Текст книги "Шесть слепых слонов"

Автор книги: Андреас Стив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 46 страниц)

SIX BLIND ELEPHANTS

Understanding ourselves and each other

by

Steve Andreas

Real People Press

ШЕСТЬ СЛЕПЫХ СЛОНОВ

Понимание себя и друг друга

Стив Андреас

Твои книги

МОСКВА

2010

ББК 88.42

УДК 159.92

А 65

Андреас С.

Шесть слепых слонов. Понимание себя и друг друга. – М.:Твои книги, 2010. – 704 с.

ISBN 978-5-903881-04-8

Особенностью стиля Стива Андреаса является то, «что он помнит все», то есть удерживает «общую рамку НЛП», стремясь объединить разные области исследования и применения НЛП, выделить общие паттерны. Темами (и героями) его новой книги являются взаимосвязи, а содержание впечатляет метамодель и модальности, Я-концепция и логические уровни, стратегия реальности и шизофрения, гипноз и временные рамки, рефрейминги и критерии, дабл-байнды и метапрограммы, субмодальности и критерии, позиции восприятия и «Чистый Язык», конгруэнтность и нюансы процесса терапии. Книга является методологическим прорывом в НЛП.

Другие книги по Нейро – Лингвистическому Программированию (НЛП), вышедшие в издательстве Real People Press.

«Трансформация "Я". Стань таким, каким ты хочешь быть», Стив Андреас «Сердце разума: Использование вашей внутренней энергии для изменений с помощью НЛП», Коннира Андреас и Стив Андреас

«Сущностная трансформация.», Коннира Андреас и Тамара Андреас «Измените свое мышление и воспользуйтесь результатами. Новейшие субмодальные вмешательства НЛП», Коннира Андреас и Стив Андреас

«Мои уроки с Куми: как я научился уверенности в жизни и в работе», Майкл Колграсс

«Эффективная психотерапия. Паттерны магии Вирджинии Сатир», Стив Андреас.

Real People Press, Box F, Moab UN RcalPeoplePress.com realpeoplepress@fronticmet.net

© Real People Press 2006

ISBN 978-5-903881-04-8      ® ^{Stevc Andreas 2006}

© Твои книги 2010

Том 1

Основные принципы

диапазона и категории

Шесть слепых слонов

Обсуждали, каковы из себя мудрецы (при этом никогда не видев ни одного).

Им не удалось сойтись во мнениях, и они решили найти какого-нибудь мудреца и определить, каков он из себя, исследовав это опытным путем.

Первый слепой слон ощупал мудреца и провозгласил: «Мудрецы плоские».

Ощупав мудреца, другие слепые слоны согласились.

То, что мы наблюдаем, это не сама природа, а природа, раскрывающаяся нашим способам задавания вопросов.

Вернер Хайзенберг

Ни истина, ни точность. Это я отрицаю

В своем обучении, также как и молодежь, взывающая К святым порядкам, должна отрицать мир.

«Если ..., то ...», лишь это только признаю;

И все мои достижения – только лишь цепи,

Связывающие двойню сомнений, ведь напрасно вопрошать, Можно ли доказать то, что я предположил,

Или имеет ли то, что я доказываю, отпечаток факта.

Мосты все еще стоят, а люди уже не ползают

По двум измерениям. И такие достижения не происходят Ни из единой частички силы той игры,

Которую имеет она над своими оригиналами, Игры для трижды ослабленных теней вещей. Как хрупка палочка, но как глубоко заклинание!

Кларенс Р. Уили-младший, математик (55).

Благодарности

Сотни раз каждый день я напоминаю себе, что моя внутренняя и внешняя жизнь зависит от трудов других людей, живых или ныне покойных, и что я должен изо всех сил трудиться, чтобы отдать в той же мере то, что получил и получаю до сих пор.

