает событие, которое вы хотите рекате– горизировать с помощью метафоры, то человек будет использо-

вать определенные ключевые слова, интонацию, жесты. Если же вы сами используете некоторые из этих выражений при использовании вашей метафоры, то это свяжет метафору и событие, причем свяжет неосознанно. Люди часто беспокоятся, что подобное невербальное связывание (соответствие) потребует больших осознанных усилий. Но если вы в раппорте с вашим собеседником, и вы думаете о соответствии метафоры и события, то вы будете невербально находить и выражать соответствие.

Метафорические прототипы

Каждый прототип в некоторой степени метафоричен, поскольку единственный пример категории используется для представления всей категории. Несмотря на это, некоторые прототипы намного более яркие и влиятельные, чем другие. Когда бы у нас не были переживания, которые были особенно запоминающимися, то они часто становятся прототипом, который создает ядро новой категории, которая автоматически будет аккумулировать другие схожие переживания.

Тысячи лет люди учились жить, вспоминая значимые события, которые они сами пережили или наблюдали в жизни других людей вокруг. Эти переживания однозначно являются настоящими и непреодолимыми, и они часто становятся прототипами для категорий схожих переживаний.

Например, когда мне было шесть лет, мы переехали из пригорода в город, где я впервые увидел ребят, катающихся на роликах. Я подумал что, наверное, было очень приятно кататься. Когда я впервые попробовал прокатиться, я обнаружил, что в моих образах катания не хватало очень важной кинестетической информации о движении, балансе и твердости асфальта. Это стало прототипом для важности быть внимательным и аккуратно планировать свои действия, когда я пытаюсь сделать что-то новое.

Люди также учатся, слушая истории и рассказы о событиях. Истории особенно сильно влияют на людей, когда они драматичны, потому что это делает их ближе к реальности. Используя различные интонации, маркирование голосом и смены тональности для разных героев истории – заставит слушателей быть более внимательными и окажет на них большее воздействие. Выражение лица и жестикуляция добавляет визуальную информацию, чтобы сделать историю

более реальной, вызывая у аудитории более сильные реакции.

Сказки, притчи, мифы являются более формализованными способами создания прототипов, которые учат принципам и ценностям, которые важны для группы людей. История создает прототип, который «означает» категорию и может даже превращаться в одно слово или в фразу, которая вызывают всю категорию. «золушка», «гадкий утенок», «мальчик, который кричал «волки» – эти примеры все указывают на прототипы, которые известны с детства большинству людей.

Т.к. проблемные категории уже организованы вокруг прототипа, то если вы хотите бросить вызов категоризации, то очень полезным будет создание нового прототипа. Описание обычных примеров категории не будет очень полезным, но если вы создадите блистательно ясное, убеждающее и сжатое переживание с помощью метафоры, то будет создана новая категория, которой даже не будет названия. Обратите внимание на вашу реакцию по поводу следующих метафор:

«Ранней птичке достается червячок, но только второй мышке достается сыр».

«Обида—это все равно, что выпить яд и ждать, пока умрут ваши враги». (Нельсон Мандела)

«Я знал человека, который знал, что все индийцы ходят одинаково, потому что он видел, как ходит один индиец».

«Когда образование перестает быть дорогой с двухсторонним движением, оно обычно превращается в тупик».

Обратите внимание на категории, которые автоматически возникают при прочтении этих метафор – внимание, неизвестные последствия, сверхобобщение и др. Когда слова вызывают яркий и запоминающийся образ прототипа, это автоматически создает категорию, которая включает в себя другие схожие переживания. Хорошая цитата – это «мини-история», которая западает в голову, независимо от того хотите вы этого или нет и независимо от того, нравится вам это или нет, согласны ли вы с этим или нет.

Метафоры поведения

Самой сильной формой метафоры поведения будет событие, которое произошло в реальной жизни и которое может быть названо живой метафорой – неоспоримое переживание, которое

стало прототипом для новой категории. Милтон Эриксон часто ставил своих клиентов в такие ситуации, когда он создавал прототипы для нового понимания. Некоторые такие примеры были показаны в главе 1 в разделе о «создании интенсивного ответа (реакции)».

Фильмы и спектакли – это истории, которые драматизируют поведение, поэтому они могут служить очень полезными инструментами для того, чтобы наблюдать за тем, как другие люди ведут себя в определенных жизненных ситуациях – «походить в чужих мокасинах». Они также создают понимание путем идентификации себя с героями. Драма (фильм, спектакль) – это одна из версий категории «как если бы», создает «нереальную ситуацию», которую мы можем наблюдать с безопасного расстояния, идентифицировать себя с ней и чему-то научиться, как если бы эта ситуация была реальной.