Альберт Эйнштейн

Чарльз Фолкнер помог безмерно в разработке многих понятий, включенных в данную книгу, коллега по дискуссиям в течение последних 20 лет, co-ведущий ранних «исследовательских» семинаров, в которых были открыты и развиты многие из базовых концепций, представленных здесь. Он предлагал для чтения нужные источники, и в конечном итоге выступил в качестве редактора и критика черновиков рукописи, включая один из самых последних вариантов. Несколько раз он указывал на ошибки, из-за которых я мог бы показаться полным глупцом. Без его постоянных подстегиваний, поддержки, и ценных предложений, эта книга могла бы до сих пор быть лишь «анонсом к выпуску» и существовать только в призрачном мире «возможного, но не сейчас».

Ричард Бэндлер и Джон Гриндер, создатели Нейро-Лингви– стичсского Программирования (НЛП), научили меня многим приемам и методам моделирования и понимания мышления и поведения людей, которые я применял последние 28 лет, а также использовал в разработке материала для этой книги.

Уильсон Ван Дьюсен, единственный мистик, с которым я хотел проводить время, пример его жизни в течение 40 лет во многом научил меня принятию, и тому, как мягко входить в опыт дру– того человека, с любопытством, в поиске понимания, свободному от какого-то замысла или цели.

Брюс Хорн, один из разработчиков первого компьютера Ma– кинтош, коллега и друг в течение многих лет, который превнес множество предложений и удостоверился, что мои мысли согласуются с его глубокими и обширными познаниями математики, устройства компьютера и программирования.

Джей Хейли и Пол Вацлавик предоставили мне богатый выбор идей и примеров в своих книгах и презентациях работ за 40 лет. Значительная часть этой книги основана на их работе, хотя в чем-то она развивает ее и меняет некоторые ее части.

Джордж Лакофф, чью замечательную книгу «Женщины, огонь и опасные предметы: что категории говорят о мышлении» я обнаружил только тогда, когда был готов первый черновик этой книги. В результате мое понимание категорий углубилось и расширилось, и я должен был переписать и расширить некоторые части рукописи. Моя основная концентрация была на практическом применении категоризации (и изменения категоризации) в разрешении проблем людей, в то время как Лакофф детально пишет о том, как речь открывает то, как мы используем категории. Также, у меня несколько другая изначальная позиция, которая заключается в том, что эти процессы можно использовать в терапии и личностных изменениях, а не только в академической лингвистике. Я считаю, что эта книга как заменяет, так и дополняет работу Лакоффа. Если может показаться, что я в чем-то противоречу Лакоффу, пожалуйста, берите во внимание, что прав он, и что я либо не понял его, либо неправильно выразил то, что хотел сказать.

Наконец, я благодарен многим другим коллегам и друзьям, которые нашли время прочесть эту рукопись и предложить то, как можно улучшить ее содержание и его представление. Особенно я благодарен участникам семинаров, которые проводились в течение 28 лет, за их вопросы, комментарии, запросы, примеры и многое другое, что сделало ценные вклады в мое обучение. Их разнообразные реакции постоянно мотивировали меня развивать способность лучше распознавать и понимать их, организовывать и представлять. Вы знаете, о ком я говорю.

Я благодарен всем вам.

Ни один из нас не умнее, чем все мы вместе.

Японская пословица

Введение

Чему, как вы думаете, я обязан своим развитым мозгом?

Потребности двигаться, перемещать свое тело? Ничуть! Крыса, у которой мозг развит вдвое меньше моего, двигавшей так же, как и я. Главное здесь не потребность что-то делать, но потребность знать, что делаешь, чтобы не уничтожить самого себя в слепом стремлении жить.

Бернард Шоу, «Человек и сверхчеловек».

Каким образом жена, увидев, что муж пережарил яйца, приходит к выводу, что ей нужно получить развод? Каким образом муж, заметив молчание жены, решает, что «женился не на той женщине»?

Все мы постоянно обращаемся к определенному диапазону опыта, и затем классифицируем его, чтобы объяснять и понимать. Этот автоматический бессознательный процесс обычно работает очень хорошо. Но в некоторых ситуациях и в разное время он также может заманить нас в весьма неприятные, запутанные и иногда смертельные ловушки. Основная цель написания этой книги заключается в том, чтобы понять диапазон нашего опыта, к которому мы обращаемся, и/или переформировать его так, чтобы он служил нам лучше.

Например, жена, муж которой пережарил яичницу, может определить мужа к категории «равнодушного», и затем, думая обо всех случаях, когда он не делал то, что она хотела, решить, что «он не любит ее», и что развод – это единственный выход. Но если бы она была более внимательной к мужу, когда он готовил яичницу, она могла бы заметить, что он не уследил за яйцами, поскольку старательно улаживал по телефону важные вопросы с детьми.

Муж, замечая молчание жены, может посчитать это «безразличием», помня о том, как отзывчивы были к нему его бывшие подружки, и решить, что «он женился не на той женщине». Если

бы он был более внимателен к ней, то понял бы, что она пришла очень уставшей после длинного рабочего дня, и ей необходимо немного побыть одной, прежде чем полностью сосредоточить свое внимание на нем.

Когда мы понимаем, как бессознательно обращаемся к диапазону нашего опыта, автоматически классифицируем его, и затем реагируем на значение этой классификации, это открывает нам целый мир альтернативных выборов и возможностей. Когда нам не нравится значение события, мы можем поменять рамку и/или категорию, к которой мы относим это событие, чтобы поменять его значение.

Диапазон и категория взаимодействуют друг с другом несколькими способами. Изменение в диапазоне часто меняет то, к какой категории мы относим опыт. В то время, как я это писал, моя жена попросила у меня стикер, чтобы поставить пометку на письмо, и когда я передал ей розовый стикер, она сказала, что хотела желтый. Я решил, что с ее стороны это был бессмысленный «каприз», потому что от розового стикера был бы тот же самый толк, что и от желтого, и почувствовал себя раздраженным, поскольку вынужден был искать желтый стикер. Затем я увидел, что письмо было написано на яркой розовой бумаге; розовый стикер был бы незаметен на нем, поэтому ее просьба имела свою причину. Более широкий диапазон изменил то, как я классифицировал ее просьбу и мое отношение в конечном итоге, и мою реакцию.

Категорию можно разделить на более конкретные категории или объединить с другими категориями в более общие, создавая «логические уровни» мышления. Часто мы быстро поднимаемся по этой лестнице уровней, приходя в итоге к неполезной категоризации.

Например, возможно вы припомните случай, когда делали что-то очень хорошо, и затем замечали, что кто-то наблюдает за вами. Возможно, ваша способность делать то, что вы делали, ухудшилась от того, что вы почувствовали себя самоуверенным, и перенесли ваше действие в категорию «исполнение» или «оценка». В этом случае более широкая рамка создала проблему, а не решение.

Если вы вспомните последнюю ссору с супругом, или с дру

гим близким человеком, и затем подумаете обо всем остальном позитивном опыте, который связан у вас с этим человеком, более широкая группа рамок автоматически изменит ваши чувства, и позволит спокойно обсудить ваши разногласия.

Категоризация всегда меняет рамку нашего опыта. Благодаря категории «весь остальной позитивный опыт, который у вас был с этом человеком» вы обратите внимание на множество других образов, и она поместит обычную ссору в гораздо более широкий диапазон.

Если кто-то говорит вам: «Как ты интересно это делаешь», и вы отнесете это утверждение к категории «критика», вы, скорее всего, будете чувствовать себя плохо и будете думать о другом неприятном опыте в этой категории, и даже чувствовать себя еще хуже. Но если вы отнесете это утверждение к категории «комплименты», вы будете чувствовать себя польщенным и думать об этом в контексте других комплиментов, и чувствовать себя еще более польщенным.