Вирджиния Сатир часто помещала членов семьи в «живые и неожиданные» ситуации, показывая им, что они застряли в стереотипных, иерархических взаимодействиях друг с другом. Сатир иногда использовала веревки, чтобы показать, как они связаны друг с другом и опутаны. Затем она развязывала их и просила их начать взаимодействие между собой другим способом, чтобы усилить понимание существования новых возможностей. «Процесс реконструкции семьи» Сатир (10) использовал членов семьи, чтобы усилить и показать существующие взаимоотношения и связи между ними, чтобы они могли осознать какие сложности возникают. Это часто приводило к пониманию, что «сложное и оскорбительное поведение родителей по отношению к ребенку не имеют ничего общего с ребенком, а имеют очень много с историей жизни родителей», что являлось очень полезной рекатегоризацией у клиента.

Эд Джэйкобс разработал интересный подход, названный «Импульсной терапией» (39). В этом подходе использовались кресла, картины, подпорки и другие предметы, чтобы создать яркое переживание, которое иллюстрирует принципы и динамику взаимоотношений клиентов. Например, чтобы выяснить влияние алкоголя на отношения в паре, он устанавливал большую бутылку виски или упаковку пива между ними, чтобы показать клиентам, как им трудно передвигаться и взаимодействовать при подобном предмете между ними.

Дэни Боли, коллега Джйкобса и автор книги об «импульсной терапии» (21), показала очень действенный способ работы с клиентами, у которых была низкая самооценка из-за оскорблений и даже насилия. Она доставала из кошелька банкноту в 20 долларов и спрашивала: «Сколько это стоит?» Клиент отвечал: «20 долларов», будучи озадаченным и заинтригованным вопросом, на который есть очевидный ответ. Затем Дэни комкала купюру, бросала на пол и топтала ногами. После чего она указывала на купюру и спрашивала клиента: «Вы именно так иногда себя чувствуете?», что было предложением клиенту идентифицировать себя с растоптанной купюрой.

Затем она поднимала банкноту, разглаживала ее аккуратно и снова спрашивала: «А, сколько теперь это стоит?» Естественно клиент отвечал, что это снова стоит 20 долларов. Противоречие в убеждении клиента, что оскорбления в прошлом привели к заниженной самооценке – было очевидным и не требовало отдельного упоминания. После этого Дэни добавляла очень полезное постгипнотическое внушение. Продолжая держать купюру в 20 долларов перед глазами клиента, она говорила: «Когда бы вы не увидели купюру в 20 долларов, вы всегда сможете это вспомнить». И в дальнейшем, когда бы клиент не видел купюру в 20 долларов, он вспоминал, что оскорбления никак не связаны с самооценкой.

Есть набор метафор, которые проводят параллели между жизнью и игрой в карты: «у него все козыри на руках», «он нечестно играет», «знал бы прикуп, жил бы в Сочи» и др. Когда Дэни хотела, чтобы клиент обратился к своей личной силе и способностям, она использовала простую колоду карт следующим образом:

Попросите вашего клиента вспомнить момент времени, когда он ощущал себя успешным и удовлетворенным в каком– то аспекте своей жизни. Попросите его описать его внутреннюю черту, которая помогла создать такую хорошую ситуацию. Если клиент отвечает «упорство» или «настойчивость», попросите его провести аналогию с картами и ответить, использовал ли он туза, короля или даму чтобы охарактеризовать свою настойчивость для достижения успеха. После этого достаньте из колоды соответствующую карту и напишите па ней жирным фломастером «настойчивость». Фломастер должен

быть жирным, чтобы показать, что вы делаете утверждение о силе. Продолжайте исследовать другие черты характера клиента, которые помогали ему добиваться успеха в прошлом, например, самодисциплина, щедрость, чувство юмора, знания и т.д. При указании каждой из черт также выберите карту и пометьте ее. Это упражнение на данном этапе может помочь клиенту вспомнить и осознать свои собственные ресурсы, которые он по каким-то причинам забыл.