Многие такие взаимодействия между диапазоном и категорией могут затруднять последующие шаги, которые обычно происходят быстро и бессознательно, но результат стоит того – станет значительно меньше чувств разочарования, беспомощности, непринятия, и соответственно больше ощущения свободы, возможностей выбора и удовлетворения.

Понимание того, как мы понимаем события и явления вокруг нас – одна из самых трудных для нас задач, поскольку нам необходимо использовать свой процесс понимания, чтобы понять процесс, это похоже на использование микроскопа для изучения его же самого. Ограничения и предубеждения в нашем способе понимания могут легко заставить нас закрыть глаза на эти же самые ограничения.

Все вербальное описание так же линейно и последовательно, как и слова на этой странице. Но события в реальном мире, а не в головах, обычно лишь частично последовательны; многие скорее одновременны. Можно описать одновременные события, используя последовательность слов. Когда я описываю одни аспекты того, каким образом мы понимаем и наделяем смыслом, часто я вынужден временно упускать из внимания другие вещи, происходящие в то же самое время. Поэтому, если у вас иногда возни

кают вопросы «а как насчет...?», то немного потерпите, и вы получите ответы.

Учитывая эти осложняющие факторы, я вынужден начать с достаточно простых особенностей, определений и примеров, а затем создать из них основу для того, чтобы описать более сложные примеры, а также их практическое применение.

Если несколько первых глав кажутся тяжелыми для восприятия и не помогают понимать проблемы вашей жизни, немного терпения, и вы получите много полезных способов применения их на практике. Чтобы ознакомиться с некоторыми из них, вы можете заглянуть в главы 12 и 13 в которых рассказано, как по-новому классифицировать опыт, или попробовать упражнение «Перепек– тивы совокупного диапазона категории» на странице ... (гл. 8).

Поскольку первые главы этой книги объясняют понятия, о которых речь пойдет дальше, то, ознакомившись с ними в первую очередь, вы сможете использовать в полной мерс оставшиеся главы, большинство из которых можно читать в любом порядке. Однако, если вы предпочитаете беглый просмотр, то быстрое погружение в последние главы позволит вам понять полезность того, что расположено в начале, прежде чем вы вернетесь к первым главам. В конце каждой главы есть резюме, что является еще одним способом получить общее представление о рассматриваемых темах.

Эта книга указывает на различные аспекты вашего опыта, и предлагает вам новые способы размышлять о нем, организовывать его, делать его понятным, расширять его, что даст вам больше вариантов выбора того, как вы можете изменить его, когда он вам служит. Но, в конечном счете, ответы будут в вашем собственном опыте, в ваших исследованиях и выводах о том, как работает ваш разум.

Диапазон опыта и категория являются фундаментальными процессами, которые лежат в основе любого человеческого опыта – от обычных сомнений и радостей, до состояний блаженства, описанных мистиками и духовными учителями. Эти процессы позволяют по-другому объединять, организовывать, и перепроверять все полезные методы понимания, которые были разработаны в области психотерапии и личностного роста в течение многих лет. Они также могут помочь определить, почему некоторые подходы являются «тупиковыми», ведущими в никуда, опасными.

Как маленький мальчик с новым молотком, я счастливо оглядывался по сторонам, в поисках того, что еще я могу забить этими новыми инструментами, находя все более и более полезное применение. Многие части этой книги прошли через значительные редакции, потому что я сам иногда осознавал собственные ошибки, но чаще всего, потому что другие люди указывали мне на них. Наверняка, есть еще ошибки, которые мы пока не нашли, и я с нетерпением жду дальнейших исправлений и дополнений других людей в продолжающемся процессе поиска полезных открытий. Если иногда то, что я пишу, кажется непонятным, вспомните выражение Уоррена МакКаллоха: «Не кусайте меня за палец, посмотрите куда я показываю».

Стив Андреас.

Март, 2006 г.

Я родился не знающим,

И у меня совсем немного времени, чтобы изменить это здесь и там.

Ричард Ф. Фейнман

Человеческий разум, растянутый однажды новой идеей, никогда не возвращается к начальным размерам.

Оливер Венделл Холмс

1 

Диапазон восприятия

Рамки

Я не схожу сума по реальности, но все же это единственное место, где можно прилично поесть.

Гручо Маркс

Когда я использую понятие «сенсорно-очевидный опыт», я имею в виду опыт восприятия, который проходит через наши чувства, прежде чем мы отнесем его к категории «вещи» и «события» и т.д. Большинство людей не осознают, насколько редко доступен изначальный чувственный опыт, прежде чем его «приготовят» – отнесут в какую-либо категорию. То, что большинство людей думают о сенсорно-очевидном опыте, лишь отражает восприятие, но это становится очевидным только когда наша автоматическая и бессознательная классификация опыта временно отключается.

Мы сталкиваемся с этим, например, в сумерках, или когда плохо видно, слышно или чувствуется. Иногда мы смотрим и видим так мало деталей, что сознание колеблется между двумя и более вариантами выбора, прежде чем осознает, что «это» такое, а это обычно происходит после того, как мы приближаемся, чтобы лучше рассмотреть, прикасаемся, нюхаем или пробуем на вкус.

Мы слышим слабый звук, и на короткое мгновение это только лишь «шум», пока мы не определим, что он возникает от коп– кретной «вещи» или события. «Ах, так это холодильник». Одним из примеров является наш опыт, когда мы слышим незнакомый иностранный язык. Мы слышим звуки речи, но не можем даже

сказать, где заканчивается одно слово и начинается другое, и гораздо хуже определяем слова и их смысл.

В темноте, или шаря в кармане, мы можем чувствовать нечто, что мгновенно озадачивает, пока не превращается в узнаваемый предмет, или пока мы не посмотрим на свету, чтобы понять, что это такое.

Недавно я проснулся посреди ночи и увидел сильный яркий свет, исходящий из окна, и подумал: «Откуда исходит весь этот свет?» Моей следующей мыслью было: «А, наверняка, кто-то работает допоздна внизу». Потом я понял, что нахожусь в гостинице, а пе дома, и вспомнил, что я был в поездке, и эта классификация позволила моему «миру» вернуться на место.

Гораздо реже можно столкнуться с этим опытом и днем, когда влияние неспособности категоризировать гораздо сильнее и поразительнее. Пару лет назад я срубил несколько голубых елей на заднем дворе. После того как я порубил их на дрова и ветки, ветки я стал складывать в отдельную кучу.

Когда я стал их подбирать, я увидел что-то странное в траве – несколько маленьких пятен сильного голубого света. Я не смог сразу определить, что это такое, и мой разум стал отчаянно искать, находя все более дикие объяснения. Было ли это обычным подарком инопланетян – радиоактивными камнями, попавшими сюда случайно или с какой-то целью? Сильный источник света под моей лужайкой, который смог пробиться только в нескольких местах? Хотя это и длилось всего несколько секунд, мне показалось, что прошло гораздо больше времени, и это было жутко похоже на научную фантастику. В конце концов, мой мир воссоединился с «нормальным», когда я понял, что голубые пятна света на моей лужайке были ничем иным как яйцами дрозда, выпавшими из гнезда с одного из деревьев.

Уильям Джеймс так прокомментировал разницу между нашим сенсорным опытом («восприятием») и его категоризацией («представлением») примерно сто лет назад:

Если моему читателю удастся абстрагироваться ото всех концептуальных объяснений и окунуться в ежесекундную чувственную жизнь в каждый момент времени, он обнаружит, что она похожа на то, что описал некто как большую

цветастую шумящую неразбериху, настолько же свободную от противоречий в своем «сиюминутном многообразии», насколько живую и находящуюся явно прямо здесь...