Когда вы накопите не меньше, чем 5 сильных карт, покажите их клиенту одну за другой. Объясните ему, что он все еще имеет эту великолепную сдачу, полную своих талантов и сильных позитивных черт и что ему всего лишь нужно хорошо сыграть в следующий раз, используя эти сильные карты, которые всегда с ним. Пусть клиент потратит немного времени на рассмотрение этих карт, и понимание того, сколько тузов, королей и других сильных карт есть у него в руках. Это может помочь клиенту от осознанного уважения к своей внутренней силе придти к внутреннему ощущению собственной силы. Отдайте ему эти карты, чтобы он имел их при себе, как напоминание о его огромных внутренних ресурсах, которые прекрасно послужили ему в прошлом и еще не раз сослужат службу в будущем (21).

Использование сильных для игры карт (не шестерок или семерок) дает возможность обратиться к силе клиента, таким образом, каким не смогут слова. Собрав все сильные карты вместе, вы усиливает каждую из них из-за общего диапазона категорий.

Когда кто-то из клиентов сильно переживал из-за смерти члена семьи, Дэни устанавливала ряд бумажных стаканчиков и записывала на каждом из них имя члена семьи. Имя умершего родственника было написано на первом стаканчике в ряду. В конце ряда она помещала стаканчики, на которых были написаны значимые для клиента аспекты его жизни – работа, друзья, хобби и т.д. Затем она протягивала клиенту стакан с водой и говорила: «Эта вода представляет уровень вашей внутренней энергии (невербально показывая, что энергия клиента не безгранична). Я прошу вас разлить воду по стаканам, чтобы показать, как много энергии вы отдаете своим близким или своим делам».

Когда клиент подходил к первому стаканчику с именем умершего члена семьи и собирался налить туда воду, Дэни тихо переворачивала стакан вверх дном, чтобы показать, что умерший человек больше не может принимать от клиента никакой энергии и та энергия, которая шла на умершего, должна быть распределена между другими членами семьи и значимыми делами. Подобные постановки оказывают на клиентов огромное влияние и создают у них новые прототипы переживаний, которые сложно или невозможно забыть.

Использование критериев для создания эквивалента

Т.к. у каждой категории есть критерии, то вы можете использовать критерии для вызова категории, не упоминая о ней или ничего не говоря об эквивалентности. Например, если вы скажете: «Никто не купится на этот аргумент», то вы укажете на то, что это находится в категории «вещи с низкой ценностью», не говоря об этом прямо. Если вы скажете, что план «никогда не будет работать», то этим вы вызываете категорию «машины, которая никогда не будет работать». С другой стороны «плодородная» идея даст жизнь другим идеям. Если вы говорите об усталой скале (что лингвисты называют «выбранными ограничениями» или нарушениями) собеседник может быть слегка озадачен, но он начнет думать о скале, как о живом существе и может идентифицировать себя с ней – «я усталая скала»,

Использование данного метода достаточно откровенно. Составьте список критериев или характеристик, которые определяют метафоричную категорию, которую вы хотите вызвать у клиента. Затем вычеркните те критерии или характеристики, которые, по вашему мнению, могут быть неподходящими или несоответствующими взглядам клиента. После чего используйте оставшиеся для описания вещи или события, не упоминая прямо о категории. Если вы сможете найти уникальный критерий, который может быть применен только к метафоричной категории (или к ней, или еще к нескольким), которую вы хотите вызвать, то это будет особенно полезно. «У этого проекта есть и хобот, и бивни» – так говорят о большом проекте, который потребует много затрат. Ниже приведен прекрасный пример использования критериев при работе с молодым клиентом, которые продемонстрировал Дуглас Флемонс.

Мать и отец привели на сеанс своего пятилетнего сына Дэррила, опасаясь, что у него могут быть серьезные душевные расстройства. За несколько недель до сеанса родители застали сына за тем, что он убивал утят, которые гнездились на берегу озера рядом с их домом. Родители прочитали ребенку лекцию о ценности и неприкосновенности жизни и наказали его, не пуская гулять. Они хвалили сына за все его проявления доброты, но утята продолжали умирать и Дэррил «не испытывал никаких угрызений совести за свои действия». Наоборот, казалось, что он получал удовольствие от этих действий (33, стр. 197).

Прежде чем читать дальше, сделайте небольшую паузу и отметьте вашу реакцию на описание ситуации выше. Что вы думаете о Дэрриле, что вы думаете о том, как Дэррил категоризирует утят, как бы вы могли ему помочь сделать рекатегоризацию с использованием критериев...