Из этого изначального чувственного хаоса внимание выделяет объекты, которые восприятие затем называет и определяет навсегда...

Мы говорим о том, что каждая часть чувственного континуума, и все эти абстрагированные «что» являются представлениями...

Умственная жизнь человека в основном заключается в том, что он заменяет порядок представления на порядок вое– приятия, в который первоначально отправляется его опыт (35, стр. 50-51)¹

Даже в моем «неклассифицированном» опыте с голубым светом, мои чувства восприятия уже отнесли его к категориям «голубой» и «свет», а я говорю о своем опыте, который достаточно далек от слов «голубой» и «свет», которыми его называет мой родной английский язык и сообщает вам. Наш опыт, в котором есть цвет, является результатом того, что наши глаза реагируют на длину световой волны. Но цвета сами собой (красный, зеленый, желтый и т.д.) не существуют во внешнем мире, есть только наша реакция на свет, разделяющая континуум световых волн на спектр различных цветов и комбинирующая их в различные оттенки коричневого, которого нет в спектре. Это классификация свойственна структуре и физиологии наших чувств.

Весь сенсорно-очевидный опыт, который мы принимаем как само собой разумеющийся (зрение, слух, ощущения, обоняние, вкус), уже обработан и тщательно классифицирован нашими ор– гаками чувств и напрямую связан с нервной системой, которую нельзя контролировать. Неважно, сколько мне известно об электромагнитном спектре видимого света, или структуре сетчатки с се четырьмя типами светочувствительных рецепторов, я должен был видеть те яйца дрозда, как «голубые пятна света», а не «тяжелый вес» или «громкий шум». Несмотря на то, что я знаю, что

мой опыт исходит из специального кодирования, которое добавила моя нервная система к моему восприятию, голубой все же выглядит как голубой, сладкий имеет вкус сладкого, а температура ощущается, как теплая или холодная.

Поэтому, мы можем сказать, что часто классификация предшествует той рамке, которую она классифицирует, и в значительной степени это также относится ко многим категориям, которым мы научились, воспитываясь в определенной культуре.

Даже несмотря на то, что способность учить язык является частью нашей врожденной психологии и неврологии, такого нельзя сказать о способности читать письменный язык. Это навык, и для того чтобы запомнить, что эти закорючки на бумаге обозначают слова, и каждое из них имеет определенный смысл, требуется определенное время и усилия. Когда мы уже выучили язык, почти невозможно смотреть на слова и не узнавать их или не думать об их смысле, даже если это полностью основано на приобретенной классификации. Это только один небольшой пример той власти, которую имеет приобретенная классификация над нашим опытом.

Однажды я показал своему другу желтые грушевидные помидоры, в то время они встречались гораздо реже, чем сейчас, и предложил ему попробовать. Даже несмотря на то, что он доверял мне, и я сказал ему что это такое, и заверил его, что они вкусные, сначала ему было очень сложно принять это. Некоторое время он не мог заставить себя попробовать их, поскольку они казались ему очень странными. Он смотрел на них несколько минут, безрассудно хихикая, пойманный между своим разумным пониманием и бессознательным скептицизмом, прежде чем, наконец, откусил кусочек.

Другие приобретенные классификации значительно более гибки и могут меняться за долю секунды. Когда вы воспринимаете сказанное кем-то как «комплимент», а не «критику», значение слов изменяется, ваши чувства меняются, и ваше «отношение» и действия в ответ на это меняются. Именно об этом написана данная книга: как научиться менять наш опыт, чтобы он приносил большую пользу и радость.

Рамка восприятия

Первый шаг в понимании того, как мы создаем наш мир опыта, заключается в том, чтобы заметить, сколько внимания мы уделяем в один момент времени пяти сенсорно-очевидным модальностям – то, что я называю диапазоном внимания. Наше сознательная осведомленность ограничена знаменитыми «чанками» внимания 7+/-2, описанными Миллером (45) Некоторые недавние эксперименты (52) предполагают, что мы часто замечаем даже меньше. Мы можем реагировать на значительно большее бессознательно, но это еще не было описано количественно.