. Я предложил родителям, чтобы после возвращения домой с сеанса, они вместе с сыном пошли на озеро и помогли бы ему идентифицировать и присвоить имя каждому утенку. Когда они договорятся об именах, они должны будут придумать разные сказки, причем для каждого утенка должна быть отдельная сказка. Через неделю родители сообщили, что убийства полностью прекратились, и они надеются, что их сын не вырастет убийцей.

Родители пытались наставить своего сына, чтобы он относился к утятам с уважением, но поскольку они фокусировались на неприемлемом поведении их сына, у них ничего не получилось. Вы не можете заставить построить связь между чем-то, вы можете предложить найти эту связь. При– •ь думав имена каждому утенку и рассказав про них сказки, родители категоризировали их вне осознания Дэррила. Утята стали существами с именем, о которых рассказаны сказки и истории, этим они связали утят и людей, с которыми Дэррил чувствовал близость (33, стр. 220).

Категория – это связь. Она связывает разрозненные вещи или ситуации в терминах одного или нескольких

свойств, присущих им. И вы, и я вместе является читателями. Вино, чай, пиво, газировка – это напитки. Сотовые телефоны, КПК, ноутбуки – это портативные технологические новинки. Эти категории классифицируют (или задают контекст) своих членов, придавая им значение.

Когда категория имеет название – «читатели», «напитки» и т.д. – то она становится доступной для внимательного и осознанного осмотра, равно как и любой другой изолированный предмет или часть восприятия, речи или мысли. Когда категория не называется, она все равно объс– диняет в контекст примеры, которые в ней содержатся и это определяет их значение. Но это происходит незаметно на периферии нашего сознания (33, стр. 199 – 200).

Если бы Дэррил ломал сухие веточки, родители бы возможно даже не заметили бы этого. А, заметив, они вряд ли бы подняли тревогу и не стали бы беспокоиться о душевном здоровье сына, потому что они не категоризировали веточки как живых существ с чувствами. Каким-то образом Дэррил категоризировал утят таким образом, что для него было нормальным убивать их, ломая им шеи. Присвоение им имен и истории о них стали критерием для рекатегоризации на подсознательном уровне.

Когда домашним животным присваивают имена, это переводит их в одну категорию с людьми, и мы начинаем по-другому к ним относиться. Если у вашего животного будет имя, вам намного труднее будет его зарезать и подать на ужин. Пару лет назад я искал машину и обнаружил, что прежние владельцы назвали ее «Рози» при покупке. Если вы присвоите имя машине, то вы с большей вероятностью будете к ней относиться аккуратно, как к живому существу. Поэтому велика вероятность, что купив подержанную машину с именем, вы увидите, что она будет в прекрасном состоянии. Я купил «Рози» (хотя на слух это звучит странно, поскольку мы не покупаем обычно вещи с именами) и она долго, и надежно мне служила.

Создание категории метафор «X, Y, Z»

Когда вы хотите включить событие в метафоричную категорию, у вас есть много разных способов сделать это. Мы уже рассмотрели несколько вариантов – использование одной метафоры

для создания категории, создание сравнения, которое вызывает неявную категорию, создание прототипа для категории, использование критерия для создания категории.

Вы также можете создать более общую категорию метафор с упоминанием двух и более схожих метафор, которые являются «изоморфными» – имеющими такую же форму или структуру, что и событие, к которому вы хотите их применить. Наша тенденция поиска сходства включением, скорее всего, создаст категорию, в которую входят все эти метафоры, осознаем ли мы это или нет. Если событие, которое вы хотите категоризировать, схожее, то оно также будет включено в более общую категорию без упоминания самой категории.

Например, несколько лет назад я был удивлен и озадачен жесткими шутками, которые Милтон Эриксон предлагал участникам своих тренингов. Большинство этих шуток основывались на аудиальной неоднозначности – очевидное значение слово совсем не то, которое подразумевал Эриксон. Эти шутки создавали категории неожиданных значений, создаваемых аудиальной неоднозначностью. На самом деле, они были прямыми сообщениями подсознанию клиента, говоря «Прислушивайтесь к тем, значениям, которые не очевидны».

К сожалению, мы уже не можем спросить у Эриксона было ли это целью его шуток. Однако мы знаем, что он очень часто использовал аудиальные неоднозначности, чтобы донести до клиента инструкции, которые клиент не заметил бы осознанно. Например, я знал женщину, которую звали Роза деЛонг («Лонг» – по-английски означает длинный) и которая была на приеме у Эриксона. Позже, прослушивая аудиозаписи сессий с ней, я отметил рассказ Эриксона о жизни на ферме в Висконсине, где выращивали «длинные ряды» картофеля. Рассказывая шутки, основанные на ауди– альной неоднозначности, Эриксон общался напрямую с подсознанием клиента, пока сознательное мышление клиента было занято вопросом: «К чему вообще все эти глупые шутки?»

Более общей формой этого же метода, будет рассказ последовательно нескольких историй, которые произошли в разных контекстах и с разными действующими лицами и событиями, но при условии, что все они имеют схожую структуру, тему или сюжетную линию. Например, приятное удивление от неожиданных

событий, или нахождение большой пользы от использования чего– то, что раньше считалось ненужным и бесполезным.

Если вы расскажете все эти метафоры способом, который будет вызывать замешательство, то клиент будет более чувствителен к их восприятию. Вопрос «зачем он говорит об этих несвязанных вещах?» требует ответа, и разум собеседника будет занят поиском этого ответа. Если вы используете схожие невербальные проявления (жесты, выражение лица, интонацию голоса и пр.) во время каждой метафоры, то это увеличит вероятность того, что они будут сгруппированы в категорию, которая также будет включать в себя переживание, которое вы хотите категоризировать с помощью этих метафор.

Поскольку каждая отдельная метафора имеет много неосознанных значений и смыслов, то ситуация, когда некоторые из них объединены в категорию метафор, приведет к тому, что их индивидуальные значения будут еще более скрыты от сознательного мышления. Когда используется единственная метафора, надо уделить внимание тому, чтобы ее содержание могло быть применено к событию, которое ей описывается. Но при использовании группы метафор нет необходимости в столь внимательной проработке, потому что они предлагает собеседнику множество вариантов выбора. Собеседник сам сможет выбрать то значение, которое для него больше подходит, может взять разные элементы из разных метафор и соединить их вместе. Он также может отреагировать на более общую категорию в целом, а не на отдельные метафоры. Ниже приводится пример подобного.

Случайный выстрел

Никогда им не верь. Прими мои слова, дорогой,

Как мир залечивает раны от стоянок людей, как воздух Принимает все, как время передвигает стрелки часов.

Я говорю как ребенок, кидающийся камнями, Как собака, которая лает на колесо, мои пули летят От солдата в ночь джунглей, вселяя страх.

(«Свет на Западе» Джадсон Джером)

Этот пример меняет диапазон от переживаний собеседника к переживаниям говорящего, метафорически категоризируя его раз

ными способами. Обратите внимание, как на каждую метафору в примере оказывает влияние ассоциация с другими из-за общего диапазона категорий. Разные образы сливаются вместе, создавая описание, которое намного полнее, чем описание каждого образа в отдельности. Ниже приведен еще более сложный пример связи метафор разными способами для описания переживания.

Крабы

Если вы оставите пеньковый мешок,

Шуршащий и трещащий, полный живых крабов,

На пляже завязанным вверху, заполненный

Меняющимися раковинами внутри провисшей части, Каждая из которых слепая и мягкая.

Клешни трещат, клешни – или ничего – скрепят,

Пустые тела скребутся, когда

Лапки трутся о тела.

Вы поймете как мешок полон жизни,

Сухой и далекий от воды.

Каким он был бы инертным и бесформенным,

Если бы не было крабов внутри,

Которые возможно слышат шум далеких волн,

Песню ветра на^песком и водой,

Помнят воду и соленый привкус моря,

Стремятся разорвать мешок

И разбросать обрывки по сторонам.

Как жучки, плоские как часы,

Показывают своей суетой

Желание вылезти и забиться под камень.

(«Свет на Западе» Джадсон Джером)

Образ мешка, полного живых крабов, представляет собой все наши переживания, ощущения, чувства и желания, которые борются за то, чтобы быть выраженными в реальной жизни. Детальный образ мешка с крабами, который лежит завязанный на пляже усиливается двумя дополнительными модальностями – ау-

диальной (шуршащий, трещащий, шум волн и пр.) и кинестетической (мягкий, соленый привкус). Крабы еще более детально описываются другими метафорами (жучки, плоские как часы), создавая категорию этих метафор на более общем логическом уровне. Все эти сенсорные детали и метафоры соединены в одном предложении, делая структуру текста более подходящей под образ мешка с крабами.

Много хороших книг было написано на тему, как использовать подобные принципы для создания более сложных терапевтических метафор (35, 45). Многие из моих любимых примеров, цитат и фраз можно найти в книге (9).