Чтобы понять диапазон опыта, на который вы не обращали внимания, например, пока читали, на минутку перестаньте читать эту книгу и отследите то, что вас окружает, и что чувствует ваше тело. ...

Даже в тихие спокойные моменты есть огромное количество вещей и событий, на которые мы могли бы обратить внимание как вне, так и внутри нашего тела. Из этого гигантского богатства возможностей мы выбираем и замечаем всего несколько вещей – маленькую частичку того, о чем мы будем осведомлены. Наша осознанность похожа на очень маленький подвижный источник света, последовательно освещающий крохотные участки необъятной темноты. На границах этого маленького луча находятся сумеречные бесцветные тени, о которых мы можем узнать больше, если передвинем луч, но на расстоянии они кажутся призрачными очертаниями, звуками и движениями, о которых мы можем только догадываться.

Когда вы смотрите фильм (или читаете книгу), вы обычно не обращаете внимания на звуки и запахи вокруг вас, и вы можете даже не замечать экран (или слова, которые видите па странице). Вы можете даже не обращать внимания на неприятные сообщения тела о том, что оно находилось в одном положении слишком долго, и что настало время изменить позу.

Снова остановитесь и отметьте, что вы видите, что слышите и что чувствуете сейчас, и все это будет диапазоном опыта. ...

Даже если мы возьмем только зрение, слух и ощущения, на них невозможно обратить внимание одновременно׳, самое лучшее,

что вы можете сделать, это выбрать, на что обратить внимание. Поскольку мы можем отдавать себе отчет далеко не во всем, что происходит вокруг нас, самое лучшее, что мы можем сделать, это гибко исследовать происходящее, чтобы быть достаточно уверенными в том, что мы обращаем внимание хотя бы на часть того, что может быть нам полезно.

Недавно был проведен эксперимент, доказывающий насколько верно то предположение, что мы упускаем из внимания одно, когда сосредотачиваемся на другом. Студентов колледжа попросили посмотреть минутную любительскую съемку игры между двумя командами студентов – трое в белых футболках, и трое в черных кружили по маленькой комнате, передавая два баскетбольных мяча друг другу. Задание заключалось в том, чтобы посчитать количество бросков, сделанное командой в белых футболках. Спустя 35 секунд, человек в костюме черной гориллы вошел в группу мельтешащих тел, ударил себя кулаком в челюсть, и вышел из поля зрения камеры, спустя 9 секунд. Немедленно после просмотра видео студентов спросили о том, что они видели. Даже когда студентам задали вопрос, не видели ли они чего-то необычного, только половина из них ответили, что видели гориллу! Когда тем, кто не видел гориллу, показали видео снова, многие из них обвинили исследователя в том, что он обманул их, втайне поставив другое видео, и сказали, что они даже неосознанно не заметили гориллу (52)

Слово «неосознанно» я употребляю не в том смысле, который используется в психоанализе, когда бессознательное рассматривается как сущность, некое изменяющееся эго, управляющее нашим поведением, которое сознание не всегда одобряет. Я же всего лишь имею в виду, что мы не знаем всех аспектов нашей деятельности.

Например, обычно мы не знаем, как мы говорим. Мы хотим что-то передать, и речь льется бегло и легко, нам нет необходимости задумываться о словах, грамматике, синтаксисе и т.п. Когда наше сознание вовлечено в этот процесс, обычно это мешает говорить. Например, когда мы чувствуем «страх потерпеть неудачу», выступая публично, или обеспокоены тем, что хотим произвести хорошее впечатление, или «говорить правильные слова», обычно это делает нашу речь менее беглой, и мы можем даже запинаться, заикаться, говорить косноязычно.

В основном наше поведение столь же бессознательно, как и речь, и обычно это очень естественно и эффективно. Мне нужно достать что-то из комода, и мои руки легко тянутся к комоду, чтобы открыть его и взять какую-то вещь. Я осознаю лишь свое намерение, а остальное происходит автоматически и бессознательно. Скорее всего, я начну отдавать себе отчет в этом, только когда оно не сработает так, как должно – если я скажу что-то, чего пе имел в виду, или если моя рука ударится о комод.

Бывает также, что наши спонтанные бессознательные процессы вызывают проблемы. Когда люди делают ошибки, злятся или внезапно плачут, это также происходит бессознательно, с частичным пониманием того, как это произошло. Когда реакции нашего подсознания приводят к проблемам или сложностям, полезно понять процесс, чтобы изменить реакцию. Когда подходя– щсе изменение произошло, его можно снова сделать бессознательным, чтобы оно происходило естественно и автоматически.

К примеру, люди, оплакивающие близких, практически никогда не осознают, что чувство болезненной пустоты вызвано внутренними образами, которые они сами создают. Когда им указывают па эти образы, и то, как их можно изменить, у них может спонтанно возникнуть совсем другая реакция при мыслях об ушедшем человеке, например чувство теплоты и благодарности за то, что они знали его (2, 6).

Кроме того, что мы не осознаем значительную часть нашего внутреннего опыта, многое из того, что мы все же осознаем в пашем мире «настоящего опыта», это память, а не восприятие. Не двигая головой, закройте глаза и подумайте о том, что находится позади вас. ...*²

Когда вы закрываете глаза, вы исключаете визуальную часть опыта, и можете легко обратиться к внутренним образам. Скорее всего, у вас есть какое-то представление о том, что находится позади вас – и это не пустое ничто. Теперь оглянитесь и посмотрите, что находится вокруг вас сейчас и сравните с вашим образом. ...

Когда вы вернетесь к этой книге и снова начнете читать, образ

того, что находится позади вас, станет частью вашего настоящего опыта, несмотря на то, что в действительности это лишь воспоминание того, что вы только что видели. Хотя этот образ полезен вам, он отличается от того, что вы в действительности восприняли, то же относится и к вашему восприятию звуков и ощущений.

Ваша память может быть не более чем записью того, что вы осознавали в то время, которое допускало ограничение фокуса внимания. Не двигая головой, снова подумайте о том, ч то находится позади вас, и запишите, что вы видите в своем образе. ...

Воспоминание, скорее всего, содержало в себе лишь нсболь– шую часть предметов, деталей, цветов, глубины и т.д., то есть того, что можно в действительности видеть позади вас. Некоторые аспекты вашего образа могут быть выделены контрастностью, или отличаются как-то по-другому, как некое искажение того, что вы видели.

Поскольку эти воспоминания также являются частью основного опыта, используемого нами для создания мира понимания, я также буду называть их «сенсорно-очевидным опытом», пусть даже это искаженные тени действительного сенсорно-очевидного опыта, получаемого в настоящий момент.

Я использую термин «диапазон», чтобы указать на то, к какому количеству сенсорно-очевидного опыта мы обращаемся, неважно, действительный ли это опыт восприятия в настоящий момент, или внутренний образ прошлого, или воображаемое будущее – ия сознательно не беру во внимание многие очень важные различия между восприятием, воспоминанием и будущими прогнозами. Вместо этого, я сосредоточусь на том, что между ними общего, на том, что все они являются опытом того, что мы видим, слышим, чувствуем, пробуем на вкус или нюхаем, или комбинаций из этого, основным материалом, который мы используем для построения понимания. Так же как и материал для строительства дома, мы можем соединять их различными способами, чтобы создать много вариантов домов – включая неприятные темные старые темницы или теплые, открытые, комфортабельные места. Если мы знаем, как можно скомбинировать эти стройматериалы, мы можем построить собственный дом, который подходит лично нам, и изменить его, когда захотим.